5. insania

Надев белые босоножки на шпильке, Саша подняла взгляд на Гордееву, которая стояла спиной к двери и пристально смотрела на нее. -Что? -Ты правда хочешь, чтобы я приехала на твой день рождения? - Гордеева берет шлем от мотоцикла с обувницы. -Почему нет? Мы же спим вместе. - пожала плечами Саша, выпрямляясь и сделав несколько шагов к Гордеевой, прижимается к ней, целуя. Ее заводит запах кожанки Гордеевой и этот ее лихой вид. Катя отвечает на поцелуй с улыбкой. -Но у меня завтра смена, так что я уеду рано утром. -Договорились. - очередной поцелуй и они выходят из квартиры. Громова практически довольна всем: она избегает Шерах и каждую свободную ночь спит с Гордеевой. Им удобно друг с другом и других любовников искать им обеим не нужно. Громова садится в свою "мазду" и едет на работу, откуда вечером поедет уже на дачу с Никой и Ксюшами. Входит в раздевалку и начинает переодеваться, когда туда заходит Дёмина с шикарной белой розой и становится перед ней, полуобнаженной, на одно колено: -Сашк! Будь моим другом всегда! Ты самая классная подруга, которая когда-либо была у меня… -Ниче, что я твоя единственная подруга?- насмешливо перебивает ее Громова и Дёмина закатывает глаза. -С днем рождения! Пусть у тебя будет все самое лучшее! Ты этого достойна! - она вручает розу и скользит взглядом по плечам Саши, ухмыляясь и вставая с колена. - У кого-то была жаркая ночь? -Мои ночи всегда жаркие. - ухмыляется Громова и снимает джинсы, оставаясь лишь в черном белье. -Мне всегда нравилось, как ты выглядишь в этом комплекте, - задумчиво кивает Дёмина и Саша, ухмыляясь, достает из шкафчика форму. Дёмина открывает свой шкафчик, когда обе вздрагивают от голоса Шерах: -Привет всем. Дёмина удивленно смотрит на нее, замерев: -Привет. Ты же вроде в травме переодеваешься? -Привет. - Громова косится на Шерах, кивая ей. Саше не хочется портить свой день рождения негативом, поэтому ей просто плевать. Она не переломится, поздоровавшись сегодня с Шерах. -Я получила сертификат по хирургии позавчера и Веринская предложила выгодный договор. - Ирина отвернулась от полуголой Громовой, рассматривая номера шкафчиков. Как назло, старшая дала ей ключ от соседнего с Сашей. Она подходит и, открыв его, старается не смотреть на Громову в черном кружевном белье. -И ты теперь работаешь у нас? - с любопытством спрашивает Дёмина. -Четыре в травме, пятый в хирургии. В основном по приёмнику и экстренным. - вздыхает Ирина. Если бы Веринская не предложила за это сто пятьдесят тысяч, она бы не согласилась. А так теперь можно уволиться из частной клиники и больше отдыхать. Из-за просьб Эдика у нее теперь вообще нет отдыха толком. В свой выходной она играет с ними, хотя предпочла бы просто выспаться. -Так ты сегодня тут весь день и дежуришь еще? - задумчиво уточняет Дёмина и Ирина кивает. -Ага. -Дорогая? - Дёмина подходит к Громовой, натягивающей после штанов верх от хирургички, и обнимает ее сзади. -Как ты смотришь на то, чтоб свалить отсюда пораньше? Я заберу Ксюшу с Алёной из школы, а ты - мою жену и Веринскую с Рубцовой? И поедем сразу праздновать. -Хм, - Саша собирает волосы в хвост, хмурясь. - Давай сначала твою жену спросим, а потом я позвоню Веринской? Ирине даже обидно, что ее не позвали с ними отмечать день медицинского работника. Может, она бы и не согласилась, потому как не хотела пересекаться с Громовой, но она считала, что они могли бы и пригласить. -Договорились. - кивает ей Ксюша, одевая хирургичку и закрывая шкафчик. - Загляну к Нике. Ты в ординаторскую? -Ага. - Громова отходит от Шерах и та с облегчением вздыхает. Ей очень некомфортно находиться рядом с Громовой. Потому что она считает ее физически привлекательной и сексуальной. Но все ее нутро становится дыбом при мысли о том, чтобы заниматься с ней оральным сексом. Да ни в жизнь! Громова с Ксюшей выходят и она спокойно