Мой милый котик

И я тебя утром — вместо кофе, и ночью — вместо сна. ©Паутина чувств

      Рука Леона так и замерла в графских штанах. Он никак не мог сообразить: это какой-то розыгрыш или опять наваждение? Или что уж там ещё… − Так ты, что, парень? − недоумённо вырвалось у Оркотта, пока его пальцы сжимали доказательство этого утверждения. − Нет.       Глаза детектива стали ещё шире. − Как − нет?! Вот же… Это что такое, по-твоему?! − А там не только это.       Стараясь изо всех сил сохранять спокойствие − в данной ситуации маловероятное, но всё же − мужчина рискнул обследовать детально то, что сейчас находилось под его рукой. Ошибки быть не может − пальцы совершенно определённо ощутили мужское достоинство. Тогда он решительно просунул колено под ногу графа и отвёл её в сторону, продолжая обследование. То, что обнаружилось… Нет… не может быть… Хотя… Почему не может? Учитывая, как выглядит предмет его чувств, и сколько раз детектив сам сомневался в его половой принадлежности, это, в общем-то, должно было быть ожидаемо. − Ясно… гермафродит… − ошеломлённо констатировал он вслух, но скорее для себя. − Вы сильно шокированы, мой милый детектив? − Ди тоже старался сохранять спокойствие, насколько это возможно, но внутри у него всё дрожало. «Надеюсь, он не сбежит после такого открытия…»       Леон на некоторое время застыл, прокручивая в голове очередную свалившуюся на него нетривиальную новость. «Невероятно, но − тем не менее… Впрочем, чему удивляться?.. Я ж сам сколько раз думал о нём, как о девушке. А окружающие так вообще постоянно принимают за даму. Теперь понятно, как он может быть беременным. А что, если этот мудила, который его… или её… оказался из слабонервных? Соблазнить-то соблазнил, а на большее не хватило. Поэтому и удрал… Нестандартное − не для всех, тем более − не для средних умов. Странно только, что Ди, вроде весьма неглупый, смог польститься на какое-то моральное убожество… Неужели так припекло?.. Хотя… Бабы ж дуры, даже самые умные − уши развесят, а потом… » − Ну, по крайней мере, это многое объясняет… − наконец, резюмировал бесстрашный полицейский, продолжая меж тем машинально ощупывать то, что находилось под его пальцами. Вполне себе женское.       Ди, видя, что любимый не собирается никуда сбегать, смог, наконец, выдохнуть. − В данном случае − вряд ли многое. Но…        Положение, в котором сейчас находились они оба − и граф, и детектив − было донельзя интимным. В одной постели, фактически голые, Леон − полностью, Ди − всего лишь в тонких шёлковых шароварах, снять которые не составляло никакого труда. Плюс Оркотт всё ещё прижимал китайца к себе − спиной к груди, а у того были весьма сексуально разведены колени, облегчая движения исследовавшей графское тело руки. И разумеется, палец детектива беспрепятственно занырнул внутрь. Горячо и влажно − как и полагается в женском… Ди ахнул. Леон, однако, не мог не почувствовать, что граф смущается и будто внутренне зажат. Странно. Нервничает, но не отстраняется. Движение повторилось. Ещё и ещё. − Леон… Что вы… м-м-м… − простонал ками, невольно выгибаясь. «Ох, чёрт! А он чувствительный… Как реагирует…» − не успел подумать Оркотт, сообразив, что и сам возбуждается от этого не меньше. Инстинкты, как всегда, не заставили себя ждать, и не только у детектива. Нервное напряжение, поначалу сковывавшее графа, тоже постепенно таяло, уступая место тёплым волнам, становящимся всё жарче и расходящимся уже по всему телу. − Расслабься… − хрипло выдохнул Леон прямо в ухо китайцу, проводя по кромке губами, прихватывая мочку с серёжкой и не прекращая заводящих движений.       Ди застонал громче, откинувшись сильнее назад и прижимаясь ещё ближе к любимому человеку. Непривычные, но ошеломляюще приятные ощущения. У него ведь никогда ещё этого не было… Впервые он находился во власти чужих, но таких безумно родных и горячих рук, и от этого разум уплывал куда-то за горизонт. Движения ласкающих пальцев не прекращались, наоборот, становились всё более разогревающими, распаляя обоих, и ками, будучи уже не в силах сдержать внутренний порыв, поднял руку, прикасаясь к лицу детектива, и сам обернулся назад, прикрыв глаза. Его рот тут же накрыли горячие желанные губы. Снова стон, нежный и протяжный. «О-ох… Как же заводит…»       Поцелуй становился всё более страстным, чувственные ласки − всё более порочно-бесстыдными. Вновь откуда-то в комнату просочился тот самый цветочный аромат, окутывающий облаком, кружащий голову и заставляющий забыть обо всем, кроме горячего тела рядом. Леон крепче обнял поплывшего от страсти графа свободной рукой, просунув её тому под бок. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что не всё здесь так гладко − гермафродиты у людей, как правило, бесплодны и не могут забеременеть. Но Оркотт не стал цепляться за эту мысль, дав ей пока возможность ускользнуть куда подальше. Об этом ещё будет время подумать. Сейчас для него не существовало никого и ничего, кроме его горячо и уже абсолютно не тайно обожаемого китайского графа. Который негромко постанывал, словно мурлыкал, тая в объятиях своего не менее обожаемого детектива, одной рукой поглаживая его щеку с чуть пробившейся щетиной, а другой сминая край подушки.       