Последняя тайна Мэнора.

Рон сидел в общей гостиной Гриффиндора и читал руководство по квиддичу. Новые обязанности мотивировали его узнать больше и погружаться в любимое дело с полной отдачей. На столике стояла кружка остывшего кофе: Рон так увлекся чтением, что забыл обо всем. Лишь появление Гермионы отвлекло его от страниц. Он улыбнулся ей: — Сто лет тебя не видел. Гермиона упала на софу рядом с ним. Она устала. — Чем занят? Рон с улыбкой протянул ей книгу. — Упражняешься? — Гермиона тоже нашла в себе силы улыбнуться: Рон выглядел таким воодушевленным. — Перечитал все конспекты по полетам, вспомнил все оплеухи мадам Трюк и вот, решил добраться до этой книги. Улыбка медленно сползла с лица Гермионы. Ей внезапно захотелось вернуться в те времена, когда они втроем бешено неслись на поиски новых приключений, проходили «важные миссии», которые сейчас казались такими детскими и непосредственными, пили тыквенный сок в Большом зале и ни о чем не думали. Несмотря на случившуюся с ними вереницу трагедий Рону удалось сохранить те беспечные искорки прошлого в глазах, а вот Гермиона не чувствовала в себе этого. Она вздохнула. — Тебя вымотали дети? О, они с каждым годом все труднее, — покачал головой Уизли. Гермиона была уверена, что он настолько погрузился в повседневную жизнь Хогвартса и квиддича, что напрочь забыл о недавнем визите в Мэнор. — Да, — она ласково потрепала его по щеке. — Хочу упасть и спать долго-долго... Гарри еще не вернулся с тестирования? Рона словно осенило: — Вернулся давно. Спит уже пару часов. Ты знаешь, с ним творится что-то странное, я пытался выпытать у Джинни, думал, какие-то проблемы в амурных делах. Гермиона вся напряглась: — Что с ним? — Он конкретно не в духе. Обменялись сегодня парой фраз, и говорил он так, что у меня пропало желание продолжать разговор. Я подумал, либо Джинни, либо заморочки в Аврорате. — Он был злой? — Гермиона пристально смотрела на друга. — Раздраженный, натянутый, как струна. У гриффиндорки моментально возникло желание ворваться в спальню мальчиков, растрясти Гарри, посмотреть ему в глаза и расспросить обо всем, что он чувствует. Часы показывали половину десятого. — Может, это от голода, — продолжал Уизли. — Он пропустил ужин в Большом Зале, я бы после такого тоже разорвал каждого встречного. Гермиона поднялась: — Выясним за завтраком. А мне тоже нужен сон, чего и тебе советую, — она попыталась сделать непринужденное выражение лица, хотя внутри все похолодело. Рон улыбнулся и снова открыл книгу: — Сначала квиддич. Уголок губ Гермионы дрогнул, она кивнула ему и вышла из гостиной.

***

Гермиона не спала половину ночи. Ее мысли вернулись к утренней встрече с Малфоем. В груди неприятно ныло. Она понимала, что если не придет туда завтра, то будет выглядеть гораздо глупее, чем если придет. Но что ей говорить, как смотреть на него, что ожидать от Малфоя? Он ненавидел ее, ненавидел так же, как она, возможно, даже больше. Никогда прежде он не выглядел таким озлобленным, преисполненным жаждой сделать ей плохо. Она знала почему: его положение и состояние было хуже некуда. Гермиона закрыла глаза. В ее голову поползли мысли о том, что он делает сейчас, в эту минуту. Она была уверена, что так же лежит и думает о завтра, представляя, как выбрасывает ей в лицо очередную порцию гадостей. Внутри Гермионы все вспыхнуло. «Я не отдам ему ничего» — снова немым криком пронеслось в голове. Она пойдет пустая. А дальше по ситуации. Найдет что сказать, найдет способы заставить Малфоя умолкнуть, оставить ее в покое, надавит на самые больные точки, чтобы унизить его, растоптать остатки его достоинства. Думая об этом, Гермиона понимала, что злости в ней нет. Есть страх, напряжение и дикая растерянность. Откуда он, черт его дери, все знает. Как он оказался в доме Блэков. Почему его стало больше и почему она теряется в мыслях и догадках из-за него. Сейчас нужно думать о Гарри, только о Гарри. Гермиона пришла в чувство. Мысли о друге вернули ее в равновесие. Она накрылась теплым пледом, осознавая, что ждет утра, хочет, чтобы оно поскорее наступило и поскорее прошло. Часы показывали два ночи.

