Останови меня

      Раздался грохот. В соседней комнате что-то ёбнуло, упав на пол. И без того чуткий сон Алексея оказался нарушен, но проверить, что это был за звук, парень не решился. Как же было жарко и некомфортно. Одеяло словно огненный шар валялось на краю широкой двуспальной кровати, а Хес лежал на боку напротив него, не смыкая глаз. Игра в гляделки с одеялом продолжалась уже довольно долго. «Вот бы глаза закрыть — и утро… Может оно уже?»       Шорохи продолжались, и Лёша уселся, прислушиваясь. «Он там обыск решил устроить?» Отыскав наощупь телефон, Хесус решил проверить время. На экране сверкнуло «7:42». По идее можно было уже вставать, хотя обычно парень спал часов до двух дня, а иногда и дольше.       Айфон отправили в карман. Выйдя из комнаты, парень зашагал в гостиную. Уже вовсю светилось утро. Лёша прищурился и следом потёр глаза, привыкая к свету после плотно зашторенных окон в спальне. Он остановился перед стойкой, которая находилась в оборудованном под кухню пространстве. Здесь идеально тихо. Ну да, логично, не бабайка же ищет чего похавать утрецом. Недоверчиво окинув взглядом все предметы вокруг, Алексей решил, что суету навёл Вован.       Парень поковырялся в шкафчиках, в тех, которые смог открыть. Пользовался он кухонной фурнитурой крайне редко, и, естественно, сейчас не нашёл ничего съедобного. Хес предпочитал заказывать доставку, но надежда на магическое появление хоть чего-нибудь съедобного никуда не пропадала. Он заглянул в холодильник, и улыбка нарисовалась на сонном лице. Пачка апельсинового сока расположилась на средней полке, будто позируя Лёше. Её он и взял.       Рука машинально потянулась к кружке зеленовато-серого оттенка и плеснула в неё напиток. В этот момент послышались шаги, и в гостиной возник Владимир. Он становился как вколоченная в землю деревяха и не смог сказать ни слова. — Чем ты там гремел? — повернувшись к другу с кружкой, поинтересовался Хесус, и бровь его поползла вверх.       Братишкин был бледным, но, начиная с ушей, стал стремительно краснеть. Почесав локоть, он вдруг объявил: — Я уронил… там… оно само упало, я ничё не трогал, честно! — Что ты сделал-то? — не выкупая спросонья быструю речь, Алексей поставил кружку и подошёл ближе. — Чё гремело?       Вова тяжело вздохнул и пошёл обратно в спальню. Хес последовал за ним и замер в дверях, лицезря ужасающую картину: одна аудиокарта валялась на полу, вторая повисла на проводах над первой; софтбокс, как уставший нарколыга, облокотился своим светлым ликом к стене, и, казалось, что еще хоть малейшее движение — всё это посыпется и потянет всю выжившую аппаратуру за собой. — Ё-обаный ро-о-о-от… — Лёша рванул к электронике, чтобы вернуть её в нормальное положение, — как ты бл… — Я не помню, я глаза открыл, нахуй, а оно так, — Вован нахмурился, почёсывая брови, — ну может фонарь этот так и должен стоять, то аудиокарты на полу чё-то уже не норм… — Да-а-а-эа, чудеса, ебать! — Алексей закончил реконструировать аппаратуру и вышел из комнаты, Вова потопал следом, — я теперь даже не знаю, куда тебя, буйного, спать класть, — парни вернулись в гостиную, Братишкин сел на диван, а Хес взял кружку с соком, — может на коврике в ванной поспишь? — Э, старый, ну я ж тебе не специально это всё… тронул, — сложив руки в замок, Вова сосредоточенно уставился в одну точку, понимая, что утро уже стартануло с хуйни, — почему я не помню, как я это сделал? — Ты может этот… пхех… Лунтик? — Лунатик? — Ну типа. Хорошо, что микрофон остался целым, за «Союз» ты бы не расплатился даже очком, Лунтик — Алексей усмехнулся, сделав глоток.       