В какой-то момент Ди, дойдя до пика наслаждения, громко вскрикнул и обмяк. Всё это было для него впервые, непривычно — и он смог лишь, отдышавшись, слабо проронить: − Это… было… Леон… Я…       Оркотт вместо ответа ещё раз поцеловал слегка припухшие губы, прикидывая в уме, как в данной ситуации выходить из положения, учитывая своё нешуточное возбуждение и то, что Ди беременный. Вариантов было не так много, и детектив, пока граф приходил в себя, начал стягивать с него шаровары. − Леон… А вы?.. Дальше?.. Это же не всё… − Не всё, − тихонько усмехнулся Оркотт, освободив, наконец, графа от ненужной в данный момент тряпки. − Что вы собираетесь делать?! − вырвалось у Ди. − Следовать полицейскому правилу: если главный вход закрыт, идём через чёрный, − приподнявшись, Леон подхватил графа под бока, ставя в позу кошечки. − Чёрный?! − Ди слегка опешил. − Это как?.. − Угадай с одного раза, − ответил Оркотт, притягивая графа ближе к себе и стараясь придать голосу шутливо-игривые нотки, но в возбуждённом состоянии это как-то плохо получалось.       Горячая мужская плоть коснулась нежной кожи ягодиц графа. В голове у Ди вдруг отчётливо прорисовалось, КАК именно это должно произойти, и он занервничал. − Прямо сейчас?! − слабая попытка сдержать ураган страсти в лице дорогого детектива. − Именно сейчас. Пока ты голый, тёплый и в постели. Пока не закутался опять в своё китайское платье, которое хрен нормально расстегнёшь… − Чеонгсам!!! Ну сколько раз… − возмутился Ди. − Чеонг-сам, чеонг-с-помощником… − передразнил Оркотт, еле сдерживая возбуждение, которое только усиливалось от открывшегося вида. Стройное изящное тело графа, гладкая кожа, упругая попка… И тут детектив сообразил: − Есть крем какой? − Здесь, в тумбочке… − растерянно указал рукой Ди. − Но… что вы хотите?.. − Сделать процесс более приятным… Не бухти.       Дотянувшись рукой до ящика, Леон выдвинул его, обнаружив там баночку с кремом. Не раздумывая более, он открыл её, зачерпнув чуть ли не четверть содержимого и обильно смазав там, где нужно, себя и графа.       Ди, затаив дыхание, ждал. Он старался расслабиться, насколько это возможно. И всё же, почувствовав детектива внутри себя, он вскрикнул со стоном. Это была боль, но непонятно, какая больше − от физического вторжения или от морального осознания того, что он теперь уже не принадлежит себе. Он − часть другого живого существа. Человека. Которого он впервые, поддавшись страсти, по-настоящему впустил в свою жизнь и в своё тело. А страсть любящего человека, такого, как его детектив, способного на безоглядное и безоговорочное чувство, может ошеломить. Возможно, он к этому не готов. Ками в страхе сжался под этим напором, ощущая в себе сильные и уверенные толчки. Глаза заволокло слезами, они стекали по лицу, капая на постель. И боль… Она всё же была. Физическая. Но ради Леона он готов стерпеть даже боль. Он до крови закусил губу, ощущая, как тёплые капли стекают по подбородку и, смешиваясь со слезами, падают вниз, оставляя следы на шёлке простыни. Стоны буквально вырывались из груди, и ками зажимал себе рот рукой, но не отстранялся. − Ох, Ди, какой же ты узкий… с первого раза не разгонишься… − горячо выдохнул Леон, как оказалось − вслух.       Когда добираешься, наконец, до любимого тела, желание опустить себя и двигаться свободно, в полную силу, неимоверно велико. Стоны графа безумно заводили, но… что-то было не так. Удовольствие и боль иногда так тесно переплетаются в постели, что трудно отличить звуки того и другого. Но сейчас они всё же напоминали больше страдание, чем наслаждение. И это Леону не понравилось. − Тебе плохо? Больно? Мне прекратить? − с тревогой спросил он, останавливаясь. − Я… потерплю… Не прекращайте… − выдавил ками в ответ, сглатывая слёзы. − Ди, чёрт возьми, мне что, из тебя клещами всё доставать?!.. Почему не сказал, что больно? − Оркотт почти разозлился. − Я думал − так и надо… − растерянно пролепетал граф в ответ. − Не так!!!.. И не надо!.. Думал он… − сердито проворчал детектив, ощутив вдруг всю смесь отчаяния и нежности, кольнувших прямо в сердце. Ради него самое дорогое для него существо терпело боль. На такое пойдёт далеко не каждый. Значит, он этого заслуживает − в глазах Ди. И значит, нельзя быть причиной боли. И он не будет. Те, кто заслуживают слёз, не заставляют плакать. Нужно сделать так, чтобы всё было хорошо. Чтоб им обоим было хорошо. По-другому он просто не вправе. − Прогнись… − услышал Ди, почувствовав, как тёплая рука легла ему на поясницу, слегка надавив. − Не зажимайся.       Ставший уже давно родным голос и мягкое прикосновение подействовали − ками осознал, что ЕГО человек не сделает ему ничего плохого. Ему можно довериться. Полностью. Повинуясь, граф сильнее прогнулся, ноги при этом пришлось с помощью детектива раздвинуть пошире. Стало как будто легче. Леон осторожно возобновил движения, стараясь сдерживаться, насколько возможно, и толкаться ещё мягче. Хотя он до этого и не имел дела с парнями, да и Ди не совсем парень, но в голову вдруг пришло − сейчас не вспомнить, откуда − что нужно найти простату и воздействовать на неё. Через несколько попыток, сменяя угол проникновения, ему удалось. Он понял это, почувствовав, как вздрогнул и негромко ахнул граф, но уже не от боли. Это был сладкий стон. Теперь всё должно быть, как надо.       