Близкие люди

— Эй, Гром! Этот полный решимости окрик нагоняет Ингрид после встречи с племянницей Хрусталева, полковницей Яшиной. Но голос принадлежит не ей. Ингрид останавливается и поворачивается лицом к новоиспеченной коллеге — еще одной отобранной заранее полицейской, чье имя сегодня опустилось на голову подобно молоту, ибо к подобному повороту событий майор Гром оказалась не готова. Июнь Августа Вадимовна, майор полиции, уголовный розыск, Калининский район. Блядство У Августы Июнь — пронзительный взгляд, собранные в хвост рыжеватые волосы и красная помада на губах. Ингрид кажется, что эта женщина способна увидеть ее насквозь, а еще она совершенно точно не знает, как нужно себя вести, ведь та вполне может решить, что смерть Юлия — её вина. — Сигарету стрельнешь? От Августы Июнь приятно пахнет духами с миндальными нотками. Это резко контрастирует с черной толстовкой, камуфляжными штанами и военными ботинками. А еще у нее кольцо на пальце. Обручальное. Ингрид кивает и достает из кармана куртки полупустую пачку, мысленно отмечая, что ногти коллеги по отбору накрашены темным вишневым лаком. — Спасибо. Они вместе заходят в лифт, но беседу не поддерживают. В воздухе висит напряженная неловкая тишина. Ингрид думает о том, что ей таки придется купить смартфон и что лучше это сделать не консультируясь с Сережей, во избежание всякого… всякого. Думает о том, что предпочла бы выйти на службу сразу. Думает о том, что понятия не имеет как будет служить вместе с этой женщиной, если та ее ненавидит. Сука. Сука. Сука. На улице — солнце, мороз и небольшой ветер. — Я тебе хотела сказать «спасибо», — говорит внезапно Августа, щелкая зажигалкой. — У меня двое детей. Мне стало самую малость спокойнее. Брата жалко, но я горжусь его выбором. Она останавливается и запрокидывает голову вверх, выдыхая сигаретный дым. У нее черное классическое пальто на меху. Недешевое. Ей идет. Но со штанами и берцами смотрится самую малость странно. — Не хочешь отметить? Мы ведь теперь коллеги. Ингрид настороженно смотрит на нее, ища подвох. Но не находит, а потому чувствует себя странно. Непривычно. Грубить новоиспеченной сослуживице совсем не хочется, поэтому она просто ссылается на то, что ей домой нужно ибо обещала вернуться пораньше. Брехня конечно, но какая разница? Она устраивалась на работу работать, а не разводить приятельственные шашни. Августа Июнь понимающе хмыкает и кивает. Они встречаются глазами и Ингрид чувствует как внутри нее проклевывается страх. *** — Не жалеешь? — спрашивает Сережа ровно восемь с половиной часов спустя, когда Ингрид привычно забирается на диван к нему под бок и кратко посвящает в произошедшее. Она ожидала, что весь день будет думать о собеседовании, то и дело прокручивая его в голове, но в итоге может думать только об этой женщине. — Нет, — Ингрид машинально прикусывает его за плечо и сразу же утыкается в место укуса лбом, прикрывая глаза. — Но… — Но? — Думаешь, она сказала правду? — А зачем ей врать? — Сережа протянул руку к пиликнувшему телефону и бегло просмотрел пришедшие сообщения. — Пробей мне ее. — Но… — Я уверена, здесь есть подвох. — Ингрид… — Пожалуйста. — Ладно, — Сережа целует ее в макушку и сползает с дивана, направляясь за ноутбуком. — Что искать? — Личное дело. Телефон. Транзакции. Соцсети. Почту… … У Августы Июнь в соцсетях — немногочисленные селфи, и снимки с братом. Она постит феминистические повестки, увлекается рыбной ловлей и миром высокой моды. А ещё — переписывается с иногородней подругой. В том числе о ней. — Видела сегодня девочку за которой Юлий ходил. — Преувеличенно торжественно начинает читать Сережа. — На Алёнку мою похожа. Ингрид упирается подбородком ему в плечо и недовольно хмурится. — Почему она так представлена в соцсетях? Она ведь майор. Vmeste хотя бы взломать нельзя. — Не все майоры бегают от технологий. — Дело не в технологиях. Каждое такое сообщение — слабое место. К тому же, в