Последняя тайна Мэнора.

Гермиона заходила в дом на трясущихся ногах. Она всеми фибрами кожи чувствовала Малфоя и приближающиеся от отвращения мурашки. Он сидел на стуле, в свете тусклой комнатной лампы блестели его глаза. Это походило на кадр из фильма ужаса, но Гермиона не была обескуражена: она понимала, что их встреча будет не последней. — И снова здравствуй, Грейнджер, — с такой до боли привычной сальной улыбкой процедил он. — Как хорошо я подгадал время. — Какого черта ты здесь делаешь? — банальный и глупый вопрос, но у Гермионы не нашлось иных. — Караулю тебя, — улыбка Драко больше походила на оскал. Гермиона стояла на расстоянии от него, но видела, что его верхняя губа подрагивает. — У тебя не получается исполнять роль зловещего маньяка, — гриффиндорка всеми силами успокаивала себя. — Грейнджер, ты сама пришла ко мне. Ваши необдуманные действия со «святым Поттером» буквально привели тебя на аудиенцию. Гермиона стиснула зубы. Она пока не понимала, о чем он говорит. — Я тебя не понимаю, — понизив голос, проговорила она. — Изначально ты возжелала встречи со мной после долгой разлуки, когда притащилась со своим щенком Поттером в Мэнор. Гермиона почувствовала, как в груди похолодело. — Я где-то ошибся? — Малфой приподнял брови. Она судорожно сглотнула, и слизеринец это заметил: дрожащий шарик медленно скатился по ее шее в ложбинку ключиц. — Ты присядь, Грейнджер, если хочешь, — он указал на кресло рядом с ним. Гермиона понимала, что надо присесть, иначе от накатывающей леденящей дрожи она просто упадет. — В ногах нет правды, — Драко с ухмылкой наблюдал, как гриффиндорка медленно проходит к креслу и опускается в него. — А сейчас присядешь, и она тут же появится. — Мэнор — проклятое пустое здание, которое уже никому не принадлежит, — Гермиона выпалила это, как на духу, глядя Малфою в глаза. — Это, Салазар, мой дом! — Драко взревел, в одну секунду оказавшись над ней, вцепившись ледяными побелевшими пальцами в спинку кресла. — Ты забыла про это?! Гермиона понимала, что не смеет пошевелиться, зажмуриться и как-либо выдать страх, но ей действительно было жутко: Драко тяжело дышал, а его серые глаза казались черными. — Мы выполняли работу, Малфой. Поручение. Нравится тебе это или нет, но существует руководство, которое в целях безопасности школы отдает указания аврорату. Драко прищурил глаза: — Аврорат? Как скудно… Я думал Поттер уже добрался до директорского кресла, отправив старуху Макгонагалл в долгосрочный отпуск. — Какая же ты гадость, Малфой… — прошептала Гермиона. — Поверь на слово: ходить в Мэнор просто так и лишний раз пачкаться ни у кого нет желания. Драко отошел от нее и снова сел на стул. На его губах снова заиграла ухмылка: — Но вы все-таки подпачкались. Немудрено: для меня с Поттером вы и есть грязь потому что нет ничего отвратительнее «героев и победителей», которые приходят и нагло воруют чужое… И ты знаешь, о чем я, Грейнджер, — Драко перешел на наигранный зловещий шепот. Гермиона была обезоружена: в любой другой день она была бы уверена, что Драко ничего не знает о загадочном артефакте. Что это личные дела Люциуса и его черной свиты, в которые они не посвящали ребенка. Но она недооценила Малфоев. — Верни его, — слизеринец медленно протянул руку. — Верни камень, верни книгу и убирайся ко всем чертям. Тогда я сделаю вид, что не помню этого. Просто выплюну воспоминание о вас, Грейнджер. Гермиона пристально посмотрела на Драко и заметила, что его глаза потемнели еще сильнее. — Я не дам вам жизни Грейнджер, — его губы трогала легкая дрожь. — Здесь я не дам вам жизни. Я буду появляться тут каждый проклятый день, я могу это делать. Гермиона перевела взгляд на стену с семейным древом Блэков и увидела, что изображение Друэллы стало более четким, чем в прошлый раз. Драко протянул ей белоснежную руку с длинными пальцами в ожидании книги и камня. Гермиона заметила платиновую печатку на безымянном пальце в виде герба семьи Малфоев. Буква «М» была инкрустирована несколькими блестящими изумрудами, которые поплыли и слились в неразборчивое пятно в глазах Гермионы. — Я… я не взяла это сегодня, — тихо проговорила Гермиона. Драко нахмурился: между темными бровями проявилась неглубокая морщинка. — Не понял? — Книга и камень лежат в Хогвартсе, — пояснила Гермиона, с ужасом чувствуя, как замирает сердце: она не знала, чего