Леон задвигался, скользя мягкими, будто массирующими движениями по небольшому чувствительному бугорку, не без удовольствия ощущая, как Ди, наконец, расслабился и даже стал подаваться ему навстречу. Стоны уже звучали по-другому, сейчас это были явственные звуки наслаждения. И это вновь заводило, заставляя теперь уже не только Леона, но и графа забыть про окружающий мир и раствориться в ощущениях. Тех самых, о которых лишь мучительно думалось и мечталось − украдкой, ночью, перед сном, где-то на задворках души, без права даже выглянуть наружу… Чувства, так долго запертые, вырвались, как ураган, как лавина, накрывшая их обоих с головой. Рваные вздохи детектива и громкие стоны графа… Ненасытность, лишь усиливающаяся от каждого толчка и крика… Разгорячённые тела, будто спаявшиеся в своей невозможности оторваться друг от друга… Безумный вихрь цветочного аромата, заполнивший всю спальню, хотя нет − кажется, весь дом, весь город, весь мир… И как венец этого буйства − сладкая судорога, пронзающая до кончиков пальцев, сбившееся вконец дыхание и радужные пятна, вспыхивающие под закрытыми веками.       Застыв на несколько мгновений, словно не желая возвращаться в реальность, ками тихо и обессилено опустился на кровать. Леон так же обессилено почти рухнул рядом, пытаясь отдышаться. Нащупав поблизости графа, он обнял его, притянув к себе, и укрыл их обоих одеялом, как-то умудрившимся до сих пор не сползти с кровати. Поудобнее устроив голову графа у себя на плече − этот жест как-то незаметно стал привычным − Оркотт на некоторое время прикрыл глаза, наслаждаясь покоем, возможно, снова кратковременным. Но тут он почувствовал что-то влажное у себя на груди. Слёзы. Граф плакал, чуть слышно вздрагивая всем телом. − Почему плачешь? Что опять случилось?!.. − Нет, ничего… я… − послышалось всхлипывание в ответ.       Леон мягко погладил чёрные шелковистые волосы, поворачивая лицо графа к себе, отодвинул прилипшую к влажной щеке прядку, стараясь заглянуть прямо в глаза. Ди, взглянув на любимого, прикрыл веки, из-под которых всё ещё скатывались прозрачные капли. «Странно… А что, если?.. Нет, только не это…»       Сознание вдруг пронзила ужасная догадка. А если на самом деле всё не так? И почему граф думал, что больно − это нормально? Что, если тот, кто был до него, уложил графа в постель не по доброй воле? Вдруг он применил грязные методы соблазнения? Или того хуже − сделал это силой? Сколько таких случаев он видел на своей работе… − Кто с тобой это сделал?! Что сделал? − почти закричал Оркотт, вскакивая на постели, хватая графа за плечи и глядя в заплаканное личико расширившимися от страшного осознания глазами. − Надругались? Клофелину намешали? Не молчи!!!       Разномастные, прекрасные, словно неземные глаза взглянули на него с невыразимой нежностью, прожигающей насквозь, а хрупкие ладони прижались к крепкой груди детектива. − Нет, нет! Леон, прошу вас, успокойтесь! Никто ничего не делал, − в голосе графа слышалась дрожь. − Я ещё… никогда… Понимаете? У меня этого не было… Вообще никогда…       В который раз уже − от неожиданных новостей − голубые глаза напротив распахнулись ещё шире. Хотя казалось бы, куда уж шире-то. − Что-о? Это… твой первый раз?!       Ди смущённо кивнул в ответ. − Не понял… Как это?.. А почему ты ничего не сказал? − Мой милый детектив, вы же сами фактически не дали мне такой возможности, − ласково и немного укоризненно покачал головой граф. − Выходит, у тебя ещё никого не было, − Леон даже растерялся, − а я… чёрт… блин… «Если у него это всё было впервые, то… он, значит, и не знает ничего про постельные дела. А я его − как последнюю… Во все… то есть, слава Богу, не во все… пока ещё…» − подумав об этом, Оркотт залился краской так сильно, что его впору сейчас было выставлять на перекрёсток вместо красного сигнала светофора. И этого не мог не заметить граф, у которого на лице тут же заиграла тёплая и чуть лукавая улыбка. − Леон… Да, это было со мной впервые. Но мне понравилось. − Погоди! А как ты тогда беременный, если у тебя никого не было? − Леон силился переварить очередную нелогичную информацию. − От Святого Духа? − он недоверчиво посмотрел на странного китайца. − Среди людей известен лишь один подобный случай. Или ты − Дева Мария номер два? − Среди людей − да…       При этих словах Оркотт буквально застыл. Так, спокойно. Главное − держать себя в руках. Похоже, граф решил устроить дорогому детективу полный курс шоковой терапии. Дожить бы до окончания, не поседев. − Что ты хочешь сказать? Что ты − не человек? − Всё верно, мой милый детектив.       