переодевается в другой комплект хирургической формы. Выходит и идет в ординаторскую. Громова обнимается с Ромкой, и Ирина непонимающе смотрит на это действо. -Все, хорош, дай поставлю цветы, - улыбается она, отстраняясь от него, и идет к раковине, набирая в две вазы воду. Букет Романа, белые орхидеи - в одной вазе, белая роза - в другой. Она проходит внутрь ближе к Ромке и тихо интересуется: -В честь чего цветы? -Ты че не в курсе? - шепчет он, потрясенно глядя на Ирину. - У нее же день рождения. -А… - Ирина пристально смотрит на спину Громовой и, вздохнув садится на диван. Ей бы тоже не мешало поздравить ее. Пусть и без цветов и подарка. Просто сказать «поздравляю» кажется Ирине оптимальным решением соблюсти нейтралитет с Сашей. Дверь открывается и Дёмина с Никой заходят в ординаторскую. Они дарят ей конверт и она, заглянув внутрь, радуется, как ребенок. Они довольны и счастливы, Ирэн - нет, но она может вовремя натянуть маску бабушки и просто улыбаться. Она с удовольствием покидает ординаторскую, спускаясь в приёмное и занимает кабинет дежурного хирурга. Ее раздражает, что надо поздравить Громову. Она не хочет. Ни видеть ее, ни слышать и уж тем более не хочет поздравлять. Да и вряд ли ей будет приятно, если я ее поздравлю. И это обиднее всего почему-то. Она просто хотела с ней подружиться. Сейчас она уже не хочет. Или… хочет? Ирина садится в кресло и, подъехав на нем к окну, смотрит на улицу. Так чего она хочет? Настоящая она? Она задумчиво смотрит на зеленую травку за окном, деревья и машины «скорой». Кривится при виде их, сразу вспоминая о Гордеевой. Она бесит Ирину. Потому что спит с Громовой. И Ирина не лесбиянка. Она точно не хочет заниматься сексом с Сашей. Потому что это мерзко. И вообще фу. Просто… Громова красивая. И сексуальная. И она потрясающе выглядит в этом черном нижнем белье… ей просто идет. И в чёрных джинсах и футболке с металликой, она выглядит классно. У нее красивый голос. И пахнет она всегда вкусно. И она хорошая подруга… для Дёминой и Ники. Не для нее, Ирины. Ей она точно не понесет утром вкусные пончики. И ей так вдруг становится обидно, что она почти готова плакать. Дверь открывается и она оборачивается, готовая поставить наглого больного на место, но видит Громову с тарелкой, на которой лежит кусок торта. Она спокойно подходит к ее столу и ставит тарелку с тортом на него, не отрывая взгляда от Ирины. Молча смотрят друг на друга. Потому что обеим это нравится. И в этом нет ничего неправильного. -С днем рождения? - неожиданно для себя улыбается Ирина. Громова прощена, потому что принесла лично торт для нее, Ирины. -Спасибо? - губы Саши дрогнули и расплылись в улыбке. Потому что ей нравится этот нежный, мурлыкающий тон Ирины. Их разделяют всего пара метров и Громова медленно приближается к окну, словно Ирина опасный хищник. Она не провоцирует. Она интуитивно приручает. Встав рядом с Ириной, она смотрит сквозь открытые жалюзи на улицу: -И что там такого интересного? -Ничего. - Ирина усмехнулась. - Ты мне не ответила тогда… почему я тебя бешу? -Я не знаю, что отвечать? - усмехнулась в ответ Саша, продолжая смотреть в окно. Ей сейчас… трудно. Говорить о чувствах трудно. И трудно их признавать. -Так почему? - и снова этот мягкий и нежный тон. Громова проклинает свою слабость к этому ее тону. -Потому что ты мне нравишься. - признает она наконец со вздохом. - Не переживай, я не буду к тебе приставать. Мне есть с кем трахаться. Ирина не знает, что отвечать. Если бы это был человек мужского пола, она бы ответила, нравится он ей или нет. Если бы это была женщина, она бы сказала, мол прости, но ей не интересны женщины. Но это Громова. И Громова ей нравится. Задевает ее, Ирину, дважды. Что не будет приставать и что будет продолжать трахаться с Гордеевой. А я хочу чтобы приставала?! «Да!» Да, определенно. -А если я хочу, чтобы ты