Сказки для Жени

Миррра подлезла под локоть хозяйки, устроилась поудобней и завела свой мурчащий моторчик. Бархатные ноты рассыпа́лись, множились, заполняли комнату, складывались в слова… Давным-давно, когда энтропия была меньше, а Вселенная — компактней и уютней, жили-летали в ней три звездолета: папа-крейсер, мама-фрегат и маленький Звездолётик. Откуда они взялись? А кто их знает. Оттуда, откуда все живые разумные существа берутся. Теория Дарвина и репродукция, говорите? Ну-ну. Так вот, летали звездолеты, летали, и поймала их однажды злая Черная дыра. Есть такие дыры, все в них проваливается: время, свет, вещи, чувства, планеты и корабли. Ам — и нету. И обратно уже никак. Но эта Черная дыра оказалась какая-то неправильная. Может, в конструкции ошибка вышла, а может, болела, подцепив космический вирус. Или на острый кончик спиральной галактики брюхом напоролась. Так или иначе, образовалась в Дыре дыра и вывалился оттуда маленький Звездолётик, закувыркался в звездном океане, сам себя не помня. А когда очнулся, огляделся — кругом пустой космос, и ни папы, ни мамы. Звездолётик был маленьким, но гордым и смелым. Он совсем немножко поплакал от одиночества, а потом решительно утер слезы с обшивки и отправился на поиски. Ведь мама с папой были? Были. А сейчас их нет. Значит, они где-то есть, только не здесь. Осталось найти это самое «не здесь», и все будет хорошо. Беда была в другом. Звездолётик не помнил о Черной дыре — такое уж у дыр свойство, первыми они съедают память, это для них самый лакомый кусочек, как для трехлетнего именинника сахарная розочка на торте. Не помнил, как мама и папа выглядят. Но разве это главное в поисках любви? Дети мудрее взрослых, им не нужны точные названия и координаты. Они полагаются на сердце, неважно, мышца оно или реактор. На первый взгляд космос казался бесконечным и необитаемым, и Звездолётик приготовился искать световые годы и столетия, но тут же мимо него мелькнуло что-то, явно отличное от звезд, планет и астероидов. — Папа! — крикнул Звездолётик; пустился следом, безнадежно отстал и только проводил отчаянным взглядом сенсоров удаляющуюся тень. — Не тебе, малыш, с ним тягаться! — пробасили над самыми антеннами. — Он сокол, тысячи лет в полетах, а ты сосунок еще. — А вы кто? Не мой папа? — с надеждой спросил Звездолётик, разворачиваясь носом к нежданному собеседнику. — Нет, малыш, — немного грустно ответил громадный серый диск, заслонивший половину видимых звезд. — Я бы и рад обзавестись таким милым ребенком, но кто же мне позволит? Предпринимательство, чтоб его; фирма веников не вяжет, фирма всегда в пути… Поищи лучших родителей, у которых будет время на твое воспитание. Удачи тебе, детеныш! Диск дрогнул, покрылся рябью и понесся в сторону Млечного Пути. Звездолётик тяжело вздохнул и тоже полетел дальше — крохотной искоркой во тьме Вселенной. Круглую, как яблоко, сферу Звездолётик заметил издалека и рванул к ней на максимальном ресурсе двигателя. — Мама! Это ты?! — Какая я тебе мама? — громогласно возмутилась сфера. — Я вообще звезда смерти, и таких букашек, как ты, ем на завтрак тысячами! — Эм… простите! — пискнул Звездолётик, тормозя всеми соплами. — Я не хотел вас обидеть. А может, хотя бы бабушка? Или прабабушка?.. — Гранд-мама? Да, я грандиозная и великая! А ты лети отсюда, букашка, пока корму не отстрелила! Хотя какая тут корма, пыли не останется… Звездолётик не то чтобы испугался, но ясно понял: не мама! А потому резво развернулся и очень быстро затерялся в безбрежных космических глубинах. — Папа! — очередной кандидат был не столь огромным и, мягко сказать, слегка потрепанным, как будто на стройных некогда обводах миллионолетиями оседала космическая пыль, разъедая обшивку и превращая корпус в колышущиеся на звездном ветру лохмотья. Зато он охотно говорил со Звездолётиком, называл его маленьким чудом и прекрасным подарком, приветственно распахивал шлюзы в теплый док… — Эй, мелкий, ты охренел, добровольно лезть в пасть «Летучему голландцу»?! — разъяренная серо-стальная фурия с раскинутыми крестом, словно в жесте защиты, четырьмя двигателями на мощных консолях прочертила траекторию между Звездолётиком и уже открытыми гермоворотами. Приветливый знакомец растаял в слепящей вспышке. — Совсем дурак?! — Нет, — неуверенно откликнулся Звездолётик. — Я маму и папу ищу. — А, понятно. Спасибо не говори, у меня своих дел полно. Пока! — фурия умчалась в неизвестность, и Звездолётик только сейчас понял, что размером она была не больше его самого. Жаль, а вдруг подружились бы! Стала бы сестренкой… Неудача следовала за неудачей, Звездолётик явно летел по черным рукавам Вселенной вдоль, а не поперек. Когда очередная похожая на стального ежа космическая станция обложила его в пять этажей, малыш унесся подальше, завис в пустоте и предался отчаянию. Мама и папа растворились в бездне, и надежды оставалось все меньше… — Не в бездне, а в Черной дыре! — новый голос не звучал, он приходил вибрацией переборок, синхронными ритмами энергетических источников и врывался прямо в блок управления. — Я не знаю, что такое Черная дыра, — всхлипнул Звездолётик. — Я хочу папу и маму! А ты кто? — Я высший разум, не нуждающийся в материальной оболочке! Я космос и Вселенная. Я — разумное мироздание! — Какое же ты разумное, если дети живут без мамы и папы?! — терять Звездолётику было нечего, а запасы вежливости и терпения он уже исчерпал, как суп в тарелке с рисунком туманности «Бабочка» на дне. — Ты так думаешь? — озадачился бестелесный голос. — Ну ладно. Реноме всемогущих владык Метагалактики надо поддерживать. Слова «реноме» Звездолётик не знал. Он хотел было спросить, но тут космос опять закачался и завертелся, замигал звездами и галактиками, закрутил малыша и выбросил его обратно к Черной дыре. А навстречу Звездолётику из вдруг треснувшей чернильной пропасти вылетели папа-крейсер и мама-фрегат. — Мама! Папа! — Наш Звездолётик! Говорите, так не бывает? Да что вы знаете о законах надежды, родительской любви и взаимного притяжения?! О решениях высшего разума, хозяина Метагалактики? Ну или хотя бы о простейших физических законах нашей непрестанно расширяющейся — а значит, взрослеющей и умнеющей — Вселенной? Звездолётик о законах не думал. Он был совершенно счастлив. Как и папа-крейсер и мама-фрегат. Так и летают они в космическом пространстве, от звезды к звезде, от галактики к галактике. А что Вселенная расширяется, оно и к лучшему: больше места для путешествий, больше открытий, что придутся на долю тоже взрослеющего Звездолётика. И кто знает… Миррра прислушалась к ровному дыханию спящей хозяйки, свернулась пушистым клубком у плеча, закрыла мерцающие в темноте глаза. И снились ей космические просторы, ажурные спирали галактик, цветные рисунки туманностей и три стремительных тени: папа-крейсер, мама-фрегат и юный Звездолётик, познающий мир.