После всего, что свалилось на него за последние несколько дней и особенно накануне, а уж тем более если учесть, сколько всего странного и непонятного ему пришлось наблюдать в магазинчике − начиная от необычных зверей и заканчивая явлениями и событиями, которым вообще нет объяснения с точки зрения нормальной среднестатистической логики, несгибаемому детективу следовало бы уже ничему не удивляться и по возможности сохранять спокойствие. Что он и пытался сейчас делать. И тут взгляд его упал на графский подбородок, на котором ещё остались размазанные и уже подсохшие следы крови. − Ты, что, губу прикусил? − несколько растерянно спросил он. Ди кивнул. − Так больно было?       Граф опустил взгляд, но затем вновь посмотрел на детектива, чуть виновато улыбаясь. Леон взял своё китайское чудо за подбородок и ещё раз внимательно осмотрел. Странно − следы крови есть, а ранка практически уже затянулась. Да и вчерашние засосы на шее как будто побледнели и почти не видны. Регенерация? Так быстро? «Детектив Оркотт, напряги уже свои полицейские мозги. Нечеловек. Такое вообще возможно? Анализируем. Выглядит необычно, разговаривает с животными будто на их языке, обоеполый, но при этом беременный, быстро восстанавливает здоровье с помощью сладкого… Очень красивый, можно сказать − крышесносный, при сексе с ним появляется потрясающий цветочный аромат, − при воспоминании о сексе внизу что-то вновь зашевелилось. Предательски и весьма некстати. − Ещё способность исцелять, − добавил он мысленно, вспомнив свою отбитую руку, которая практически сразу зажила от графских поцелуев и слёз. Для надёжности Оркотт даже пошевелил кистью − никакой боли не было. − И очень быстрое заживление собственных ран. Если сложить всё это в кучу, что мы имеем? Собственно…»       Неумолимая логика брала верх. Люди подобными качествами − тем более суммарно − не обладают. Ну разве что красотой, беременностью и любовью к сладостям. Но здесь даже красота была необычной. Наверное, и впрямь нечеловеческой. − А кто же ты тогда? Инопланетянин? − Нет, происхождение у нашего рода земное.       Размышляя, Леон невольно бросил взгляд на растение в кадушке, стоявшее у стены. И обомлел − на нём расцвели цветы какого-то необычного красного оттенка. Что ещё за чертовщина? Он совершенно точно помнил, что накануне, когда он ложился спать в этой спальне ещё один, дерево не цвело − на нём были просто зелёные листья. Оркотт даже вскочил с кровати и, подойдя к деревцу, внимательно рассмотрел цветы. − Что это? − Гибискус − китайская роза. В Китае это символ непорочности и счастья в любви.       Детектив растерянно переводил взгляд с цветов на Ди и обратно. − Непорочности? − спросил он скорее в пространство, чем конкретно у графа. − Я говорю правду, Леон. − Но как он умудрился расцвести за одну ночь? − Моё состояние и настроение влияют на окружающую природу и на живых существ. А мне только что было… − граф смутился, но улыбнулся, − очень хорошо. Благодаря вам. Впрочем, как и накануне.       Каким бы несгибаемым не был детектив Леон Оркотт, ему, тем не менее, нужно было всё, свалившееся на него за последние сутки, осознать, понять и принять. «Так-к… Надо перекурить, пока мозг не взорвался. Но неохота идти на улицу. А при беременных тоже не айс…» − Окно тут с форточкой? − спросил Оркотт, ища взглядом свою ветровку, которую даже не помнил, куда в порыве страсти накануне отправил. Как оказалось, она благополучно приземлилась в углу спальни. Он поднял её, вытащив из кармана пачку сигарет и зажигалку. − Да, с форточкой. Надеюсь, вам не для побега, мой милый детектив? − попытался пошутить ками. Но вышло как-то немного грустно. − На мой побег не рассчитывай, особенно теперь, − чуть усмехнувшись, Леон подошёл к окну, отдёрнул занавеску, открыл пошире форточку и, прикурив сигарету, высунул её наружу, туда же выпустив и дым. − Рассказывай.       День задался ясный, и солнечный свет проникал в комнату, обрисовывая обнажённую фигуру детектива. Ди невольно залюбовался − крепкое, стройное тело со следами шрамов, которые его абсолютно не портили, бронзовый загар на коже, контрастирующий с золотисто-пшеничными волосами − красивое сочетание, широкие плечи с рельефными мышцами, подтянутый живот с кубиками пресса…       Сообразив, что его взгляд уже доскользил до источника недавно упомянутого им удовольствия, граф почему-то вновь до невозможности смутился. Это не укрылось от внимания Оркотта, который тут же хитро улыбнулся. В голубых глазах промелькнули недвусмысленные огоньки, и ками, потупив взгляд, стал натягивать на себя одеяло, пытаясь собраться с мыслями, чтобы поведать, наконец, любимому то, что следовало рассказать, как говорится, ещё вчера. Но если он продолжит его разглядывать − вместо объяснений может получиться… теперь уже понятно, что. Поэтому Ди, закутавшись в одеяло и отведя взгляд, чтоб не смущаться самому и не распалять своего дорогого детектива, мысленно прикидывал, с чего начать рассказ. − Да, я − не человек. Я − ками. − Кто это? − тут же спросил Леон. − Наши предки жили в труднодоступном районе Древнего Китая, сейчас известного под названием хребтов Куньлунь. Мы понимали речь животных, они были нашими друзьями. Мы передавали жителям ближайших деревень пророчества, услышанные от священных животных. И вскоре император пригласил нас во дворец в качестве предсказателей судьбы. Нас уважали. Перед нами благоговели, но нам и завидовали. И однажды…