***

За завтраком в Большом зале стоял шум. Первокурсники живо обсуждали домашнее задание, профессоры судачили об открытии сезона квиддича, старшекурсники громко смеялись, а в воздухе витал аромат кофе с корицей и кленовым сиропом. Гермиона не чувствовала недосыпа, она шла, выискивая Гарри. Он сидел с Роном и о чем-то беседовал. Гермиона добралась до него со скоростью звука: — Доброе утро! Ты выспался??? — выпалила она. Поттер странно посмотрел на нее: — Вроде… — Я давно тебя не видела, — перебила Гермиона, усаживаясь рядом с ним. Поттер улыбнулся, и Грейнджер выдохнула в этот же момент: — Занятие в Аврорате отобрали все силы. — Да, мы все очень заняты, — вмешался Уизли. — Поэтому предлагаю расслабиться сегодня вечером и прогуляться до Хогсмида. Гермиона посмотрела на маленькие наручные часы: — У меня занятия с двух до шести. — Отлично, — кивнул Гарри. — Я в деле. — Тогда увидимся в начале седьмого в гостиной, — улыбнулся Рон. Гермиона поднялась и прошла к профессорскому столу. Приветливо кивнув Макгонагалл, она уселась за стул, взяв в руки чашку кофе, погружаясь в собственные мысли.

