It Runs In The Family/Это наследственное

Когда Дин снова открыл глаза, он увидел двоих братьев, склонившихся над ним. Но они были не одни. — Лилит, — испуганно прошептал Дин. Между его младшими братьями стояла маленькая девочка — та самая, из Нью-Гармони. Она держала Сэма и Алека за руки. От того, как Дин произнес имя демона, от страха в его глазах, у Сэма кровь застыла в жилах. Его охватили ужас и ярость: из-за манипуляций «Мантикоры» Дин видел Лилит. — Нет! — прорычал Сэм, шагнув вперед, к брату. Губы Лилит растянулись в улыбке. Такую злорадную — жутко видеть на лице ребенка. А потом девочка превратилась в Руби. — Нет! Держись от них подальше! — рявкнул Дин. Даже слабость не могла победить защитный инстинкт. Он бросился на демона, чтобы спасти братьев. Сэм был потрясен криком Дина, но не ожидал, что ослабевший брат сможет подняться с кровати. Он прыгнул вперед, чтобы поймать Дина, не дать ему рухнуть на пол. Алек тоже не успел вовремя. Он неуклюже ухватил старшего брата за руку и за рубашку. Голова Дина стукнулась о его локоть, но Дин отчаянно попытался вырваться, не отрывая испуганного взгляда от Сэма. — Дин, ты же не думал, что какой-то ножик может убить меня? — насмехалась Лилит голосом Руби. Она подошла ближе к Сэму, склонила голову ему на плечо и нежно провела рукой по его щеке. — О, Дин, Сэм теперь весь мой. Ему всегда суждено было стать моим, что бы ты ни делал. Но ты не защитил его. Позволил ему умереть — и тем самым сделал всё проще. Я должна поблагодарить тебя за это. — Нет, — прохрипел Дин, пытаясь вырваться из хватки Алека, чтобы добраться до Лилит и Сэма. Почему Алек не помогает ему?! Почему не нападает на демона? Дина снова одолели сомнения: его ли это Алек? Вдруг он снова столкнулся с клоном? Но когда он посмотрел в глаза брата, то понял: даже 492 не смог бы воспроизвести такие эмоции. Доброту, любовь, тот свет, который был только в его младшем брате. — Алек, — выдохнул Дин с облегчением, осознавая, что перед ним настоящий брат, а не неудачный эксперимент. Когда Дин перестал сопротивляться и посмотрел на него, Алек подумал, что брат наконец пришел в себя. Понял: всё это не сон, его младшие братья живы и здоровы. Дин ласково произнес его имя, теперь цеплялся за него, а не пытался вырваться. Лилит медленно убрала руку с лица Сэма и шагнула вперед. Движение снова привлекло внимание Дина. Пытаясь защитить Алека, старший Винчестер угрожающе прохрипел: — Отойди! Но Лилит не обратила внимания на угрозу. Она нагло улыбнулась и провела рукой по волосам Алека. — Ты прятал Алека от меня, правда? Но прятки — моя любимая игра. — Она приблизилась к Дину и прошептала на ухо: — Я всегда побеждаю. И души всех, кого ты любишь, теперь принадлежат мне. Алек был последним… Она легко оттолкнула Дина от младшего брата. Алек испуганно вскрикнул, когда Дин яростно дернулся в его руках и вырвался. Но старший брат не удержался на ногах и рухнул на пол. Словно в замедленной съемке, Дин наблюдал, как Лилит повернула к себе лицо Алека и впилась поцелуем в его губы. Потом повернулась к старшему Винчестеру и усмехнулась: — Алек пообещал мне свою душу, если я позволю ему снова увидеть тебя. Жалкое желание, но что поделать… Я люблю лакомиться душами Винчестеров. — НЕТ! — заорал Дин. Он хотел убить Лилит, чтобы братьев не постигла участь, от которой они его спасли: вечность в аду. Сэм схватил Дина, обнял за талию, пытаясь удержать. Внезапно Дин почувствовал, как вокруг него обвились крепкие веревки, привязывая руки к телу. Безжалостная невидимая сила удерживала его вдали от Алека. — Нет! Алек, нет! — кричал он, отчаянно пытаясь добраться до брата. Испугавшись, что Дин причинит вред Алеку или себе, Сэм крепче схватил его за руки и повалил на пол. Алек смотрел, как Дин борется с младшим братом, слышал его отчаянные крики — и его охватил холодный ужас. «Он думает, что я клон. Что я пришел убить его и Сэма». Он сделал несколько шагов назад и пробормотал: — Я Алек, Дин. Я не причиню тебе вреда. Лилит только улыбнулась. Дин чуть не всхлипнул, когда она снова нежно коснулась губами губ Алека. Сэм стоял на коленях на полу, пытаясь удержать брата, пока тот отчаянно бился. Как он хотел, чтобы всё это оказалось сном. Но это реальность. И он должен всё исправить. Нужно сбить температуру Дина — он горит. Но Сэма пугали крики брата. Что бы Дин ни видел, это было хуже всего, с чем они сталкивались. — Дин! — крикнул он. Но брат не слушал, не обращал ни на что внимания. Он видел только переплетения темных воспоминаний — или свой худший кошмар. — Алек! — крикнул старший Винчестер, хотя знал: уже слишком поздно, сделка заключена. Разорвав поцелуй с Лилит, Алек посмотрел на Дина черными глазами. Сэм послушно подошел к демону, встал с другой стороны, поцеловал ее в шею — и улыбнулся Дину, глядя на брата черными глазами. — Нет, — выдохнул Дин, всё еще пытаясь вырваться, цепляясь за тонкую надежду: если он убьет Лилит, то сможет всё исправить, спасет души братьев. — Нет, нет, нет. — Что бы ты ни видел, это ненастоящее, Дин, — настаивал Сэм, прижимая брата к себе. Но Дин только сильнее дергался. Сэм не понимал, откуда у брата столько сил. «Ужас», — понял он. Дин чуть не попал в ад, но то, что он видел сейчас, пугало его куда сильнее. В душе Сэма вспыхнула ярость — как костер из-за страданий брата. Как кто-то посмел сделать это с Дином? — Приведи Лайдекера, — угрожающе приказал он, взглянув на Алека. — Он расскажет, что они ввели Дину и как остановить галлюцинации. — Он прорычал это сквозь стиснутые зубы, держась за Дина не только чтобы удержать брата, но и чтобы самому не развалиться на части. Содрогнувшись от ненависти в глазах Сэма, от страха и боли на лице Дина, Алек замер. Он трусливо хотел сбежать — и одновременно боялся, что, уйдя, потеряет братьев. — Алек, иди! — рявкнул Сэм. У него не было времени успокаивать младшего брата. Дин боролся в его объятиях — слабее, но с отчаянием продолжал повторять: — Нет… нет… нет… Суровый приказ вырвал Алека из ступора. Он выскочил из комнаты. Оставшись с Дином один, Сэм старался не сломаться. Он не знал, что делать, как достучаться до брата, как всё исправить. И оттого, что Дин всегда находил способ утешить и успокоить его, Сэм чувствовал себя еще более виноватым и бесполезным. Несмотря на всё дерьмо в его жизни — смерть Джесс, видения, смерть отца, сделку Дина, — именно Дин всегда удерживал его от края. Так было всегда. До этого момента. — Я здесь, Дин. Я рядом, — тихо сказал он. Он легко усмирил борьбу брата, прижал его к груди, уткнувшись подбородком в макушку. — Что бы ни происходило в твоей голове, это ненастоящее. Лилит… — Сэм с трудом проглотил комок, вспомнив, как близко демон подошла к тому, чтобы разрушить их мир. — Она мертва, Дин. — В его голосе прозвучал холод. — Я убил её. Она больше не причинит тебе боль. Никому из нас не причинит вреда. Дин хрипло застонал. Сэм не знал — от отчаяния или от боли. — Я никому не позволю причинить тебе боль, Дин. Я знаю, что до сих пор делал ужасную работу, защищая тебя, но… У меня был хороший учитель. Так что я не совсем безнадежен. Ему так хотелось, чтобы Дин дерзко ответил — какой он великий учитель и каким паршивым учеником был Сэм. Но сейчас Дин был не в себе. Это был не непобедимый старший брат, а травмированный парень, которого пытали, которому вкололи наркотики. — Тебе не обязательно всегда быть героем, Дин. Ни для меня, ни для Алека. Просто будь нашим братом. — Сэм тихо заговорил, а потом начал напевать песню Metallica. Чтобы Дин услышал и понял: брат рядом, не все его бросили. Дин моргнул. Лилит исчезла. Но исчезли и Алек с Сэмом. Он был один. Или