сигаретный дым над ромашковым полем

золото в москве — лихорадка, которая не падает на коленнолоктевую перед мощью технического прогресса и неувядающе цветёт на мощенных улицах вензелями, куполами, шпилями. а ещё — цацками. перед ними склоняют шеи женщины, мужчины, даже их собаки, пускай и не по собственной воле. но это условность. условность, что баснословно дорого. условность, что лучше было бы вложиться в настоящее, а не в общепринятое "чтобы новому поколению показать, передать". условность состоит и в том, что плоть чуть ли не плавится от летнего зноя, заключенного в тяжеловесные оковы. и в том, что металл царапает кожу — ведь чем больше деталей, тем эффектней. и в том, что он оставляет клейма алыми нитями, а за них уже невидимый кто-то, чёрный кто-то услужливо тянет, сдирает шкуру с торжествующим воплем. зато звенит и сверкает, будто люди выдернули лучи у небесного светила. когда там смерть от глобального потепления? джису хмуро ведёт носом, когда лиса вынимает из старой деревянной шкатулки "приданное" бабы нюры — так его нарекает сама манобан. ким не спорит — соглашается, матерым взглядом оглядывая чужое богатство, как найденные под землёй сокровища. ничего ценного — всё могло бы окупить лишь десятую долю её карманной налички. про банковский счёт не идёт и речи — побрякушки низкой пробы, да и то не факт, что под водой драгоценное покрытие не слезет. утреннее солнце просачивается в комнату через узорчатые шторы, выявляя медно-розовый в украшениях, змейками и жуками разбросанных по ковру. какая неожиданность — не ошиблась. ким без особого энтузиазма принимает из рук журналистки блеклую, посеревшую цепочку, впадая в некое недоумение. времени что ли не хватает, чтобы почистить? в этой глуши и календарей то ни у кого нет за 2021 год — какая тут занятость? или что — старой зубной щётки нет? а может желания? помнится, мама отмахивалась, что золото мол для статных, зрелых женщин, видя как джису беспристрастна к примерке тонких браслетов, цветастых колец и серёжек, по ощущениям затягивающих на дно к русалкам. улавливая ребяческое фырканье, старшая ким с нежной, десноватой улыбкой заверяла — подрастешь, поймёшь. ким и подросла, и пряди цветные отстригла, и репутацию в верхах заработала, и в каратах разобралась — только уши у неё сплошь пронизаны бижутерией, купленной по дури и за откровенные гроши. девичьи пальцы невольно касаются проколотой мочки, отсчитывая грани крошечного кристалла. — джису-я, смотри! — задорный возглас поодаль гармонично сочетается с пляшущими искорками в оленьих глазах; созерцание блеклой безделушки в миг становится для хмыкающей ким чем-то неинтересным. — на что? — вопрос исчерпывает сам себя, когда непроницаемый взор джису натыкается на жемчужные серьги, воткнутые в аккуратные ушные раковины. любопытно — каково было бы оттянуть их зубами за белоснежные морские дары? было бы в кайф дотошной и не менее тактильной журналистке? или та млеет под милыми поцелуями за мочкой? джису склоняет голову чуть вниз и прячется за каштановыми волосами, как за страусиными крыльями, глазами обращаясь к восточным — похожим на юрты — узорам на обветшавшем ковролине. действительно. ни за чем в грёбанных топях не следят. ни за вещами, ни за рассудком. сходить здесь с ума, как корову с утреца подоить — вещь привычная. лиса однако не отстаёт, не прекращает свой импровизированный показ: крутит головой из стороны в сторону, словно руководимая вспышками фотокамер, вздымает к потолку копну блондинистых волн, напоминая кошку, истосковавшуюся по ласке, и как бы невзначай оголяет длинную шею, оглаживает, размазывая лёгкую испарину. джису старается не фокусировать внимание на бесстыдно пестрящих пятнах на стороннем теле — дело ведь обыденное — и с нервным смешком замечает на жилистых плечах россыпь веснушек. ким отчего-то проводит бредовую аналогию с твистором, в который сейчас так и хочется сыграть в одиночку. разлитая же по смуглой коже кровь хорса* чувствуется знаком бесконечной и неземной любви к такой удивительно живой манобан. поцелованной ещё до рождения. может, предназначение у неё, как у данко — каждому встречному отдавать по крупице своего сердца? может, поэтому она настояла на поисках девки, которую знала от силы день? может, но одна деталь заставляет ким выдворить из мыслей неоправданную теорию заговора: лиса — тварь бессмертная и наглая. она без спроса убирает спутанные пряди за спину разработчицы популярнейшего мессенджера в россии и сепарирует их между фалангами пальцев. липнущая прохлада наливает свинцом капли пота, стекающие за ворот футболки. — ты мне ещё косички заплети. — я же могу. — с гордостью отвечает манобан, придавая пухлым губам мягкий изгиб. — вопрос актуален так-то. — чего не скажешь про это барахло. — вяло огрызается ким, ноготком теребя ворсистую "крышу юрты". — старьё тебе идёт. надеюсь, колхозное фэшон шоу окончено? — чего-чего? не слышно что-то решения нашего модного судьи. — говорю, красивая ты, лалиса. — вместе со взглядом поднимаются и пальцы. выжженные волосы на ощупь оказываются намного приятнее. — до безумия красивая. прямо-таки золотце. выражение секундного смятения и последующая сытая ухмылка на миловидном личике — ослепляют, но джису не одёргивает руку. мама, наверное, была права. как и, впрочем, экологические активисты, верещавшие о скором приближении испепеляющего конца — нагретая цепочка обжигающе впивается в колено.