Дороже, чем жизнь

Цзюнь У, будучи Богом Ночи, любит проникать в сны обычных людей. Обычно он делает это скуки ради, ведь его присутствия все равно никто не заметит. Он знает самые потаенные страхи и желания обитателей среднего мира, а с первыми лучами солнца просто растворяется среди пустоты. Его лицо всегда скрыто объемным капюшоном темно-синей накидки, на подоле и рукавах которой сверкают тысячи маленьких звезд, а в руках его посох с наконечником в виде полумесяца с изящными витиеватые узорами. Он никогда не касается ногами земли, лишь парит над ней - бесшумно и незаметно - и все движения просто насквозь пропитаны статностью и изяществом. Порой Бог Ночи милостив к людям, и тогда он делает взмах рукой, заставляя одну или несколько звезд на своей накидке переместиться вдоль руки, оставив после себя тонкий серебряный свет. Те, кто увидят, как на ночной вуали промелькнула упавшая звезда, смогут загадать желание, которое непременно сбудется. Но чаще всего Цзюнь У лишь смотрит сквозь призму снов на жизнь простого люда и, к сожалению для себя, не находит там ничего интересного. Он уже давно понял, насколько алчны стали жители среднего мира. Их души пропитаны жаждой богатства и удовлетворения своих низких желаний, а потому сочувствовать тяготам жизни, которые тех преследуют, у Ночного Бога совсем не получается, хотя он ведь давно утратил всякую надежду увидеть в этих существах что-то светлое...

***

Той ночью луна светила особенно ярко. Ее мягкий голубоватый свет проникал своими лучами в каждое окошко, но как бы ярок он не был, не мог подарить тепла. Может именно поэтому солнце людям казалось куда привлекательнее. Цзюнь У опять путешествовал по снам, порой одним лишь взмахом своего посоха отгоняя от детей их страхи и снисходительно качая головой, когда вновь видел, как взрослым снятся невиданные богатства. Скоро темнота спадет, но Бог Ночи будет путешествовать по людским грезам до самой первой золотистой вспышки, которая сверкнет за почти черной линией горизонта и окрасит небо в ярко-розовый цвет, просто потому, что это хоть немного может развеять его скуку. Один из снов показался Цзюнь У каким-то странным: в нем не происходило совершенно ничего. Так же, как и в реальности, стояла ночь, и лишь один мальчик лет девяти сидел на подоконнике у открытого окна, прислонив одну ладошку к стеклу и вглядываясь в темноту. Он был совершенно один в богато обставленной комнате с большой мягкой кроватью и зеркалом в полный рост, а еще со шкафами, полки которых были заняты большим количеством книг. Подумав, что такой сон точно не сможет как-либо развеселить, Ночной Бог уже собрался уходить, как мальчик, не поворачиваясь, заговорил: - Кто Вы? - детский голосок эхом пронесся по помещению, а Цзюнь У невольно огляделся, думая, что сон этого ребенка наконец показал ему еще хоть что-то кроме этой одинокой пустоты, но, к своему удивлению, обнаружил, что ребенок в комнате по-прежнему один. - Ты это мне? - немного удивленно спросил Бог, делая шаг навстречу к мальчику. - Да, Вам. Тут больше никого нет... - И ты видишь меня? - удивление Цзюнь У нарастало так же, как и интерес, а потому теперь он точно уходить не собирался. - Конечно. - слишком спокойно ответил его собеседник, после чего все же соизволил повернуть голову, чтобы окатить взглядом своего загадочного гостя. Увидев лицо мальчика, Бог Ночи испустил вздох восхищения. Глаза! Его глаза! Один цвета миндаля, а второй ярко-золотой, словно вобравший в себя весь солнечный свет. Восхитительное зрелище! - Нет! Не смотрите на меня! - вскрикнул тот, закрывая ладошками часть лица вместе с золотым глазом. - От чего же? - мягко спросил Цзюнь У, подлетая ближе и садясь рядом на широкий подоконник. - Это уродство... - Уродство? Разве? - Да. - в подтверждение своих слов он даже кивнул головой и так и не отпустил рук от лица. - Я ведь принц, а у принцев не должно быть подобных дефектов... Бог Ночи лишь удрученно вздохнул. Точно ведь... В мире людей подобная редкость считается дефектом. Какой абсурд! Наверняка этому ребенку с рождения говорили, насколько тот несовершенен, а он ведь и думать по-другому не мог. От чего-то Цзюнь У стало даже жаль мальчика, и в порыве эмоций он снял со своей накидки одну маленькую, но особенно яркую звездочку и, немного поколдовав над ней, превратил в серебряную маску на пол-лица без отверстия для глаза. Закреплялась она за ухом, закрывала часть лба и вензелями переходила на щеку. На маске были вырезаны диковинные цветы, каких точно не найти в мире людей, а еще она была очень легкой - почти невесомой. Цзюнь У подал этот подарок новому знакомому, и тот сразу же надел маску, теперь не боясь, что кто-то увидит дефект его внешности. От радости он искренне поблагодарил незнакомца, а Ночной Бог лишь покачал головой, думая, что мальчик перед ним самый прекрасный и чистый из всех обитателей среднего мира, которых он когда-либо видел. - А хочешь, - мягко начал Цзюнь У, чтобы не испугать. - я заберу тебя отсюда? Под странным порывом эмоций он предложил подобную, казалось бы глупость, но, сказав, даже не нашел в себе сил пожалеть о ней. - Заберете? - недоверчиво отозвался собеседник. - Да. Давай встретимся здесь же через восемь лет, и я уведу тебя туда, где тебе не придется скрываться. Мальчик, кажется, даже немного смутился и вновь кончиками пальцев дотронулся до маски, будто раздумывая над предложением. - Вы ведь не смеетесь надо мной?.. - Конечно нет. Тебе лишь нужно пообещать, что ты не забудешь обо мне за столь долгое время, и тогда я обязательно приду за тобой, - в подтверждение своих слов Бог Ночи протянул тому руку, ожидая хоть какого-нибудь ответа. - Обещаю! - звонко воскликнул мальчик и обхватил своими маленькими ладошками чужую ладонь. - Я обещаю Вам!.. Цзюнь У успел лишь приподнять уголки губ в нежной улыбке, когда начал растворяться среди темноты. Наступило утро, и новый знакомый скоро проснется, а Ночному Божеству пора отдыхать. Но он дождется, пока пройдут восемь долгих лет, и вернется сюда вновь...