думал, что один, пока не услышал тихий звук. Кто-то напевал Metallica. Как ни странно, он знал только одного человека, который сделал бы это для него. Единственного во всем мире, кто знал, что эта песня успокоит его. — Сэмми, — выдохнул он с облегчением, перестав бороться с веревками… Нет, не с веревками. С руками, которые удерживали его. Услышав, как Дин прошептал его имя, почувствовав, как брат расслабился, Сэм наконец смог нормально вздохнуть. Он поднял подбородок с макушки Дина, заглянул в лицо — и увидел, что брат закрыл глаза. Слушая тихое пение, Дин знал: Лилит здесь нет и не было. Просто еще одна галлюцинация. И Сэма здесь тоже нет. Но он чувствовал его рядом — будто Сэм отказывался бросить его даже после смерти. — Сэмми, без тебя я превращаюсь в девчонку, — пожаловался он. — Ты всегда был девчонкой в нашей семье, Дин. — Заткнись… — Старший Винчестер слабо рассмеялся, но через секунду прошептал: — Но не переставай напевать, хорошо, Сэмми? — Хорошо, Дин. Не перестану, — пообещал Сэм. Если пение успокаивало Дина, он будет напевать, пока не охрипнет.

***

Лайдекер внезапно проснулся — он не знал, какой звук вернул его в сознание. Он поднял голову, застонал от боли и снова уронил её на холодный пол. Боль помогла прийти в себя, и он вспомнил, как Алек вырубил его. «Он увидел состояние Дина», — с горечью понял Лайдекер. У него самого не было брата, но он представлял, что чувствовал бы, если бы его брата вернули в таком виде — словно он отдыхал в аду. Лайдекер моргнул, пытаясь понять, где он, когда сильные руки подняли его с бетонного пола и потащили вверх по лестнице. Он споткнулся, упал на ступеньки и впервые смог хорошенько рассмотреть своего похитителя. Встретив смертоносный взгляд Алека, полковник понял: его ведут на казнь. — Вставай. Сейчас же! — прорычал Алек. Он хотел наброситься на Лайдекера, наказать за каждую отметину на теле Дина. От расправы его удерживали не человечность и не самоконтроль — простая необходимость. Лайдекер нужен был живым. Только он мог знать, как помочь Дину. Игнорируя протесты тела, переступая через гордость, которая шептала, что не нужно подчиняться серии X, Лайдекер встал. В глазах 492 он видел зло, но то, что горело сейчас в глазах Алека, было смертоноснее: резкая, почти изнуряющая боль, бездонный страх. Поднявшись на второй этаж, Лайдекер оказался в спальне. Он увидел Сэма, сидящего на полу. Младший Винчестер обнимал почти коматозного Дина и что-то напевал. Это была личная, нежная сцена — он не должен был быть свидетелем. Внезапно Сэм поднял голову и перестал петь. Убийственный взгляд в его глазах затмил даже тот, что горел у Алека. Алек вошёл в комнату, увидел, что Дин успокоился, доверчиво отдыхает в объятиях Сэма с закрытыми глазами — и почувствовал себя недостойным свидетелем. «Мантикора» использовала любовь и преданность Дина к младшему брату, чтобы поймать и контролировать его. Алек не знал, как выразить словами, как ему жаль, что всё так вышло. Он встретил взгляд человека, который имел полное право злиться на него. И был потрясён тем, что увидел в глазах брата. Сэм хотел, чтобы он был здесь. Был даже рад, что Алек вернулся. Алек обошёл Лайдекера и присел перед братьями. Он не хотел даже шёпотом нарушить покой Дина. — Он то приходит в себя, то снова теряет сознание, — тихо объяснил Сэм. В его глазах застыли беспокойство и страх. — Должен ли я… — начал Алек и запнулся. Даже если они снова уложат Дина в кровать, это ничего не исправит. Но Сэм, кажется, понял, что он хотел предложить, и кивнул, принимая помощь с искренней благодарностью. Алек просунул руки под колени и плечи Дина, поднял брата. Сэм позволил ему забрать брата, но не сводил с него взгляда, отслеживая каждое движение. Разрываясь между благодарностью и страхом — Дин даже не пошевелился, — Алек