Последняя тайна Мэнора.

Наступила пятница. Все как нельзя кстати… Накануне Гермиона старательно выводила буквы в письме родителям. Писала, что загружена работой и не сможет приехать на этих выходных. Держа в руках перо, она чувствовала, как пальцы пробирает легкая дрожь. В животе неприятно зудело. Тревога усилилась, когда она пришла в совятню. Прохладный сентябрьский воздух обдавал ее покрасневшие щеки. Она не привыкла лгать и не договаривать родителям, она искренне хотела увидеться, понимая, как они переживают. Казалось, что несмотря на все улетучившиеся проблемы, чувство волнения прочно засело в каждом из них. Иногда Грейнджер жалела о том, что рассказала все родителям после того, как вернула им память. Но тут же вспоминала теплую руку матери, гладившую ее волосы, понимающий и такой родной взгляд отца. Ближе не было никого. Она все сделала правильно. Гарри и Рон сидели на скамейке во дворе школы. Окружающий мир начинал краснеть и желтеть в буйных тонах наступившей осени. Увидев подругу, оба улыбнулись. — Какие планы на предстоящие выходные? — тут же поинтересовался Уизли. — Хочу остаться в доме Сириуса, там дел невпроворот, — ответил Поттер. В понедельник планирую быть здесь и пригласить вас в Хогсмид. Повод исключительный… Гермиона и Рон переглянулись и непонимающе посмотрели на Гарри. — Первое тестирование в Аврорат выдержаны на отлично, — гриффиндорец просиял. Гермиона вскрикнула от радости, приложив ладонь к губам. На миг воспоминания о минувших днях махом вылетели из головы. Рон тоже обрадовался, подав Гарри руку и обнял его в момент рукопожатия. — Повод действительно блестящий, — проговорил он, похлопывая Поттера по плечу. Гермиона обняла их обоих, чувствуя, как Гарри беззвучно смеется. Ощущения от любого хорошего события теперь умножались, любая мелочь воспринималась, как эйфория, а успехи каждого из них тем более. — К тому же, все выходные я буду в Норе. Надо помочь маме всем скопом. Надо подлатать дом и похлопотать по хозяйству. Мама периодически расклеивается. Анджелина поедет с нами. Она пишет мне почти каждый день, интересуется квиддичем. Джордж будет в восторге от такого сюрприза, — тараторил Рон. Улыбка медленно исчезла с лиц Гермионы и Гарри: оба вспомнили искорки в глазах Фреда перед созданием очередной шалости. — Нужна будет помощь — маякни, — отозвался Гарри серьезным тоном. Рон откашлялся и кивнул, усиленно пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица. Ему было слишком тяжело: — Скорее, помощь нужна будет Джинни. Женщины более сентиментальны, — Уизли невесело усмехнулся. — Я планирую уехать в дом Сириуса вместе с ней, а в воскресенье отправить в Нору. Постараюсь ее повеселить. Брови Рона изогнулись, Гарри тут же застыл: — Кхм. Она поможет сделать мне уборку… — Ну все, Гарри, можешь не продолжать. Подробности вашей уборки мне знать совсем не обязательно. Гермиона усмехнулась в кулачок, Поттер тоже не смог сдержать улыбки и слегка толкнул Уизли кулаком в бок: — Полегче. — Ну а ты, Гермиона? — Рон перевел тему, стараясь не улыбнуться друзьям в ответ. — Я… — гриффиндорка замялась. — Я навещу родителей. Блеск. Пять минут назад написала родителям, что не приедет, пять минут спустя снова обманула Гарри и Рона. Гермиона вернулась в реальность и вспомнила бескровное бледное лицо Малфоя. Гриффиндорцы понимающе кивнули. Гермиона отвернулась, глядя куда-то вдаль. Ей все время казалось, что, когда она обеспокоена, по ее лицу можно будет прочитать абсолютно все. Но Гарри и Рон уже болтали о чем-то своем. Их речь превращалась в приглушенную какофонию звуков. Гермиона забыла отправить еще одно письмо… Для Малфоя… Гриффиндорка прикидывала, когда лучше покинуть школу. Сегодня вечером слишком рискованно. Рон уезжает