ожидать от Малфоя. В любой школьный день из прошлого она могла предугадать его очередную банальную и глупую колкость, но не сейчас. Драко хотел расспросить у нее все от начала до конца. Начиная с истории с камнем и заканчивая тем, что вообще, черт возьми, происходит в Хогвартсе. Но он сдержался. Опустив руку, он еще раз окинул грифиндорку презирающим взглядом: — Это не принадлежит ни тебе, ни Поттеру. И такая чопорная правильная мышь как ты должна была об этом догадаться. Вы выглядите не лучше самых обыкновенных воришек, которые выносят из чужих домов чужие вещи. Завтра, одну или с Поттером, я буду ждать тебя здесь в это же время. И настоятельно рекомендую прийти и принести все, о чем я сказал. Гермиона глубоко вздохнула: — Мэнор принадлежит министерству и аврорам сейчас, нравится тебе это, Малфой, или нет. Люди выполняют свою работу, а значит для рабочих целей они могут приходить когда угодно и брать что уго… — Закрой рот, Грейнджер, — сквозь зубы прорычал Драко. — Ты услышала меня только что? Или повторить? Гермиона молча смотрела ему в глаза, не моргая. Отвечать не было никакого желания. — Не думай, что если я вылетел из школы никчемных всезнаек, упивающихся лаврами своих никому не нужных побед, то это значит, что я ни на что не способен. Завтра в это же время, — с этими словами Драко направился к выходу слегка задев плечо Гермионы своим. Она осталась одна наедине со своими мыслями в неприятном свете старой лампы, покрытой пылью. Драко был энергетическим вампиром: после того, как за ним захлопнулась дверь, Гермиона осознала, что все силы покинули ее. Лень было даже поднять руки и поискать новые книги. Странно, что он не добился, чтобы она вышла из дома вместе с ним. Гермиона медленно потерла пальцами виски и прикрыла глаза: головная боль была не за горами. Малфой, по ее ощущениям, настолько отравил эту комнату, что оставаться тут больше не хотелось. Но Гермиона решила продолжить поиски. Она уселась на грязный пол возле груды книг, которую еще не разбирала и принялась рассматривать каждую, сдувая с обложек толстые слои пыли. Она ничего не нашла. Бесконечные столбы книг с древними сказками и легендами вперемешку с магическими пособиями по уходу за домашними существами, руководства по ЗОТИ и ни слова о рунах, проклятиях и камнях. Казалось, что находка книги, лежащей в кабинете Гермионы — это просто фортуна. Гриффиндорка вздохнула и снова посмотрела на семейное дерево, покрывающее холодную стену. Внезапно, по ее затылку пробежали мурашки: портрет Друэллы Блэк снова выцвел, лица женщины практически невозможно было разглядеть. Гермиона поежилась и достала из кармана волшебную палочку, направив ее на почерневший от сажи камина Сириуса. — Инсендио… Стало немного уютнее. Тепло камина легкой струйкой пара коснулось ледяных щек Гермионы. Она не знала, зачем продолжает сидеть тут: все надежды рассеялись во мраке этой комнаты между страниц ненужных книг. — Добрый день, маленькая всезнайка! — приветствие было настолько громким, что гиффиндорка вскрикнула и резко встала. Со стены Гермионе улыбалось тусклое изображение Сириуса Блэка. — Ты напугал меня, — проговорила Гермиона на выдохе. — Я уже делал нечто подобное, — Сириус подмигнул. — Мне казалось, что тебя уже не напугать. — Сириус, как вовремя ты появился, — Гермиона приложила ладонь ко лбу, — я на грани отчаяния. — Знаю-знаю, — когда Блэк говорил, пламя затихало. — Ты ищешь еще больше информации по загадочному булыжнику, что был найден в Мэноре. Глаза Гермионы медленно округлились: — Ты все знаешь, — ее голос сорвался на дрожащий шепот. — Больше, чем ты думаешь, — Блэк подмигнул. — Я так хотел бы помочь тебе, моя маленькая подруга. Но я мертв внутри и снаружи... Стоит тебе погасить свет в этом доме, я погасну вместе с ним. — Сириус, расскажи все, что ты знаешь, — Гермиона присела перед стеной. У нее было так много вопросов. — Я не могу найти новой информации, я не знаю, как действовать дальше. А состояние Гарри мне не нравится. Я чувствую себя потерянной, потому что не владею нужными знаниями… — Гермиона тяжело вздохнула, затихнув на момент, — потерянной и беспомощной. Сириус пристально смотрел на гриффиндорку, в его глазах читалось сочувствие: — Книг ты больше не найдешь. Я, конечно, тот еще книголюб, но история с камнем и рунами имеет ко мне практически минимальное отношение. «Занимательная