положил брата на кровать. Прижал ладонь к его лбу и поморщился: лихорадка. Он надеялся, что Лайдекер скажет, что «Мантикора» сделала с Дином, и они смогут сбить температуру. Он хотел, чтобы Дин перестал видеть в нём чудовище и увидел своего брата — человека, который не причинит вреда. Несмотря на все ожидания, которые Лайдекер возлагал на Алека, несмотря на весь потенциал трансгенного, он никогда не чувствовал такой гордости, как сейчас. Гордости за человека, которым стал Алек, за нежность, с которой он обращался с братьями. Возможно, он подарил Алеку жизнь. Но Дин и Сэм дали ему повод жить. Лайдекер так отвлёкся, что не заметил приближения опасности, пока над ним не навис Сэм. — Расскажи мне, что они с ним сделали, — потребовал Сэм подозрительно спокойным тоном. Лайдекер сделал шаг назад, поднял руку, словно пытаясь отразить атаку. — Я уже говорил вам. «Мантикора» проводила тесты с его ДНК, пытаясь создать вакцину, чтобы контролировать других трансгенных. Сэм бросился вперёд, схватил Лайдекера за воротник куртки и жестоко встряхнул. — Просто скажи мне, что они с ним сделали! — закричал он. Часть его боялась, что вдруг Лайдекер сам был одним из мучителей Дина? Вдруг он доверял человеку, который получал удовольствие от боли его брата? Полковник встретился взглядом с младшим Винчестером, потом посмотрел на Алека — тот встал рядом с братом, словно дикое животное, готовое атаковать, как только вожак стаи насытится. Лайдекер не питал иллюзий: эти двое воспримут правду тяжело. Правду о том, что Борис сделал с Дином. О том, на что Дин сам пошёл, чтобы украсть победу. Он знал, что они могут обвинить его в боли брата. Если он скажет правду, то подпишет себе смертный приговор. — Говори! — зарычал Сэм. Его терпение лопнуло от очевидного нежелания Лайдекера отвечать. Они с Дином снова вместе — но всё равно разлучены. И Лайдекер был к этому причастен. — Дело больше в том, что он сам сделал с собой, — со вздохом признался Лайдекер. Он пытался защитить Дина от Бориса, но каким-то образом молодой человек нашёл способ всё испортить. Предпринял шаги, которых Лайдекер просто не ожидал. — Что это значит? — прорычал Алек. — Когда ваш брат понял, что клон — не ты… — начал Лайдекер, глядя на трансгенного. — Почему ты не сказал мне, что Дин понял это? — зашипел Алек. Если бы Сэм не мешал, он ударил бы бывшего командира. Но первая кровь принадлежала старшему брату. — 492 показал Дину твой штрих-код как доказательство твоей смерти. Не осталось места для сомнений, — с сожалением признал Лайдекер, а потом переключился на Сэма. — И Дин видел, как солдаты подожгли номер мотеля. Когда ты был внутри. У него не было причин думать, что ты жив. — Он до сих пор не верит, — тихо сказал Сэм. Он мысленно выругался, не представляя, через что прошёл Дин, думая, что потерял младшего брата так же, как они потеряли мать: в огне. Вот только на этот раз огонь был не сверхъестественным. Алек рассеянно потёр затылок и почувствовал слабый отпечаток своего штрих-кода — тот вновь проявлялся на зажившей коже. Раньше он не понимал, почему штрих-код забрали. Теперь понял: это было доказательством его смерти. — Борис сказал Дину, что собирается использовать его ДНК, чтобы создать вакцину, которая превратит всех в «Терминал-Сити» в послушных убийц. Ваш брат… — Лайдекер запнулся, встретившись взглядом с Алеком. Часть его хотела избавить ребёнка от этой боли, но он знал: не может. — Ваш брат не мог этого допустить. В его голосе звучала гордость за упорство старшего Винчестера. У Сэма перехватило дыхание. Он знал своего брата. Знал, на что тот пойдёт, чтобы спасти людей. — Что он сделал? — прошептал он с отчаянием. — Он перестал есть и пить… — полковник опустил глаза. Выругавшись, Сэм оттолкнул Лайдекера и начал расхаживать по комнате. Теперь он понимал реакцию Дина