Просто

Начинающийся день встретил ощущением тепла на щеке и солнечными зайчиками на стенах. И через секунду – до безобразия ярким осознанием того, что утро добрым не бывает. Шерлок быстро и бесшумно выскользнул из постели. Оглянувшись, похолодел, поскольку Майкрофта в ней уже не было. Случившееся выглядело не очень хорошо. Нет, дело вовсе не в глупых предрассудках типа «двое парней в одной постели». Просто это же Майкрофт, пуп земли и мистер Совершенство, который никогда не позволяет себе ничего «такого», а к нему в кровать вломился младший брат, к тому же без спросу. Шерлоку живо представилось, каким страшно недовольным стал Майкрофт, обнаруживший в своей постели чужое присутствие, как скривился брезгливо и презрительно. Наверняка заметил только утром, кстати; если бы ночью – разбудил и потребовал убираться обратно на диван. Шерлок задумчиво покачался на носках, пытаясь сориентироваться и в собственных ощущениях. С Майкрофтом всё было ясно, разобраться в себе оказалось сложнее: неловкости, страха, смущения, чего-то ещё в этом роде не было совсем, а вот то, что было, лучше всего описывалось словом «сожаление». Сожаление. К чему бы это? А впрочем, неважно: человека, которого ожидает наказание, не должны занимать бессмысленные самокопания. Шерлок тряхнул кудрями, выкидывая из головы всё лишнее, и двинулся вперёд, навстречу неприятностям, то есть Майкрофту. Но сначала – в душ. *** - Ты же понимаешь, Шерлок, что оставить твоё поведение безнаказанным никак нельзя. Безнаказанность порождает вседозволенность, а ты и без того позволяешь себе слишком много. – Майкрофт держался абсолютно спокойно, полностью уверенный в своём праве и в том, что Шерлок от него никуда не денется. – Вот твоё наказание, - драматическая пауза для пущего эффекта, - проведёшь здесь два дня в моём обществе. Можешь заниматься чем угодно позитивным и созидательным. Это будет справедливо: в течение двух дней ты потакал своим низменным слабостям, теперь у тебя есть два дня, чтобы подумать о своём поведении. Сразу предупреждаю, что явный деструктив под запретом даже в экспериментальных целях: взрывать дом или прыгать вниз головой с обрыва я тебе не дам, всё остальное – на твоё усмотрение. В первую секунду наказание показалось каким-то несерьёзным и совсем не страшным: ну что это такое, два дня провести на природе! Ведь не связанным же в багажнике, а вполне свободным. Свободным? Да ну? А что тут делать с этой свободой – рыбу ловить? Или гербарий собирать? Да он тут свихнётся за эти два дня! Даже быстрее. Нет, должен быть другой вариант. - Есть другой вариант, - Майкрофт продолжал говорить медленно и уверенно, но тон голоса неуловимо изменился, став сухим и равнодушным. – И ты сам вправе выбрать, что тебе больше понравится. Шерлок почувствовал, как сердце стукнуло и пропустило удар. Не может быть... Майкрофт кивнул, не отводя острого взгляда: - Ты уже догадался, верно? *** Остальные слова доносились как сквозь слой ваты. Или толщу воды. «…Порка. Двадцать ударов и ты свободен..." И Майкрофт виделся тоже как сквозь толщу воды: размытый, искажённый, ненастоящий. Невозможно поверить, что он это серьёзно, что всё происходит на самом деле. «…Садимся в машину и уезжаем прямо сейчас. Сидеть, правда, будет больно…» Воздух выбило из лёгких словно ударом, и вздохнуть не получалось. А может, и не надо? Кому он нужен, этот воздух – разреженный, холодный, потрескивающий незримой статикой, оставляющий незнакомый привкус во рту, сухой и гадкий. Вдох – рваный, судорожный, неубедительный. Надо же, небо по-прежнему голубое, а деревья зеленые, так не должно быть. Должна отказать гравитация, небо упасть на землю или хотя бы ударить молния – прямо сейчас, немедленно. Выдох. Физическая боль - это не страшно, с физической болью справиться можно. А как справиться с этим – с тем, что не даёт дышать, говорить, только скручивает всё внутри в тугой холодный узел? Вдох. Почему-то стало обидно. Даже не на Майкрофта, нет – что толку на него обижаться? На себя. За то, что повёлся на то, чего нет и быть не может, за то, что захотел поверить – разговорам у костра, падающей на лоб чёлке, тёплому дыханию в висок: «ты у меня хороший…» Выдох. Нет, всё правильно: в этом мире тигры не бывают вегетарианцами, а небо не падает на землю из-за такой ерунды, как предательство. Вот только почему так больно? - Больно? Когда он успел подойти? Стоит рядом, смотрит в глаза с непривычной жалостью. Зачем? Майкрофт вдруг шагнул – и обнял, крепко прижав брата к