Сегодня Вовий сделал для себя открытие. Оказывается, даже в двадцать три года можно потерять память. Вернее, лишиться её на время, хотя нет… «Бля, ходить во сне! Какая ещё хуйня со мной случится, мож сразу метеором пусть уебёт?!» — Так вот, — Хес уловил смятение на чужом лице, и его голос чуть смягчился, — будешь тут на диване спать, а то если ещё и я стримить не смогу, мы на картонке ссан-н-ной жить будем. — Да эти диваны узкие и твёрдые, сам спи на них, Пчелёнок хуев, — капризно задрав нос, Братишкин скрестил руки на груди. — Ты тут ещё и выёбываться будешь?       Вова уставился на парня с кружкой и отрицательно покачал головой. Алексей допил сок и поставил кружку на чёрный лаковый столик. Повезло, что забаныша не выкинули из Москва Сити после такого ночного рандеву. «А вообще, по-хорошему надо бы найти себе квартиру,» — думал Братишкин, — «и свалить из чужой». Шутки шутками, но его беспокоил этот вопрос ничуть не меньше, чем вопрос с баном. Не хотелось вот так вешаться на шею другу, который очень любит одиночество и времяпровождение в соло. Вова заметно погрустнел, хмурое недовольство сменилось полной пустотой в глазах. Ебалось бы всё нахуй с этим Твичом… — Пройдёт, — Хес сел на соседний диван и достал телефон. Вова с непониманием прищурился, — я… про лунатизм твой, если что, — Лёша взглянул в экран, — я где-то видос видел, что лунатиками становятся из-за нового места сна, и это через несколько дней само проходит.       Братишкин шмыгнул носом и кивнул, пока другой парень залип на что-то в телефоне. В воздухе повисла тишина, словно стеклянный шарик. Тюкни по такому лёгкий щелбан — рассыпется. Вова как раз решился это сделать, хлопнув себя по колену. — Слышь, давай пожрать закажем?       Алексей покрутил айфон в руках, показав экран с сайтом доставки. У дураков мысли сходятся, точно сказано. Лёша выбрал себе любимую гречку с курицей, Вова — какой-то навороченный тирамису с орехами, бананом и медовым сиропом, из-за которого раньше, чем через два часа заказ не привезут. Братишкин привык пить чай или кофе с утра, как и все нормальные люди, кроме Хеса, но довезут ли стаканчик кипячёной водички в целости и сохранности? Вряд ли. Ещё и холодное будет, ну нахер.       Пока завтрак готовился, в гостиной врубили телек, где транслировались самые красочные стримы «хот табс». Вове, наверное, никогда не надоест смотреть на полуголых женщин, по крайней мере так думал Алексей. — Надо пост в телегу накатать, — гость отлучился в комнату, где провёл ночь, — рот ебал этой конторы… — Я на стриме сегодня тоже скажу, — крикнул Хесус вслед и зевнул, прикрыв рот рукой, — с сегодняшнего дня ты отвалился? — Ага… — Вова вернулся со своим телефоном и улёгся на диван, закинув ноги на подлокотник. — Ну что ж, удачи, а я в душ.       Лёша оставил айфон на столике, а сам свернул в ванную. В зеркале нарисовалось худощавое заспанное лицо, требующее прохладной воды для невероятного перевоплощения. Хес снял свитшот, подвигал обнажёнными плечами, продолжая смотреть на себя в зеркало. Полюбовался. Потом в куче банок и тюбиков отыскал бритвенный станок, внешний вид которого впечатлял. Стоила такая приблуда нехило. Всё ради того, чтобы выглядеть как мраморная статуя в музее, а то и лучше. Рука потрясла пузырёк с пенкой для бритья, и воздушная объемная масса с почти неуловимым тонким запахом плюхнулась в ладонь Алексея.       Процедура заняла минут десять, щетина была незаметной, ведь Хесус брился каждый день. Всё это время парень рассматривал себя в зеркале, отрываясь только для того, чтобы помыть станок. Поставив вещи куда-то с краю бардака на умывальнике, руки переместились на бёдра. Взгляд снова обратился в зеркало, потом скользнул от ключиц до пупка, а потом парень принялся снимать штаны. Вещи были перекинуты через край ванной, отлично служившей все это время своеобразной вешалкой.       