It Runs In The Family/Это наследственное

— Я доверял тебе! Дин доверял тебе! — закричал младший Винчестер, шагнув вперёд, смутно осознавая, что цепь на лодыжке не позволит ему добраться до Алека. «И, может быть, это и к лучшему, потому что меня так и подмывает прикончить его». Алек вздрогнул. Он лучше брата знал, чего им всем стоило это доверие. Он ненавидел «Мантикору» за то, что они использовали доверие Винчестеров к нему, чтобы причинить им боль. — Сэм, позволь мне объяснить… Но Сэм перебил его горьким, резким тоном: — Объяснить, почему ты более предан своему бывшему командиру Лайдекеру, чем Дину и мне, после того как мы приняли тебя как брата? — мрачно бросил он и обрадовался, заметив удивление Алека. — Да, я знаю, кто он, — выплюнул младший Винчестер, кивая в сторону полковника. — В отличие от Дина, я не был готов просто слепо принять тебя в семью. Поэтому провёл собственное расследование о твоём прошлом в «Мантикоре». Я знал, что ты боготворишь Лайдекера как героя, но я никогда не ожидал, что ты выберешь его вместо нас. Обвинение было необоснованным и обидным, и гнев пересилил в душе Алека чувство вины. — Я не на его стороне! — взорвался он, шагнув вперёд и оказавшись нос к носу с Сэмом. — Избавь меня от лжи! Просто скажи мне, где Дин? — Когда от его вопроса Алек побледнел как полотно, у Сэма перехватило дыхание. — Нет, — прошептал он, покачав головой и отступив от Алека. Отодвинув страх в сторону, он ухватился за гнев. — Если он умрёт, клянусь Богом… — Он жив, — сказал Лайдекер и внезапно оказался в центре внимания обоих парней. И как ни странно, из них двоих он опасался больше Сэма, чем Алека. — Тогда отведи меня к нему, — приказал охотник. Он хотел, чтобы Лайдекер отказался, дал бы повод избить его и выпустить пар. И почему-то Сэм не хотел, чтобы Алек стал его мишенью — что бы ни сделал брат. Убедившись, что Винчестер не сможет подойти к нему из-за цепи на лодыжке, Лайдекер решил стоять на своём, пытаясь вразумить обоих. — Всё не так просто. — Если ты хочешь доказать свою лояльность, тогда отведи меня к моему брату, — сказал Сэм, переведя взгляд на Алека, и решил подлить масла в огонь: — К моему настоящему брату. Алек отпрянул. Как Сэм и хотел, слова причинили боль. — Его здесь нет. Он с парнем, которого вы встретили раньше, — тихо сказал он. — С кем? Алек вдохнул, не в силах поверить, что «Мантикора» нашла ещё один способ испортить всё хорошее, что у него было в жизни. — С моим клоном. Психопатом с моим лицом, который чуть не убил тебя и Дина. Объяснение было безумным, нелепым — прямо как из научно-фантастического фильма. «А в нашей жизни такое в порядке вещей», — кисло подумал Сэм. — Клон? Как Бен? — спросил он с недоверием. Алек и Лайдекер не смогут обмануть его, особенно когда на кону стояла жизнь Дина. Лайдекер всегда старался защитить своих детей — даже повреждённых, — поэтому сказал: — Он более ущербный и извращённый, чем Бен когда-либо был. И не готов подчиняться приказам. — Чьим приказам? — спросил Сэм, переводя взгляд с полковника на брата. «Сэм всегда знает, какие вопросы задавать», — подумал Алек. — «Мантикора», — выдохнул он. — Дин в руках «Мантикоры». Сэм похолодел от этих слов, от страха в глазах младшего брата. Паника и ярость вернулись в полную силу, и эта смесь вырвалась наружу. — Зачем Дин нужен «Мантикоре»? — угрожающе спросил он. И снова ответил Лайдекер: — Он единственный живой донор ДНК. Люди, которые забрали вашего брата, работают на новый отдел «Мантикоры» и разрабатывают специальные программы. Они хотят превратить клонов в безмозглых роботов, которые будут убивать по их приказу. И они верят, что ключ к достижению этой цели лежит в исходном источнике ДНК. Если учёные досконально изучат этот источник, то найдут способ изменить штамм ДНК и смогут создать необходимую инъекцию. Главное — заставить донора сотрудничать. — Как они заставят Дина сотрудничать с ними? — спросил Алек, схватив Лайдекера за куртку. Но Сэм всё ещё пытался пройти через лабиринт информации, чтобы знать, чему верить и кому доверять. — Значит, я должен поверить, что