Объединение Миров

      Иногда стоит ходить на заседания суда. Они редко бывают интересными, ещё реже справедливыми, но лучше узнать судей и адвокатов с позиции зрителя, а не обвинителя. К тому же никаких важных дел на сегодня Лестрейд не запланировал: только бумажная волокита. Молодому следователю важных дел и не дадут: куда ему до бывалых инспекторов? Разве что мелкие проступки только выпустившихся волшебников (кому не захочется похвастаться перед маглами умением превращать воду в вино, а крысу в стакан) или пропажа домашних магических животных. В первом случае, вызывай комитет по выработке объяснений для маглов, во втором — подразделение тварей. Впрочем, Лестрейд не отлынивает от работы, он просто оттягивает её, как только может. Сейчас вот пришёл на неординарный процесс — тоже опыт. Процесс… Зак как-то пришёл и сказал, что полувеликана из Хогвартса будет защищать ученик из той же школы, обвиняя при этом Того-Кого-Нельзя-Называть. Сюр! Лестрейд тогда сказал, что это незаконно и ребёнка развернут, как только он зайдёт в зал суда. Как выяснилось, не развернут. Волшебный закон вообще не предусматривает того, что подсудимого будет кто-то защищать. Раньше волшебники либо защищались сами, либо не защищались вовсе. Это потом уже из мира маглов пришла идея адвоката, её приняли, но закон поменять забыли. Вот и выходит, что в суд может прийти даже школьник. И видимо сейчас он сидит на месте зрителя. Волнуется, наверное.       — Я присяду? — Юноша кивает. — Значит, это ты тот самый скандально известный адвокат? — Теперь незнакомец уже усмехается.       — Мне не хочется вас огорчать, но я всего лишь его брат, — ну что ж, значит защитник — выпускник. Уже не плохо. — Старший, — угадывает ход мыслей Лестрейда собеседник.       — То есть…       — Мой брат, Шерлок, учится на втором курсе. Майкрофт Холмс, — протягивает руку юноша.       — Известная фамилия, — кивает старший и протягивает руку в ответ. — Инспектор Лестрейд.       — У вас много вопросов? До заседания ещё минут пятнадцать. Можете задавать, — говорит Майкрофт. Не по-детски наблюдательный и спокойный.       — Как ребёнка допустили на суд?       — Директор Дамблдор. Вы ведь учились в Хогвартсе? — Кивок. Конечно, учился и своеобразное поведение директора помнит. — Тогда для вас не станет сюрпризом, что он способен на такое.       — У вашего брата правда есть что-то для Визенгамота?       — Раз уж здесь замешан Дамблдор, думаю, есть.       — А вы не знаете точно? — Почему Лейстрейд переходит на «вы», он не понимает. Наверное, от чрезвычайной взрослости и серьёзности собеседника.       — Честно сказать, об этом заседании я узнал из газет. Точнее от редактора школьной газеты. Был удивлён не меньше вашего. За ночь прочитал все книги по праву, которые нашёл в библиотеке. До сих пор не понимаю, как можно допустить такое упущение в законе, — Холмс смотрит на пустой зал заседания и хмурится, кажется, задумался. — Вам это, наверное, неинтересно, — Лестрейд хочет сказать что-то вежливое, но не успевает. — Знаете, мой младший брат очень… Активный. Если что-то себе решил — уже не остановишь.       — Дети, они такие, — странно говорить такую фразу фактически ребёнку. — Я слышал, суд возглавит Гризельда Марчбэнкс. Она опытная и справедливая, думаю, у вашего брата есть шанс.       — Лучше бы его не было. Я, конечно, тоже считаю Хагрида невиновным, но инцидент может повлечь проблемы. К тому же, если Шерлок выиграет дело, точно зазнается.       — У него будет повод гордиться. Знаете, будь я на вашем месте, я бы сейчас не говорил с незнакомцем, увиливающим от своих прямых рабочих обязанностей, а поддерживал бы брата.       — Он не знает, что я здесь. Может быть, догадывается, но он слишком гордый даже для того, чтобы попросить прийти на процесс. Не думаю, что он хочет меня сейчас видеть, наверняка, готовит Хагрида отвечать на каверзные вопросы.       — И всё-таки вы здесь.       — Я старший брат, мне положено быть там, где меня не хочет видеть Шерлок, хоть я и не выполняю всё, что должен… А от каких обязанностей увиливаете вы?       — Бюрократия. Никаких настоящих дел нет.       — Считается ли «настоящим делом» подозрение на периодическое стирание памяти, присваивание чужих заслуг и издевательства над животными? — Как бы невзначай интересуется Холмс, но полуулыбка выдаёт с потрохами.       — Очень подробное описание.       — Есть один человек, который вероятно этим занимается, — Холмс обходит острые углы. Не подкопаешься. От интереса Лестейд даже щурит глаза: старая привычка, от которой он никак не может избавиться.       — Я и мой коллега могли бы этим заняться, — было бы не по-джентльменски не поделиться с приятелем хорошим делом, которое слишком трудоёмко для одного.       — Мне и моему коллеге как раз нужны были такие, как вы и ваш коллега, — неужели у этого взрослого ребёнка появляется ирония в голосе?       Пока Лестрейд общается со своим новым знакомым и, инспектор очень на это надеется, информатором, зал начинает заполняться старыми волшебниками и волшебницами, молодые лица видны только в рядах зрителей. Собеседники замолкают, дабы их никто случайно не подслушал, и наблюдают за происходящим. В зал заводят полувеликана, строго говоря, все подсудимые должны сидеть на небольшом стуле, зачастую с закованными руками, но Рубеус Хагрид был слишком крупным для этого, потому его просто просят спокойно стоять и приносят извинения. Волшебный суд — самый гуманный суд в мире. Парадоксально, что он проводится не только над людьми. Профессор Марчбэнкс занимает своё место в центре зала, Визенгамот почти в полном составе готов к слушанию, профессор Дамблдор многозначительно молчит на вопросы журналистов, а того самого мальчика, из-за которого в зале собрались представители всех крупных газет магической Великобритании и Майкрофт Холмс, всё ещё нет.       — Шерлок любит внимание публики, — отвечает на немой вопрос Майкрофт. — Сегодня слушается дело Рубеуса Хагрида… — начинает судья Марчбэнкс. Лестрейд не хочет вслушиваться. Стандартная процедура. То, что можно было сказать несколькими предложениями: «Рубеус Хагрид выпустил «Ужас Хогвартса», вероятно, по незнанию, из-за чего погибла девочка. Его исключили из школы и запретили пользоваться палочкой. Сегодня это хотят опровергнуть и вернуть разрешение на волшебную палочку». Всё просто, но формальный язык переиначивает этот текст до неузноваемости.       Когда вступительная часть завершается, на сцену выходит Шерлок Холмс. Лестрейд не может понять, похож он на брата или нет. С одной стороны — тёмные волосы и глаза, одинаковые черты лица, даже спина одинаково прямая, хотя младший отчаянно пытается сутулиться, и это заметно, с другой — мятая рубашка, без галстука, взъерошенные нестриженные волосы, руки в карманах, в сравнении с братом — примером для подражания каждому юноше — младший Холмс кажется катастрофой.       Профессор Марчбэнкс просит мальчика представиться и, кажется, в первые секунды Шерлок теряется, но потом начинает говорить громко и даже с азартом:       — Я, Шерлок Холмс, являюсь защитником Рубеуса Хагрида перед лицом магического правосудия. Я утверждаю, что мой подзащитный был несправедливо осуждён за преступление, которое он не совершал, — мальчик хорошо держится, — суд, в результате которого Хагрида исключили из Хогвартса и лишили палочки, вообще производился какими-то идиотами, — Майкрофт тихо усмехается, а аудитория ахает.       