рунология» оказалась у меня случайно, благодаря бабушке, которая интересовалась всем, чем только можно. Тебе повезло, что она внесла хоть какую-то ясность в вашу загадочную историю. Гермиона опустила глаза, нервно перебирая пальцами. Она не знала, что говорить. — Это проклятье Темного Лорда. Это его дело и дело Малфоев, иначе булыжник не валялся бы в Мэноре. Тут что-то нечистое, но об этом могут знать только приспешники Реддла и члены мерзкого аристократического семейства. Гермиона сидела неподвижно: — Я была уверена, что все, что связано с Темным Лордом исчезло в прошлое раз и навсегда… Сириус прикрыл глаза: — Ты очень ошибаешься. Такое не исчезает бесследно. Гриффиндорка закрыла лицо ладонями, пытаясь сосредоточиться на сказанном, но водоворот мыслей мешал ей. Сириус чуть улыбнулся: — В любом случае, я рад, что вы обнаружили это сейчас. Начнете раньше действовать. Гермиона отняла лицо от рук: — Куда действовать? Зачем действовать? В каком направлении действовать? — с негодованием спросила она. Сириус снова улыбнулся: — Я верю в вас, с этими словами его лик застыл на стене прежде чем Гермиона нашла что ответить.

***

Драко сидел на постели, уставившись в одну точку. В его мыслях тоже крутился бешеный водоворот, и он не знал, как привести себя в чувство. Неприятное жжение в груди после встречи с Грейнджер давало о себе знать. В эти минуты Драко ежился и морщился, словно ему в ладони вложили слизь. В каморке находился маленький деревянный душ: Снейп позаботился о чистоте и порядке в этом забытом Салазаром, проклятом, как казалось Драко, месте. Но душем он не пренебрег. Стоя под горячими струями, вдыхая запах пара вперемешку с сырым деревом, Драко медленно проводил пальцами по волосам и влажному лицу, желая полностью смыть с себя остатки сегодняшнего мерзкого дня, свои тошнотворные ощущения и накатывающие приступы агрессии. Малфой закрыл глаза, чувствуя, как горячие капли стекают со лба и задерживаются на кончиках темных ресниц. Веки и виски пульсировали. — Мистер Малфой, я все понимаю, но извольте поторопиться! Вы будете нужны мне за работой через пару минут! — голос Снейпа за дверью отрезвил Драко, и он вернулся в здесь и сейчас.

***

Гермиона небрежно бросила сумку на постель и села на пол, обнимая колени. Ее мысли метались от Гарри до неприятной до дрожи встречи с Драко. Она не знала, что делать. Впервые в жизни оказалась в настолько сильном замешательстве. Часы показывали половину восьмого. Скоро начинались уроки. Гермиона быстро скинула с себя одежду, нехотя нацепив строгое черное платье, в котором обычно проводила занятия. Взглянув на себя в зеркало, она не осталась довольной: бледная кожа и еле виднеющиеся темные тени под глазами были лишним напоминанием мерзкого безумного начала утра. Она встретила Гарри в коридоре, когда шла на занятия. Поттер даже не сразу заметил ее. — Гарри! — она взяла его за плечо. Гриффиндорец встрепенулся, дернулся словно от испуга. — Ты выспался? — Не совсем, — буркнул Поттер и поднял на нее свои глаза. Гермиона затаила дыхание: они потемнели. Цвет лица друга был не лучше ее собственного, между бровей образовалась глубокая вертикальная морщина. — Что с тобой? — почти шепотом спросила Гермиона, затаив дыхание. Она не могла вспомнить, когда последний раз видела Гарри таким. — Тороплюсь в Аврорат, — глухо ответил Поттер. — Вечером поговорим, — он отрывисто кивнул ей и, не дождавшись ответа, пошел своей дорогой. Гермиона осталась стоять одна в длинном коридоре и полном недоумении. Занятие уже не могло быть таким идеальным, каким Гермиона проводила его почти каждое утро. Она рассказывала почти монотонно, понимая, что буквально проваливается в густоту своих переживаний. Из воспоминаний не уходило выражение лица Гарри, смешиваясь с мыслями о книге и камне. В этот момент в ее голове мгновенно всплывал образ клокочущего от презрения Малфоя. Гермиона морщилась так же, как и слизеринец в ту же секунду морщился при воспоминаниях о ней. «Я не отдам ему ничего» Гермиона сказала это про себя, но достаточно громко, чтобы сфокусироваться на этом. «Не отдам» — повторила она еще раз.  — Профессор Грейнджер, можете повторить? — раздался тонкий голос маленького пуффендуйца. Гермиона внимательно посмотрела на ученика и почувствовала благодарность за отрезвление. — Разумеется, — улыбнулась она.