***

Се Лянь ненавидит свое отражение. Каждое утро он сидит перед зеркалом, пока служащие дворца делают ему прическу, и старается не смотреть в его поверхность, чтобы вновь не вспомнить все насмешки в свою сторону, чтобы не думать о своем одиночестве... Сегодня в государстве Сяньлэ отмечают праздник цветов - весенний фестиваль в честь начала цветения вишни - и, конечно, Наследный Принц должен там присутствовать, но так не хочется выходить за пределы дворца, ведь, оказавшись в кругу людей, он чувствует себя некомфортно. Кажется, там каждый не упустит возможности посмеяться над ним и пообсуждать сплетни об Его Высочестве, думая, что тот не услышит. Однако они ошибаются, ведь у Се Ляня чуткий слух. Прическа готова, парадная мантия накинута на плечи и шлейфом волочится по полу. Принц берет в руки изящную серебряную маску и закрывает ею половину лица. Смутно вспоминается сон восьмилетней давности, хотя Се Ляню и не удается понять, от чего тот так важен. Сейчас он точно не в состоянии назвать хотя бы одну вещь, которая была в том сне, но он точно знает, что когда очнулся, увидел подле себя эту самую маску, тогда подумав, что ее специально наколдовал неведомый волшебник, а сейчас считая, что это подарок от родителей или еще кого-то из близких. Что сказать, в детстве Се Лянь очень любил читать сказки, а потому на полках его шкафов вместо игрушек были именно книги. Но прошло столько лет, и он больше не считает нужным жить фантазиями - все равно они не сбываются... Празднество выдалось слишком шумным. Голоса людей, музыка и звон посуды, сливаясь воедино, больно ударяли по ушам, из-за чего уже хотелось полностью лишиться слуха, лишь бы больше не страдать от этих звуков. За все время фестиваля Се Лянь не произнес и слова, да и зачем, когда чиновники и высокопоставленная знать говорят лишь о тебе одном? Изредка Принц обменивался взглядами с матерью. Кажется, она была единственной, кто всегда относился к нему хорошо, а о дефекте, как это называли многие, с цветом глаз говорила, что это именно то, что делает ее сына прекраснее. Впрочем, отец тоже от части разделял это мнение, но и отрицать того, что Се Лянь не годится для наследника на престол, не мог. У будущего правителя не должно быть никаких изъянов - это всем известно... В какой-то момент Се Лянь просто тошно стало выслушивать насмешки в свой адрес, которые гости уже и не пытались как-то скрыть, разглашая слухи чуть ли не в полный голос, а потому принц, сославшись на плохое самочувствие, поспешил покинуть обеденный зал. Он всегда больше любил одиночество, был к нему привязан и за чтением очередной книги даже не замечал, как проходит время. Придя в свою комнату, он поспешил скинуть тяжелую мантию, отбросив ее куда-то в сторону и оставшись в не менее роскошном ханьфу, по краю которого была золотыми нитями пришита красная атласная лента. Взяв с полки книгу, которую не успел дочитать на кануне вечером, Принц сел на подоконник и открыл нужную страницу. За окном до сих пор было шумно, но людские голоса не долетали до Се Ляня, погрузившегося в сюжет истории. Его окружила лишь тишина и умиротворение, а еще... странное чувство, будто он что-то забыл. Подумав так, Его Высочество на мгновение оторвался от книги, но тут же понял, что не мог ничего забыть, однако странное ощущение продолжило его преследовать весь оставшийся вечер. Небо вспыхнуло розовым огнем, когда золотое небесное светило начало погружаться в пучину мрака. Се Лянь отложил книгу и тут же подошел к шкафу за новой. Прежде, чем погрузиться в новую историю, он устремил свой взгляд на закатное солнце, будто провожая его, а потом заметил, как в ночной глади сверкнула первая звезда. В это время уже положено спать, но сон как-то не спешил распахнуть перед Его Высочеством свои объятия. Празднество, наконец, подходило к концу, а значит ночь обещает быть тихой... Се Лянь навалился спиной на стену и откинул на нее голову. На мгновение он прикрыл глаза, но когда вновь распахнул, за окном уже стояла глубокая ночь...

