Twice the love, half the sleep

— Глава ордена Цзян, — позвал Гуань Хай, как только достиг тренировочного зала, где в данный момент страдали другие ученики. — Глава ордена Цзян! Луо Цзи, которому, казалось, сейчас было больнее всего из-за безумных тренировок, одарил своего товарища убийственным взглядом. Дело было в том, что Цзян Чэн очень беспокоился о здоровье своего мужа. А узнав, что беременность Не Хуайсана теперь считается рискованной из-за близнецов, он часто просил кого-нибудь из учеников составить компанию Не Хуайсану, когда сам был занят чем-то другим. А поскольку Гуань Хай любил посплетничать, а Не Хуайсан тоже любил посплетничать… Вполне естественно, что Гуань Хай часто выбирался для этого безусловно безумно ответственного задания и, как следствие, пропускал тренировки, к всё большему раздражению остальных учеников. — Что случилось!? — Прорычал Цзян Чэн, внезапно обернувшись, в его руке сверкнул Цзыдянь. Гуань Хай сглотнул. Он не был особым поклонником Цзыдяня, но он всё же был на задании. — Глава ордена Не просит вас прийти в Зал Лотоса, — заикаясь, проговорил он, стараясь отойти как можно дальше от Цзыдяня. — Почему ты не сказал об этом сразу!? — Прогремел Цзян Чэн и приказал своим ученикам продолжать тренировки до его возвращения. — Это было страшно, — прокомментировал Ло Цзи, глядя вслед уходящему Цзян Чэну. Третий ученик кивнул, а Гуань Хай покачал головой. — И не говори! Думаю, я буду трястись до следующего года или около того, — мрачно добавил он, пятый ученик разразился смехом. — А-Сан, что такое? — Спросил Цзян Чэн, ворвавшись в Зал Лотоса, где стоял Не Хуайсан со свежими чернилами на кончиках пальцев — до прихода мужа он рисовал новый веер. — Что-то не так с близнецами? — Ну, с близнецами всё в порядке, но происходит кое-что новое, — уклончиво ответил Не Хуайсан. Цзян Чэн, который, казалось, не хотел делать ничего другого, кроме как заставить мужа лечь в их комнате и попросить госпожу Бай как можно быстрее приехать в Пристань Лотоса, в два шага оказался рядом с ним. — Что ты имеешь в виду под «чем-то новым»? Болит? Тебе нужен целитель? — Сразу запаниковал Цзян Чэн. Не Хуайсан покачал головой. — Почувствуй сам, — загадочно ответил он, схватил руки Цзян Чэна и положил их себе на низ живота. На мгновение Цзян Чэн замолчал и нахмурился — Не Хуайсан несколько раз провёл его ладонями по своему животу. Пока наконец кое-что не произошло. Толчок. Сначала небольшой, как рябь на глади озера лотосов ранним утром, но через несколько секунд он усилился. — Они двигаются? — Недоверчиво спросил Цзян Чэн, опустившись на колени и прижавшись щекой к холмику живота Не Хуайсана. Не Хуайсан положил левую руку на макушку мужа и кивнул, эмоции сжимали его горло. — А-Чэн, ты плачешь? —  Спросил он через несколько секунд, почувствовав на своей руке что-то мокрое. — Конечно, нет, — ответил Цзян Чэн, его голос немного дрожал, и он нежно поцеловал мужа в живот. — Я так и думал, — мягко ответил Не Хуайсан, начав ласкать рукой волосы мужа, и Цзян Чэн совершенно точно не плакал от счастья в течение следующего часа или около того.