твой клон хотел задушить Дина? — спросил он. Когда Алек отпустил Лайдекера и сделал шаг к нему, Сэм поднял руку, словно хотел удержать его подальше. — Откуда мне знать, что они ещё не промыли тебе мозги и не превратили тебя в оружие? А вдруг убийство братьев было просто проверкой того, насколько хорошо всё сработало? — Было ужасно осознавать, что Алек больше никогда не сможет себя контролировать. Что их брат может оказаться таким смертоносным оружием. Но Винчестеров воспитывали не уклоняться от трудных вопросов, а смотреть в лицо самой страшной правде. — Меня не легко обмануть. Я уже сталкивался с монстром, который был похож на моего брата, — холодно сказал Сэм. — Я хотел верить, что ты одержим или оборотень… кто угодно, но не мой младший брат. — Клянусь, это был не я, Сэм, — прошептал Алек, медленно шагая вперёд, пока рука Сэма не упёрлась ему в грудь. — Ты же знаешь меня. — Я не знаю тебя, — покачал головой младший Винчестер. На глаза навернулись слёзы от мысли, что Дин был где-то без него, а Алек… Алек был здесь, но он не мог ему доверять. Он не мог доверять своему брату после того, что случилось в номере мотеля. Алек застыл, чувствуя себя ужасно из-за недоверия Сэма. Брат практически отрёкся от него. «Я не допущу этого. Я не позволю «Мантикоре» забрать у меня моих братьев!» Встретив обиженный и недоверчивый взгляд охотника, он мягко спросил: — Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать? Смогу хладнокровно убить тебя или Дина? Что не буду бороться против любого подобного приказа? Но в его голове пронеслись слова Уайта: «Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты выступишь против себе подобных?» Алек вспомнил, как дерзко ответил тогда: «Испытай меня». «Почему Сэм должен верить, что я не причиню боль ему и Дину? Я делал это раньше: предавал людей, о которых должен был заботиться, которые стали для меня семьёй», — с горечью подумал он. Почувствовав боль брата, Сэм к собственному удивлению ощутил сочувствие. Он всю жизнь был младшим братом Дина и знал, что старшие братья делают всё возможное, чтобы облегчить боль младших. «Даже если те не заслуживают такой доброты». И он знал, что это относится к нему так же, как и к Алеку. Дин простил ему множество проступков. — Алек, я знаю, каково это — не контролировать себя. Однажды я выстрелил в Дина каменной солью и чуть не убил из его же пистолета, — тихо сказал Сэм, давая понять, что ему известно, каково причинить боль родному человеку, когда не можешь контролировать свои действия. «Но в моей семье и это было нормальным явлением». — Что? — спросил Алек, заикаясь. — Ты стрелял в Дина? Сэм нервно заёрзал под неодобрительным взглядом брата. — Да. Но я не контролировал ситуацию… Об этом я и говорю. — Подожди, — нахмурился Лайдекер, пытаясь понять суть разговора. — Ты стрелял в своего брата и пытался его убить? — спросил он с недоверием и возмущением. Теперь он взглянул на Сэма в новом свете и начал понимать, в чём состоят все проблемы с клонами Дина. — Это могло бы объяснить множество психических отклонений, которые развились у клонов из ДНК Дина. Если генетическая линия повреждена… — размышлял он, уже мысленно внося коррективы и изобретая новые способы использования штамма ДНК. — Заткнись! — рявкнули одновременно Алек и Сэм. Лайдекер мгновенно захлопнул рот, читая в глазах обоих мужчин угрозу. Подняв руки в знак капитуляции, он отступил на несколько шагов, предоставив братьям больше уединения для обсуждения чудес и проклятий генетических достижений. Сэм скользнул взглядом по Алеку и почувствовал, как между ними возрождается связь. Алек неподвижно стоял перед ним, ожидая приговора, но его глаза умоляли доверять ему, выдавая боль и панику. И следующие слова Алека не оставляли сомнений в том, что он был самим собой: — Ты мне не доверяешь, и я понимаю это, — спокойно сказал он, хотя недоверие старшего брата причиняло неимоверную боль. — Но сейчас Дин находится в «Мантикоре», и я не оставлю его там! — заявил он, не в силах вынести мысли о том, что со старшим братом обращаются так же, как когда-то с