Бескорыстная... или корыстная помощь?

Уважающий сам себя доктор Фредерик Пёсельтон-Чилтон-Грэм сидел в своём кабинете и радовался недавнему медовому месяцу с его мужем Уиллом. Это было потрясающе. Казалось, ничто не могло испортить настроения психиатра, как вдруг к нему без стука пришла коллега, доктор Алана Блум. Выглядела она ещё глупее обычного. Доктор Чилтон-Грэм ухмыльнулся. По роду своей деятельности Алане приходилось сталкиваться с чрезвычайно узкими специализациями. Она была специалистом по теоретическим проблемам психиатрии — как самой широкой области медицинских знаний, в котором доктор Чилтон-Грэм разбирался в совершенстве. Ей ничего не стоило решить несколько простейших задач, связанных с частичной, так сказать, синхронизацией переживаний пациента с внешней реальностью. Но что-то у неё не ладилось. Блум казалась растерянной и взвинченной, когда вошла к нему в кабинет. Этот загадочный блеск в глазах не сулил ничего хорошего. Она сказала:  — Если это не против правил, я хотела бы поговорить с вами о своём пациенте… Блум выдержала паузу. Уголки её губ дрогнули. «Ну, — подумал доктор Чилтон-Грэм, — сейчас что-то будет. Пообщаемся». И угадал. Она сказала: — Значит, так. Я не буду ходить вокруг да около, доктор Чилтон-Грэм. — Пожалуйста, говорите прямо, — ответил он. — Я вас не боюсь. У меня и без вас проблем выше головы. То убийца заявляет, что я собираюсь его убить, то псих уверяет, что я сожру его на завтрак. А сейчас… Он не договорил, потому что Блум не дала ему договорить. Она подошла к столу, оперлась на него локтями и посмотрела ему прямо в глаза. — Доктор Чилтон-Грэм, — сказала она, — знаете ли вы, что такое «мужской шовинизм»? Это когда любой мужчина, независимо от того, кто перед ним, считает себя умнее и значительнее, чем женщина, и намерен пользоваться своим мужским превосходством над ней до тех пор, пока это превосходство не будет подавлено? — Что вы, — сказал доктор Чилтон-Грэм, — я вовсе не собираюсь использовать своё превосходство над вами против вас. Во-первых, я в вас совершенно не заинтересован. А во-вторых, какая, к чёрту, женщина, когда вокруг столько красивых и умных мужчин? Например, мой муж Уилл. Доктор Чилтон-Грэм ехидничал, потому что знал, что Алана когда-то была неравнодушна к Уиллу. Алана помрачнела. Она встала, одёрнула платье и направилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась. Лицо её стало недобрым. — Знаете что, доктор Чилтон-Грэм? Вы можете считать себя гордым, хитрым, прекрасно воспитанным мужчиной, но когда дело доходит до общения с людьми, вы до ужаса похожи на жирного утёнка. Знаете почему? Потому что вы думаете, что умнее всех. А вы просто… просто… — Алана задумалась, подыскивая слово, и наконец нашла: — Ебливый. Фредерик задохнулся от возмущения. — Что, простите?.. По-вашему, я — «жирный утёнок»? Да как вы… Не смейте произносить этого слова при моём муже! Это… Это вообще запрещённый приём! Это… Это… Я не знаю что! Это… Это непристойно! Вы не имеете права так говорить! Вы просто истеричка! Надеюсь, на вас скоро обрушится какое-нибудь несчастье! Это при вашем-то положении? Да на вас не женится никто! Даже… Нет, я не могу продолжать! Это просто невероятно! Вы просто порочная женщина! Не прикасайтесь к моему мужу! Я предупреждаю. Алана криво усмехнулась и вышла за дверь, оставив доктора Чилтон-Грэма в состоянии, близком к шоку. Собственно, в этом состоянии он находился, пока не вернулся домой и не обнял любимого мужа. — Господи, Уилл, — вздохнул он, — ты не представляешь, как меня унижают завистники на работе… Какие-то зубастые нелюди. Если бы ты только знал. Эти шакалы из медицинской сферы уже не боятся произносить «жирный утёнок». Это звучит как издевательство, ты согласен? Меня назвали «жирным утёнком», причём без всяких на то оснований. Как, скажи на милость, я должен это понимать? Уилл погладил Фредерика по спине, успокаивая, но его взгляд был прикован к окну. За спиной Фредерика, в тёмном ночном окне, маячил зловещий силуэт доктора Ганнибала Лектера. Как и вчера, он показывал через стекло язык. Возможно, решил Уилл, виной тому выпитая бутылка белого вина. Не исключено также, что он и правда что-то хотел ему сказать. Но что? Что-то про античное искусство? Про греческих философов? Или про Библию? Может, он снова попробует убить кого-нибудь, чтобы показать, какой он неуязвимый и непобедимый? Если это произойдёт, подумал Уилл, пусть он хотя бы как-нибудь объяснит свою манеру поведения. Но вид за окном говорил сам за себя — доктор Лектер, как обычно, баловался шутками.