Нам предначертано быть вместе

      Сквозь занавес тьмы пробиваются вспышки света, а в ушах нарастает шум, словно кто-то пробивает барабанную перепонку, но разобрать невозможно. Тело ощущается набитым мешком, который хватают и начинают трясти. Наконец до мозга доходят отголоски того, что от него хотят.       — Обкуренный, что ли? — грубый мужской голос. — Какие-то оргии тут устраивают… — трясёт мужчина Роуна, чтобы привести в чувства. — Такой большой увалень, а размяк…       — Нормальный?! Это господин Ким Соку, — бьёт по рукам другой мужчина.       Когда наконец Роун открывает глаза, то его несфокусированному взору предстают два больших мужчины в камуфляжной одежде, в каких-то касках, бронежилетах и с оружием.       — Что происходит? — хрипит Роун.       Парня подхватывают и выводят из задымленного помещения, где пахло сигаретами и алкоголем. Посадили на какую-то перекошенную лавочку, где Соку уже пытался хоть что-то рассмотреть вокруг и прийти в себя. В ушах так шумело, словно он всё ещё находился в этом чёртовом клубе или же колонки держат прямо над ним. Голова раскалывается и кружится, а в глазах рябит, будто насыпали песка. Он кое-как опирается руками на свои колени и придерживает голову большими ладонями, прикрыв глаза и глубоко вздохнув.       — Сколько же проблем от тебя, Лана… — хрипит он.       — Девчонку кидайте в машину. Господин Соку, присаживайтесь, мы Вас отвезём домой, — говорит один из сотрудников. — А этих отвезти в участок и провести беседу. Мистер Кан сам изъявил желание встретиться с теми, с кем тусовалась его дочь, — хмыкнул мужчина, разговаривая со своими подчинёнными.       И вновь Лану заталкивают в квартиру, которая является её личной клеткой, а Роун просто уже не хочет её видеть. За пару дней она действительно успела надоесть парню, который казался довольно терпеливым человеком, ибо настолько упрямых и противных девушек, которые из кожи вон лезут, чтобы вытворить пакости ради потехи и того, чтобы привлечь лишнее внимание к своей персоне, он ещё не видел. Казалось бы, что от той девушки, которая приглянулась Роуну там, на её именном балу, уже ничего не осталось.       Лана просто надулась, складывая руки на груди и смотря обиженным взглядом на безразличного парня, который даже не посмотрел на неё в ответ. От него веяло аурой раздражения, злости, усталости и вселенского холода, что очень задевало девушку, и она вообще не понимала, почему же так происходит. И только Лана было открыла рот, чтобы из её уст опять вылетело что-то бредовое и раздражительное, как Роун выставил ладонь вперёд, автоматически заткнув её, и холодно произнёс:       — Ничего не хочу слышать.       Он действительно уже ничего не хотел слышать, не хотел видеть эту чёртову Кан Лану, которая почему-то предписана самой судьбой (здесь явно надо покривляться и покачать головой). Роун просто хотел жить спокойной и обычной жизнью, как до этого всего. И вообще, почему кто-то где-то решил, что они должны быть вместе? Почему какая-то непонятная книга решает чужие судьбы? А может, ему вообще всегда надо было быть одному… И вообще, зачем кому-то отношения? Ведь отношения — это сплошное обременение, на которое нужно очень много личных и не только ресурсов. Ведь это труд с обеих сторон, а не только с одной. А здесь явно какого-то труда со стороны Ланы не наблюдается. Ким крайне привык к ответственности и работе с самого раннего детства, какая бы она ни была, даже если ему что-то не нравится, он всё равно будет максимально вкладываться в это. Эдакий синдром отличника: привык быть идеальным везде и во всём. А это, собственно, Лану и раздражало. Она почему-то думала, что когда-нибудь настолько доведёт Роуна, что он поднимет на неё руку, тогда-то она и сможет пожаловаться своему ненаглядному папочке и эта глупая игра в идеальную семью закончится. Какие всё же люди порой «тяжёлые»…       — Руку подашь — могу утянуть за собой, так что не подавай, — как бы отвечает на немой вопрос Лана, смотря прямо в карие глаза Соку.       — Если подают руку — это нужно ценить и уважать. Если тебе её протягивают, значит хотят этого, хотят тебе помочь, не нужно отвергать того, чего ещё не попробовала, — хрипит парень, прикладывая к голове лёд, закутанный в полотенце, чтобы хоть как-то унять боль из-за ссадины, которая осталась от того дружка Ланы.       — Ты и так уже погряз в моих проблемах. Какой-то странный мазохизм. Не нужно играть в спасателя, когда тебя об этом даже не просили. Ты вторгаешься тем самым в чужое пространство и рушишь то, что когда-то было выстроено.       — А ты понимаешь, что не только вокруг тебя одной крутится земля? — Соку выдерживает долгую паузу, пристально всматриваясь в глаза напротив, где плещется огромная пустота. — Я знаю, что, пока «жертва» сама не дойдёт до своего дна, никогда ничего не изменится в её жизни. Но порой нужно немного… Приоткрыть занавес. А лично мне кажется, что ты давно заигралась и дошла до своего морального дна, — хмыкает парень.       — Не понимаю, почему ты так яро пытаешься отстоять и вытянуть меня? — впервые Роун видит Лану настолько серьёзной.       — Я сам этого не понимаю, — хмыкнул он, пожав плечами и криво улыбнувшись.       — Мне не нужен второй отец, Соку, понимаешь? Мне не нужна твоя чрезмерная опека, меня не нужно ни в чём ограничивать: как ты заметил, от этого может быть только хуже, — присела она напротив парня и провела пальчиками по его щеке, грустно улыбаясь. — Мне нужна абсолютная свобода.       — Тебе не нужен я, — улыбается Роун. — Потому что я как твоя своеобразная тюрьма. Давай так: никто ничего не будет знать, делай абсолютно всё, что захочешь, я тебя вообще не ограничиваю, да и мне самому это не надо. Будем просто жить в одном доме и никак не контактировать. Мне самому нужен этот брак как своеобразная свобода и лишь галочка для родителей, ведь не тебя одну контролируют родственники.       — Мне очень нравится эта тактика, — девушка перехватывает двумя ладонями мужское лицо и сжимает щёки, да и сама широко улыбается прекрасному плану.       — Но тебя отец запрёт здесь за это всё, — шепелявит Роун, посмеиваясь.       — А он ничего не узнает, — улыбается девушка и громко чмокает в губы парня, который впоследствии прибывает в шоковом состоянии, когда она задорно покидает комнату.       Ну и, конечно же, Лане пришлось пару неделек посидеть в квартире, которую охраняли. Выходила она только вместе с Роуном, и то, так сказать, на небольшие прогулки. И да, у них наладились отношения. Более того, они стали дружить, ну, или тактично игнорировать друг друга в одном пространстве.       — Чем ты занимаешься днями? Как не приду, так ты в телефоне зависаешь. Это нерациональная трата твоих ресурсов, — хмыкает Роун, опираясь плечом на косяк.       — А что мне ещё делать в этих четырёх стенах? Смотрю аниме и ковыряюсь в носу. Мне всего лишь двадцать один год — я ребёнок, а меня пытаются приучить к семейной жизни. Чего, кого? — возмутилась девушка, переворачиваясь на живот и всматриваясь в лицо парня. — Я все эти года жила в тотальном родительском контроле, как теперь можно жить как-то иначе, самостоятельно?       — Ой, не ври, я знаю, что ты умная, хитрая и всё умеешь, просто умело и так вовремя притворишься дурочкой — очень хорошая тактика, — фыркает парень, разворачиваясь. — Кстати, твой отец в восторге от твоего поведения.       — Ага, спасибо, не хватало его благословения и комментариев, — пренебрежительно отзывается Лана, обратно разворачиваясь и плюхаясь на кровать. Вытягивает руки и клацает пальчиками по экрану дорогого гаджета, задевая стекло длинными ногтями. — Благо, хоть телефон не отобрали. Ощущение, что я попала обратно в подростковый возраст, — фыркает она, прикусив нижнюю губу, а после перехватывает с кровати какую-то сладость и закидывает в рот, всматриваясь в экран.       — У меня ощущение, что ты и не вылазила из этого возраста, — хмыкнул Соку, приподняв тёмную бровь и скривившись в ухмылке. И только парень повернулся к двери, чтобы покинуть девичью комнату, как ему в голову прилетела небольшая подушка.       — В яблочко, — хихикает Лана, опять плюхаясь на постель, понимая, что останется безнаказанной.       