Последняя тайна Мэнора.

Дыхание Драко начало сбиваться от быстрой ходьбы. Он вышел из каморки, не сказав Снейпу ни слова и пошел к дому Блэков. Фото Друэллы грело карман его брюк. На улице снова собирался ливень, и серое небо, затянутое тучами, отражало внутреннее состояние Драко. С каждым шагом, с каждым сокращением расстояния между ним и домом Блэков Малфой закипал. Спустя несколько секунд он кипел так, что уже не в силах был контролировать себя. Он не видел, что происходит в доме, но каждым сантиметром кожи ощущал, что там кто-то есть. И этих «кого-то» он ненавидел больше всего на свете. Малфой достал фото Друэллы Блэк и внимательно посмотрел на нее, не смея заговорить первым. Моментами ему казалось, что говорящий портрет бабушки видится ему, что он сходит с ума. Изображение какое-то время оставалось неподвижным, Малфой перестал моргать, лишь его темные ресницы изредка подрагивали, но внезапно Друэлла зашевелилась: — Иди туда и не дай это сделать — повторила она, и Малфою стало жутко. Именно в этот момент дверь дома Блэков хлопнула, и Драко увидел Гарри и Гермиону. У них не было возможности заметить его, да и заняты они были своим делом. Грейнджер прижимала к груди книгу темно-фиолетового цвета, Поттер что-то говорил ей. Драко отметил, что их выражения лиц сегодня более радостные. Ему показалось, что его глаза наливаются кипучей кровью. Она тонкими струйками била в напряженные виски слизеринца. Малфою казалось, что, если он посмотрит на них еще хоть пару секунд, он ослепнет от отвращения. Настолько тошно было видеть их. Драко не заметил, как слегка смял портрет Друэллы. Надо было сжать кулаки изо всех сил, чтобы удержать себя в руках. Первый вариант — кинуть в обоих любое из непростительных. Об этом думалось сладко, но слишком отчаянные мысли. Второе — подойти, выключить Поттера. К черту магию. Выдрать книгу из рук Грейнджер, схватить ее за плотно сжатые челюсти и с чувством собственного превосходства посмотреть ей в глаза. Драко смотрел вслед уходящим гриффиндорцам, и мысли сменялись жуткой досадой. Какое, к черту, превосходство?! Они в Хогвартсе, закончили это проклятое обучение, наверняка занимают высокие должности, шагая по коридорам с видом победителей, а он живет в каморке Снейпа и следит за ними из-за угла, будто оцепенелый. — Драко… — послышался шепот. Малфой вздрогнул. Он на время забыл, что сжимает портрет бабушки, шепот отрезвил его и вернул в эту реальность. — Они забрали, Драко, — повторила Друэлла. В ее глазах еле читались грусть и досада. Малфой ничего не ответил. Он положил портрет в карман и направился обратно. По дороге домой Драко пытался вдыхать воздух полной грудью, чтобы прочистить мысли от ненужного хлама и ненависти. А ненависть закипала в нем за считанные секунды. Это дико бесило. Раньше он мог быть хладнокровным, месяцами вынашивать план мести. Умел отложить свое любимое «хочуздесьисейчас». Держал себя в руках. Его чистая кровь и голова всегда были холодными. Но сейчас он кипел, будто его положили на раскаленные плиты. Временами Драко охватывал страх, что он больше не владеет своим телом. Потом ему стало казаться, что он не владеет своим мозгом. Все потому что жизнь рухнула в один миг. Его перевернули с ног на голову, выкинули в другую мрачную и сырую вселенную. И он потерял контроль над собой. Сейчас Малфой старался идти медленно, прислушивался к собственным шагам и глубоко дышал, убеждая себя, что прямо сейчас надо успокоиться и подумать. Дойдя до каморки Снейпа, он присел на полуразвалившуюся лавочку и запустил пальцы в волосы, глядя в одну точку на грязной брусчатке. Надо брать себя в руки. Надо возвращать себя прежнего. Надо заново учиться тому, что так быстро забыл. Набрасываться на Поттера и Грейнджер со спины идея заманчивая и даже забавная, но он не цепная собака. Надо успокоиться и просто ждать. Ждать и верить, что удобный момент наступит, и он подаст Поттеру и Грейнджер холодную месть.