ним… а может, даже хуже. — Так что мы можем делать это вместе или по отдельности. Ты можешь позвонить Бобби, собрать других охотников, чтобы они помогли тебе. Но я не буду сидеть сложа руки, пока учёные-садисты обращаются с Дином как с лабораторной крысой. — Так они обращались с тобой? — мягко спросил Сэм. Он помнил страх в глазах брата, когда Алек рассказывал что-то тёмное о своём пребывании в «Мантикоре». Он знал, что попал в цель, когда брат побледнел и сжал кулаки. — Или ещё хуже, — мрачно предположил Алек. Он должен убедить Сэма, что у них нет времени на сомнения и споры, если они хотят спасти Дина. «Прежде чем „Мантикора“ выпотрошит его и выбросит, как сделала со многими „дефектными“ солдатами серии X. А они были ещё детьми». Сэм сжал челюсти от пессимистичного заявления Алека, но кивнул. — Значит, Дин в «Мантикоре» и думает, что клон с ним — это ты, — сказал он. Услышав слова Сэма — доказательство того, что брат поверил ему, — Алек немного расслабился, и паника в его глазах поутихла. И Сэм почувствовал себя виноватым оттого, что его вера не была на сто процентов искренней, ведь в глубине души всё ещё оставались сомнения. При других обстоятельствах Алек обнял бы Сэма за веру в него, но в нём до сих пор клубились гнев, страх, чувство вины. — Дин думает, что ты мёртв, — сказал Лайдекер Сэму, прерывая братский момент. Братья снова повернулись к нему и возмущённо спросили: — Что?! Борясь с желанием отпрянуть, полковник встретился взглядом с Алеком, зная, что бывший солдат поймёт, как проводились операции. — Мне приказали убить вас обоих. В моём распоряжении всего несколько верных людей, и мы инсценировали вашу смерть. «Мантикора» понятия не имеет, что вы оба живы. — По крайней мере, Дин думает, что ты жив, — сказал Сэм, глядя на Алека, и почувствовал облегчение от того, что Дин не считает, будто оба младших брата мертвы. Потому что в прошлый раз, когда Дин потерял Сэма, он заключил сделку с демоном перекрёстка — променял свою жизнь, свою душу. — Ты ведёшь себя так, будто это хорошие новости! — взорвался Алек, недоверчиво глядя на брата. — Они будут использовать меня, то есть моего клона, как рычаг против Дина. В «Мантикоре» знают, что я… то есть он — слабость Дина. Они будут использовать чувства Дина ко мне в своих интересах. — Затем он решительно выпрямился и заявил: — Я вытащу его оттуда. Сейчас же. Когда Алек шагнул к двери, Лайдекер встал у него на пути, смело встретив разгневанный взгляд бывшего подчинённого. — Может быть, ты не знаешь, насколько ужасным оказалось нападение Макс на «Мантикору». Вся её команда погибла, она сама умирала и выжила только потому, что Зак пожертвовал собой, чтобы спасти её. И потому что «Мантикора» посчитала, что она всё ещё может быть для них ценным активом. Ты хочешь закончить так же? Вы оба можете умереть, а Дин застрянет в «Мантикоре», пока они не заберут у него всё необходимое. — Мы не оставим его там, — прорычал Алек, не заботясь ни о шансах выжить, ни о планах нападения, ни о собственной безопасности. «Дин в опасности — так почему я должен быть в безопасности?» — Я не говорю, что мы оставим его там надолго, — мягко сказал Лайдекер. Увидев протест в глазах молодого человека, он продолжил: — Мы должны всё спланировать. Наберитесь терпения. — Если я правильно понимаю, это ты спланировал нападение Макс. Зачем мне отдавать жизнь одного из моих братьев в твои руки? — гневно потребовал Алек, впившись взглядом в бывшего командира. — Потому что у тебя нет выбора. И потому что я спас вас обоих. — И ты позволил схватить Дина, — обвинил Сэм, встав рядом с Алеком, формируя единый фронт против того, кто когда-то был самым преданным членом «Мантикоры». — Борис — чрезвычайно осторожный и решительный человек, особенно когда у него есть цель. Я никак не мог встать между ним и тем, чего он хотел. — Борис? — переспросил Алек. — Я не помню его в «Мантикоре». — Ты и не можешь его помнить, — ответил Лайдекер. — Он держался в тени, возглавлял специальный проект ещё до того, как покинул Германию. Даже у меня не было допуска к этому проекту. Сэма не