Но не тут-то было. Роун обратно метнул подушку, которая угодила прямо на лицо девушки, а после спокойно удалился из комнаты, ухмыляясь. Лана же не из тех, кто привык уступать. Кидает свой гаджет на кровать, подрывается, хватает абсолютно все мягкие предметы: подушки, игрушки — всё, что только смогла привезти и перевезти в новую квартиру, да и всё, что смогла унести, чтобы обстрелять боеприпасами. Бросает всё на пол за диваном, пригибается так, чтобы Роун не увидел, ну, или несчастная мебель служила эдаким щитом. И вот хватает подушку, прицелившись, бросает прямо в парня, а после прячется в «убежище». Быстро начинает «обстреливать» так, чтобы брюнет не смог приблизиться, но досада — «патроны» как раз закончились. Естественно, такая выходка обернулась против неё же, ибо Роун начал в ответ закидывать девушку тем, что она, так сказать, отдала. Также не забываем про то, что у парней априори силы больше — следовательно, и броски были чуть сильнее, посему мягкие предметы всё же хорошо так били по коже, хотя Роун и старался контролировать поток силы. Лана, несчастная, сбилась в маленький комочек около этого дивана, повалившись на пол и пытаясь закрыть голову руками. Парень смеётся и падает рядом, хлопая подушкой девушку по плечу.       — Как и ожидалось — я выиграл, — пожимает плечами, опираясь всем телом на бок девушки. — А ты всегда пытаешься оставить за собой последнее слово или действие, не умеешь принимать поражение…       — Как и ты мог проигнорировать мой бросок, но нет, начал ответный обстрел, — бурчит девушка, сощурившись и как бы упрекая тем самым парня, и бросает маленькую подушечку в лицо Роуну. Набрасывается на него, падает хохоча, они ударяются головами, пуще прежнего начинают смеяться, а потом Лана внезапно целует парня. А он и не останавливает девушку, подхватывая темп и углубляя поцелуй.       — Ну, и кто теперь победил? — отрывается светловолосая, криво усмехаясь, громко чмокает парня в губы, а после поднимается, направляясь к выходу из комнаты.       И всё бы ничего, если бы Лана всё равно не вела эту грязную игру. Она всё равно пытается доказать и показать строптивость своему отцу, который уже на эмоциональном срыве готов, как всем кажется, на месте задушить родную дочь. Что же такого случилось? Она пришла на «родительское собрание» с проколотой бровью, демонстративно ухмыляясь. Соку, естественно, тоже получил по шапке, потому что не проконтролировал этот момент.       В общем, Роун сам отвёз Лану в салон, потому что она все уши прожужжала и настолько ему надоела, что он просто уже не мог находиться в одном пространстве с девушкой. Да что уж там, она даже в телефоне его преследовала, постоянно атакуя сообщениями так, что даже беззвучный режим не спасал. И ни поработать нормально, ни пожить. Как же Лана была довольна после салона, вышла, буквально расцеловывая парня. Сказать, что он не чувствовал себя каким-то героем — это ничего не сказать. В последнее время они еще больше сблизились: проводили время вместе, смотрели фильмы, аниме, мультики, сериалы; дурачились, парень учил готовить эту несносную девчонку. Казалось бы, что это стандартный сюжет сей повести. Хочешь не хочешь, но пришлось бы взаимодействовать с человеком, находясь вместе почти двадцать четыре на семь в одном помещении.       Ну и, конечно, Роун просто тупо пожал плечами, мол, это не он виноват, он вообще ничего не знает. А что такого в том, что взрослая девушка свободно распоряжается своим телом: делает проколы и татуировки, к примеру? Ну, а то, что она является единственной представительницей семейства Кан, почётной, восхваляемой девушкой, лучшей дочерью, — и как это так, что у неё будут какие-то проколы на лице? Порочить семейство, фу! Но когда это волновало Лану?       — Какого чёрта, Лана?! — уже на повышенных тонах начинал разговор отец.       — Папочка, какой фи, с чего же Вы так выражаетесь непристойно?! Как же те слова, которые были до этого? Что мы уважаемая семьи и не можем себе такого позволить… Мне кажется, что это касается и сквернословия, — постукивает ногтями по столу, смотря на отца из-под густых ресниц с ехидным прищуром.       — Ты же так хорошо себя вела до этого времени… — вздохнула мать, покачав головой.       — Замолкни, несносная… Девчонка! — шикает отец, подорвавшись из-за своего стола и громко хлопнув ладонями по дереву.       — А-а-а, субординация, мистер, вежливый тон. Я взрослая, могу сама решать, что мне делать, когда и как. К тому же, вы, маменька и папенька, меня отдали на попечительство Ким Соку. Он же мой, вроде как, будущий муженёк? — язвит Лана, явно играя на нервах у отца. А как же нравится смотреть и подначивать на реакцию: все эти негативные эмоции так приятно подпитывают, особенно, когда до этого из тебя что-то выкачали.       — Так, всё, моё терпение закончилось! Мы тебе давали абсолютно всё, что ты просила, ты никогда ни в чём не нуждалась, но при этом ничего и не хотела делать взамен. Почему мы должны это всё терпеть?!       — Ты, папочка, выражайся конкретнее, именно ТЫ не можешь вытерпеть свою дочь — маменька никогда не имела своего слова.       Отец моментально преодолевает расстояние между ним и дочерью. Лана и моргнуть не успевает, как её бровь прожигает сильнейшая боль от того, что мужчина просто на живо вырывает серьгу. И только слышно, как мать достаточно громко вздыхает или взвизгивает, а Роун лишь и успевает, что дёрнуться с места. Она сильно сжимается, прикрывая лицо ладонью, но уже видно, как на одежду капает кровь. Мама тихо поднимается с места, а потом на мгновение по помещению раздаётся звонкий звук пощёчины.       — Она наша дочь. Тебя даже это не смущает? Как ты собственному ребёнку можешь причинить такую боль? Хватит того, что у неё и так психологические травмы от нас, но до рукоприкладства никогда не доходило! — злобно говорит женщина.       Роун подходит к Лане, поднимает её за плечи, присматриваясь к разъярённому мужчине и осторожно выводит девушку из комнаты, намереваясь покинуть поместье.       — Раз уж на то пошло, не смей больше здесь появляться! Ты больше мне не дочь! Я аннулирую абсолютно все твои счета, карты, выпишу из завещания! — кричал отец вслед, удерживаемый госпожой Кан.       — Больно надо… — шипит Лана, уже вовсе не видя дороги, потому что кровь заполонила всё, а рука уже ничем не помогала.       Что ж, хоть Роун помог добраться. Он в машине кое-как обработал рану и вытер всю кровь с лица, шеи и рук и дома спросил, сможет ли девушка сама принять ванну, наложив временную кровоостанавливающую повязку. Потом приготовил весь набор для того, чтобы обработать и зашить рану. Девушка, подавленная, возвращается из душа, кое-как плетясь и придерживая повязку на брови.       — Ты сам мне будешь зашивать бровь? — нахмурилась Лана, при этом болезненно шикнув.       — Да. Я обладаю некоторыми медицинскими навыками, — ухмыляется Соку, подзывая девушку к себе. — Ложись на столешницу.       Лана кое-как залазит на высокую кухонную столешницу островка для готовки, тяжело вздыхая. Роун включает настольную лампу, приближаясь к лицу девушки, из-за чего она может максимально точно разглядеть достаточно модельное лицо брюнета. Он надевает перчатки, поворачивает девичью голову к свету так, чтобы было удобно зашивать. Обрабатывает рану, а после аккуратно дует, чтобы не щипало.       — Без обезболивающего? — тонким голоском уточняет девушка, словно маленький ребёнок.       — Помолчи. Насколько я знаю, у тебя и не такие раны были, а там ты ничего сверхъестественного не испытывала, поэтому потерпишь. Здесь всего пару стежков будет, — хмурится Роун, перехватывая специальную медицинскую завёрнутую иглу для такого рода работ. — К сожалению, у меня нет специальных ниток, которые сами собой рассасываются, так что позже тоже сниму тебе швы. Готовься к тому, что шрам останется. Будешь брутальной девчонкой со шрамом на брови. Волоски не будут расти.        Таким образом парень настолько заговорил Лану, что она даже и заметить не успела, как он уже зашил эту несчастную рану. Заметила лишь по тому, как парень победно и как-то даже тепло улыбнулся.       — Теперь, видимо, ты точно на моём попечительстве — так сказать, окончательно оседлала мою шею. Придётся всё же мне тебя терпеть, госпожа Ким, — усмехается он, потрепав девушку по светлым волосам, которые после душа всё ещё немного влажные.       — Ким? — удивилась она.       — Ну, типа, — пожимает он плечами, хохотнув.       — Ничего страшного, потерпишь, раз на то пошло, — посмеялась светловолосая. — Спасибо, — шепчет она, подняв свои большие в данный момент янтарные глазки, и так искренне смотрит на парня, хлопая длинными ресницами. А после тянется к его губам.