***

      Леон молча слушал необычный и трагичный рассказ. − Погоди. Ты говоришь, что выжил только один… − Да. Это был мой прадед. − Но раз есть ты, значит перед тобой должны быть ещё отец и дед. Как они появились, если прадед был совсем один? Для продолжения рода нужны, как минимум, двое… Чтоб заниматься тем, чем мы сейчас тут с тобой… Или вы − почкованием? − при этих словах Леон хмыкнул, всё же смутившись.       Ди тяжело вздохнул. − Нет, не почкованием. Всё намного сложнее. Просто… Это был неправильный выбор. Месть — это путь в никуда. И видимо, в наказание небеса нам ниспослали то, что есть сейчас. У нас это происходит не так, как у других живых существ. Наше воспроизведение рода от… этого самого процесса не зависит. − Ничего себе… − Оркотт пытался переварить эту неординарную информацию. − Выходит, вы можете тра… ой, то есть, ну… этим… сколько угодно, и не залетаете? М-да… Если б так было у людей, у человечества была бы совсем другая история… − задумчиво резюмировал он. «Судя по всему, эти, как их… ками… залетают как-то сами, раз от этого дела оно не зависит… Может, у них тоже какой-то период бывает или время подходит… − тут в памяти всплыла фотография графовского деда. − Теперь понятно, почему они все выглядят одинаково. Ну ладно… Будто гора с плеч…»       Сигарета уже догорела, и Леон стал осматриваться в поисках того, куда затушить окурок. На глаза попалась какая-то вазочка, судя по всему, очередной китайский антиквариат. − Можно? − Оркотт указал взглядом на вазочку и показал окурок. − В окно бросать неохота, выходить голым − тоже. Одеваться тоже неохота. Пока… − многозначительно добавил он.       Граф скривил недовольную рожицу, но вопреки своему обычному ворчанию по поводу дремучести дорогого детектива, лишь молча кивнул. Тем более, что увидев мельком царапины на крепкой бронзовой спине, пока Леон отвернулся, чтоб загасить окурок, ками, вспомнив, с чьей подачи и каким образом они там появились, закусил губу, невольно устыдившись горячих мыслей, тут же пришедших на ум. Их взгляды снова встретились. Хотелось смотреть, не отрываясь, хотелось утонуть. Глядя на шальные искорки, заплясавшие в разноцветных глазах, Оркотт незамедлительно вернулся в кровать. − Получается, я зря тебе наговорил всю эту хрень − никакого другого мужчины не было? − спросил он. − Не было. Не волнуйтесь, мой милый детектив, у вас нет никаких причин для ревности, − просто ответил Ди.       И Леон почему-то сразу поверил. На душе стало спокойно − впервые за долгое время вообще, и за последние прошедшие сутки в частности. Он обнял графа, а тот тут же спрятал лицо у самого обожаемого и единственного копа на груди. «Ах, мой милый детектив, вы ещё не знаете самого главного − что к этому ребенку вы имеете самое непосредственное отношение. Если бы не вы, он бы и не появился… − подумал Ди, но тут почувствовал горячие губы прямо возле своего уха. − Но похоже, с вас пока достаточно новостей и сюрпризов. Главное прибережём на десерт…»       Мысли опять стали куда-то разбегаться, и китаец уткнулся лицом в шею любимого, тихонько щекоча дыханием кожу. От этого обоим вновь становилось жарковато. Устоять было сложно. Леон вновь повернул к себе изящное графское личико. − Размножение у вас от секса не зависит, но сам секс всё же предусмотрен? И не говори, что нет. Ты только что весьма убедительно доказал обратное, − голубые глаза взглянули в разноцветные напротив, и сейчас в них плясали те же самые черти. − Предусмотрен, мой милый детектив, не волнуйтесь. − Ди озорно усмехнулся и тут же чуть грустно добавил: − И чувствовать мы можем… всё − и нежность, и страсть, и боль… − Это хорошо. Честно говоря, не хочу представлять, как бы это было, если б оказалось… − тут Леон запнулся, снова растерявшись. «Если бы оказалось, что я влюбился в существо, которое ничего не чувствует − и в постели тоже… Нет, не так. Я не влюбился. Я люблю…» − подумал он, но вслух это озвучить пока не решился.       Увидев, что Ди на него вопросительно смотрит, бравый детектив оробел ещё сильнее. Вспомнился старый добрый совет, неизвестно — чей, но на все времена: если не знаешь, что сказать − целуй. Что Оркотт немедля и сделал. И граф тотчас же ответил. И сейчас в этом поцелуе было всё − и нежность, и страсть, и тягучая томность, и жар, который, разумеется, не преминул тут же покатиться волнами по телам. Это грозило затянуться. − Как насчёт второго захода? − горячо прошептал Леон на ушко графу. − А это не будет перебором? Разве одного раза недостаточно? − с притворным удивлением спросил ками, невинно хлопая ресницами. Но по чёртикам, плясавшим в разноцветных глазах, было очевидно, что драгоценный китаец в данный момент явно лицемерит. − Да как-то по твоим глазам не скажешь, что достаточно, − усмехнулся Оркотт, опрокидывая графа на спину. − Тело не обманет, − добавил он, проводя губами по шёлковой коже на графской шее и спускаясь прямо в ярёмную ямку. На что Ди тут же отреагировал сладким полувыдохом-полустоном. «Мне никогда не будет тебя достаточно…»       И это они тоже подумали одновременно.