приставала? - слегка улыбается Ирина, смотря на Сашу, и та, усмехнувшись, смотрит в зеленые глаза. -Тогда… я буду. - Громова касается пальцами края ворота ее, Ирины, хирургички и ведет по нему вверх к шее. Это приятно. -Завтра приезжай на дачу к Нике. - Саша ведет подушечками пальцев по шее Шерах. Все ее нутро кричит об опасности: все равно что гладить тигрицу. Но формальное согласие получено, а искушение велико, и она продолжает, касаясь ее губ пальцами, гладя их. -Может быть. - отзывается Ирина, улыбаясь. -Может быть? - ответно улыбается Саша. Впервые ей кто-то противостоит. И тут все через жопу. По сути у нее нет ничего: ей не признались в любви и даже не признались в том, что она нравится. Просто разрешили приставать. -Если расстанешься с Гордеевой. - Ирина прямолинейна, как никогда. Ее, откровенно признаться, бесит даже думать о том, что Саша с кем-то спит. Никаких гарантий. По сути ничего и нет. И Громова пытается рационально подойти к вопросу. И ответ очевиден: послать подальше Ирэн с самоидентификацией и спокойно продолжать трахать Гордееву. Только вот не работает сейчас ее рациональность. Ей нравится трогать Ирину, до безумия хочется ее подчинить и, если она ее пошлет сейчас, то просто разрыдается к чертовой матери. -Я тебе нравлюсь? - она готова пойти на этот риск и форменное безумие с условием, что ее чувства хотя бы взаимны. -Нравишься. - признается Ирина. Она умалчивает о том, что не готова заняться с Громовой сексом. Что просто хочет смотреть на нее и, возможно, трогать. -Хорошо. Ешь тортик. - усмехнулась Саша и, развернувшись, пошла к двери. Она выходит из кабинета, улыбаясь, и идет к лифту, доставая телефон и набирая Гордееву. *** Свет дальних фар ослепляет ее на секунду и она раздражается: -Придурки. Сверяется с планшетом, стоящим на зарядке. Маячок сигналит, что до цели осталось совсем чуть-чуть. Она не хочет привлекать внимание, а потому, сворачивая на боковую дорогу, которая ведет к маячку, тушит фары и тихо едет по навигатору. Пару минут езды и она останавливается. Достает с заднего сидения сумку, оттуда достает «глок 17» с глушителем и рассовав еще пару обойм по боковым карманам, быстро выходит из машины. Стефания с детства любила оружие. Может быть, потому что родилась 22 июня 1941 года, а может потому, что это пришло с молоком матери. Она не знала. И выбрав сначала милицию, а потом и командировку в Лаос, где отлично показала себя, на нее обрушился шквал заданий. Она могла выбирать. И выбирала. После официальной пенсии, к ней еще присылали несколько раз будущих инструкторов, а потом поток закончился и начался беспредел, который творился и до сих пор. Теперь можно жить и выживать, только если у тебя есть товарищи. У Стефании их осталось совсем немного в живых. Зато куда больше здравствовало бывших врагов, благодаря помощи которых она все еще жива и вполне себе здорова. Майкл, англичанин, помог да и Джордж, наглый американец, не остался в стороне. Сейчас у нее был свой ЧОП, зарегистрированный на Кипре, с учебными базами по всей России, а она редко когда занималась чем-то сама. Кроме, разве что, этого желания Ирины. Миром правят не деньги и не власть. Оружие. Только оно. Люди с оружием. У губернатора была охрана. Ее воспитанники. Всего лишь один звонок - и все. Еще и прибрались, умнички. Товарищи же… чаще подводили. Старались урегулировать все деньгами. Как когда погибла Наташа. Она презирала их за это, улыбаясь и смотря им в глаза. Птицы высокого полета. С ее охраной. Она натянула очки ночного видения и медленно, чуть пригнувшись, пошла к дому, который был первым на въезде в деревню недалеко от Волоколамска. Стефания и не особо рассчитывала, что девчонка без приключений доберется до Москвы, но высшей глупостью было садиться в фуру. Одной, голодной, без телефона и ослабленной побоями, которые еще не успели зажить. Фуры тут