завтра, сегодня вечером он не пропустит стакан безалкогольного грога в Большом зале и партию волшебных шахмат с кем-нибудь из младших курсов Гриффиндора. Гарри тоже будет здесь. Лучше всего уехать завтра утром. Да… завтра ранним утром, пока Хогвартс будет спать. Сегодня надо создать ауру беззаботности. Можно навестить Хагрида, выпить его фирменного чая и послушать тысячную сердцеразбивательную историю про очередное драконье яйцо. С началом новых работ они так редко видели Хагрида и чувствовали себя бессовестными внуками, забывающими писать любимому дедуле. — А с понедельника снова вернемся к делам, — Гермиону вывел из раздумий голос Гарри. Она внимательно посмотрела на него и кивнула. Как хорошо, что можно было больше не упоминать камень при Роне, а понять друг друга без слов. Тем более, что они чувствовали друга изнутри, и эти тягучие нотки горечи в голосе Рона, когда он говорил о матери. Гермиона прекрасно понимала его нежелание погружаться в новые авантюры, связанные с прошлым. Там были свои раны, которые затянутся неизвестно когда. — Увидимся на ужине. Сегодня у меня как назло много занятий, — Гермиона поднялась и, кутая шею в красно-золотой шарф, быстрыми шагами пошла в школу за очередной бумагой для письма.

***

Драко лежал на постели, пытаясь задремать. В каморке становилось прохладно ближе к вечеру, но Малфой не чувствовал этого. В голове будто перелистывали страницы порванной запыленной книги, наподобие тех, что валялись в доме Блэков. Он не понимал, говорить ли Снейпу о своих планах. Сердце подсказывало, что нет. Мозг сигналил о том, что Снейп может дать дельный совет. А может в своей привычной резкой манере закатить скандал и не пустить его вообще никуда. Драко казалось, что все понемногу сходили с ума, начиная от отца и Снейпа и заканчивая им самим. — Спи, — с прикроватного стула донесся шепот Друэллы. Она шелестела из кармана брюк, аккуратно сложенных на сиденье. Драко вздрогнул и приподнялся, достав портрет бабушки. — Я что-то делаю неправильно, — прошептал он, проводя ладонью по лбу, с недоумением чувствуя, что он влажный. Друэлла улыбнулась: — А разве ты можешь сделать что-то еще? Ответа на этот вопрос у Драко не нашлось. Действительно, а что еще? Оставить все, сложа руки. Послать Грейнджер в тартарары и жить дальше, с ужасом ожидая развязки? Это не нужно в первую очередь ему самому. Это опасно прежде всего для его шкуры. — Она так и не принесла книгу и камень, — Драко дернул плечами, не зная, что еще говорить. Сам факт невнятной беседы с портретом умершей Друэллы заставлял Драко чувствовать себя не в своей тарелке. — Главное, чтобы она взяла это в нужный момент, — теплая родительская улыбка не сходила с лица Блэк. Драко нерешительно кивнул, и в это же момент услышал скрип за окном. Сначала он не смог поверить в то, что видит совенка. Открыв створку похолодевшими пальцами, он осторожно взял бежевый конверт из клюва птицы. «Мистеру Малфою от мисс Грейнджер» Драко почувствовал, как веки тяжелеют, а под ребрами сжимается что-то с невероятной силой. Сегодня его уже посещали мысли о том, что честолюбивая героиня Хогвартса передумала уже тысячу раз и как всегда решила взвалить все проблемы на свои птичьи плечи. Искушающий шанс совершить очередной подвиг, если совсем дура — прихватить на миссию помеченного очкастого дружка. И снова Хогвартс утопится в красно-золотой желчи. Драко почувствовал неприятную горечь на кончике языка и отвращение, стекающее по горлу куда-то глубоко вниз. — Грязь, — прошептал он вслух, представляя ненавистное лицо Поттера, тупое — Уизли и чертову Грейнджер с задранным к небу носом. Пальцы почти разорвали конверт. «Завтра в шесть утра возле «Лавки письменных принадлежностей» Ни слова больше. Ни