***

      Второй заход получился не менее горячим и страстным, чем предыдущий. И сейчас, лёжа в кровати, Леон вновь обнимал графа, а тот ставшим тоже как-то незаметно привычным жестом тихонько водил пальцами по груди любимого мужчины, вырисовывая ему одному ведомые узоры. Малыш, судя по всему, также чувствовал себя прекрасно − ками ощущал исходящее изнутри тепло, периодически похожее на энергетические всплески − можно было подумать, что будущий Ди Четвёртый довольно смеётся. «Добился-таки своего − папка рядом…» − улыбнулся Ди Третий про себя. И тут же смутился. «Надеюсь, у будущих ками возможности подглядывать и подслушивать не имеется…» − от этой мысли щёки стали чуть ли не пунцовыми − невиданное дело. Но вслед за этими мыслями вполне логично последовали другие − как быть дальше? Определённо, любимому детективу теперь следовало находиться подле графа − ну, пусть не двадцать четыре на семь, ещё ж работа, но…       Леон, словно почувствовав что-то, повернулся и внимательно посмотрел на раскрасневшееся личико своего китайского сокровища. − О чём задумался? − мягко спросил он. − О том, как неохота вас никуда отпускать, мой милый детектив, − отведя взгляд в сторону, так же негромко ответил Ди. − Не отпускай… Я и не бегу никуда.       Ками вновь взглянул на самого обожаемого копа и опять потупил взгляд, не зная, как получше высказать то, что крутилось у него в голове. Но Оркотт, ещё раз внимательно посмотрев на графа и заметив, что тот хочет что-то сказать, но никак не решается, сам высказал то, что не давало покоя и ему. − Послушай, Ди, я не знаю, как считаешь ты, но тебе однозначно нужна помощь даже сейчас. А когда родишь − тем более. По-моему, при таком раскладе будить меня в три часа ночи всё же лучше, если я буду находиться здесь, а не у себя в квартире. Пожалей уже и меня − у меня служба всё-таки… − Если я правильно понял, вы хотите вместе со мной растить Ди Четвёртого? Подумайте, это очень ответственное решение. − А почему нет? Если только, конечно, ты не намерен быть матерью-одиночкой, то я согласен. − Мой милый детектив, если это так, я буду счастлив. В таком случае эта спальня может быть закреплена за вами столько, сколько вашей душе будет угодно.       При этих словах на лице Леона сама собой расплылась счастливая улыбка, а небесно-голубые глаза озарились каким-то особенным, тёплым светом. Но граф тут же добавил: − Только при условии… − Каком? − детектив тут же распахнул глаза и внутренне подобрался. − … что вы не будете разбрасывать свои носки и пивные банки по всему дому. − Фу-ух-х-х… Да, я постараюсь.       Граф заметил этот облегчённый выдох, и тут же на изящном фарфоровом личике появилось достаточно стервозное выражение. − И разумеется, вы прекращаете заглядываться на всех грудастых и ногастых красоток вокруг. Иначе… − Леон почувствовал, как острые ноготки вцепляются ему в грудь. − Понял-принял. Не обсуждается.       И глядя на графа, добавил, стараясь придать лицу как можно более строгое выражение: − Тогда и у меня есть условие. − Какое? − тут же встрепенулся Ди. − Спать мы будем вместе. Как бы и что бы там ни было. Даже если поругаемся. Не имеет значения, в чьей спальне.       Теперь настала очередь графа выпучить глаза. − Что?!.. То есть… как это? − Что-то непонятно? − иронично поднял бровь Леон.       Ди Третий открыл было рот для возражений, но в этот самый момент ощутил изнутри довольно увесистый, что называется, энергетический пинок от Ди Четвёртого. Графа аж передёрнуло, и это не ускользнуло от внимания любящего детектива. Но он списал это на своё несколько неожиданное заявление. «Несносный ребёнок! − мысленно выругался ками. − А впрочем…» − Хорошо, − согласился он. − Вот и отлично! − с этими словами Оркотт притянул графа к себе и, взяв за подбородок, поцеловал в губы. − Договор скреплён, − добавил он, глядя прямо в разноцветные глаза хитро и нежно одновременно. «Прям как брачный…» − подумали оба. − Что у нас дальше по плану? − с хитроватой улыбкой спросил Леон. − Для начала − в душ и завтракать, − ответил Ди, невинно хлопая ресницами, но было видно, что сейчас он непреклонен. Собственно, возражать на это было особо нечего, и несгибаемому детективу ничего не оставалось, как согласиться. − Сначала я, − добавил граф. − Можно и вместе, − сделал многозначительные глаза Леон. − Можно. Но не сейчас. − Почему? − Есть подозрение, что мы там с вами застрянем, мой дорогой детектив. − Вероятность этого сто процентов, − в голубых глазах вновь заплясали чёртики. − Именно поэтому и не сейчас. У нас с вами ещё много дел, − с этими словами граф, освободившись от леоновских объятий, спрыгнул с кровати и накинул на себя халат, выданный им накануне детективу. − Я недолго, − и граф выскользнул из спальни.       Леон, пользуясь случаем, решил пока ещё раз перекурить, но уже спокойно и без нервов. Разумеется, снова в форточку.

