It Runs In The Family/Это наследственное

Не обращая внимания на голоса вокруг, Дин повторял про себя как мантру: «Алек нуждается во мне. Алек нуждается во мне. Алек нуждается во мне». Он старался сосредоточиться на Алеке, потому что, если он будет думать о Сэме… Дин не мог думать о Сэме, о его смерти. Он уже шёл по этому пути раньше и знал, куда это ведёт: к самоубийству. Эмоциональному самоубийству, если не физическому. «Нет, у меня ещё есть Алек. Мне нужно пережить это и достучаться до него, вытащить нас обоих подальше от этих садистов». Солдатам, что ехали с ним в фургоне, не было дела до того, что они убили его брата, украли единственного родного человека, который досконально знал его. Они причинили боль человеку, которого Дин должен был защищать. Охотника бросили в фургон, прижали к полу и грубо намотали тугую повязку на шею и руку. — Мы прошли через всё это не для того, чтобы ты истёк кровью, прежде чем мы доставим тебя на базу. В этих словах не было ни капли беспокойства о его выживании. И когда двигатель заглох, Дина грубо вытащили из фургона и практически бросили на каталку. — Осторожнее! — резко рявкнул мужчина лет пятидесяти, вылезший из тёмного внедорожника. Затем каталку покатили куда-то, и вид голубого неба сменился белым потолком. Дин тупо смотрел на люминесцентные лампы, что проносились над его головой, и гадал, куда его везут: в военный госпиталь или в казарму. Затем, словно мираж, справа от него прошла группа детей не старше двенадцати лет — все в футболках и камуфляжных штанах. «Мантикора», — с ужасом понял Дин. Её не уничтожили, она всё ещё действует. «И они схватили Алека. Что-то с ним сделали и заставили напасть на меня и Сэма». Паника за судьбу Алека смешалась с горем по Сэму. Он вспомнил шок на лице младшего брата, когда Сэм вошёл в их номер и увидел, что братья дерутся. Сэм не колебался — он сражался против другого члена их семьи, чтобы защитить Дина. Младший брат принял его сторону, как когда-то выступил против их одержимого отца. «Сэм спас мне жизнь только для того, чтобы потерять свою. И это моя вина!» Затем его подняли с каталки и перенесли на ледяной металлический стол. Дин вздрогнул от холода и понял, что замёрз из-за сильной кровопотери. Благодаря адским гончим, он прекрасно знал последствия большой потери крови. Лица, скрытые за чистыми хирургическими масками, на мгновение нависли над ним — глаза людей были расчётливыми и чёрствыми. Врачи сняли с шеи и руки охотника повязки. Их безжалостные руки причиняли боль, но Дин подавил стон агонии, решив не доставлять им удовольствия. Он ожидал укола иглы капельницы, но вместо этого игла вошла ему в шею, проткнув израненную кожу. Не вколов обезболивающего, рану на шее зашили, подняв уровень агонии на совершенно новый уровень. Эту жестокость он тоже стоически перенёс, не пытаясь бороться. Дин мысленно поклялся, что выдержит всё, что они будут делать, потому что Алек нуждался в нём. Потому что эта группа — называли ли они себя «Мантикорой» или «Безразличными клонами» — уже забрала у него одного брата, и он не позволит забрать ещё одного.