груди. - Всё, маленький, всё... Прости, хреновый из меня воспитатель. Шерлок вздрогнул, не в силах поверить, прошептал глухо: - Так ты… специально? Почувствовал, как Майкрофт, помедлив, кивнул: - Специально. А что ещё делать, если сквозь твою броню по-хорошему не пробиться? Осознание приходило медленно, но верно, и Шерлок резко дёрнул плечом, требуя выпустить его, бледного и злого. - Значит, специально? «Ты сам вправе выбрать, что тебе больше понравится», - передразнил он брата. Комок в горле не желал проходить, голос получался глухим и неровным, но в нём уже зазвенела злость. - *удак ты, Майкрофт. Майкрофт сдвинул брови, зло сощурил глаза: - Пусть так. Зато сейчас ты чувствуешь, правда? Конечно, чувствуешь: боль, обиду, злость, беспомощность. Запомни это ощущение, солнце моё, запомни хорошенько. И знай, что когда ты пропадаешь на несколько дней, или устраиваешь над собой дикие эксперименты, или… или думаешь, что мне на тебя плевать, я чувствую то же самое. Майкрофт говорил жёстко и спокойно, очень спокойно, но Шерлок заметил, как мелко подрагивают пальцы, как бьётся жилка на виске. Волнуется? Шерлок разлепил сухие губы: - А ты не думал, что теперь я до конца жизни буду тебя ненавидеть? - Переживу, – Майкрофт стиснул челюсти так, что выступили алые пятна. – И знаешь что, Шерлок? Равнодушие бывает куда больнее ненависти, а жалость порой убивает быстрее жестокости. Поэтому ненавидь меня, солнце. Я всё равно буду рядом. *** Майкрофт двигался резко и быстро, собирая вещи, забрасывая их в машину. Шерлок сидел на том же поваленном дереве, искоса наблюдал за братом, мял сигарету в пальцах, не решаясь закурить. Наверное, он должен был радоваться. Всё воспитание оказалось фикцией, сейчас они поедут домой, Майкрофт наверняка оставит его в покое – хоть на какое-то время. А потом каникулы кончатся, и можно будет просто забыть обо всем. Вот только радости не было, совсем. Всё было как-то неправильно, и непонятно, и Майкрофт снова какой-то незнакомый: лицо хмурое, глаза потемневшие, уголки губ опущены. И волосы опять растрепались… Майкрофт словно почувствовал что-то, подошёл, сел рядом. Поинтересовался, не поворачивая головы: - Ты что-то хотел спросить? Спрашивай сейчас. Шерлок помолчал несколько секунд, покусывая губу, решая – спрашивать или лучше не надо. Ну уж нет, лучше выяснить всё и сразу. - Ты правда хотел это сделать? – мерзкое слово даже произнести не получалось. – Ну, избить? - Выпороть? – Майкрофт переспрашивает спокойно, но спокойствие напускное, Шерлоку это хорошо видно. Голос тихий и губы подрагивают, как будто ему сложно подобрать слова. – Вчера был уверен, что так и сделаю – после того, как два дня тебя искал. - А сегодня? - А сегодня понял, что не сделаю этого никогда. – Майкрофт помолчал и вдруг выдал: – Я вообще-то тебя люблю, маленький. Никогда этого не говорил и сам не понимал, наверное. А ночью проснулся, ты рядом сопишь. Единственный родной человек на ближайшие сто миль, – Майкрофт вдруг невесело хмыкнул, - а может, и больше. Утром хотел сразу уехать, но потом решил придерживаться плана. Кретин. До сих пор руки трясутся… Шерлок ошарашено замер. Долго, целую минуту, пытался понять, что только что произошло. Этого не может быть взаправду, это, наверное, галлюцинация. Совсем у него крыша поехала, осталось дождаться Санта-Клауса верхом на зубной фее. Или это не у него крыша поехала, а у Майкрофта? Переживает, волнуется, из кровати ночью не выгнал, хотя должен был. Неужели правда?.. Шерлок хмыкнул и зажёг, наконец, сигарету: - Любишь, значит? Это содомия и инцест, Майки, Королева бы тебя не одобрила. - Дурак ты, - вздохнул Майкрофт. – Я ему тут душу изливаю, а он – «содомия и инцест». Вот что происходит, когда дитя воспитывается интернетом. Майкрофт поднялся, отряхнул брюки: – Ну что, едем? - Не-а, - Шерлок с удовольствием отметил, как вздёрнулись брови старшего брата. – Поздно уже ехать. И потом, я же ещё не отбыл наказание. Выбираю ссылку в твоём обществе и – как там было? – занятия позитивные и созидательные. Ходатайствую о снисхождении и сокращении времени наказания до одного дня. Пожааалуйста! Майкрофт смотрел изумлённо и подозрительно, а Шерлока накрыла странная эйфория: не то реакция на перенесённый стресс, не то еще что-то. Он выбросил сигарету, потянулся и сделал то, что давно хотел – убрал со лба брата прядь волос. И вовсе они не жёсткие и не колючие, а послушные и мягкие. И касаться их приятно. Майкрофт удивленно застыл, разглядывая брата, словно впервые в жизни его увидел. А потом медленно кивнул.