***

Гермиона снова ждала Гарри в своем кабинете. Они провели ужин, как ни в чем не бывало, весело болтая с Роном. К счастью, он и не вдавался в подробности их сегодняшнего дня, потому что был дико уставшим. Не оставалось никаких сомнений, что после сытного ужина добрая часть любителей квиддича упадет замертво. Когда в школе стало более-менее тихо, Поттер направился к подруге. Гарри чувствовал невероятную усталость хотя он почти ничего не делал сегодня. Силы будто медленно вытекали из него. В кармане брюк лежал завернутый в лоскут таинственный камень. Гермиона сидела, склонившись над книгой, тонким указательным пальцем водя по старым страницам. Она настолько увлеклась, что даже не взглянула на друга. — Не забыл камень? — спросила она. Брови Поттера взлетели: — Странный вопрос. Грейнджер поднялась, не выпуская книги из рук. Было видно, что она с головой погрузилась в нее. — Садись, — гриффиндорка указала на коврик посередине. Она все еще не отрывалась от страниц. — И доставай камень. Гарри послушался. Гермиона достала волшебную палочку. Постучав ей о ладонь пару раз, как фея-крестная из Золушки, гриффиндорка направила ее на камень: — Агуаменти. Все повторилось в точности, как в тот раз: камень начал менять цвет, шипеть и, со временем проявлять таинственные руны. Гермиона оказалась в нескольких миллиметрах от камня и принялась изучать их, словно запечатлела в памяти. — Бумагу и перо, Гарри, — командовала она. Поттер буквально сгорал от любопытства. Доверяя Гермионе на все сто, он готов был стремглав выполнять каждое ее указание. Грейнджер тут же принялась перерисовывать руны на бумагу, второй рукой быстро листая страницы. Несколько минут в комнате не было слышно ничего, кроме треска камина и шелеста. — Гарри… Кажется, нашла… — Гермиона застыла, поставив указательный палец на одну из страниц. Через секунду она снова погрузилась в книгу. Гарри смотрел на камень. Он все еще менял цвет и переливался разными бликами. Руны на нем были еле заметны с дальнего расстояния, но, если приблизиться, они будто были выцарапаны и залиты фосфором. Гарри почувствовал, как его зрение затуманивается. Кабинет Гермионы словно начала окутывать черная дымка. Ему безумно захотелось прикоснуться к камню, и он это сделал. Медленно протянул руку к таинственному артефакту и коснулся его подушечками пальцев. Камень был холодный. Несколько секунд Гарри сидел, как вкопанный, но вскоре почувствовал невероятное жжение в груди и раскатывающиеся приступы агрессии. Он чувствовал, но не понимал почему. Чувствовал, но не понимал на кого. Хотелось крикнуть, крикнуть так громко, чтобы услышала вся школа. Гарри почувствовал нарастающий страх, потому что это состояние было у него впервые, и он не понимал причину. Чем больше Гарри позволял страху проникнуть в него, тем хуже становилось. Поттер стиснул зубы и на выдохе испустил истеричный рык в воздух: — Гермиона!!! В следующую секунду он увидел широко распахнутые испуганные глаза подруги. При свете камина они казались совсем черными, как у кошки, которая вот-вот готова наброситься. — Что с тобой, Гарри? — срывающимся шепотом спросила она. — Я… я не знаю, — только сейчас Гарри почувствовал, что его дыхание сбито. — В смысле «ты не знаешь?» — Гермиона медленно вышла из-за стола и присела на корточки рядом с Поттером. — Я вдруг почувствовал… что-то наподобие агрессии… — Гарри приложил указательный и средний палец к виску, слегка надавливая на него. — Наподобие агрессии? — Гермиона не понимала его, хотя пыталась изо всех сил. — Не спрашивай меня, я сам не понимаю, — Поттер смотрел вниз. — Меня больше насторожило другое: в первый раз, когда мы только нашли его, ты почувствовала жжение, когда прикоснулась? Гермиона молча кивнула. — А я не почувствовал ничего. Никаких физических ощущений. Грейнджер немного помолчала, глядя на камень: — Мне не очень нравится это, Гарри, — наконец, проговорила она. — Мне тоже, — Поттер по-прежнему тер виски. Гермиона указала ему на кресло и протянула стакан холодного мятного чая. Поттер медленно откинулся на спинку, сделал большой глоток и закрыл глаза. — Дай мне несколько минут, Гарри. Он отрывисто кивнул. Гермиона заметила, что на его лбу проступили мелкие капли пота. Она искала дольше нескольких минут. Через полчаса ей казалось, что она знает книгу вдоль и поперек. Оставалось десять страниц, и Грейнджер собрала все силы, чтобы бросить их на оставшееся. Поттер проснулся сразу же, как только Гермиона взяла его за плечо. Лицо ее было абсолютно неподвижным. — Я расшифровала, Гарри, — тихо сказала она, протянув ему листок. «… и тогда проклятье зеркала коснется его» Гарри перечитывал одну и ту же фразу несколько раз, Гермиона выжидающе смотрела на друга. Версий было миллион, но все они смешанным потоком лихо проносились в голове. — Ничего не могу понять, — наконец, пробормотал Поттер. — Что ты чувствуешь? — спросила Гермиона. — Что не могу сфокусироваться на собственных мыслях. Грейнджер внимательно посмотрела Гарри в лицо. Оно казалось уставшим, и взгляд действительно выражал обеспокоенность и пустоту. — Гарри, я думаю, нам нужно отдохнуть и поговорить об этом на свежую голову. — А сейчас? — Сейчас мы ни к чему не придем. Ты устал, и я тоже. Гарри всмотрелся в завораживающее пламя камина. — Я не предчувствую ничего хорошего. — Я тоже. В кабинете снова повисла тишина. Наконец, Гермиона встала: — Мы подумаем об этом завтра, но камень останется у меня, Гарри. И не обсуждается. — Я слишком утомлен, чтобы сопротивляться.