***

Винчестер открыл глаза, не понимая, заснул он или потерял сознание. Его перенесли на кровать в какой-то маленькой комнате. Он был рад, что не сломался в той садистской операционной, где даже доктор Бентон показался бы милашкой. Дин начал подниматься, но слабость победила, и он снова рухнул на тонкий матрас. Изменив тактику, он опёрся на локти и выругался, когда комната закружилась перед глазами, но он упорно свесил ноги с кровати. Дин чуть не упал на пол, когда перед глазами заплясали чёрные пятна. Он резко выпрямился, когда дверь комнаты открылась. Старший Винчестер почувствовал разочарование, увидев на пороге мужчину лет сорока с седыми волосами, усами и модной бородкой. Шёлковая рубашка и кашемировые брюки стоили больше, чем Дин когда-либо тратил на свой гардероб за всю жизнь. Охотника затопила ненависть, потому что он знал: всё, что случилось сегодня, произошло по приказу этого человека. Дин бесстрастно наблюдал, как мужчина вошёл в комнату и кивнул охраннику в тёмной форме у двери. Тот быстро закрыл дверь и запер её. Очевидно, они не хотели рисковать тем, что он сбежит. Но Дин не думал о побеге. Его единственной мыслью было найти Алека. Поэтому он молча смотрел на прибывшего, заставляя себя быть терпеливым. Давным-давно он узнал, что нельзя показывать противнику свои эмоции, и сейчас он не мог показать слабость. Всё и так было плохо. Охотник удивлённо приподнял брови, когда мужчина заговорил с немецким акцентом: — Тебя нелегко выследить, Дин Винчестер. То, что этот человек знал его настоящую фамилию, было нехорошо, но Дин не выказал беспокойства. — Если бы меня легко было выследить, мой отец был бы разочарован. — По моим сведениям, твой отец умер. Похоже, ты оказался лучшим солдатом, чем он. Дин стиснул зубы от оскорбления в адрес отца. — Где Алек? — спросил он, стараясь не показывать ужас в ожидании ответа. — Ты имеешь в виду 494? Уверяю тебя, он невредим, — сказал мужчина, подходя ближе. Дин приподнял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — И он останется невредимым, если ты будешь сотрудничать с нами. Хотя он не упустил из виду угрозу этого человека, Дин почувствовал облегчение. «Алек в порядке». — Как сотрудничать? — спросил он, снова ощущая ужас. Он знал, что все трансгенные не особо любили «Мантикору» из-за всех ужасов, которые в ней происходили. Когда мужчина холодно улыбнулся, Дин понял: этот ублюдок такой же, как Уайт. — Как ты, возможно, знаешь, главный офис «Мантикоры» пришлось уничтожить из-за утечки информации в средства массовой информации. Это прискорбное событие чуть не превратило прорыв в клонировании в пепел, если бы не это запасное здание, — мужчина раскинул руки, указывая на помещение, в котором они находились. — Мы всё, что осталось. Из-за глупости «Мантикоры»… — он замолчал, словно подбирая правильное слово. Потом скривился и с отвращением закончил: — Все объекты вырвались на свободу и теперь выставляют наш прогресс в дурном свете. Но мы близки к совершенству и исправляем свои ошибки. — Совершенству? — переспросил Дин, с вызовом приподняв брови. — Создание человеческой жизни… Вау, а ты слишком самовлюблён. — Разве говорить правду — это признак самовлюблённости? — протянул мужчина. В его глазах блеснула злость при мысли, что его гениальность подвергли сомнению. — Мы добились успеха там, где «Мантикора» потерпела лишь поражение. — Небольшого успеха, — возразил Дин, смело встречаясь взглядом с наглым ублюдком. И почувствовал удовлетворение, когда тот помрачнел. — Да, ты прав: небольшого успеха. Но с твоей помощью это упущение можно исправить. Ты можешь не знать, но ты последний в своём роде, Дин. — Я не впервые слышу подобное, — улыбнулся Винчестер, стараясь скрыть панику. — На этот раз это правда. Ты последний живой донор ДНК «Мантикоры». Остальных, увы, больше нет. — Это значит, что все мертвы, — резко возразил Дин, раздражённый тем, что ублюдок так небрежно говорит о садистских экспериментах над женщинами и детьми. — Вау, в этом году на встрече выпускников будет не много народу. — Не много, — сухо согласился мужчина. — Поскольку ты кажешься разумным человеком, давай говорить откровенно. Алек очень близок к тому, чтобы стать идеальным солдатом, но, как ты мог заметить, его кровожадность нельзя отменить просто командой. Если этот дефект не исправить, он будет… бесполезным. При слове «бесполезный» у Дина перехватило дыхание. Он не хотел слушать о том, что происходит с бесполезными клонами. — Как исправить? — Чтобы он мог следовать приказам без колебаний. Его приказ состоял в том, чтобы просто привести тебя сюда. Вместо этого он хотел убить тебя, и это произошло бы, если бы мои люди не спасли тебя, — заявил мужчина, указывая на повязку вокруг шеи Дина. — Спасли меня? — с горечью повторил охотник. — Они убили моего брата! — Прости за это. Но поскольку ДНК твоего брата не использовалась для создания клонов «Мантикоры», он не был нам нужен. Он был… бесполезен, — протянул мужчина, намеренно проводя параллель между судьбой Сэма и той, которая могла бы поджидать Алека. Дина захлестнула ярость, придав сил для атаки. Он вскочил с кровати и кинулся на бессердечного человека, который осмелился назвать Сэма бесполезным и угрожал убить Алека. Удар пришёлся прямо в челюсть ублюдка, но силы покинули Дина, и он рухнул на колени рядом с мужчиной. — Мистер Борис? — послышался испуганный крик со стороны двери. Взглянув на охранника, Дин приготовился к удару, который так и не последовал. Его хорошо одетый гость встал на пути солдата. — Нет, — рявкнул Борис. — С этим человеком нельзя плохо обращаться. — Охранник кивнул, отступил на шаг, но не убрал руку с дубинки на поясе. Затем Борис повернулся и присел, чтобы быть на уровне с Дином. — Жизнь Алека в твоих руках, Дин. Помоги нам сделать его тем, кем он был создан. — Кем? — прохрипел Винчестер. — Лучшим убийцей, которого можно купить за деньги, — гордо объявил Борис. Дин не мог этого сделать — так же, как не мог убить Сэма, чтобы брат не перешёл на тёмную сторону. У него был выбор: позволить убить Алека или спасти его только для того, чтобы его превратили в бессердечного убийцу. «Но он будет жив», — подумал Дин. И в этот момент он понял, почему Алек решил отпустить его в ад, а не убивать ножом Руби. Алек считал, что маленький шанс вернуть его из ада в тысячу раз лучше, чем потерять навсегда. — Чего ты от меня хочешь? — с поражением спросил Дин, зная, что сделает всё, чтобы брат остался жив, независимо от того, в кого этот человек его превратит. Он отчаянно цеплялся за надежду, что всё случившееся с Алеком однажды можно будет отменить. — Временами это будет болезненно, — сказал Борис не с сожалением, а почти с удовольствием. Радость от победы сияла в его глазах. — Конечно, будет, — проворчал Дин, но когда Борис собрался встать, он схватил его за запястье. — Есть только одно небольшое условие, прежде чем я стану вашей подопытной крысой, — заявил Винчестер. Сделка с демоном перекрёстка научила его торговаться. — Я хочу увидеть своего брата. И это не подлежит обсуждению. В холодном взгляде немца промелькнуло раздражение, но он кивнул. — Я так и думал. И послал кое-кого привести его к тебе, — когда Дин отпустил его, Борис встал. — Ты хороший брат, Дин Винчестер, — протянул он, и охотник не понял, было ли это оскорблением или комплиментом. Затем Борис вышел из комнаты, дверь за ним закрылась, и Дин снова остался в одиночестве. «Если бы я был хорошим братом, Сэм был бы жив. Алек не попал бы в плен. И у меня был бы лучший способ спасти младшего брата, чем помогать садистам превращать его в чёртова Терминатора». Сидя на полу, Дин уныло опустил голову, стараясь сдержать слёзы. «Прости, Сэмми. Я знаю, ты хотел бы, чтобы я спас Алека. И мне жаль, что я не знаю лучшего способа это сделать. Я скучаю по тебе, Сэмми. Я так скучаю по тебе, младший брат».