***

Драко отработал со Снейпом несколько часов и снова закрылся в своей комнате. Сидя на кровати, он осознавал, что больше ни о чем не думает, кроме загадочного камня и всеми фибрами чувствовал, что проклятая идиотка Грейнджер не отдаст его ни под каким предлогом. Слизеринец снова достал портрет бабушки, его глаза потемнели от внезапного прилива злости. На Грейнджер, на себя, на весь мир. Раздался стук в дверь. — Да? — рыкнул Драко. Дверь приоткрылась, в проеме показалось лицо Снейпа. Драко взглянул на него исподлобья: — Мы что-то не доделали? — сухо спросил он, пряча фото Друэллы под ладонью. — Я желаю прогуляться, мистер Малфой. Не хотите составить мне компанию? Такое предложение прозвучало из уст Северуса впервые, и брови Малфоя поползли наверх. — Я уже гулял сегодня. Снейп сложил руки на груди: — Не знал, что вы любитель ранних прогулок. Выглядите неважно с самого утра… — Снейп тут же осекся, пожалев, что сказал об этом. Какая к черту разница, что с настроением Драко, если проблем и никчемных гложущих мыслей хватает и без этого. Но Снейпу было дело в какой-то степени. Он воспринимал Драко, как глупого эмоционального ребенка с бушующим максимализмом. За все время, что они присутствовали здесь, Малфой ни разу не улыбнулся. Снейп сам не был склонен к проявлению положительных эмоций, особенно сейчас, он всегда осознавал, что Драко сломлен, но сегодня, когда они работали вместе в очередной раз, он увидел, что трещина внутри юного слизеринца продолжает ползти дальше. В выражении лица Малфоя не осталось ничего непосредственного и светлого. Его лицо осунулось, а тишина, которая витала в воздухе в процессе их работы, была буквально гробовая. Драко не хотел говорить, не хотел тут быть и дышать, и Северус отчетливо почувствовал это. Малфой долго смотрел на Снейпа, не зная, что сказать. Лицо профессора было неподвижным, на нем не читалось ничего. Только в черных глазах Драко увидел беспокойство. Снейп никогда прежде не смотрел на него так. Внезапно, натянутая струна, существовавшая между ними так долго, дала первую маленькую трещину. — Что вы знаете о проклятом камне с рунами, который все это время хранился в Мэноре? — Драко выпалил это как на духу, боясь услышать собственный голос. Лицо Снейпа медленно вытянулось, он приоткрыл дверь еще шире. — Откуда вы знаете? — глухим голосом спросил он. — Отец что-то говорил мне, — Драко судорожно сглотнул, не понимая правильно ли поступает или нет. — Почему вы вспомнили об этом? — продолжал Снейп. — Так получилось. Снейп взглядом указал на стул возле кровати Драко, безмолвно спрашивая разрешения присесть. Драко кивнул, поспешно пряча фотографию Друэллы в карман. Северус все заметил. — Вы в себе, Малфой? — голос Снейпа стал привычнее, когда он присел на стул, сложив ладони на коленях. Вопросов к Драко назревало все больше. — Вполне, — Драко пожал плечами. — Мне больше не о чем подумать. Воспоминания о прошлом — единственное, что лезет в голову. Веки профессора потяжелели. Он охотно верил Малфою, но недоумение не покидало его. — А что вы хотите узнать? Драко сел ближе к Снейпу, глядя в черную бездну его глаз. — Абсолютно все. И желательно правду. Снейп прищурился, ища нужные слова. Драко обескураживал его каждым словом, пристальным взглядом, интонацией, с которой он говорил. — Что от этого зависит? — Ничего, — ресница Малфоя дрогнули. — Это просто мой больной интерес… — О котором вы вспомнили только сейчас? — перебил его Снейп, чувствуя, что он запутывается в Драко. — Именно. Отец говорил мне часть информации. Полагаю, что я имею право знать все. Снейп откинулся на спинку стула и выдохнул, переведя взгляд с Драко в окно. Пейзаж за стеклом был серым и унылым, погода портилась в один момент, отражая внутреннее состояние их обоих и всего, что происходит вокруг. — Я могу навестить отца и задать ему те же вопросы. Если вас затрудняет моя просьба. Снейп