***

Гермиона встала рано утром. Воспользовавшись свободными часами, она спешно накинула плащ, сунула книгу во внутренний карман. Воспользовавшись тем, что благодаря доверию Сириуса она тоже знала, как попасть в его дом, Гермиона бежала со всех ног. Ей нужны были еще книги. Хоть какие-нибудь. Она не знала, что именно, но чувствовала, что нужно еще раз наведаться в дом Блэков. Пыльная библиотека была потрясающая, и Гермиона планировала собраться только со своими мыслями без волнения Гарри, посидеть наедине с собой, копаясь в старых книгах. Расшифровки оказалось слишком мало. Как только она подошла к двери и собралась произносить особое отпирающее заклинания, послышалось чье-то глубокое дыхание, от которого Гермионе стало жутко. Она медленно повернула голову, в надежде на то, что ей показалось, но в двух метрах от нее, облокотившись плечом на влажную стену дома стоял Малфой. Его лицо было абсолютно белым, челюсти плотно сжаты. Он смотрел на нее так, что Гермионе захотелось скрыться от этого взгляда. — Ну привет, Грейнджер, — с нескрываемой ненавистью наконец-то выдавил он.

***

У Гермионы затуманился взгляд, остекленели глаза и онемело тело. Полностью. В ту же секунду она будто потеряла себя. Увидеть Драко было неожиданностью. Большой, страшной. Он смотрел на нее, не моргая, и взгляд его был переполнен ненавистью. Несмотря на непроницаемое выражение лица, она чувствовала его ненависть каждой своей клеточкой. — Что ты здесь делаешь? — только и смогла выдавить из себя Гермиона, когда к ней вернулся дар речи. Малфой усмехнулся, и это было настолько ядовито, что гриффиндорка невольно поморщилась.  — Дышу свежим воздухом, — выплюнул он. — А ты крадешься в дом Блэков как воришка или на законных основаниях? — Драко изо всех сил старался остановить поток нахлынувших гадостей, которыми он готов был наградить Грейнджер в эту же секунду. — С чего ты взял, что я «крадусь», — Гермиона чувствовала себя обезоруженной, и ей это совершенно не нравилось. — Потому что это не твое. Ты не имеешь к этому никакого отношения, и просто так ты бы не потащилась сюда в отсутствие Поттера. Гермиона молчала. При утреннем свете, на фоне мрачного пасмурного неба глаза слизеринца казались бесцветными. — Это не твоего ума дела, — наконец, процедила она. — Или ты хочешь поговорить об этом? Драко усмехнулся и тряхнул волосами: — Я имею к этому месту больше отношения, чем ты, Грейнджер. Даже невзирая на твою привязанность и вечную-навечную дружбу с гриффиндорским щенком. Поэтому я задаю вполне логичный вопрос. Из памяти Гермионы вылетела связь Драко с Блэками. Ее настолько ошарашила встреча с Малфоем, что нужные слова приходили не сразу. — Гарри знает, что я здесь. Мы работаем. — Браво, — мерзкая ухмылка не сходила с губ Малфоя. Он был буквально искривлен от презрения. — Чем еще оправдаешься? Гермиона чуть отошла от двери и посмотрела