в фургоне, когда попытался напоить его водой. — Дин, должно быть, осознал: Борис не будет давать ему лекарства, чтобы не вмешиваться в естественные функции организма. Препараты могли поставить сыворотку под угрозу, — пояснил Лайдекер, надеясь, что двое мужчин поймут, насколько умным был их брат, что его действия были вызваны решимостью защитить трансгенных. — Сколько? — спросил Алек. — С тех пор, как он узнал, что ты мёртв… Три дня назад. — И ты не сказал нам об этом! — закричал Алек, подлетев к полковнику. У него чесались руки избить бывшего командира. Или даже убить. — Это ничего не изменило бы, — спокойно заявил Лайдекер — и тут же понял, что стоило промолчать. Алек с силой ударил его, чуть не сломав челюсть, и припечатал спиной к стене. Когда трансгенный замахнулся для нового удара, Лайдекер прохрипел: — Подожди! Я имел в виду, что вы всё равно не смогли бы его вытащить. Вы ничего не могли сделать, пока его не перевезли. А если бы я сказал вам, как ему плохо, вы бы напали на объект. И вас либо убили бы, либо взяли в плен. — О, ты был бы поражён, на что мы способны, — сказал Сэм со смертельной угрозой. Он встал рядом с Алеком, впившись взглядом в полковника. Алек сильнее прижал Лайдекера к стене, с ненавистью прорычал: — Итак, ты снова солгал мне. Ты предал нас. Ты поставил свои планы выше благополучия Дина. — Как я уже сказал, вы не могли до него добраться. Я думал, у нас больше времени. Я не ожидал, что он… — Что? — потребовал ответа Сэм, чувствуя, что они наконец всё услышат. — Ты никогда не думал, что он… Что? Лайдекер переводил взгляд с одного брата на другого, пытаясь определить, кто будет более разумным. Приняв решение, он встретился глазами с Сэмом. — Борис знал, что теряет шанс закончить исследование. Поэтому сегодня он дал Дину большую дозу препарата, который усиливает мозговую активность и делает Дина более… послушным. Он также вызывает у суб… — полковник замолчал, когда Алек крепче прижал его к стене. — Субъекта, — издевательски подсказал Алек. — Пользуйся правильной терминологией. — Это может вызвать яркие галлюцинации, — со вздохом сказал Лайдекер. — А потом? — спросил Алек. Встретив непонимающий взгляд, прорычал: — Что происходит после галлюцинаций? — Через несколько дней он полностью потеряет связь с реальностью. Останутся только галлюцинации. А потом тело начнёт отключаться… — Что? — затаив дыхание, спросил Сэм, отступая от Лайдекера. Но ответил ему Алек: — Все органы. Мышцы, лёгкие… Сердце. Он видел, как несколько трансгенных подвергались такому лечению. Наблюдал, как они умирают — болезненно и медленно. — Когда его посадили в фургон, я ввел ему антидот, — заверил их Лайдекер. Алек так резко отпустил его, что полковник едва не рухнул на пол. — Что нам делать сейчас? — Лучший способ остановить препарат — антитела в теле Дина. Лекарство создано специально под ДНК субъекта. — «Мантикора» всё делает личным, — горько усмехнулся Алек, снимая куртку и закатывая рукав. — Мы можем увеличить количество антител, если дадим Дину немного моей крови. — В его организме всё ещё есть часть твоей крови, — пояснил Лайдекер, заслужив удивлённые взгляды обоих братьев. — Это обнаружилось на тестах. И, вероятно, только благодаря этому он ещё держится. — Тогда больше антител не повредит, — заявил Алек, готовый выйти за дверь в поисках острого ножа и соломинки для переливания. Но Лайдекер схватил его за руку. — Если его тело уже вырабатывает антитела, переливание может принести больше вреда, чем пользы. Его организм может воспринять твою кровь как врага, и антитела будут тратить время на борьбу с твоей кровью, а не с лекарством. — Я не собираюсь просто сидеть и смотреть, как он страдает! — рявкнул Алек, ткнув пальцем в сторону Дина. — Он должен справиться сам… — начал Лайдекер и подумал: «Если в нём остались