***

— Как всегда, мы все ждём прибытия главы ордена Не и главы ордена Цзян, чтобы начать нашу встречу, — пожаловался глава Яо, а глава Оуян, который, казалось, всегда думал точно так же, как и он, кивнул. — По крайней мере, до их свадьбы глава ордена Цзян приходил вовремя. — Должно быть, всё дело в рукавах, — заключил глава Чжу — казалось, каждый в этой комнате имел что сказать на эту тему. Каждый, кроме Цзинь Лина, который напряженно молчал, нежно поглаживая рукоять своего меча Суйхуа. Несмотря на то, что прошло уже много лет с тех пор, как Цзинь Лин, теперь уже глава ордена Цзинь, начал посещать эти нелепые встречи с другими главами, проводимые раз в два года, он всё ещё предпочитал молчать перед всеми этими стариками — обычно они легко обижались по тому или иному поводу. Он уже собирался встать, чтобы выйти подышать свежим воздухом — глава Фэн жаловался на обрезанных рукавов и их всё — когда его дядя, наконец, пинком левой ноги распахнул дверь и, окинув всех взглядом, медленно повел мужа за руку к своему обычному месту. Глава ордена Яо неодобрительно покачал головой и уже собирался прокомментировать ситуацию, когда Цзян Чэн отпихнул подушку для сидения Не Хуайсана как можно дальше от себя, пробормотав: — Нет, так не пойдёт. — Глава ордена Цзян, что-то случилось? — Спросил глава Чжу, который проводил сегодняшнее собрание. В конце концов, он был в недоумении, почему именно эта подушка для сидения больше не считается достаточно хорошей, хотя они использовали её последние пятнадцать лет. — Всё в порядке, глава ордена Чжу, — быстро извинился Не Хуайсан. — А-Чэн. Цзян Чэн под недоуменными взглядами всех остальных глав, взял свою подушку и даже украл подушку Цзинь Лина, после чего положил их обе на пол и осторожно помог Не Хуайсану сесть на них, как будто тот был хрупким, как рисовая бумага. Глава Фэн и глава Сяо обменялись выразительными взглядами, после чего глава Чжу громко прочистил горло. — Ну, теперь, когда вы оба здесь, глава ордена Не и глава ордена Цзян, мы наконец-то сможем… — Начал он. Цзян Чэн, который уже схватил поданный ему чай, попробовал его и почти сразу же выплюнул. — Этот чай тоже не подойдет! — Шипел он, бедный заикающийся слуга бросился к нему и забрал неугодный напиток. — Вы хотите уничтожить его желудок или что? — Сердито добавил он, указывая на Не Хуайсана, который неловко махал веером. — Ну, как я и говорил. — Глава Чжу попытался начать ещё раз, как только подали новый чай. Цзян Чэн возмутительно невозмутимо встал и сел рядом с мужем. — Тебе слишком жарко? Слишком холодно? — Спросил Цзян Чэн, и Цзинь Лин почувствовал, что очень громко вздохнул, как внутренне, так и внешне. Не Хуайсан мило улыбнулся мужу, а затем быстро спрятал лицо за веером. Да, подумал Цзинь Лин, сегодняшняя встреча определенно будет очень и очень долгой, если его дядя будет продолжать возиться с мужем по любому поводу! Должно быть, дело в разрезанных рукавах…

***

Когда Лань Ванцзи внезапно проснулся посреди ночи, он тут же проверил, работают ли талисманы, которые они использовали, чтобы узнать, если девочки вылезут из своих кроватей посреди ночи. Убедившись в этом, он уже собирался снова заснуть, как услышал глубокий вздох мужа. — Вэй Ин, ты в порядке? — Спросил он, притягивая Вэй Усяня ближе к себе. Любимой позой для сна его мужа была на животе и с подушкой в лице самого Лань Ванцзи, но сейчас Вэй Усянь, по очевидным причинам, не мог так лежать на сроке беременности более двадцати пяти недель. Единственным утешением было то, что он, по крайней мере, всё ещё мог использовать мужа в качестве подушки. — Айя, Лань Чжань, я не хотел тебя будить, — быстро извинился Вэй Усянь, вдыхая успокаивающий аромат сандалового дерева и целуя мужа в подбородок. Лань Ванцзи наклонил голову вниз и поцеловал его в макушку. — Это из-за ребенка ты не спишь? — И да, и нет. Я не могу перестать думать обо всём. Мой мозг сейчас так переполнен, что кажется, он может взорваться. — Вэй Усянь вздохнул ещё раз, когда ребенок, которому тоже не хотелось спать, начал с силой пинаться везде, будь то внутренности Вэй Усяня или бедро Лань Ванцзи, впрочем, Вэй Усяню доставалось в любом случае. — Госпожа Бай сказала, что этот ребенок настолько активен, что она не может правильно оценить его жизненные показатели. — Как А-Ин, — напомнил ему Лань Чжань, прижимая теплую ладонь к животу Вэй Усяня. — Именно. Лань Чжань, а что если этот ребенок окажется не мальчиком? С тремя прекрасными дочерьми я боюсь, что в ближайшие несколько лет невероятный Ханьгуань-цзюнь будет так занят, разгоняя возможных женихов направо и налево, что у него не останется времени на меня. Жаль, что было так темно, потому что Вэй Усянь чувствовал, что его муж улыбался, когда отвечал. — Мгм, я уверен, что Старейшина Иллин поможет мне в этом, когда придёт время. — Да, но что если в ближайшие несколько лет у нас появится ещё больше милых маленьких девочек? Как моё бедное сердце выдержит такое количество милашек? — Вэй Усянь вздохнул ещё раз, очень драматично. — Эр-гэгэ, твой муж хочет ещё как минимум двенадцать малышей, возьми на себя ответственность. — Вэй Ин, — с нежностью пробормотал Лань Ванцзи. Вэй Усянь наклонил его голову, чтобы поцеловать. — Засыпай.