Драко прямо в глаза. — Оправдание? Ты — никто. Ты — ничтожество прямо здесь, сейчас, в эту минуту. Самое печальное и смешное одновременно, что ты остался таким же жалким в моих глазах. Драко укололо. Ухмылка исчезла с его лица, в челюсти появилась легкая дрожь. Он захотел разорвать Грейнджер в эту же секунду. Последние дни, недели он чувствовал себя ничтожеством каждый день, боялся признаваться себе в этом чувстве, и слышать это сейчас от Грейнджер было апогеем унижения. Он сверлил ее взглядом, а секунды, тем временем, превращались в часы. Гадкие, невыносимые. Что он должен был ответить? Что по факту это чистейшая правда? Нет, он не позволит себе этого. Проще умереть. Прямо здесь. — А ты, Грейнджер, успела превратиться в еще большую дрянь. Казалось бы, хуже уже некуда, но нет. Это влияние обновленного Хогвартса или плоды ваших вопиющих побед? Гермиона почувствовала, как тяжело ей дышать, словно на легких осела мокрая грязь, вперемешку с пылью. — Впрочем, неважно. Один единственный факт — это не твое. Я не знаю, какого дьявола ты здесь, но, если посмеешь что-то взять и выкинуть какую-то глупость, имей ввиду, я буду рядом в этот момент. Гермиона почувствовала, как в ее груди медленно раскатываются шаровые молнии, медленно подступая к горлу. Ей захотелось заорать, но она стиснула зубы. Карие глаза потемнели от злости, и Малфой это увидел. — Это дом Сириуса, Малфой. Теперь он принадлежит Гарри. Я не знаю, откуда ты здесь и какие цели преследуешь, тратя свое никчемное время на этот разговор, но я могу появляться здесь, когда захочу и брать все, что захочу. Снова мерзкая улыбка Малфоя, от которой хочется вцепиться ему в горло. — Как много прав и привилегий. У вас теперь любовь втроем, после безумного триумфа? Или рыжий неудачник отлетел на второй план, потому что наша гриффиндорская принцесса предпочла главного героя драмы? Гермиону начало колотить так, что сжатые кулаки и стиснутые челюсти уже не помогали. Она стала буквально задыхаться от ненависти. — Мэрлин, ты все такое же бездушное, абсолютно циничное и гнилое существо, Малфой. Ты убил во мне последнюю надежду на то, что люди меняются. — Они не меняются, Грейнджер. Это не дом «Сириуса и Гарри», — он едко передразнил ее. — Это дом Блэков. Ты забываешь некоторые ключевые моменты. Напрягай мозги хотя бы иногда. Он не дождался ее ответа, вальяжно развернувшись, ушел, оставив Гермиону наедине со своей ненавистью. Сейчас она чувствовала себя Поттером, который ничего не забыл и так же кипит от гнилых воспоминаний. Гермиона зашла в дом Блэков и опустилась на пыльный пол. Про поиск дополнительной литературы она забыла напрочь. Неистовый гнев сменился слезами, которые она не могла контролировать. Теперь она ненавидела себя. За то, что не могла отвечать сразу, за то, что вообще позволила себе задержаться с Малфоем. Она забыла, как больно он может бить. Отвыкла.