категорически не хотел, чтобы Драко лишний раз оказывался в районе Азкабана. Это не сделает лучше ни ему, ни Люциусу, постепенно впадающему в безумие. И лишний раз светиться в подобных местах бывшим приспешникам Темного Лорда было не рекомендовано. Снейп старался не думать об этом месте, а Драко прекрасно понимал это. — Вы давно научились манипулировать, мистер Малфой? Драко пожал плечами, выражение его глаз было безразличным: — Вполне. Снейп немного помедлил и закинул ногу на ногу, обхватив лодыжку тонкими бледными пальцами. — Когда твой отец и Темный Лорд состояли в более-менее сносных отношениях, — Снейп не заметил, как перешел с Драко на «ты», что позволял себе крайне редко, — то он дал мистеру Малфою важное поручение. Это была вещь, представляющая особую ценность для Волан-де-Морта. Камень, в котором содержится часть его энергии. Темный Лорд создал его уже после знакомства с мистером Поттером и вложил в него особую силу. Миссис Коул, работница приюта, в котором проживал господин Реддл, дала ему на прощание мощный камень, который был способен исполнить любое желание обладателя, при условии, что тот почувствует любовь. Верила ли миссис Коул в это или нет, не понимал даже Альбус Дамблдор, но с таким неординарным воспитанником можно было поверить во что угодно. Возможно, эта безделушка — ее последняя надежда побудить Реддла испытать хоть какие-то светлые чувства. Вы понимаете, что тщетно, так как способность любить не заложена в Томе априори. Он пытался накапать на него крови Лестрейндж, которая питала к Лорду чувства, как бы дико и фантасмагорично это не звучало, но… безуспешно. Тогда Волан-де-Морт проклял камень, держа его в руках перед зеркалом. Отражение сработало так, что энергия камня передается рикошетом. — Кому? — Внутри Драко все замерло. Снейп пожал плечами: — Этого я не могу вам сказать. Да и в целом, полагаю, что мои знания, которые вы только что услышали, весьма поверхностны. — Откуда вы знаете все это? — прищурив глаза спросил Малфой? — и где гарантия, что это так оно и есть. Северус приподнял бровь: — Я слишком много знаю, мистер Малфой. Ваше право верить или нет. Просьбу я исполнил, не упустив ничего из того, что знаю. Драко опустил глаза вниз. Мысли сбивались в клубок одна за другой. — Что-то изменилось в вашей жизни? — не унимался Снейп. Драко отрывисто пожал плечами: — Не знаю, наверное, нет. Северус внимательно посмотрел на юношу. Теперь он выглядел еще более озадаченным, даже, скорее, потерянным. Глаза его бегали, мыслями и душой он находился где угодно, только не в этой каморке. — Мистер Малфой. Я рассказал вам, потому что нам, к сожалению, или к счастью уже нечего терять. Позвольте выказать вам и мою просьбу: впредь, если будете чувствовать в себе силы и дух, попытайтесь быть со мной более откровенны. Мы оба потеряли все, что можно, и вам так же сложно доверять людям, как и мне. Но можете быть уверены, что у меня нет ни одной причины желать вам плохого. У нас и так ничего не осталось, а сейчас мы вынуждены плыть в одной и той же лодке. Одиночество и изоляция — это не выход. По крайней мере, для вас. Драко вздрогнул и посмотрел на Снейпа. — Вы ведь не хотите прийти к тому, к чему пришел я? — Нет, — однозначно ответил Драко. Снейп приоткрыл рот, словно хотел добавить что-то еще, но сегодня он выжал из себя эмоциональный максимум. Профессор молча встал и вышел из комнаты, оставив Драко наедине с собой. Голова буквально разрывалась от внезапной тяжести и новостей. Драко пытался составить целостную картину услышанного, но в висках клокотало. За окном послышались глухие раскаты осеннего грома и сильный шелест листьев. — Иди… — приглушенный шепот вывел слизеринца из транса. Не сложно было догадаться, что это Друэлла. В момент разговора со Снейпом Драко напрочь забыл о бабушке. Он тут же взял фотографию. — Иди завтра и говори с ней… — Друэлла смотрела прямо в глаза внуку.