обращения, ни подписи. Внизу листка виднелась серая клякса. Салазар, это точно Грейнджер? У нее тремор или какого дьявола текст настолько уничижителен, что она даже не удосужилась обратиться. Небольшие буквы, отсутствие наклона, при этом выточенные и аккуратные. Детский почерк. Драко нахмурил лоб: точно она. Он закрыл створку, чувствуя, как в комнате стало еще прохладнее. За дверью тишина, должно быть Снейп взял перерыв или задремал, счастливец. Драко скомкал письмо Грейнджер и небрежно выкинул его на пол. Палочка Нарциссы Малфой в момент оказалась в руке. — Инсендио, — сквозь зубы прошипел Драко. От бумаги осталась лишь черная пыль. Драко рывком отправил палочку под подушку и уронил лицо в ладони, растирая виски. — Драко… — он снова услышал шепот Друэллы. Взяв фотографию в руки, он внимательно посмотрел на бабушку. — Что? — его голос тоже сорвался на шепот. — Хорошие дела исцеляют души…

***

Гермиона судорожно собирала сумку. Книги, конечно же книги были первыми. Они всегда выручат, и Гермиона верила в это беззаветно. Палатка, та самая, в который они жили втроем, когда искали крестражи где-то на грани жизни и смерти. Немного еды, вода… Гермиона бегло оглядывала дно сумки, лихорадочно соображая, что еще можно положить, но в голове была такая путаница, что становилось страшно. Колючая паника сковала руки и ноги: Гермионе казалось, что она вообще не контролировала ситуацию. Грядущие дни рисовались в ее воображении мрачными и туманными. Камень. Проклятый камень. Гермиона выбежала из комнаты и помчалась в сторону своего кабинета. Ноги переставали слушаться ее. Внезапно, она наткнулась на черную тень, возникнувшую в коридоре из ниоткуда. — Мисс Грейнджер, осторожнее! — из полумрака донесся голос Макгонагалл. — Директор, — Гермиона отскочила от нее как от огня. — Ох, прошу прощения. — Куда вы так торопитесь? — глаза Макгонагалл сверкнули за стеклами очков. Гриффиндорка судорожно сглотнула. Снова лгать. Снова… — Собираюсь к родителям и как всегда думаю, что забыла что-то важное. — Например? — Минерва прищурилась. — Например, книги, — Гермиона натянула улыбку. Ну конечно, книги. Те самые, которые всегда выручают. Директор улыбнулась в ответ: — По-моему, мисс Грейнджер, вам стоило бы наоборот отдохнуть от учебников. Выходные на то и предназначены. Минерва смотрела на Гермиону с особой теплотой. В последние дни их отношения стали еще ближе и доверительнее. Гермиону удручало, что Рон отдалился от истории с камнем, ее невыразимо пугало чувство неопределенности от состояния Гарри и… иногда она с трудом верила, что встречи с Малфоем в доме Блэков — это не страшный сон. Внезапно так захотелось рассказать Макгонагалл все от начала и до конца. Минерва была собирательным образом чудо-феи, которая выслушает, даст уйму дельных советов и решит все проблемы одним махом. И не придется ломать голову, не спать ночами и трястись с Драко Малфоем в одном автобусе. Но что-то останавливало ее. То ли потускневшие глаза директора, сквозь которые серой дымкой просачивалась усталость, то ли глубокие морщины, прорезающие ее лоб. То ли стойкое ощущение, что Гермиона должна молчать. — Директор, я могу попросить вас переставить мне занятия с младшими курсами с понедельника на другой день? — Гермиона понимала, что миссия «сними проклятье с камня» может запросто длиться целую вечность. — Я бы хотела подольше побыть с родителями… не уверена, что увижу их до Нового года. Макгонагалл понимающе кивнула: — Это не единственная причина, мисс Грейнджер, по которой я пойду вам навстречу. В понедельник ваш день рождения. Гермиона потеряла дар речи: она совсем забыла о числах. Макгонагалл добродушно усмехнулась и положила руку на плечо гриффиндорки: — Кажется, вы совсем заработались.

