Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я с ним не хотел, Я так и сказал ему. Но он почему-то слышит "Да" вместо "нет". Но когда он бросает, Мне хочется плакать. Не овца я для волка, Но я - для него. Мартин не то похитивший сына, не то (и это вероятнее) на эмоциях решивший, что его любимый мальчик вдруг сменил сторону (ну а чем чёрт не шутит), резко ударил по тормозам. Машина остановилась. Малькольм, почти стукнувшийся носом о лобовое стекло, не успел возмутиться. Хирург открыл дверь, вышел, захлопнул дверь, обошёл машину кругом и открыл вторую дверь перед профайлером. - Выходи, - приказал Мартин. - Что? - Малькольм опешил. Сначала, значит, в машину насильно заталкивает, а теперь гонит прочь? - Выходи, - терпеливо повторил Мартин. Малькольм нахмурился. - Ты разбил мой телефон и выбросил банковскую карту. Я гол как сокол. И мы посреди пустынного, скоростного шоссе. Предлагаешь мне ловить встречку? Или идти пешком? - Ты либо выйдешь сам, либо я тебя вытащу, - от Мартина начала исходить угроза. Малькольм запаниковал, но вида не подал. Наоборот упрямее выпятил подбородок. - Раз уж украл, то довези до места назначения. И я... Малькольму договорить не дали. Ухватили за шиворот неожиданно сильной (охрененно сильной!) рукой и рывком выбросили прямиком на проезжую часть. Видимо, чтобы избавиться от него. Что-то стало обидно. Не такой представлял себе свою смерть Малькольм. Разве хирург не жесток? И в его жестокости также присутствует тёмная красота. Но просто переехать? У Малькольма не было слов. Тем временем Мартин наглым образом уселся обратно в машину. В нос Малькольму ударили выхлопные газы. "Что он уедет? Вот так вот возьмёт и уедет?" - Малькольм не просто не понимал. Он был в натуральном шоке. А как же...А как же он? Видимо, гнев затмил ему разум. Малькольм вскочил на ноги и загородил машине путь. Ещё и руки широко раскинул. Театральщина! Но едва ли Малькольму есть дело до чьего-либо мнения. Отец над издевается: забрать, а потом бросить! Малькольм что стал суперменом? Никак нет. И оставить его тут всё равно что убить. Лучше бы тогда, и вправду, переехал. Сам. Тогда бы хоть концовка была бы трагическая - отец сбил сына на скорости 180 м/час. Ну например. Мартин яростно бибикал, но Малькольм не уходил. Теоретически хирург мог бы объехать норовистого сына. Ну задел бы, быть может, сынулю по касательной, ну и что - оклемался бы, ведь молодой. Но Мартин не стал этого делать. Минут через пять у него лопнуло терпение. Дверь снова хлопнула. Мартин вплотную подошёл к сыну. - Проваливай с дороги, - грубо заявил он. Малькольм поджал губы. Уже не просто обидно - больно. Но Брайт не стал это комментировать. Он серьёзно посмотрел на отца. - Если не хочешь везти меня обратно... - Разумеется, не хочу! - вспылил Мартин. - Я с таким трудом сбежал, а ты, неблагодарный, только и думаешь о себе! Обратно ему, видишь ли, захотелось! У Малькольма дрогнула нижняя губа. Он тотчас начал её покусывать, надеясь, что отец не заметил. - Тогда отвези меня хоть куда-нибудь. Но не бросай вот так. Где ни души. Из горла Мартина вырвался рык. И как он мог надеяться на сотрудничество? Сын спит и видит, как его сдать! - То есть, там где есть люди, тебя всё устраивает? И чтобы тепло было, и телефон тоже нашёлся. Как перед глазами: я тебя высаживаю у какого-нибудь мотеля, а через полчаса, если не раньше, меня останавливает дорожная полиция. Из-за тебя! Чудо, что нам вообще удалось выехать из города с твоими то подлыми мыслями! Мартин вошёл в раж. Его начало потряхивать. Как же он устал вечно прощать, терпеть и ничего не требовать. Да это же идёт в разрез с его натурой. Что сын из него сделал? Тряпку! Форменно тряпку! "Но с меня хватит", - строптивость его мальчика действовала на нервы. Быть может, всегда. Но сейчас была патовая ситуация. Мартин был на свободе, но она быстро закончится с таким путником. Возобновившиеся встречи с сыном в Клэрмонте (встречи с блудным сыном!) затуманили ему разум. Мартин ведь не такой. И не желает быть таким. Он не ведомый, не слабый. Мартин знает, чего хочет. Но знал ли его мальчик - вот в чём всегда был вопрос, а теперь и проблема. - Ты думаешь, я тебя сдам? - Малькольм так сильно кусал нижнюю губу, что пошла кровь - он почувствовал железный привкус. - Я просто не хочу с тобой ехать, куда бы ты не ехал. И никогда не хотел. - Ну вот и оставайся! - рявкнул Мартин и с силой оттолкнул сына. Малькольм упал спиной назад. Шлёпнулся задницей на асфальт. Правая рука также проехалась по дороге. Локоть прострелило от боли. Он мог бы встать, конечно, сразу и продолжить требовать от отца. Но Малькольм словно сдулся. Отец не слышал его или не хотел слышать. Малькольм не собирался сдавать Мартина. А то, что он не собирался с ним сбегать, так сколько раз он это повторял? Ещё в Клэрмонте. Но просто отец привык пропускать его слова мимо ушей. Это ведь он всё, а вышло почему-то - что Малькольм виноват. Снова. Мартина остудила собственная выходка. У него и в мыслях не было причинять реальный вред сыну. В конце концов, он просто пошёл навстречу желаниям его