Конечно, подобных резких заявлений в речи юного Холмса не много, он говорит почти всегда по делу, очень достойно для ребёнка, но Лестрейду, кажется, что талантом адвоката Шерлок не обладает, его больше увлекает разъяснение на его взгляд очевидных деталей. Несмотря на хорошую подготовку и старание, иногда мальчик сбивается и за него вступается Дамблдор, его авторитету уже никто не может противоречить, поэтому заседание заканчивается быстро. Заканчивается, как напишут в «Пророке», триумфальной победой и, как отметит «Придира», радостным возгласом «Ес». Дамблдор хлопает мальчика по плечу, а Хагрид обнимает так, что отрывает от пола.       — Думаю, пора обозначить, что я тоже видел это шоу, — говорит нарочито снисходительно Майкрофт, хотя по взгляду видно, что братом он гордится, — Не хотите познакомиться с Шерлоком?       — Вам настолько не хочется оставаться с братом наедине? — Холмс пожимает плечами и легко улыбается. — Конечно, я не откажусь.       — Привет, Майкрофт, — говорит мальчик, почему-то он перестаёт лучезарно улыбаться и даже как-то подбирается, так делают нашкодившие дети перед родителями, но не перед старшими братьями.       — Здравствуй, Шерлок, — кивает Майкрофт. — Это инспектор Лестрейд, он был восхищён твоим выступлением, — это явно не подходящее слово, оскорбительное, — оно прошло не плохо.       — Ты, правда, отлично справился, — кивает Лестрейд. — Не думал об адвокатской карьере? — Хочется проверить свою интуицию.       — Это, конечно, интересно, но не думаю, что это моё, — Шерлок заметно расслабляется, когда его брат отходит для разговора с директором. — Мне не понравилось, расследовать было интересным, но доказывать такие элементарные вещи — скука.       — Так ты значит детектив? — Мальчик улыбается, видимо, ему понравилось, что его так назвали.       — А вы тоже?       — Да, я занимаюсь расследованиями, — Лестрейд не врёт. Он будет, скоро.       — Вы слышали о пропаже старой колдовской диадемы из музея во Франции? Как думаете, кто это был? Мне кажется, что это школьник. У Шармбатона в тот день была экскурсия, — хорошее предположение, жаль у Лестрейда нет связей с французскими следователями.       — Шерлок, школьники не крадут музейные экспонаты. Нам пора возвращаться в Хогвартс, — прерывает беседу Майкрофт.       — Было приятно познакомиться, инспектор Лестрейд, — мальчик смотрит на брата, а потом добавляет, — я могу написать вам о другом деле. У меня есть дельное предположение. — Старший Холмс закатывает глаза.       — Конечно, если напишешь на конверте мою фамилию — не ошибёшься.       — В таком случае, до связи! — Шерлок разворачивается и следует за Хагридом. Дамблдор уже исчез.       — Я бы хотел извиниться за то, что вам пришлось сегодня выслушать, — странное желание: извиняться не за что, — и прошу никому не рассказывать об этом, — это уже куда понятнее.       — Вам не за что извиняться, и, конечно, всё о чём мы говорили — останется в тайне.       — Кроме, я надеюсь, расследования о стираниях памяти. Я напишу вам в ближайшее время. Или не я, скорее всего, будет подписано МИ-6, — Майкрофт ненадолго замолкает, задумавшись. — Можно последнюю просьбу?       — Конечно.       — Вы не могли бы немного поддеть моего брата, чтобы он сбился с ног? Мне нельзя колдовать вне Хогвартса.       — Могу, конечно, но зачем?       — Не берите в голову, — Лестрейд — человек простой: его попросили — он сделал.       — Спасибо и до свидания, инспектор Лестрейд, — поспешно прощается старший Холмс и идёт за братом. — 5:0 в мою пользу, Шерлок!       Странное это однако семейство, Холмсы. Лестрейду почему-то кажется, что у него ещё будет возможность узнать их получше.