***

Часы пробили одиннадцать ночи, когда Гермиона пересеклась с Гарри около Большого зала. — Я думала, ты давно спишь, — гриффиндорка удивленно посмотрела на него. Гарри сиял не меньше снитча, протянув Гермионе свежий выпуск «Пророка». На заглавной странице красовался пойманный Пожиратель смерти Торфинн Роули. — Первая победа мракоборцев, — торжественно произнес Поттер. Гермиона искренне удивилась: — Я думала, он давно в Азкабане. Поттер покачал головой: — Эту птичку еле удалось поймать. Скрывался как мог, но разве от нас убежишь? — членство в Аврорате быстро и верно превращалось для Гарри в дело всей жизни. — Во вторник у меня первая пробная беседа с ним… что-то вроде допроса. Гермиона поморщилась: — Даже не представляю, как ты собираешься разговаривать с ним. Я бы и взглянуть не смогла. — Не проблема, — отмахнулся Поттер. — К тому же, разговор будет коротким. Хороший Круциатус никогда не затягивал беседу. Гермиона почувствовала, как в груди что-то резко отрывается и с бешеным стуком падает вниз. Ноги онемели. — Гарри, о чем ты говоришь? — она зашептала, боясь слышать собственный голос. Горло дребезжало от нахлынувшего ужаса. Он сквозил по ней, издевательски облизывал позвоночник, проползал сквозь локоны и замораживал губы. — А о чем с ним говорить? — губы Гарри дрогнули в язвительной полуухмылке. — Задавать глупые шаблонные вопросы, как он докатился до такой жизни? Пальцем грозить? Гермиона поняла, что пятится назад. Колени не гнулись. Ощущение жути от выражения лица Поттера накалялось еще сильнее. Она не знала, что отвечать, она не знала, что говорить, она не понимала, стоять или бежать. Гарри и Круциатус. — Гарри, — все тем же дрожащим шепотом спросила она. — Это ты? — Ну конечно! — гриффиндорец сделал шаг к ней, и у Гермионы свело желудок. — А кто же еще? Она могла бы свалить все на помутнение рассудка Гарри из-за Аврората, умноженное на ненависть к приспешникам Лорда. Из него сочилась ненависть с самого начала учебного года. Когда он бросал жесткие фразы в адрес Пожирателей, Гермионе временами казалось, что он стал мракоборцем не во имя благородной миссии, а во имя мести. А потом успокаивала себя, что это Гарри, ее Гарри, которого она знала вдоль и поперек. Она готова была думать так же сейчас, но в следующую секунду увидела, что его шрам стал алого цвета. Гермиона готова была поклясться, что увидела слегка запекшуюся кровь. Она заткнула себе рот рукой. — Ты чего? — удивленно спросил Гарри. — Ты не смеешь применять Круциатус, Гарри, — гриффиндорка соскребала последние остатки решительности. — Что прости? — Ты не можешь сделать этого. Гарри приподнял брови: — Я — аврор, Гермиона. Она прекрасно понимала, что это все из-за камня. Адово проклятье. Глупо было бы надеяться, что при минимальном контакте Гарри вернется в норму. Процесс был не просто необратим. Он был отчаянно необратим. Ее подбородок задрожал, а глаза моментально налились слезами. — Ты — Гарри Поттер. — Гермиона буквально выплюнула это ему в лицо. Вслух. Не боясь дрожи в голосе. — А Гарри Поттер никогда не будет применять непростительное. Лицо Гарри вытянулось. Он открыл рот, будто хотел что-то ответить, но тишина повисла между ними мертвым грузом. — Подумай об этом во вторник, прежде чем уподобишься таким, как они. Просто, вспомни обо мне, Гарри Поттер. Вспомни этот долбаный разговор. Она резко развернулась и помчалась в свою комнату. Ноги по-прежнему были ватными и с трудом слушались ее. «Это конец. Это конец. Это конец».