***

Гермиона сидела в доме Блэков не меньше двух часов. Она взяла себя в руки и приступила к поиску книг. Тишина помогала ей сконцентрироваться на себе, пока ее не нарушил Гарри. Он вошел в комнату и с удивлением посмотрел на сидящую на полу подругу. — Как только я понял, что тебя нет слишком долго, сразу же пошел сюда. Что ты тут делаешь? — Ищу дополнительную литературу. Мне оказалось мало информации. — Почему не позвала меня с собой? — Не хотела будить тебя. Я пришла рано, думала быстро справлюсь. Гарри присел рядом с ней на корточки: — Пока никак? Гермиона покачала головой: — Мне недостаточно информации… Гарри придвинулся ближе к подруге и заглянул ей в глаза: — Ты в порядке? Гермиону не покидал невыносимо гадкий осадок после встречи с Малфоем. — Да. Просто раздражаюсь, что не могу ничего найти. — Ты ела? — Нет. Гарри положил руку Гермионе на плечо: — Надо возвращаться в Хогвартс. На тебе нет лица, и мне хочется думать, что это только лишь от голода. Вернуться сюда мы всегда успеем. Грейнджер вздохнула и посмотрела на семейное древо Блэков, уже порядком выцветшее, но по-прежнему украшающее стену. Изображения лиц заметно посерели, но больше всего пострадала Друэлла Блэк. Ее лицо практически невозможно было рассмотреть, оно заплыло грязно-серой краской. — Идем, Гарри.