мальчика. Как говорится, не хочешь - как хочешь. Ну или он просто выпускал пар. Конечно, он бы не уехал по-настоящему. Вернулся бы меньше чем через минуту. Но всё как-то вышло из-под контроля. Малькольм упал, нелепо завалившись на бок. И так и остался полулежать на холодном, осеннем асфальте. Сын был одет по-деловому и привычно для Мартина: чёрная рубашка, чёрные брюки и не застёгнутое лёгкое, серое пальто. Чёрные остроносые ботинки были и вовсе, кажется, летними. "Следовало бы одеваться теплее, - невольно забеспокоился Мартин. Сам он не забыл про свой любимый шерстяной кардиган и плотную куртку. И шапка с шарфом и перчатками у него имелись - на заднем сиденье (и это не забывая о его гриве волос и бороде, которые отлично грели). Сын же явно избегал подобных акссесуаров. Был бы он ещё ребёнком, Мартин бы ему задал. Но мальчик вырос. Его мальчик вырос давным-давно. "В противном случае он бы не спорил со мной и был бы рад любой совместной поездке", - Мартину стало грустно. Время шло. Нужно было уходить. Мартин решительно взялся за ручку двери. Не выдержал и обернулся. Но сын не смотрел на него. Взгляд его был обращён куда-то в свои ботинки. "Вот же засранец", - ругнулся про себя Мартин. Равнодушие сына - это не то, с чем он умел мириться. - Залезай давай, - с некоторой неловкостью, но зычно произнёс Мартин. - Разлёгся. Малькольм не реагировал. - Грузовик собьёт. Сто процентов уже какой-нибудь недалеко. Вставай уже. Тоже самое. Мартин вздохнул и направился к сыну. Очутившись к нему вплотную, он протянул руку. - Вставай, Малькольм. Я отвезу тебя, куда тебе надо. Малькольму стало жарко от фигуры отца, что огромной тенью нависла над ним. Тот, кажется, сдался, но радости это не принесло. Малькольм чувствовал себя выпотрошенным. И он снова начал бояться отца. И не потому что тот (и он никогда не забывал об этом!) - жестокий убийца, а потому что Малькольм почувствовал себя чужим. Именно в такие моменты Малькольм Брайт и боялся отца больше всего - когда переставал ощущать себя частью семьи, которую олицетворял хирург. И Малькольм невольно терял все права, которые у него всё же были. "Мне не нужна твоя помощь", - сказать это? "Уходи!" - закричать? "Я сам справлюсь", - выбрать очевидную ложь? "Я тебя сдам", - спровоцировать? Малькольм запутался. Мальчик внутри него хотел плакать. Он боялся отца, который заставлял его выбирать между плохим и ещё худшим. Как плохо быть взрослым, который ещё ребёнок. Ребёнок, что хочет назад в прошлое к своему любящему папе. "Надо бы встать и сесть в машину. Он сам предлагает. Второго шанса у меня не будет, - рассуждал Малькольм. Говорить он всё ещё был не в силах. Удивительно, что хирург терпеливо ждёт и до сих пор не взбесился от его промедления. - Давай поднимайся. Поднимайся!" Но Малькольм не вставал. Заморосило. Что было ожидаемо - серые тучи преследовали их весь день. "Скоро стемнеет", - Малькольм слабым движением языка слизнул мелкие капли, неприятно раздражающие кожу губ. Он закрыл глаза. И почти тут же почувствовал, как летит. Краткий миг этого потрясающего ощущения. Знакомая сильная хватка на сей раз в районе его талии не оставляла сомнений в том, кто именно помог ему встать. Конечно, это был хирург. Да больше никого и не наблюдалось поблизости. Малькольм открыл глаза и столкнулся взглядом с отцом. Тот очень внимательно смотрел на него. - Твоё упрямство доведёт тебя до беды, - посетовал Мартин. Рук своих с талии сына он не убрал. - Так оставь меня, - тихо сказал Малькольм. И мысленно заругался на себя: "Тебе помогают выбраться из ямы, а ты в неё снова лезешь! Остановись!" - Потому что ты был прав, в первом же населённом пункте я тебя сдам, - из того самого своего чистого упрямства добавил Малькольм. Это было ложью. Отца он не сдаст. Умрёт, но не сдаст. Только не во второй раз. Но отцу этого знать не следует. Малькольм хранит этот секрет за семью замками. А дождь всё продолжался. И даже вроде усилился. Малькольм проводил взглядом крупную каплю, осевшую у хирурга в бороде. И там и застрял. Мартин покачал головой. И чего хочет сын? Поймёт ли он своего мальчика когда-нибудь. Мартин уже был в этом совсем не уверен. Похоже, придётся снова довериться судьбе. Уже в машине (при этом Мартину приходилось подталкивать сына к кабине, тот еле шевелил ногами - так не хотел с ним ехать?) Мартин просмотрел дорожную карту. Ближайший мотель должен быть всего в двух часах езды отсюда. "На этом и закончится моя свобода? Через два часа, - Мартин без прежнего ожесточения внутри взглянул на непривычно сгорбившегося сына на соседнем сиденье. Мальчика грызло что-то. Знать бы что. Потому что тут дело явно не только в побеге Мартина и не в том, что он забрал Малькольма с собой. - Эх. В Клэрмонте я был более уверенным отцом." - В добрый путь, - Мартин завёл мотор. Сказал это он сам себе. Чтобы дорога была успешной. Про свои перспективы после того, как он сгрузит Малькольма у мотеля, он решил больше не думать. Хоть и грустно, конечно. - В добрый путь, - виноватый шёпот его мальчика согрел Мартину сердце. Быть может. Быть может, всё не так, как он думает?