***

Магазин «Лавка письменных принадлежностей» усиленно пытались отреставрировать после рейда Пожирателей. Драко пришел немного раньше. Увидев Гермиону, он тут же скрестил руки на груди и наградил ее классическим малфоевским взглядом. Когда она подошла ближе, он заметил огромные синие круги под глазами. — Отличный вид, Грейнджер, — ядовито усмехнулся он. Гермиона окинула его взглядом сверху вниз. Это немного ударило по самолюбию. Драко казался белее смерти на фоне могильно черного полупальто, таких же брюк и шарфа. — А как же шарфик Слизерина, Малфой? Пылится в шкафу? Прямо в цель. Он даже не знал, что отвечать. — Захлопни свой поганый рот, — это единственное, что оставалось в арсенале после упоминания о школе. Гермиона отвернулась, делая вид, что рассматривает магазин. Смотреть на Малфоя не было ни сил, ни желания. — Готова спасать мир от Святого Поттера? — Драко усмехнулся от собственной язвительной шутейки. Усмехнулась и Гермиона, но это вырвалось на грани истерики. Она молчала. Драко взмахнул палочкой. Через пару секунд их чуть не оглушил противный лязг прибывшего автобуса, чуть не сбившего урну возле магазина. — Чем обязаны столь ранним утром, дорогие друзья?! — сегодня Стэнли Шанпайк орал громче, чем когда-либо. — Пасмурный Лондон, дождливый Уэльс или сырой Хогсмид? Гермиона взглянула на небо: тучи действительно начали сгущаться над ними. — Деревня Литтл-Хэнглтон, — раздраженно бросил Драко. На шее Шанпайка висело маленькое ведерко на веревке. Слизеринец тут же швырнул туда сикли. В автобусе больше никого не было. Шанпайк не стал скрывать своего удивления: — Литтл-Хэнглтон? — переспросил он. — Ты же не глухой, Шанпайк, — раздраженно процедил Малфой. — Или кинуть еще пару сиклей за закрытый рот? Гермиона почувствовала, как щеки краснеют. Малфой вообще умеет общаться миролюбиво? Хоть иногда? Шанпайк не смог скрыть обиды. Он бросил Драко в спину неприязненный взгляд. Поднимаясь по ступенькам автобуса, Гермиона увидела, что красных пятен на лице кондуктора стало еще больше. Да и вообще, он здорово постарел. — Трогай Эрни, — громкость Стэнли поубавилась, в голосе слышались нотки раздражения. Зато водитель Прэнг до конца оставался верным себе: автобус дернулся с такой силой, что Гермиона и Драко едва успели сесть. Гриффиндорка вжалась в угол сиденья, А Малфой, скрестил руки, обняв себя. Шанпайк через секунду оказался возле Гермионы: — Как выросла юная леди! Не желает ли красавица полакомиться фирменным горячим шоколадом от Стэнли? — предлагать напиток Драко кондуктор не планировал. У Малфоя завибрировало в груди при слове «красавица». Он повернул голову в сторону Гермионы. Было видно, что комплименты чокнутого Шанпайка — последнее, что ей хотелось бы слышать сейчас. В непонятном освещении автобуса круги под ее глазами казались еще темнее. — Да уж, краше не придумаешь, — Малфой не смог промолчать. Первый раз Грейнджер назвали красивой в его присутствии, и это казалось настолько абсурдным, что необходимо было вслух опровергнуть этот бред. — Спасибо, мистер Шанпайк. Пожалуй, откажусь. Не хочу оказаться в шоколаде к концу поездки. — Должно быть, в вашей жизни случилось что-то ужасное, раз вы едете в Литтл-Хэнглтон с этим человеком. Желваки на скулах Малфоя устроили свистопляску. Он повернулся к кондуктору в полной решимости озвучить все свои мысли, но голос Грейнджер перебил его: — О, да, вы совершенно правы. Шанпайк изобразил сочувствие и удалился на свое место. Гермиона посмотрела на Драко: — Малфой, я прошу тебя. Давай просто помолчим… — Я не собирался разговаривать с тобой, Грейнджер. — Надеюсь, все зло выветрится из тебя по пути. Нам придется контактировать ближайшие дни, и хотелось бы сносного тона общения. Гермиона подложила под голову сумку и прикрыла глаза. Драко сверлил ее пренебрежительным взглядом. Ресницы гриффиндорки подрагивали, губы были плотно сжаты. Драко не понимал, зачем смотрит на нее… Грейнджер первый раз сидела настолько близко. Слизеринец