***

Вэй-сюн, Я надеюсь, что ты хорошо себя чувствуешь. Я бы с удовольствием навестил тебя в Гусу, но А-Чэн слишком беспокоится, что я простужусь по дороге туда. Он также попросил меня не выходить на улицу до родов (ААААААААААААААААААА!!!). Мои ноги убивают меня, и я выгляжу толстым и уродливым, -НХ Не-сюн, Моя спина убивает меня, но это не из-за беременности… ;) Может быть, тебе стоит уговорить ЦЧ заняться двойным совершенствованием, чтобы привести тебя в состояние спокойствия? -ВУ PS: Я посылаю тебе несколько рисунков, которые я сделал, с позами, которые ты можешь попробовать в спальне в твоём нынешнем состоянии. Вэй-сюн, А-Чэн боится, что может выколоть глаз одному из малышей… Судя по твоим рисункам, я теперь понимаю, как у тебя случилась та травма шеи. Не волнуйся, я не осуждаю тебя… слишком сильно. -НХ PS: Как ты справляешься с изжогой? И жирными волосами? Во что превратилась моя жизнь? Не-сюн, Скажи Цзян Чэну, что мой муж в десять раз богаче его, так что этого не случится. Изжога — это для слабых. У меня они были всегда, и я уже даже не чувствую жжения. -ВУ Вэй-сюн, Цзян Чэн сказал, что если ты не прекратишь писать мне всякую ерунду, он не будет просить тебя помочь назвать детей и сделает это сам. Если у нас будет дочь по имени Перчинка и сын по имени Солнышко или Лотосовый Суп, я лично буду винить тебя до конца наших дней. -НХ Не-сюн, Цзян Перчинка и Цзян Лотосовый Суп, подойдите и скажите «привет» вашему любимому дяде. -ВУ