***

На часах было десять утра, а на улице слишком зябко. Погода испортилась в один миг. Убедившись, что Гарри и Рон умчались по своим делам, у Поттера сносное настроение, и весь Хогвартс погрузился в свои заботы, Гермиона буквально сбежала из замка. Она шла быстро, кутаясь в теплый шарф и выдыхая в колючую ткань горячий воздух. Не взяв с собой ни книги, ни камня, гриффиндорка отдавала себе отчет в том, что сделала. У нее не было ни единого предположения, чем закончится встреча с Малфоем, но даже при самых худших обстоятельствах она была намерена не отдавать ему ничего. Гермиона представляла себе, как вцепляется до боли в пальцах в Драко, дает ему сочные пощечины, дерется, что есть сил, посылает самые уничижительные заклинания. Она допускала мысль, что такое будет: Малфой был слишком едок и непредсказуем. Дверь в дом Сириуса, конечно же, была открыта. Гермиона шла на негнущихся ногах, не замечая, что не дышит. Драко сидел в кресле, приложив ладонь ко лбу. Гермиона не увидела его лица, лишь белоснежные пряди, падающие на бледную кисть. Он слышал ее шаги и не отнял руки от лица. — Опаздываешь, — с отвращением в голосе проговорил Малфой. — Мы о времени не договаривались, — Гермиона пыталась остановить легкую дрожь в груди. Малфой наконец-то взглянул на нее. Под его серыми, почти бесцветными глазами вырисовывались темные круги. На его лбу образовались ряды неглубоких морщин, он смотрел на нее пренебрежительно исподлобья. Гермиона стояла, вытянувшись в струнку, руки автоматически была сжаты в кулаки. Взгляд Драко медленно пополз вниз: небрежно растрепанный шарф, омерзительная безвкусная куртка, которой в Мэноре мыли бы только полы, черные брюки, обтягивающие худощавые ноги Гермионы. Драко судорожно проглотил и снова посмотрел ей в глаза. Минуты превращались в часы. Он заметил, что кончик носа гриффиндорки покраснел, она не моргала. — Как же ты смешна, — Драко сально усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Ты принесла? — Ты отвратителен, — с придыханием выпалила Гермиона. Шкала ненависти внутри нее готова была треснуть. Малфой сумел разжечь ее за долю секунды, за четыре чертовых слова, слетевших с его губ. — Ты принесла? — Нет, — Гермиона сказала это и принялась считать секунды. Настенные часы тикали громче обычного. Что он сейчас скажет? Что сделает? Наверняка набросится и начнет душить, прежде чем она сообразит достать палочку. И, скорее всего, задушит. И никто об этом не узнает. Никто не знает где она, с кем она и что с ней сейчас. Драко смотрел пронзительно. Как сумасшедший зверь, издевающийся над своей добычей беспощадным томлением, перед тем как наброситься. Ни единой эмоции на лице. Внезапно, его губы дрогнули и снова скривились в презрительной ухмылке. Гермиона широко распахнула глаза. — Вот и чудесно. Хранить такую дрянь возле себя и врагу не пожелаешь. Гермиона ненавидела его в эту минуту не за то, что он — Малфой. А за то, что за короткое время он сумел вызвать в ней целую гамму эмоций. Сейчас она была в немом шоке. Чувствуя, как ноги холодеют, она прошла к стулу, стоявшему у камина Сириуса и медленно присела, не сводя глаз с Драко. — Что ты имеешь ввиду, Малфой? — А ты не понимаешь? — Драко был преисполнен жаждой издеваться. — Нет, — Гермионе удавалось изо всех сил сохранять непроницаемость. — Гриффиндорские крысы настолько увлеклись отголосками прошлого, что утащили в «святое место» проклятый камушек и даже не подозревали об этом, какая досада, — Драко подпер подбородок кулаком. Платиновый перстень сверкнул в зрачках Гермионы. — Откуда тебе известно? — прошептала Гермиона. — Мне даже не пришлось напрягаться, Грейнджер, — Драко передразнил ее таким же шепотом. — Не пришлось сидеть тут в пыли, искать чертовы книги, ломать себе голову. Все проще, чем ты думаешь. Жаль, что ты еще не осознала, куда вляпалась со своими щенятами. Гермиона сжала кулаки так, что почувствовала боль от ногтей на нежной коже ладоней. — Расскажи все, что знаешь, — ровным голосом проговорила она. Драко хмыкнул: — Не могу. — Почему? — Гермиона почувствовала комок, нарастающий в горле. — Большой-большой секрет, Грейнджер. Гермиона держалась изо всех сил, чтобы не врезать ему кулаком как много лет назад. Она понимала, что он издевается и манипулирует, понимала, что просто не имеет права поддаваться этому. Но ей