Тем временем Братишкин натыкивал пост в телегу с инфой про бан. Чья-то жопа в купальнике крупным планом украсила экран, но парень, не поднимая глаз, продолжал писать пост и не замечал того, как он елозил ногами по мягкой ворсе коврика. Это успокаивало. Внезапно зазвонил телефон Алексея, дисплей засветился, и всплыло «неизвестный номер». Вова на мгновение отвлекся, дабы определить, что это был за звук и откуда он шёл. «Перезвонят.»       Настроив оптимальную температуру воды, Алексей захватил с собой шампунь и залез в душевую кабину. Поначалу дрожь коснулась спины, но постепенно кожа намокла и сравнялась. Тощая рука сняла мочалку с крючка и намочила её. Сплющенный тюбик непонятной формы с гелем для душа смяли ещё сильнее, выбивая из упаковки остатки. Пена запузырилась, источая запах дорогого парфюма.       В гостиной же, на столике, лежал айфон Хеса и разрывался. Позвонили уже четыре раза, и Вовины нервишки потихоньку сдавали. Поставив точку, парень закончил писать пост. «Сука, ну давай, еще раз позвони, уебан!» И снова экран засветился и раздался звук. — Бля, ну сколько можно… — уже вслух прокомментировал Братишкин и раздражённо откинул подушку, вскочив с дивана.       Алексей намылил тело и приступил к особому шампуню для башни. Его цвет оказался странным, будто это оттеночный бальзам. Однако с осветляющим средством их объединял только цвет. Этот пурпур так заметно преображал волосы, что даже жжёные и ломкие после постоянного термического воздействия и использования средств для укладки патлы сияли жизнью и здоровьем.       Вдруг парню показалось, что его позвали. «Шиза?» Дверь в ванную распахнулась совсем беззвучно. — Тебе тут «неизвестный» названивает, — вошедший на секунду стопорнулся, осматриваясь. Душевая кабина располагалась за дверью, и парень повернул голову на звук воды, — а… э…       Ополоснув уши, Лёша чуть вышел из-под потока воды и открыл глаза. — Вов… блять, — парень повернулся боком, прильнув спиной к стеклу, — выйди, — пена поплыла по тощему телу, оставляя светло-фиолетовые разводы.       Без лишних вопросов и отрицаний, Братишкин стремительно слинял из ванной, цепляясь за собственную домашнюю футболку. «Так… а нахуя я это сейчас сделал?! Доебался до чела, который и так мне разрешил влезть в его личное пространство… Молодец, че сказать! Чё еще ебанёшь?»       На телефон Лёши больше не поступало звонков. Вова вернулся на диван и уставился в телевизор, постепенно чувство вины сошло на нет. «Не, ну а че он как баба блять, че я там не видел?» Парень старался уже избавиться от мыслей об этом инциденте, но не переставал прокручивать в голове картинку, как пена стекает по шее и худощавым ключицам. «Вот долбоеб…»       Послышалось, как ручка двери тюкнулась о стену. Хес, уже одетый в другой свитшот, но в те же штаны, усердно вытирал голову махровым полотенцем серого цвета. — Что там такого срочного, что ты мне помыться спокойно не дал? — Хуйлан какой-то раз пять позвонил, причем с неизвестного номера, — сказал Братишкин, стараясь пристально не пилить взглядом раскрасневшегося после теплого душа друга, — …и ещё ж, блять, так долго названивал.       Номер был скрыт, перезвонить не получится. Устало вздохнув, Алексей пожал плечами и положил телефон на этот же стол, а сам удалился в ванную строить башню.       Пока завтрак не привезли, парни улеглись на диванах, вооружившись одеялами и сменив категорию просматриваемых стримов. Вова, надув губы, видимо уже начал проваливаться в сон, ведь последние минут пять от него не было слышно язвительных комментариев. — О, этот кончен-н-ный опять что-то тестирует, — Хес зашёл на стрим какого-то сомнительного товарища, держа в руке пульт, — ты чё молчишь?       Ресницы Вовы подрагивали, его сон был слишком чутким, ещё хоть один громкий шорох, и парень распахнёт глаза. Алексей поиграл желваками, выдумывая, как бы разбудить его, что бы такого сказать. «А нахуй оно надо?»       