***

— Вы госпожа Бай? — Спросил Цзинь Лин у женщины, как только ученик предупредил его, что целительница, за которой они послали, только что прибыла в Пристань Лотоса. Сегодня утром Не Хуайсан, который сейчас находился на тридцать второй неделе беременности, пожаловался на тупую боль в пояснице, которую он никогда раньше не чувствовал. Конечно же, Цзян Чэн, который весь оставшийся день сосредоточился на боли мужа, а не на чем-то другом, через несколько часов, когда боль не прекратилась, уверился, что с близнецами происходит что-то неладное. Именно поэтому Ло Цзи, один из учеников Цзян, был поспешно отправлен в Гу Су, чтобы привезти целительницу в Пристань Лотоса, хотя Не Хуайсан уверял мужа, что чувствует себя относительно хорошо. И теперь, когда Цзинь Лин оказался лицом к лицу с пугающей пожилой женщиной, он понял, почему Не Хуайсан так волновался, прося её приехать в Юньмэн просто так. — Ну, а кем еще я могу быть? — Проворчала пожилая женщина. — Разбудил меня посреди сна и просит поспешить сюда. Я слишком стара для этого! — Громко пожаловалась она, пока Ло Цзи стремительно убегал с места событий. — Ну, мой дядя считает, что у его мужа начались слишком сильные боли! — Цзинь Лин быстро вёл целительницу к спальне дяди, где должен был отдыхать Не Хуайсан. Цзинь Лин уже собирался постучать в дверь, когда Цзян Чэн, который, вероятно, слонялся без дела последние несколько часов, сам быстро открыл дверь. Не Хуайсан, отдыхавший на кровати с Чжэнгуем на плече, застенчиво улыбнулся им обоим. — Наконец-то, — прокомментировал Цзян Чэн, как только госпожа Бай вошла в комнату. — Госпожа Бай, — поприветствовал целительницу Не Хуайсан, нервно теребя свой закрытый веер. — По его голосу я могу сказать, что это не та боль, которую он будет испытывать, когда начнутся схватки, — пожаловалась госпожа Бай, после чего вымыла руки, оттолкнула от себя Цзинь Лина и Цзян Чэна и быстро осмотрела своего пациента. Чжэнгуй с любопытством следил за каждым ее движением. — В следующий раз приходите за мной, когда я вам действительно понадоблюсь. У вас есть еще как минимум несколько недель. — Недовольно добавила целительница, как только закончила осмотр. Не Хуайсан извиняюще улыбнулся в её сторону, а Цзян Чэн, который чувствовал себя немного менее обеспокоенным, наконец-то начал разжимать челюсти. — А что, если кому-то действительно понадобится моя помощь сегодня? У меня есть и другие пациенты, о которых нужно заботиться! — Шипела госпожа Бай, вытирая руки. — Глава Цзян, если вы и дальше будете так нервничать по пустякам, я не разрешу вам присутствовать на родах! Это, казалось, испугало и Не Хуайсана и Цзян Чэна, и они согласно кивнули в сторону целительницы. — Прошу прощения за все эти неприятности, госпожа Бай. Я подготовлю для вас комнату, если вы захотите немного отдохнуть, а затем лично отвезу вас обратно домой, — объявил Цзян Чэн через некоторое время. Цзинь Лин, наблюдавший за происходящим, должен был признать, что старая целительница произвела на него сильное впечатление. В конце концов, не каждый день его любимый дядя признавал свою неправоту и извинялся перед кем-то!

***

Лань Лирон, которая была миниатюрной копией Вэй Усяня, а точнее, миниатюрной копией своей бабушки, Цансэ-сяньжэнь, бегала по гостиной с игрушечной бабочкой в руках, а её старшие сестры, Лань Цзяли и Лань Чанъин, показывали двоюродному дедушке все успехи, которых они достигли в игре на гуцине за последние несколько недель. Рядом с ними сидел Вэй Усянь, прислонившись к низкому столику, и работал над подарком для своих будущих племянников или племянниц. По крайней мере, именно этим он пытался заняться, пока девочки были заняты с Лань Цижэнем, но у него мало что получалось — сегодня у него сильно болела спина, и он не мог сосредоточиться. Он все время шаркал по комнате, но никак не мог найти удобное положение, чтобы сесть. Он застонал от нетерпения, почувствовав острую боль в пояснице. — Вэй Усянь, сядь правильно, — почти сразу же приказал ему Лань Цижэнь, но Вэй Усянь проигнорировал своего старого учителя, как и обычно. Если Лань Цижэнь и любил проводить время со своими внучатыми племянницами, с Вэй Усяном они всё ещё были не в лучших отношениях. И, наверное, никогда не будут, но они хотя бы пытались, а это уже о чем-то говорит, верно? — Папа говорит, что я делаю большие успехи в игре на гуцине. Он думает, что скоро я смогу научиться Распросу, — с гордостью заявила Лань Цзяли через некоторое время, Лань Лирон подбежала к двоюродному дедушке. — Папа-папа-пааапа, — радостно лепетала Лань Лирон. Лань Цзяли и Лань Чанъин счастливо хихикали. Лань Цижэнь, как и каждый раз, когда он находился в присутствии своих двоюродных племянниц, тоже хотел хихикать и улыбаться… Пока не услышал отчетливый звук падения чернильницы и проливания её содержимого на пол. — Вэй Усянь? Что ты опять задумал? — Сердито спросил Лань Цижэнь, обернувшись, чтобы оценить, что за беспорядок снова устроило его личное наказание, но выражение его лица быстро изменилось, когда он увидел, в каком состоянии сейчас находится Вэй Усянь. Больно. Ему было очень больно. И если Вэй Усяню сейчас было так больно, это могло означать только одно. Скоро родится ребенок, а оба его племянника в отъезде. Вот из таких вещей и состояли кошмары…