нечего было сказать, совершенная пустота в голове. Гермиона понимала, что происходит что-то ужасное, что история с камнем гораздо хуже, чем она может себе предположить. Она не понимала одного: Драко так же сидел, не зная, чего ожидать. Гермиона сидела перед ним со стеклянными глазами, в которых невозможно было что-то прочесть. Она медленно посмотрела вниз, поставив одно колено на стул и обняв его руками. Взгляд в пустоту… Гермиона на миг забыла о присутствии Драко. Она боялась, но страх был не жгучий, а глухой, тягучий и томительный. Она вспомнила слова Рона, что стоит оставить эту затею, вспомнила злобное лицо Гарри, его нечеловеческий крик в кабинете, набухшую вену, капли пота, стекающие по его лбу, холод утра, когда они проснулись вместе на ковре. Она предполагала, что все плохо, она понимала, что все страшно и рискованно, но сейчас стало в разы хуже. — Я устала, — Гермиона даже не поняла, что сказала это вслух. Драко вздрогнул от неожиданности. Это не то, что он собирался услышать. В ее голосе было столько отчаяния и безысходности, что он почувствовал, как под ребрами что-то укололо. Он мысленно представил себя в каморке Снейпа перед чемоданом со старыми фотографиями, которые в спешке увез из Мэнора. Малфой не решался двигаться с места и что-то отвечать. Гермиона начала медленно вставать и завязывать шарф тонкими пальцами, не глядя на него. — Грейнджер? — вырвалось у Драко. Гермиона посмотрела на него таким же отчаявшимся взглядом: — Я на намерена играть в игры и потакать твоему свинству, Малфой. Не хочешь говорить? Пусть. Все плохо? Хорошо. Все хуже, чем плохо? Ладно. Это мои проблемы, я с ними разберусь. Не припоминаю, чтобы когда-то не находила решений. Я слишком занята и слишком сильна, чтобы оставаться тут и вытягивать из тебя какие-то слова. Где я, и где ты, Малфой. Пока я теряю время тут, могла бы найти уже массу решений. Скажу одно: ни книгу, ни камень ты не получишь ни при каких обстоятельствах. Где я, и где ты, Малфой. Драко отрезвило, его глаза окрасились в цвет грязного промозглого тумана глубокой осенью: — Дрянь, — процедил он. По большому счету ответить было больше нечего. Гермиона закатила глаза и медленно развернулась к двери. Малфой резко встал. — Камень проклят, — бросил он ей в спину. Гермиона развернулась и постаралась изобразить ту же едкую усмешку какими награждал ее он: — Серьезно? Малфой, я бы не догадалась без тебя. Как бы не противился разум Драко, как бы не протестовало его внутреннее «Я», как бы не бушевало сознание, сердце кричало о том, что надо говорить все. — Камень был у Волан-де-Морта еще со времен детства. Обладал мощной силой при условии, что обладатель испытает хорошие чувства, — на этой фразе Драко слегка поморщился. Он уже и сам забыл, что такое эти «хорошие чувства». — Этого не произошло, хотя он пытался использовать даже кровь Беллатрис. Тогда Реддл проклял камень перед зеркалом, наложил зеркальное проклятье. Гермиона развернулась к Драко полностью. Дрожь в груди снова вернулась. — И это значит… — И это значит, что в камне часть энергии Волан-де-Морта. И кому-то будет от этого слишком паршиво, Грейнджер. »… и тогда проклятье зеркала коснется его» — Гарри… — ахнула Гермиона, взявшись за голову. Драко засунул замерзшие руки в карманы и посмотрел наверх: потолок комнаты был усеян паутинами: — И как я сам не догадался… козлом отпущения снова стал «святой Поттер». Грейнджер, рядом с ним ты можешь ничего не бояться: вся дрянь по накатанной липнет к нему. Символично, не находишь? Где куча проблем и абсурда, там вечно Поттер со своим бестолковым взглядом. Гермиона не знала, что отвечать, это было слишком правдиво. У нее болела душа. — А ты всегда его спасаешь, Грейнджер. Ты как светоч его никчемной жизни вытаскиваешь отовсюду. Он хоть спасибо тебе говорит? Держу пари, они с Уизли приложились бы к предкам в первый же день без тебя. Гермиона посмотрела на него с бессильным отвращением, Драко заметил, что ее глаза увлажнены. — В итоге что? — не унимался он. Слезы, стоящие в глазах Гермионы не вызывали у него никаких эмоций. — У Поттера треснули очки, вырос хвост или отвалился нос? — Какая ироничная отсылка к любимому владыке, — выплюнула Гермиона. Драко поморщился: она ударила в цель. Почти. — Он становится злым. — гриффиндорка старалась держать ровный спокойный тон. Она