***

Драко сидел на постели, покачиваясь вперед-назад, лопатки глухо бились об стену, и лишь это ощущение придавало окружающему хоть какую-то реальность. В последние дни ему казалось, что он живет в каком-то кошмаре, в другой реальности и не в своем теле. В моменты более-менее умиротворенного настроения Драко пытался убедить себя, что все не так плохо, но встреча с Грейнджер добила его окончательно. Он не успокоился, даже не смог подумать об этом. Лишь захотелось придушить Грейнджер еще сильнее, закрыть навсегда ее грязный рот. Она изменилась, он не мог объяснить, как. Ее взгляд стал более колким, а фразы уничижительнее. Салазар, как он ненавидел ее тогда, как ненавидит сейчас. Хотелось просто стереть ее в прах и растворить во влажном воздухе, прямо возле порога дома Блэков. Его зудящую тишину нарушил шелест, исходящий от портрета бабушки. Драко вздрогнул. Друэлла медленно моргала, глядя на внука. С легкой дрожью в пальцах Малфой взял фотографию. — Мои глаза и тут, и там… — глухо начала она. — Я все знаю, я все увидела. — Что ты увидела, бабушка? — тут же спросил Драко. Его тело сжалось от напряжения. — Она пытается разгадать руны… Она пытается разгадать руны… Она пытается. Драко нахмурил лоб. Конструктивного диалога, как с бабулей за чашечкой чая, он и не ждал. Она мертва, мертва давно. В его руках всего лишь портрет. Фотографии живут так, как им хочется. Его бы не удивило, если бы Друэлла истерически рассмеялась в следующую секунду. — Какие руны? — Руны камня. Драко молчал. Мысли сбивались в один большой ком. Он отложил фото и облокотился на стену, закрыв глаза. Внезапно он почувствовал, будто что-то ударило в виски. Отец и Беллатрис говорили о таинственном камне, который Темный Лорд поручил спрятать Люциусу. Разговоры велись о том, что лучше подземелья места не найти. Драко напряженно тер виски, пытаясь вспомнить все до мельчайших деталей. Волан-де-Морт действительно поручал Люциусу небольшой сверток со зловещим наказом спрятать его в Мэноре. Тогда Драко не придавал этому особого значения, потому как междусобойчики и темные дела совершались между ними чуть ли не каждый день. Драко внезапно захотел сорваться в Мэнор, но тут же взял себя в руки. Он понимал, что как бы больно это не звучало, ему там больше не место. Дом опорочили, как только это возможно. Нос Поттера и прочих проклятых недомракоборцев побывали там уже не раз. Возвращаться туда, где рыскал Поттер, было бы невыносимо. Сейчас его дом здесь. В неуютной каморке со Снейпом. Говорить об этом с Северусом — крайне глупая идея. Мнительный профессор начнет задавать слишком много вопросов, а Драко сейчас ни в чем не уверен. Вся надежда была только на Друэллу, которая была настроена говорить лишь обрывками. Драко вновь почувствовал, как закипает. Он снова взял в руки фотокарточку, мысленно собирая по крупицам остатки своего душевного равновесия. — Бабушка, — сквозь зубы процедил Малфой. — Я не смогу помочь, если ты не скажешь мне внятно. Я понимаю все обстоятельства, но раз уж ты решила заговорить со мной, так сделай это так, будто сидишь рядом со мной. Друэелла молча моргала некоторое время. — Мне тяжело, Драко, — наконец, проговорила она. — Мне не легче. Друэлла опустила глаза, затем снова подняла их: — Зеркальное проклятье страшнее всего. Оно существует. Том позаботился об этом. Оно на камне. Они взяли его. Желваки на скулах Драко ходили ходуном. Он представил Поттера и Грейнджер, и ему стало тошно. Он понял все. — Я же могу попасть в дом, бабушка. — Аперио Блэк… Держи меня с собой, — с этими словами изображение Друэллы застыло.

***

Гарри с Гермионой весь день занимались работой и только к вечеру встретились в Большом Зале. Вся беседа сводилась к Рону и его тренировкам по квиддичу. Так было даже лучше: когда Рон воодушевлен, он не задает лишних вопросов. Раз уж он принял решение не участвовать в расшифровке находки, то и вопросы не нужны. Но когда восторженные рассказы новоиспеченного тренера закончились, он все же поинтересовался. — Ничего особенного, — отмахнулась Гермиона. — Сейчас пытаемся найти нужную литературу по рунам. — Вы все-таки решили не оставлять эту затею? — спроси Уизли. — Любопытно, — Гермиона пожала плечами. Она лучше, чем Гарри умела делать вид, что все обыденно. — Гарри, составишь мне компанию на вечер? Я совсем не хочу спать. — Рон мастерски перевел тему, потому что предыдущая больше не вызывала интереса. Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону. Они договорились встретиться в ее кабинете в одиннадцать. Уизли перевел пристальный взгляд с Поттера на Грейнджер: — У вас какие-то планы? Гермиона опустила глаза и закусила щеки. — Да нет. Я с удовольствием составлю тебе компанию. Магические шахматы, я полагаю? — улыбнулся Поттер. — Вроде того, — пожал плечами Рон. Гриффиндорцы поднялись, Уизли ленивой походкой направился к выходу. Гарри положил руку на плечо Гермионы: — Я очень постараюсь прийти ко времени. Гермиона обняла пальцами горячий стакан кофе с корицей: — Я буду ждать тебя, Гарри.