опустил глаза: ее пальцы слегка перебирали бахрому на концах шарфа. Драко отвернулся и стал смотреть в окно. Хмурые пейзажи с бешеной скоростью сменялись один за другим, но Гермионе чувствовалось, что автобус едет медленно. Через пару минут она уснула, громко засопев. — Лондон! — послышался оглушительный ор Шанпайка, который вывел Драко из транса. Он так и не смог уснуть, просто застыл между сменяющимися за окном картинками. Автобус затормозил настолько резко, что сумка Гермионы выскользнула из-под ее затылка и рухнула на пол с бешеной силой. Из нее вылетела треснутая колба с экстрактом бадьяна. — О нет! — вскрикнула проснувшаяся Гермиона. — Что это, Грейнджер? — недовольно буркнул Малфой. — Заживляющее зелье, Малфой, ты что сам не понимаешь? — Гермиона резко схватила сумку с колбой, но экстракт полностью вытек. — Это катастрофа… — разочарованно прошептала она. Драко сделал такую гримасу, будто гриффиндорка совершила самую абсурдную вещь в мире. — Боишься схлопотать болячки? Я думал, к Гриффиндору не пристает… — Заткнись… — бросила Гермиона, разглядывая колбу. — Все понимают, что это незаменимая вещь, кроме такого кретина, как ты. Драко наблюдал за движением ее рук. Гермиона положила треснутую емкость на сиденье и раскрыла сумку. Слизеринец заметил, что ее тонкие хрупкие пальцы дрожали. — Мы оба можем «схлопотать болячки», Малфой. Или к Слизерину не пристает? Аристократическая кровушка защищена от пролития? — Гермиона выбрасывала эти слова с нескрываемым раздражением. Ее бесило все вокруг, она ненавидела, когда что-то портилось ломалось или пропадало из собранных ею вещей. Драко мог бы вылить тонну оскорблений в ее адрес, но увидел, что все мысли Грейнджер витают на дне этой потёртой сумки. Гриффиндорка даже не услышала бы его. — Я должна была положить вторую про запас, — пробормотала Гермиона, копаясь в сумочке. — Я точно уверена. Драко смотрел на ее профиль. Гермиона прикусила нижнюю губу, она была чертовски взволнована. Это доставляло удовольствие до тех пор, пока она не расслабила губы, и Драко увидел легкую дрожь, пронизывающую их. Он глубоко вздохнул, заставив Гермиону обратить на себя внимание. — Не хватало здесь еще твоих никчемных соплей, Грейнджер, — он опустил руку в карман и, достав оттуда небольшой флакон с фиолетовой жидкостью, протянул ей. — Что это? — Гермиона переводила взгляд с Малфоя на его ладонь. — Усовершенствованная настойка растопырника. — Откуда это у тебя? — ахнула гриффиндорка. — Я занимаюсь зельями, Грейнджер. К тому же, предвижу будущее. Во избежание твоих соплей и слюней взял ее. А то ты сумку скоро замучаешь. Гермиона застыла и снова посмотрела на него, в лицо, прямо в глаза. Ни единой эмоции, губы плотно сжаты. Драко резко подал вперед ладонь с флаконом, словно напоминая о его существовании. Гермиона осторожно взяла, слегка коснувшись пальцами кожи Драко. Она была теплая. «Просто засунь ее поскорее в сумку, Грейнджер». Это пауза между ними высасывала последние силы из Малфоя. Ее пытливый непонимающий взгляд лишал остатков самообладания и… жутко раздражал. Драко скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. — Долго будешь пялиться, Грейнджер? Веки Гермионы дрогнули, она спохватилась и осторожно положила флакон в сумочку. Она бы не смогла спокойно жить, зная, что при ней нет заживляющего зелья. — Больше ничего интересного не взял? — тихим голосом спросила она. — Прихватил зелье рыгания. На случай, если будешь сильно бесить, — Драко врезался в гриффиндорку взглядом. Салазар, когда она, наконец, заткнется… Гермиона сжала губы, и Малфой увидел, что она пытается сдержать улыбку. Он толком никогда не видел, как она улыбается. Или просто забыл… А Гермиона почувствовала такое облегчение, что все раздражение вылетело из нее за секунду. — Спасибо, Малфой, — еще тише проговорила она. Внутри Драко что-то неприятно защекотало под ребрами. — Замолчи уже, Грейнджер. Просто… просто замолчи. — Литтл-Хэнглтон! — послышался крик Шанпайка.