итак достаточно эмоционировала перед Малфоем сегодня. — В смысле «злым?» — слизеринец нахмурил брови. — В прямом, — Гермиона не хотела смотреть ему в глаза. Она облокотилась спиной о стену и стала рассматривать семейное древо Блэков. Куда угодно, лишь бы не на Малфоя. Она устала от него за сегодня, да и мысли витали уже слишком далеко от его отвратительных выплесков. — Мы втроем контактировали с камнем. И трогали, и использовали воду. Нам с Роном ничего, а Гарри меняется… становится раздражительным, на него накатывают приступы злости, — Гермиона не понимала, зачем рассказывает это, Малфою, но ее было не остановить, жутко хотелось выговориться. Она смотрела на бледное изображение Сириуса, у нее щемило сердце. Гермиона представляла, что жалуется ему. — Злой Поттер… трагикомично, — голос Драко вывел гриффиндорку из транса. Внезапно внутри слизеринца все похолодело. — Грейнджер, а что если… Гермиона нашла в себе остатки сил, чтобы посмотреть на него: — Если энергия Волан-де-Морта проникла в Гарри, и теперь процесс необратим? Драко судорожно сглотнул и кивнул. Гермиона ухмыльнулась, но ухмылка получилась вымученной: — А тебе это не на руку, Малфой? Разве ты этого не хочешь? Драко вспомнил отсыревшие стены Мэнора, душераздирающий крики маглов, шипение Нагайны и покрасневшие веки Люциуса. По позвоночнику побежали мурашки. — Нет, — глухо бросил он, пытаясь выдохнуть отравленные воспоминания. Сколько раз он пытался это сделать… Гермиона с недоумением взглянула на Драко: слизеринец смотрел куда-то поверх нее, на его мраморной коже щек проступил легкий румянец. — А вывода два, Грейнджер, — нарушил он минутное молчание. — Первое — Поттер доставляет неприятности. Надо было убирать его вместе с Реддлом… — Да как ты смеешь, — выпалила Гермиона, чувствуя, как начинает задыхаться от злости. — Второе, — невозмутимо продолжал Драко, — не надо совершать крысиный рейд в места, которыми не владеешь и брать оттуда вещи, которые тебе не принадлежат… — Это поручение Министерства, чертов ты недоумок! Нам бы и в голову не пришло тащиться в проклятый Мэнор! Гарри исполняет свои обязанности, как бы и ты исполнял свои. Лицо Драко вытянулось: — Значит, министерская гниль по-прежнему не оставила Мэнор в покое… — Драко прикрыл глаза. Гермиона сверлила его взглядом, не моргая. Губы Драко были приоткрыты, нижняя внезапно дрогнула. Гермиона вздрогнула в такт ей. Драко выглядел так, будто ему слишком больно, небольшая морщинка вновь виднелась между темных бровей. — У меня есть возможность навещать отца в Азкабане пару раз в месяц, Грейнджер. Сроки как раз подошли. Сегодня я отправлюсь к нему и попытаюсь выяснить больше информации… — Малфой, — ахнула Гермиона. Она почувствовала, будто внутри нее зажгли маленькую свечку. Она отказывалась верить в то, что Драко сейчас действительно сказал это. — Замолчи, Грейнджер. Мне итак противно от сегодня. Просто молчи… — Драко тоже тяжело дышал. — Завтра ты приходишь сюда, и мы обсуждаем. Булыжник не трогаешь. Спрячь его от недалекого Поттера, а то он любитель потрогать раскаленное железо голыми руками. — Хорошо, — тут же сказала Гермиона. Драко быстрыми шагами вышел из комнаты. В следующую секунду Гермиона услышала оглушительный стук двери.

***

Она сидела в спальне, до занятий оставалось около часа. Гермиона понимала, что нужно собрать себя по осколкам, в которые она превратилась за сегодняшнее утро. Нужно, но она не могла: Малфой развалил все устойчивое, все привычное, что было внутри нее. На момент Гермионе показалось, что она потеряла себя. своим обещанием узнать новое о камне он окончательно добил ее. Казалось бы, это то, чего Гермиона желала уже который день, дышала пылью в доме Сириуса в судорожном поиске новых книг, ломала голову каждую ночь. Но… это Малфой. Малфой, который сказал, что найдет дополнительную информацию. Гермиона помотала головой: происходящее казалось ей сюром. Она без сил упала на кровать, понимая, что в ближайшее время ей не удастся привести голову в порядок. Она дала себе слово полностью сконцентрироваться на занятиях, а вечером не думать ни о чем кроме сливочного пива. За сегодняшний день не изменить ровным счетом ничего, Малфой не примчится в Хогвартс с новостями, не пришлет ей сову. А значит, и смысла нет думать о своем бессилии. Гермиона упала на постель и прикрыла глаза…