волновали ни допуски, ни специальные проекты, ни военный протокол. Он уже ненавидел этого Бориса — ведь теперь этот ублюдок хотел заполучить Дина. — Но теперь ты являешься частью проекта и можешь вытащить Дина, — с угрозой сказал он. Покачав головой, Лайдекер повернулся к Сэму: — Это так же невозможно, как и нападение извне. У них внутри охрана: камеры, датчики движения, микрофоны повсюду, не говоря уже о контрольно-пропускных пунктах. Они извлекли урок из беспечности «Мантикоры» в вопросах безопасности. Мы должны сделать свой ход, когда они будут переводить вашего брата в другое учреждение для одного из тестов. — Тестов? Каких тестов? — спросил Сэм. — Когда они отправят его на этот тест? — спросил побледневший Алек, пытаясь подавить ужас. Он старался не думать о том, чему подвергнется Дин, о боли, которую тот перенесёт. — Через две недели, — сухо ответил полковник. — Ни за что, — прошипел Алек, сжав руки в кулаки, борясь с желанием придушить бывшего командира за то, что тот советовал им ждать две недели. — Я ни за что не позволю Дину быть с ними так долго. — Он нужен им живым, — попытался успокоить его Лайдекер, но понял тщетность своих действий, увидев убийственный взгляд трансгенного. — Есть вещи и похуже смерти, и «Мантикора» показала мне большинство из них. Устав от споров, Лайдекер грубо схватил Алека за плечи и встряхнул. — Потеря обоих братьев хуже смерти, да? Потому что именно так всё и закончится, если вы броситесь туда сломя голову. — Так ты хочешь, чтобы я был холодным бесстрастным роботом, как этот клон? Но вместо Лайдекера Алеку ответил Сэм: — Нет. Я хочу, чтобы ты был моим братом, который сделает всё возможное, чтобы вернуть нашего старшего брата. Даже если для этого потребуется то, чего у вас с Дином не хватает: терпение. Алек печально усмехнулся, но в глазах оставалась тьма. — Сэм, то, что они могут с ним сделать… — дрожащим голосом начал он. Сэм сжал плечо брата, пристально посмотрел ему в глаза и пообещал: — Дин вынесет всё, что они с ним сделают. Особенно если будет думать, что он единственный, кто может тебя спасти. Он не откажется от тебя, Алек. Так же, как не отказывался от меня.

***

— Алек, — выдохнул Дин с облегчением и радостью, вставая с кровати. Он старался не принимать на свой счёт то, что Алек холодно смотрит на него, не подходит, а вместо этого держится у противоположной стены. — Ты снова попытаешься убить меня? — спросил охотник, стараясь говорить легкомысленным тоном. Он хрипло рассмеялся, вспомнив, как задал этот же вопрос Сэму в приюте, и знал ответ по смертоносному взгляду младшего брата. Сейчас он не знал, что ответит другой его младший брат. На лице Алека не было улыбки. Вместо этого он прислонился спиной к стене, но в его позе не чувствовалось привычной сутулости. Алек был словно зверь, готовый к прыжку, как только жертва потеряет бдительность. — Что бы они ни сделали с тобой, я знаю: это не твоя вина, — сказал Дин, глядя брату в глаза. — Я тебя не виню. На губах Алека появилась язвительная улыбка. — Ты не винишь меня? — с отвращением спросил он. Но Дин не собирался отказываться от брата. — Нет, — твёрдо заверил он. — Я знаю, что иногда нас заставляют делать то, чего мы не хотим. Иногда есть вещи сильнее нас. — Неужели? — Алек презрительно фыркнул. Дин чуть не вздрогнул от его отвращения и от того, что брат смотрит на него с такой ненавистью. Перед ним стоял незнакомец. И даже хуже — это был враг… зло. Охотник сделал шаг к Алеку и удивился, когда брат повторил его жест и шагнул навстречу. В этой маленькой комнате их разделяли всего несколько футов. — Ты всё ещё мой брат, и ничто этого не изменит. Алек прикусил губу, но это был не его обычный нервный жест, а скорее тактика, чтобы сдержать эмоции. Дин медленно поднял руку и прижал ладонь к затылку брата. Алек вздрогнул от его прикосновения. Дин почувствовал, как пульс брата подскочил — словно тот был животным, запертым в клетке, и с трудом выносил прикосновения человека. И Дин вспомнил слова, которые Алек произнёс в мотеле. Это были холодные, бессердечные, убийственные слова.