***

Когда Лайдекер закончил рассказ, Алек пожалел, что задавал вопросы. Он даже не целился в Лайдекера. Бывший командир был наименьшей из проблем. К тому же полковник понимал, что сейчас трансгенный без колебаний выстрелит в него, если он сделает опрометчивый шаг. Дрожащей рукой Алек потёр лоб и в панике прикусил губу. От стыда и ужаса он не мог выговорить ни единого слова. Он думал, что похищение Дина Уайтом было худшим, что «Мантикора» могла причинить его семье, но это… Нынешняя ситуация была намного хуже. И это была его вина. Дин и Сэм доверились ему, они были готовы пожертвовать своими жизнями ради него. — Твой брат захочет тебя видеть, — тихо сказал Лайдекер. Алек повернулся к нему — ненависть и отчаяние сверкали в его глазах. — Почему? Почему он хочет меня видеть? Полковник вздохнул, сочувствуя страданиям ребёнка. — Потому что ты нужен ему прямо сейчас. Снова прицелившись в Лайдекера, Алек прорычал: — Не думай, что я забуду о твоём участии во всём этом. И о том, что именно ты впутал Дина в дела «Мантикоры»! — Как я уже сказал, я не знал, чем всё кончится. И веришь ты мне или нет, но я на твоей стороне. Алек грубо схватил его за шиворот, развернул и толкнул к двери. — Я не верю тебе, потому что если бы ты был на моей стороне, дело не зашло бы так далеко! По дороге к брату Алек обдумывал, как вернуть доверие Винчестеров. «Я бы не причинил вреда Сэму или Дину. Я бы не обидел своих братьев. Никогда». Но в голове противный голосок уточнил: если бы ты был в себе, то не причинил бы им вреда. И от этой мысли его затошнило.