В гостиной воцарилась почти что тишина. Что-то нейтральное тихонько балакало по телеку. Хесус тоже хотел спать, и через несколько минут его тоже отрубило. Обычно он и так отдыхал до самого обеда, никак не переиграв любовь к стримам по ночам. Но даже такой распорядок дня можно было назвать режимом. Что не скажешь про Вову, у которого всё как попало. По нему видно — последние несколько месяцев жизни прошли херовенько. Внешне видны синячища под глазами, а что у него так внутри… про излишнюю грубость и токсичность и говорить не надо. Даже во сне Вовино лицо казалось настолько враждебным и обиженным, будто вот сейчас он встанет и ёбнет. Но после ночной драки с аппаратурой парень совсем не выспался, и вряд ли хоть что-то заставит его сейчас встать.       Время тянулось, небоскрёбы за панорамными окнами сияли как янтарные бусы в свете софитов. Всё это солнечное блаженство прервал звонок в дверь. — До свидания, — кое-как поправивший прическу парень забрал пакет с контейнерами и захлопнул широкую железную дверь.       Вова тоже проснулся и сел, из-под полуприкрытых век глядя куда-то в пустоту. — Чё, какие у тебя планы на сегодня, старый? — поинтересовался он, разворачивая свой заказ. — Э… ну стрим с Жожо должен был быть, — придвинув тарелку, парень зацепил пластиковой вилкой гречку, — он сюда должен приехать. — М, с этим уёбком малолетним опять стримить будешь, — будто услышав что-то неприятное, Братишкин съёжился и поджал губы, — как вы сдружились, блять, прям лучшие подружки! — Не пойму, тебе-то чё не нравится? — Мне?.. Да всё просто охуительно, — прожевав последний кусочек тирамису, парень встал и вытер рот салфеткой, — я щас съебусь, мне вещи надо забрать ещё некоторые. У меня ж ни носков, ни бритвы с собой, нихуя, — Вова резко соскочил с темы, изменившись в голосе, и, прибрав за собой, свалил в одну из ванных комнат.       Хесус даже не успел как-то отреагировать на эту вспышку гнева, медленно подъедая гречку. Братишкин как-то слишком быстро собрался, и уже через десять минут его не было. «Ебанулся совсем…»       В это время Вова уже спускался на лифте вниз, перебирая связку ключей у себя в кармане. Хотелось позвонить Алине и встретиться, поговорить. Тучи над головой сгущались, что-то шептало в уши, будто бы ничего уже не исправить. Ни испорченные отношения, ни ситуацию с баном. Да даже друга, получается, проебал. Вова пулей промчался мимо ресепшена, где несколько девушек щебетали, словно птички, и выскочил на улицу.       За парковку набежало немало. Это еще сильнее испортило и без того внезапно похерившееся настроение. Не то что бы Вову задело, что Хесус собирается стримить с Жожо, да или вообще с кем угодно. Скорее, он не хотел мешать и навязываться, ну и ещё немного нервничал из-за своего бана. Хотя нет, очень даже нервничал. Всё катилось в тар-тарары.       Парень решил, что вопрос с парковкой поднимет позже, а сейчас нужно было смотаться на квартиру. Многоэтажка, где жил Братишкин, располагалась прямо за углом, минут десять езды. Чем сильнее автомобиль приближался к этому месту, тем сильнее Вову накрывало. «А что, если она там? И чё я скажу? Привет, Алин, я тут извиняться пока не собираюсь, потому что не придумал пока как, так что я, бля, заберу свои трусы и исчезну?» — пальцы дёргано сжали руль. — Сука! — резко затормозив, машина вильнула вправо. На дорогу выскочил ребёнок, оттащив, видимо, своего друга. Столкновения удалось избежать, но мальчишка, чьи рыжие отросшие волосы развивало ветром, упал и счесал коленку. Вова безмолвно следил за действиями второго мальчика, который не позволил случиться несчастному случаю. Сейчас парнишка уже поднял пострадавшего, приобняв за плечи, и хищно, будто по-волчьи, оглянулся на Братишкина. В глазах засверкала свирепая ярость и сила, а Вова, будто загипнотизированный, не мог отвести взгляд.       Ребята ушли, скрывшись за углом. Вова еще раз обдумал случившееся и, обматерив себя с ног до головы, тронулся с места.