***

«Мне жаль, что ты слишком облегчаешь мне работу», — сказал Алек прямо перед тем, как накинуть удавку Дину на горло. «Тебе не нужно этого делать, Алек! — умолял Сэм. — Ты должен бороться». «Кажется, вы меня не понимаете. Я не хочу останавливаться», — самодовольно ответил Алек. И когда Сэм умолял его остановиться, сказал, что они семья, что Алек должен бороться, младший брат лишь мрачно, злорадно рассмеялся. «Бороться с этим? Я живу для этого. Только для этого».

***

Встретив ледяной, пристальный взгляд Алека, Дин почувствовал, как его душа застыла. Ненависть в глазах брата нельзя было объяснить ни наркотиками, ни научными экспериментами. Нельзя превратить нечто доброе, хорошее в эту ненависть. Дин убрал руку и заметил, как напряжение в Алеке заметно уменьшилось. Охотник уставился на брата, словно на загадку. — Так ты Бен? — спросил он, стараясь скрыть страх. Кто бы ни стоял перед ним, это был не его брат. Это не был Алек. Этот человек не знал сострадания, не чувствовал верности или любви. Он никогда бы не улыбнулся, как Алек. Ему было бы всё равно, если бы Дин разорвал швы на шее и тут же истёк кровью. Этот человек не мог даже представить себе, каково это — любить кого-то, не говоря уже о том, чтобы любить настолько, чтобы отдать за него жизнь. Трансгенный улыбнулся, и на этот раз в его глазах вспыхнула радость. Он наклонился к Дину и прошептал, словно доверяя секрет: — Здесь не дают имён своему оружию. Моё обозначение — 492. Дин сжал челюсти и кивнул в ответ на это откровение. Ещё один его чёртов клон — на этот раз смертоносный, сломанный. — Честно говоря, я начал задаваться вопросом, не добавили ли в меня мой уровень IQ искусственно, — протянул 492, радуясь, что больше не нужно играть роль. Дин мрачно усмехнулся. — Меня только что оскорбил мой клон. Просто здорово. А ты знаешь, как поднять себе самооценку. — Я знаю себе цену, — сердито прошипел 492. — Это ты — пустышка. — Неужели? — возразил Дин. — Я слышал, что если тебя не смогут посадить на поводок, ты станешь для них бесполезен. Думаю, тебя пристрелят, как животное, которым ты и являешься, — выплюнул он. С молниеносной быстротой 492 вцепился Дину в горло и наклонился так, что они практически оказались нос к носу. — Если бы ты не был единственным чистым источником моей ДНК, я бы тебя убил. — Затем он отшвырнул человека назад, радуясь тому, что тот рухнул на колени, хватая ртом воздух и прижимая руку к горлу. — Так семья всё же имеет для тебя значение? — усмехнулся Дин. Его голос дрожал, но он поднял голову и спокойно встретил безжалостный взгляд 492. Однако он чуть не вздрогнул от холодной улыбки, появившейся на лице клона. Дин изо всех сил старался не двигаться, когда трансгенный наклонился и оказался с ним на одном уровне. — Я без проблем убил своих «братьев». Но 452 убила 493, а Лайдекер лишил меня удовольствия прикончить 494. Сердце Дина замерло, дыхание перехватило. — Ты врёшь. Он отчаянно надеялся, что клон лжёт и хотя бы один из его младших братьев жив. Хотя бы Алек должен быть в порядке. Но удовольствие в глазах клона подсказывало, что надеяться на лучшее не стоит. Вытащив стеклянную пробирку из кармана брюк, 492 взболтнул её — и что-то светло-коричневое закружилось в жидкости. Отведя взгляд от пробирки, 492 посмотрел на Дина. — Некоторые братья готовы отдать последнюю рубашку. Алек отдал кожу со своей шеи. — Увидев замешательство на лице человека, он с наслаждением пояснил: — Это принадлежало Алеку. И он отдал намного больше. Он отдал свою жизнь. За тебя. Клон положил пробирку на пол и пальцем толкнул её к Дину. Схватив дрожащей рукой пробирку, Винчестер поднял её и увидел, что именно было внутри — кусок кожи со штрих-кодом. — Некоторые из нас называют это «доказательством покупки», — радостно заметил 492. — На случай, если ты не узнаёшь: это штрих-код Алека. Лайдекер избавился от остальной части тела твоего брата. Но я подумал, что тебе это может понадобиться как… как там говорится?.. Ах да. Подарок на память.