***

− Так что там насчёт «много дел»? − поинтересовался Оркотт, откусывая румяный оладушек, щедро намазанный клубничным джемом и запивая его чаем − тем самым, бодрящим, который так понравился ему ещё в прошлый раз.       Завтрак в гостиной − их первый по-настоящему совместный. На столике красовался поднос с целой горкой этих чудных оладушков, вазочка с невероятно вкусным джемом − хоть бравый полицейский и не был большим любителем сладкого, но не заценить такие чудеса кулинарии просто не мог − и разумеется, чайный набор — чайничек с изящными чашками, в которые граф подливал ароматный напиток. И уж конечно, как полагается, зверокомпания была на своих местах − тэтсу под диваном, возле ног «обожаемого» детектива, Пон-чан примостилась рядышком с блондином, а необычный крылатый зверёк − на спинке дивана рядом с графом. Действительно, доброе утро. Хотя если посмотреть на часы, уже и не совсем утро. − Мой дорогой детектив, раз уж решено вам перебираться сюда, полагаю, вам нужно для начала добраться до своей квартиры и взять все необходимые вещи. А так как я примерно представляю, ЧТО там у вас творится, то разумно будет мне вас сопроводить, дабы помочь вам навести там порядок, − ответил Ди тоном, каким обычно объясняют что-то непонятное маленьким детям. − Вы же не захотите оставить там… кхм… всё, как оно есть?       Вспомнив, ЧТО творится у него в квартире, Леон сконфузился. Возразить против доводов Ди было нечего. − Да, верно… у меня ж даже смены белья нету. Мне и за мелом-то пришлось бежать… без оного, − тут сразу вспомнилось всё произошедшее тогда, и он смутился ещё сильнее, героически постаравшись изобразить подобие улыбки. − Вот именно, − граф сделал вид, что не заметил смущения бравого копа, так как не хотелось уже ни вспоминать этот тяжёлый момент самому, ни заострять на нём внимание обожаемого детектива. − И посему после завтрака мы отправимся к вам в квартиру, − добавил он, мило улыбаясь. − Поддерживаю. И спасибо за фантастический завтрак, − в небесно-голубых глазах вновь заплясали озорные искорки. − Отблагодарю вечером, − и детектив заговорщически подмигнул.       Ух, как ему нравился граф в эти моменты − розовеющие от смущения фарфоровые щёчки, и при этом − огонь желания, вспыхивающий в глубине разноцветных глаз, старательно, но тщетно скрываемый их обладателем. «А может, и раньше…» − усмехнулся счастливый блондин про себя.

***

      Ди Третий ранее бывал в квартире Леона и делал там уборку, поэтому примерно представлял себе, какое зрелище его ждёт. Не то чтобы он был уже к этому привычный, но в обморок не упал бы точно. Чего нельзя было сказать о Ди Четвёртом. Едва переступив порог, граф почувствовал внутри знакомые спазмы и, зажав рот рукой, кинулся в уборную, смутив тем самым ещё сильнее бедного детектива, который и без того всю дорогу мысленно «предвкушал» очередные стенания драгоценного китайца на тему чистоты помещения. − Что-то у меня и впрямь всё запущено… − констатировал он в пространство, пока граф пропадал в уборной. − Вон, даже ребятёнку не понравилось… судя по их общей реакции.       Пока Оркотт чесал затылок, оценивая на глаз объём предстоящей работы, Ди, наконец, вернулся в комнату. − Ну вот, мой дорогой детектив, благодаря вам, точнее, вашей потрясающей способности устраивать бардак и свинарник в помещении, я только что лишился чудесного завтрака… Да и будущему Ди Четвёртому такая обстановка определённо не по душе. Вы вообще когда последний раз делали уборку? А как здесь накурено!!! Может, мы на улице подождём, пока вы соберёте вещи? Здесь даже дышать нормально невозможно.       Леон от этого совсем стушевался. − Подожди, я сейчас окно открою − и проветрится… − с этими словами Оркотт устремился к окошку.       Граф же тем временем, уже решительно настроившись на выход, повернулся к двери, но тут взгляд его упал на плакат-постер с очередной обнажённой моделью. − А впрочем… мы потерпим. Только окна везде откройте. Какая безвкусица! − и Ди, подойдя к плакату, решительно его сорвал, вызвав тем самым задорную усмешку на лице блондина. Ревность графа к постерам с девочками как-то даже заводила. Причём всегда, и не только к плакатам. Просто раньше − не так осознанно. Правда, сейчас был не самый подходящий момент для горячих мыслей. Возможно, позже, после уборки. Хотя почему «возможно»? Вполне себе вероятно. Так, стоп. − Ди, ну не злись. Я знаю, что у меня бардак. Но ты же тоже это знаешь. Не первый раз у меня… − Я всё знаю. И всё понимаю − напряжённая работа и всё прочее, но не до такой же степени… Мне завтрак жалко! − всхлипнул ками. − Ну, извини, пожалуйста. Завтрак и правда был шикарный. Понимаю, что жалко, но сейчас что-нибудь придумаем. Хочешь, закажем пиццу − вегетарианскую?       