***

Поттер пришел в кабинет Гермионы к часу ночи, когда Хогвартс затих. Гриффиндорка сидела за своим столом и что-то быстро черкала пером на исписанной бумаге. Увидев Гарри, она улыбнулась: — Я думала, ты не придешь. — Рон держался изо всех сил, но все-таки уснул, — Поттер улыбнулся в ответ. Он присел на ковер напротив уютного камина и просканировал взглядом таинственный камень, лежавший на небольшом кофейном столике. — Дай мне пару минут, Гарри. Нужно кое-что взять в комнате, — Гермиона поднялась, собрав все бумаги и книги со стола. Поттер кивнул, не отводя взгляд от камня и, наконец, решился снова взять его в руки. Внезапно таинственный артефакт поменял цвет и стал кроваво-красным. Гарри почувствовал невероятную боль в шраме. — Проклятье! — заорал он, стиснув зубы. Камень с грохотом упал на пол. Гарри дернулся так сильно, что загадочная находка отлетела к столу Гермионы. Гарри свернулся калачиком на коврике: боль была невыносимая. Казалось, болит не шрам, а голова целиком. Ее будто разрывало на части. Сильное жжение уничтожало самообладание. Он крепко зажмурил глаза, обняв колени. У него оставались силы стиснуть зубы, чтобы не орать. — Гарри, что с тобой??? — Гермиона тут же бросилась к другу, положив ладонь ему на плечо. — Не трогай! Мне больно! — он крикнул так, что Грейнджер вся покрылась мурашками. — Гарри, дыши… постарайся продышать это, — голос Гермионы дрожал. Она не знала, с какой стороны сесть возле него. Как коснуться, чтобы сделать легче. Поттер покачивался из стороны в сторону, у него на лбу выступили вены, и это зрелище было настолько жутким, что Гермиона закрыла рот от ужаса. Наконец, он взяла себя в руки, осторожно коснулась Гарри и уложила его себе на колени. С каждым ее прикосновением Поттер морщился, но Гермиона не останавливалась. Она коснулась пальцами его лба, такого жутко горячего. — Дыши, Гарри, — прошептала она. — И постарайся успокоиться.

***

Они сидели так полчаса, не меньше. Гарри периодически вздрагивал, но не издавал ни звука. Гермиона обнимала его закрыв глаза, покачиваясь в такт его телу. Вскоре она почувствовала, что лоб Поттера становится прохладнее. Он открыл глаза. — Как ты? — Гермиона внимательно посмотрела на друга. Вены на лбу и висках стали слабее. — Никак. Опустошен, — Гарри тяжело выдохнул. — Я не хочу в гриффиндорскую спальню. — Ты хочешь остаться тут? Поттер кивнул: — Мне кажется, я не смогу идти. Гермиона закрыла глаза и обняла его еще крепче. Гарри положил прохладную руку ей на локоть. За приоткрытым окном послышалось мрачное уханье филина.

***

Старые настенные часы показывали половину шестого утра, когда Гермиона открыла глаза. Она лежала на ковре, рядом безмятежно спал Гарри. Камин уже давно погас, и в кабинете стало прохладно. Гриффиндорка поежилась, поднявшись с ковра, и Поттер тут же проснулся. — Иди к себе, — твердо сказала она. — Ты не можешь пролежать тут до позднего утра. — А ты? — сонно пробормотал Гарри. — А я пойду досыпать к себе. Не дело спать на ковре. Поттер слегка улыбнулся: сейчас перед ним стояла такая родная ему Гермиона, с повелительным тоном и плотно сжатыми губами. Она даже сейчас скрещивала руки на груди в той же манере, что и на первом курсе.

***

Гермиона забежала в свою спальню, чтобы умыться и переодеться. Убедившись, что в Хогвартсе еще никто не проснулся, она снова понеслась в дом Блэков. Гарри напугал ее, напугал страшно. И вчерашний инцидент заставил убедиться, что начинается что-то ужасное. Нехватка информации выбивала ее из колеи, нужно было срочно найти хотя бы еще одну книгу. Гермиона уже начал подумывать о правоте Рона, который оказался против этой затеи. Из-за пасмурного неба на улицах было темно, и когда Гермиона приблизилась к дому, она с ужасом увидела, что в одной из комнат горит лампа.