***

Цзюнь У, будучи Богом Ночи, любит проникать в людские сны. Он многие века делал это от своей несоизмеримой скуки, но в последние годы потому что хотел скрасить ожидание далекой встречи. Смотря на богатства, которые представляют жители среднего мира в своих грезах, он думал, что блеск золота и драгоценных камней и в половину несоизмерим с красотой одного одинокого мальчика, глаза которого блестят в ночи, словно маленькое зажженное неизвестно кем солнышко. Он слишком долго ждал этой встречи, и вот, наконец, спустя восемь лет, смог вновь среди бесчисленного количества снов отыскать тот, который был самым желанным. Как и когда-то, Цзюнь У подкрался бесшумно со спины и пока оставался стоять в углу спальни, обстановка которой почти не изменилась (разве что книг на полках стало в разы больше). - Кто Вы? - не поворачивая головы, произнес Се Лянь. Про себя Бог Ночи даже проронил усмешку, думая, что их встреча повторяется. Только вместо маленького мальчика у окна в этот раз сидел невероятной красоты юноша с длинными темными волосами, струящимися по плечам и спине, со светлым лицом, которое так выгодно обрамлял мягкий лунный свет, и, конечно же, с теми глазами, блеск которых Цзюнь У бы ни за что не забыл. Только в этот раз один из них скрывается под серебряной маской, которую он сам же и подарил Принцу. Ночной Бог подошел ближе, легким движением руки снимая капюшон и впервые показывая Се Ляню свое лицо, в выражении которого читается стать вместе с неизмеримой нежностью и неким нетерпением. - Я пришел забрать Вас, Ваше Высочество. - протягивая руку произносит он, и губы трогает легкая, почти незаметная, улыбка. Се Лянь недоверчиво смотрит на пришедшего, а потом в его памяти всплывают неясные образы. Конечно! Именно об этом он и забыл! И как он только мог забыть что-то настолько важное?! Юноша спрыгивает с подоконника и, чуть не запнувшись в полах одежд, делает шаг навстречу и протягивает обе руки, чтобы, как и когда-то, обхватить своими ладонями чужую. - Правда заберешь? - с надеждой смотря на гостя, спрашивает Принц, но отпускать его руку уже явно не собирается. - Конечно. Только скажи, и я уведу тебя отсюда. Принц смотрит в оконное стекло, сквозь которое пробирается лунный свет, от чего на полу образуются тени, потом на Ночное Божество и кивает. И больше не нужно никаких слов. Цзюнь У притягивает того к себе, одной рукой обняв за талию, а вторую протянув к лицу юноши и снимая с него маску. - Это тебе больше не нужно. - поясняет он и бросает предмет на пол, от чего тот разбивается, но, не оставив осколков, разлетается на сотни маленьких белых искорок. Бог Ночи материализует в руке свой посох, по велению взмаха которого искорки разбиваются на две линии, образуя дорогу, что ведет прямо в небеса. Вдвоем они летят по ночной глади, невидимые для всех. Цзюнь У исполнил обещание, и теперь Се Ляню не придется подстраиваться под идеалы других. Он сам прекраснее всех в среднем мире, и если люди этого не видели, то они до безобразия слепы.

***

Бог Ночи и Солнечный принц по законам мира не должны встречаться, но, вопреки всему, они летают по облакам, взявшись за руки и совершенно не отпуская друг друга. Порой Его Высочество вспоминает о своем прошлом, и тогда отчего-то глаза наполняются слезами. Но никто не увидит его таким, ведь Ночному Божеству достаточно одного взмаха посохом, чтобы скрыть возлюбленного от глаз всего мира, а потом просто обнимать и аккуратно перебирать темные волосы, что наощупь мягче шелка. А когда губы одного касаются чужих, на щеках Принца вспыхивает румянец, и вместе с этим все вокруг начинает сиять розовым блеском...