интернете полно мошенников. И никто не отменял ФСБ. Это небезопасно. — Зато теперь ты можешь перестать параноить и не ждать от нее подвоха. Да и… — Сережа с интересом пролистал ленту сообщений к самому началу и перешёл в другой диалог. — ни одного сообщения о чем-то реально важном. Она не дура. — Но… — И ты явно не шибко важная тема. И не уверен, что она сравнила бы тебя с дочерью, будь у нее желание тебе нагадить. Смотри, они уже говорят про смородиновое варенье. Это было правдой. — Просто не хочу иметь врага в коллективе. Ей и прошлого места работы со Стрелковым хватило. За глаза. Отправляйся в ад! — Хочу просто работать. Без скорбящих родных и ударов в спину. Не уверена, что выдержу это ещё раз. — Все будет хорошо, — от Серёжи все так же несёт апельсинами. У него холодные руки, но теплые обнимашки, в которых спокойно и безопасно. — Когда вам выходить? — Через две недели... Ой, — осознание приходит внезапно. — через полторы недели же Новый год! — И переезд. — В голосе рыжего гения — затаенный смешок. — Если ты, конечно, больше не боишься потеряться в новой квартире. — Ты говорил, что она — маленькая! — Да, и… — Мне кажется, ты пытаешься компенсировать. — Ты ведь знаешь, какой ответ тут буквально просится? Ингрид весело фыркнула и отвесила ему подзатыльник. — Дурак. — Каждый думает в меру своей испорченности. Она скорчила ему рожу, попутно подумав о том, что Сережа наверняка имеет успех у женщин в своих кругах. И у работниц своей компании — тоже. Что рано или поздно он наверняка заинтересуется одной из них, а значит нужно попросить Юлю помочь с ремонтом и обменом ее собственной квартиры — на тот случай, если понадобятся пути отхода, ведь не сможет же она жить в одной квартире с любовной парочкой. Не то чтобы она была рада вероятности такого исхода, но предпочитала смотреть правде в глаза. — Я хочу чай, — она решительно вывернулась из мужских рук и как была, босиком, прошлепала в сторону кухни. — Ты обиделась? — у Серёжи взгляд словно у побитой собаки и от этого на душе становится ещё паршивее. — Я н-не… — Нет. — главным плюсом работы в полиции как ни странно оказалось умение врать. — Надо было соглашаться на предложение. Завалилась бы поздно, пьяная и не одна. А если бы ты меня не пустил, — веселье накатило обратно также резко, как и отхлынуло. — Спала бы у двери, укрывшись газетой. На коврике. — Где ваши манеры, товарищ майор? Ингрид смеётся и тянется за ромашковым чаем, но сразу же подрывается, едва ее телефон начинает подавать признаки жизни. — Хотела спросить, нужно ли тебе личные дела «старичков», чтобы было проще вливаться, — добродушно-пофигистично спрашивает Августа Июнь, и Ингрид почти уверена, что она сейчас запрокинула голову, чтобы выдохнуть сигаретный дым. — Юрка с компами работает, он достал. — Дела нужны, — Ингрид оглядывает комнату в поисках сигарет. — Почему? — Нам работать вместе, а брат тебя уважал. Считай, что это попытки навести мост. Куда переслать? После того, как ее служебный аккаунт отключили от системы управления, почтового ящика у майора Гром больше не было. Придется заводить новый. — Я пришлю. Спасибо. — Не за что, — новоиспечённая коллега вешает трубку, а Гром откидывает телефон куда-то в угол и возвращается в кухню, утыкаясь головой в плечо сожителя, успевшего заварить ей чай в ее отсутствие. Беспокойство окончательно отступает, заменяясь спокойствием. Ингрид благодарно целует в щеку своего личного хакера, сгребает кружку и уходит в свою комнату — к одолженному ноутбуку. Через полчаса на ее свежесозданный почтовый ящик прилетает ссылка на хранилище файлов. — Не возражаешь? Ингрид мотает головой и двигается в сторону, освобождая Серёже побольше места, но он предпочитает расположиться у нее за спиной и наклониться вперёд, уперевшись подбородком в плечо. Майор Гром улыбается непроизвольно, чувствуя как ее приобняли для удобства, и открывает хранилище. У нее в душе проклевывается тепло.