Ди, пока Леон придумывал, как выкручиваться в данной ситуации, заглянул в спальню. Жёлтый и аметистовый глаза распахнулись шире прежнего. − Придумаем. Но сперва нужно придать этому помещению хоть сколько-нибудь человеческий вид. А то вы так и доставщика пиццы отпугнёте, − хмыкнул граф. − Для начала соберите весь мусор и вынесите его, − и он многозначительным жестом указал на валяющиеся повсюду пустые жестяные банки, пачки от сигарет, обёртки от чипсов и прочее.       Благо, свежий воздух уже начал заполнять квартиру, и ками приободрился: − Я − на кухню.       Несгибаемому детективу ничего не оставалось, как выполнять указания графа, и он, взяв мешок для мусора, отправился собирать всё непотребное, что валялось по квартире.       Ди же, зайдя на кухню, театрально закатил глаза. Но пересилив себя, начал складывать в посудомоечную машину всю грязную посуду − тарелки, сковородку, бокалы − всё, что попадалось под руку. Запустив её, он принялся за чистку плиты и раковины. Через некоторое время в дверь просунул голову Леон: − Мусор вынес, дальше что? − Разберитесь, пожалуйста, в своей одежде. Всю грязную несите в ванную − придётся стирать, − продолжил инструктаж хозяйственный китаец.       Уборка, похоже, грозила затянуться, как минимум, на несколько часов. − Слушай, Ди, я понимаю, что возни тут много. А ты лишился завтрака и теперь снова голодный. Предлагаю всё же заказать пиццу. Ну, или чего там ещё, выбирай, − чуть виновато улыбнулся Оркотт.       Граф для приличия поломался − иначе бы он не был самим собой, но всё же позволил себя уговорить. В итоге было решено заказать пару пицц − «Маргариту» и «Овощную с грибами» — и рисовую китайскую лапшу. − Мой дорогой детектив, а вы ничего не забыли? − недовольно посмотрел ками на блондина. Тот на секунду завис. − Ах, да… − смутившись, он набрал номер кондитерской и повернулся к обожаемому китайцу с вопросом: − Тортик или пирожные? − М-м-м, дайте подумать. Пожалуй, пирожные. Вишнёвые с шоколадом, − мечтательно ответил граф, зажигая ароматическую палочку. − Благо чай и благовония я прихватил с собой.

***

      Несколько часов спустя помещение всё же удалось преобразить. По сравнению с тем, что было, сейчас оно, можно сказать, сверкало чистотой. Полы, кафель и бытовая техника были отмыты, вещи убраны по местам, выстиранная одежда сушилась на сушилке. Время близилось к вечеру, в квартире витал ненавязчивый аромат благовоний. Пиццы и рисовая лапша были уничтожены ещё в середине уборки, и сейчас граф и детектив расположились на кухне, попивая чай. − Ди… спасибо тебе, − смущённо, но тепло улыбнулся Леон. − Ах, мой милый детектив, что бы вы без меня делали? − кокетливый лилово-янтарный взгляд против воли заставлял мысли куда-то разбегаться. − Что без тебя − не знаю, но могу сказать точно, что − с тобой, − вновь заплясавшие многозначительные огоньки в голубых глазах напротив, как и полагается, заставили графа смутиться. Собственно, на это и был расчёт. Увидев, что щёчки у ками порозовели, Леон довольно сощурился. − Мой дорогой детектив, вы просто варвар! У меня, между прочим, даже спина разболелась от вашей уборки, − граф обиженно нахмурил изящные, словно нарисованные китайской каллиграфической кистью, тонкие брови и надул не менее изящные тёмно-лиловые губки. − Так приляг, какие проблемы? Кровать в твоём распоряжении. Постельное свежее, ты ж сам стелил, − и с этими словами Оркотт встал из-за стола и, направившись прямо к китайцу, подхватил его на руки. − Спину можем размять и помассировать, − предложил детектив, не без удовольствия отмечая, как широко распахнулись разноцветные глаза. − И не только… − добавил он, выразительно глядя на графа, у которого глаза стали ещё шире. − Леон! Что − здесь, сейчас?.. − растерялся Ди. − А чем плохо? Мы здесь одни, никто не мешает, животных твоих поблизости нет, когда же и где, как не здесь и не сейчас? − и детектив, пресекая дальнейшие перепирательства, решительно понёс на руках своё обожаемое китайское чудо прямиком в спальню.