силы для борьбы». — Вы должны достучаться до него. Заставить понять, что вы живы. — Мы достучимся, — решительно поклялся Сэм. — Дин больше не будет сражаться в одиночку. Лайдекер восхищался преданностью Сэма, хотел верить, что они смогут достучаться до Дина. Но чтобы помочь старшему брату, им нужно было знать, в каком тёмном месте тот сейчас находится. — Тогда вы должны знать остальное, — тихо сказал он, глядя в пол. Потом собрался с силами и встретил взгляд Алека. — Когда Борис дал Дину лекарство, когда ваш брат понял, что скоро потеряет способность бороться… — Во рту Лайдекера пересохло, слова застряли в горле. За годы службы он не раз сообщал семьям, что их близкие убиты и не вернутся. И сейчас говорить об этом было тяжело. Но Алек смотрел на него, затаив дыхание, веря, что он скажет правду, даст возможность помочь брату. — Дин пытался убить себя. Он открыл раны на шее и руке, чтобы истечь кровью. — Замолчи! — взревел Алек, вцепившись Лайдекеру в горло. — Скажешь ещё одну ложь — и… — Это правда, — прохрипел Лайдекер, отчаянно пытаясь вырваться и сделать вдох. — Это не может быть правдой! Сэм замер в шоке. Кровь стучала в ушах, заглушая громкие голоса. Он не хотел верить словам Лайдекера — но знал, что Дин мог так поступить. Знал, что Дин предпочёл бы умереть, чем позволить использовать себя как оружие и причинять вред другим. — Сэм? — взволнованно позвал Алек, когда младший Винчестер неожиданно выбежал в коридор. Алек поспешно отпустил Лайдекера и бросился за братом в ванную. Остановился в дверях, наблюдая, как Сэм открыл кран и брызнул холодной водой в лицо с такой силой, словно хотел утопиться. — Я заставлю Лайдекера сказать нам правду, — мрачно пообещал Алек. Его обучали пыткам, но до этого момента у него не было причин применять эти знания. — Не думаю, что он врёт, — тихо прошептал Сэм, выпрямляясь. — Что? — недоумённо усмехнулся Алек, решив, что брат шутит. Но когда Сэм вытер лицо и посмотрел на него, Алек понял, что брат верит Лайдекеру. — Ты правда ему веришь? Дин никогда бы не… — Не сделал бы чего-то глупого и отчаянного, если бы думал, что вся его семья погибла? Не захотел бы умереть? Никогда не решился бы пожертвовать собой, чтобы спасти других? — спросил Сэм. В его тоне не было ни гнева, ни осуждения. Только печаль. Алек побледнел и отшатнулся. — Ты говоришь о самоубийстве… — Я говорю об отчаянии. Смешанном с желанием сорвать эксперимент Бориса, нежеланием помогать порабощать трансгенных. — Нет! Он придумал бы что-то другое… боролся бы… — Зачем? Потому что нам нужно, чтобы он был сильным героем, который никогда не ошибается, никогда не сдаётся? Он видел, как я умер. А когда понял, что клон перед ним — не ты, они дали ему доказательства, что ты тоже мёртв. Дин думал, что мы оба мертвы, а его собираются использовать как оружие. — Сэм покачал головой и с горечью продолжил: — Мы с тобой оба знаем: Дин легко пожертвует своей жизнью ради других. — Нет. Он не сделает этого после сделки, после адских псов. Он изменился, — начал спорить Алек, не в силах поверить в такую ошибку. — Мы хотели верить, что он изменился, Алек. Это не значит, что он изменился… — Мне нужно подышать свежим воздухом, — резко перебил его Алек. Он развернулся и зашагал по коридору. — Алек, — позвал Сэм. Но брат побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. — Я хорошо справился с работой старшего брата, — отчитал себя Сэм, зная, что снова проигрывает Дину с огромным отрывом. Он вернулся в комнату Дина, кивнул Лайдекеру, чтобы тот вышел, сам занял место на кровати и уставился на бледного брата. — Между прочим, всё пошло ужасно. Ты мог бы вмешаться и постоять за себя. Дин не ответил, даже не пошевелился. — Ты не соскочил с крючка. Я злюсь на тебя, и ты услышишь об этом… Просто не сейчас. — Сэм мягко коснулся груди