уже не было, зато были две "жигули". Стефания всегда держит слово. Она ждала неделю, прежде чем приехать сюда. Она тихонько приоткрыла дверь и вошла в тамбур. Из-за второй двери пробивался свет и Стефания, сняв прибор, нацепила очки. Предохранитель с оружия давно уже снят. Услышав шумные голоса за дверью, она резко ее открыла и просто начала стрелять как в тире. Быстро и по возможности метко. Когда первые четверо мужчин рухнули на пол, она быстро оценила обстановку, оглядевшись. Тут все. Дальше. Подходит к следующей двери и, открыв, обнаруживает на кровати двоих восточной наружности типов, насилующих идиотку. Два точных выстрела - и оба заливают своей кровью постель. Стефания осматривается. То, что произошло с Зеленовой, не ново. Она ей даже не сочувствует. Ничего здесь не трогает, хоть и в перчатках. Прислушивается, на всякий случай, и не зря: доносится скрип двери и она выходит из комнаты, и идет к двери в тамбур. Она как раз открывается и внутрь заходят еще двое веселых восточных парней. Два выстрела. Еще два контрольных в голову. Берет бутылку водки со стола, наполненную наполовину, и идет в комнату к Зеленовой. Камер она в доме не видит, а потому снимает черную балаклаву с головы и, забравшись на кровать, спихивает типов с тощего тела Зеленовой. -Ты не справилась. Мозгов у тебя, как у курицы. - Стефания льет ей в лицо водку, вынуждая рефлексы тела работать. - надо было сначала поесть, попить, отойти от побоев или же прийти в деревню и попросить вызвать "скорую". Но нет, ты же, тупая пиздень, уверовала в свою исключительную неприкосновенность. Ха-ха-ха! Зеленова фыркала, ее глаза неотрывно смотрели на женщину, с высокомерным выражением лица скалящейся ей. -Хватит, - едва шепчет она разбитыми губами. - Хватит… И Стефания перестает лить водку, насмешливо смотря на истерзанное тело. -Ты у меня не вызываешь даже жалости, слабачка. Мне и похуже доставалось в Афганистане. - Стефания встает с кровати и идет к двери. - Вставай и идем. -Я не могу… не могу… - тихо всхлипывает она отворачиваясь. -Я сказала: встать, блядь! - Стефания разворачивается и идет к кровати. Хватает Зеленову за горло, вжимая в кровать. - Как вы меня бесите, зажравшиеся молокососы. Ни мозгов, ни стержня! Нравится тут лежать, чтобы тебя трахали? Ну давай… Стефания с силой переворачивает Зеленову на живот и, держа за шею, вынуждает встать раком. Женщину не смущает сперма на бедрах девушки, она входит в нее пальцами и начинает грубо трахать. -Тебе нравится быть жертвой? Да? - с неким любопытством спрашивает ее Стефания, продолжая насаживать на свои пальцы. - Действительно, проще сдаться и валяться круглыми сутками на мягкой кровати, ха-ха-ха! Зеленова вяло рыпается, но рука на ее шее сжимается и она прекращает сопротивление. Стефании уже это надоело через пять минут. Способов достучаться до Зеленовой не так уж и много. Но ей всегда нравилось экспериментировать. Может, потому и не прибила Еву, когда узнала, что та спит с женщинами. Сама спала когда-то. Не здесь, не в России, а давным давно на другом конце земного шара. Она постепенно становится более нежной. Массирует клитор, гладит промежность, и Зеленова реагирует, издавая слабый стон удовольствия. Женщина продолжает дразнить и, когда чувствует влагу смазки, довольно ухмыляется. Проводит рукой от шеи вниз, гладит спину и опускает руку на грудь, другой рукой продолжая гладить клитор. Зеленовой приятно, судя по тем звукам, что слышит Стефания. Медленно и методично она доводит девушку до оргазма и встает с кровати: -Ну что, идиотка? Пришла в чувство? Или мне тебя еще раз отодрать? Зеленова тяжело дышит, уткнувшись в грязную и пропитанную кровью постель. -Я ухожу, а ты выбирай: либо идешь со мной и делаешь, что я говорю, либо ты остаешься здесь сама по себе. - Стефания идет к двери и надменно улыбается, когда слышит с кровати: -Стой!