***

Дин забрался обратно на кровать, вцепился в стальной каркас и ждал. Он не знал, сможет ли держать себя в руках, если Алек войдёт в дверь с таким же выражением лица, какое было у него в мотеле. Вдруг единственный живой член семьи не узнает его или, что ещё хуже, будет чувствовать к нему только ненависть. Алек был всем, что у него осталось. Только по этой причине Дин не сошёл с ума от горя. Ради Сэма он пережил смерть отца. И переживёт смерть Сэма ради Алека, потому что Алек нуждался в нём и потому что Сэм ожидал бы этого от него. Дин пытался убедить себя, что Алек всё ещё здесь — их связь могли подавить, но она не исчезла. Склонив голову, он вцепился в волосы, вспоминая Сэма, испуганный взгляд младшего брата, когда Дина выталкивали из номера. Сэм беспокоился о нём, когда его самого… — Нет, — тихо выдохнул Дин, отгоняя воспоминания. — Сосредоточься на Алеке. Дверь снова распахнулась, и охотник медленно поднял голову. — Алек, — выдохнул Дин с облегчением и радостью, поднимаясь на ноги. Младший брат вошёл в комнату — живой и невредимый.

***

Сэм знал, что должен быть мёртв. Он вспомнил, как Алек атаковал Дина, свою безрезультатную попытку вырубить младшего брата, а затем отряд коммандос ворвался в номер, вмешавшись в их семейную ссору. Они вырубили Алека и забрали Дина, оставив его одного. Ну, не совсем одного — в компании двух солдат с винтовками. А потом всё стало туманно. Он помнил свою панику, когда братьев забрали, а затем почувствовал укол иглы. А потом остались только образы, запахи, ощущения: образы парящих над ним людей, запах дыма и ощущение, что его тащат по полу. Он был уверен, что его оставили умирать. И внезапно почувствовал благодарность за то, что братьев вытащили из комнаты и они не умрут вместе с ним. Так было и в Колд-Оаке. Тогда Сэм был рад, что если он умрёт, то по крайней мере его брат останется жив. Дин этого так и не понял. Не принял во внимание, что Сэм предпочёл бы умереть сам, чем позволить Дину пострадать. И если дело дойдёт до выбора, Сэм всегда выберет Дина. И в номере мотеля, когда Алек атаковал Дина, Сэм мгновенно решил, кого из братьев он спасёт, а кого нет. А потом на него накатила темнота. А сейчас он проснулся, понял, что жив и даже невредим. Но всё равно испытывал ужас. Дёрнув цепь, которая сковала его лодыжку, он задумался о том, чтобы сломать ногу и освободиться, как дикое животное. Он хотел знать, где Дин и всё ли с ним в порядке. Он хотел знать, был ли Алек самим собой. И может ли Алек когда-нибудь снова стать их братом. Потому что человек, который причинил боль Дину и пытался убить его, не был их братом. Алек был незнакомцем, которого они приняли в свою семью, назвали братом. Тот Алек не стал бы пытаться убить Дина. Если Дин мёртв, Сэм не сможет простить Алека — какие бы оправдания ни приносил младший брат. Он никогда его не простит. Потому что некоторые проступки нельзя простить.

***

Сунув пистолет за пояс, Алек кивнул Лайдекеру, чтобы тот открыл дверь. Он не хотел врываться в комнату, размахивая оружием. Не после того, что произошло в номере мотеля. Алек покачал головой, всё ещё пытаясь придумать слова, которыми мог бы убедить брата поверить ему. Но тут Лайдекер отпер дверь и шагнул вперёд, оставив дверь открытой, чтобы трансгенный мог войти следом. Сделав глубокий вдох, Алек заставил себя войти в помещение склада, которое Лайдекер превратил в свою личную базу. А потом он увидел своего брата: Сэм сидел на полу, прикованный за ногу к опорной балке. И в его глазах сияли негодование и ненависть. Все слова застряли у Алека в горле под натиском ярости и осуждения во взгляде брата. Поднявшись на ноги, Сэм замер при виде брата, который, казалось, был невредим, спокоен и не выглядел раскаявшимся. Словно то, что он напал на него и Дина, было пустяком. Младший Винчестер уставился на брата, который пытался перерезать Дину шею. И спокойствие Алека было словно спичка, брошенная в лужу бензина. Это воспламенило ярость в душе Сэма, превратив гнев в раскалённый добела огненный шар.