Как стать подругой Тёмного Лорда без смс и регистрации?

ШАРЛОТТА ЗЛОСТНАЯ

      Время до приезда Тома из Хогвартса не прошло, а пролетело. Я училась вязать спицами носки и шапочки по магловским книгам, купленным в последнюю прогулку по Лондону. Дядя «выбил» отпуск у начальника отдела до пятого января, и мы каждый день весело проводили время, играя в шашки, магические шахматы, прятки и прочие игры. Нередко вместе с Долоховым, из-за которого мы всё же навсегда открыли камин. Дяде просто надоело почти каждый день разблокировать каминную сеть. Ничего же плохого всё равно не случится? Да и адрес знают лишь некоторые работники из Министерства, потому что в резюме дяди без него никак. Он имеет огромное желание идти вверх по карьерной лестнице, благодаря чему усердно работает. Я горжусь таким человеком, как Морфин. Ещё пол года назад он почти полностью обезумел, но быстро смог стать на ноги. Сильная личность — это про него.       Особенно из игр на улицах, мне нравились снежки, стройка снеговиков и домиков, катание на санках. Последние, после множества попыток, я всё же смогла трансфигурировать из пергамента дядиной палочкой. Снега в последние сутки навалило довольно много, благодаря чему мы весело проводили время.       Родители Тони оказались довольно вежливыми и воспитанными людьми, с которыми мы познакомились совсем недавно. Отец Антонина — Михаил Долохов, и мать — Мария Долохова. Мой дядя и его отец сразу же нашли общий язык. Как оказалось, Михаил перевёлся в наше министерство из русского. Особенно внимательно их разговор я не слушала, но могу точно сказать, что друг другу они понравились. Мария же была довольно веселой и открытой женщиной. С ней было интересно говорить о бытовых делах, таких как вязание или пошив одежды машинкой. Она искренне заинтересовалась магловской швейной машинкой и моей одеждой, сказав, что у Тони довольно интересная новая кофта. Я объяснила ей как работает машинка, как нужно шить. Попробовала она поработать немного, и вроде бы понравилось. Сказала ещё, перед самым выходом в камин, что обязательно ко мне ещё зайдёт, чтобы научиться шить. Я была лишь рада, так что помахала ручкой на прощание, улыбнувшись. Родители у Тони действительно прекрасные.       Сейчас же я сижу в кресле у камина, взявшись за вязание очередных носочков. В этот раз они были разноцветными, и я не могла дождаться, когда уже закончу. Раньше мне и в голову не приходило вязать какие-либо разноцветные вещи. Но тут я действительно оплошала, слишком туго уж иногда соображаю. Или вообще не соображаю, говорю или делаю первое, что в голову взбредёт, почти не задумываясь. Нужно с этим что-то да делать. Я могла бы стать серьезной и ответственной, точно такой, какой была в первой жизни. Но я совершенно этого не хочу. Лучше быть ребенком. Маленьким, беззаботным, легкомысленным, чуть беспечным. Не угрюмым — весёлым.       Раздался звук, на который я тут же подняла глаза. Увидев фигуру мальчика, ещё не отошедшего от перемещения, я положила спицы с неготовым носком рядом, сама же помчалась к мальчишке. Чемодан с грохотом упал возле него, прежде чем я успела добежать до него. Он немного подошёл навстречу, но я была быстрее и уже через секунду крепко обнимала его. Он быстро обнял меня в ответ, немного прижимаясь ко мне. Том был холодным. Ощущение, будто обнимаешь камень было почти всегда, но я знала, что этот самый камень — довольно дорогой мне человек. Пахло от него кофе и старыми книгами. Это мне понравилось, и ещё несколько секунд обнимая, я отстранилась.       — Ну что, будешь стоять на горохе? — ехидно сказала я, иронично приподнимая брови, дабы отвлечь всё ещё не вышедшего из раздумий брата.       — Что? — тот всё же обратил на меня внимание, спустя несколько секунд.       — Ничего. Возьми чемодан, не собираюсь его за тебя тащить.       Прежде чем выйти, я забрала спицы с незаконченным носком, пообещав себе закончить завтра. Сегодня слишком много предстояло обсудить.       Мы быстро прошли в его комнату, по дороге к которой я с удовольствием расспрашивала его о Хогвартсе. Отвечал он довольно подробно, настолько, что я уже не могла дождаться собственного первого курса. Пока мы шли, он неотрывно смотрел на меня, что немного настораживало. Подробнее рассмотрев его, я заметила на безымынном пальце правой руки кольцо. Точно такое же, как и у меня.       — Так ты сделал сразу же два кольца? — первым делом спросила я, когда мы вошли в его комнату. Она была похожей на мою. Белые стены и потолок резко контрастировали с черной двуспальной кроватью с балдахином, массивным шкафом, огромным количеством полочек с книгами, черным кожаным диваном, напротив которого был низкий, стеклянный столик. Также был рабочий стол с стулом. Я тут нередко наводила порядки, чтобы комната пылью не покрылась.       — Да. Они очень полезные, ты знаешь, — тот поставил чемодан возле шкафа, доставая оттуда одежду. Я без лишних слов вышла, не буду же мальчика смущать. Из комнаты тот выбрался уже одетым в домашнее: в простой белой рубашке, черных брюках и ботинках. Просто, но стильно.       — Сегодня или завтра Тони прибудет через камин, — начала я издалека, дабы сразу же не нагружать потоком новой для него информации.       — Кто такая Тони? — немного резко сказал он, но вовремя успокоился.       — Не она, а он. Антонин Долохов, друг мой русский, — гордо заявила я, немного улыбаясь.       — Как долго ты его знаешь? Почему мне не рассказала? — голос был спокоен, но венка на шее отчётливо напряглась. Он что, ревнует?       — Ну, примерно с ноября. Познакомились мы как-то так: значит, забрёл он довольно далеко от отца в лесу, потерялся и запаниковал. Я, как принц из сказки, спасла его от смерти в этой небезопасной чаще, покормив и выпроводив через камин. Перед этим я дала адрес поместья, и мы начали общаться. Потом, он пришел ко мне на день рождения, и мы втроём, вместе с дядей, его отпраздновали. С тех пор, дядя открыл каминную сеть, так как ему надоело делать это каждый день. Он правда хороший мальчик, русский ещё. Мне нравится говорить на русском, да и просто общаться тоже. — за всё время рассказа, Том пытался меня перебить, но я быстро его затыкала.       — Прекрасно, но почему ты мне это не сказала? — с улыбкой спросил он, в мыслях строя планы по устранению мальчика. Если Тони — русский волшебник, знающий о магии, и собирающийся поступать в следующем году, то является или полукровным, или чистокровным. Это означало, что убить его будет несколько сложно. Но возможно. Можно подмешать яд, или убить Авадой. Хотя, нет. Лучше уж пусть умрёт от Круциатуса. Это пусть и пыточное непростительное, но спустя пол дня, по его расчетам, человек всё же умрёт в агонии. Все его кровеносные сосуды взорвутся, провоцируя тем самым сильное внутреннее кровотечение. Лишь тогда, когда он умрет, Том полностью исцелит его тело, выставляя всё так, словно он умер по собственному желанию, ну или, если у него есть домашний эльф — всё спихну на него. Заменить память — дело лёгкое.       Если он знает её с ноября, то тогда точно касался. Трогал его Шарлотту. Почему-то, одна эта мысль вызывала в нем волну отвращения, ярости и чего-то непонятного. Из-за последнего, он будет стараться избавится от этого мальчишки побыстрее. Ведь прикасаться к его Шарлотте, он не даст никому. А если и осмелятся, то ждёт их ужасная участь.       — Ну, знаешь, это же мой первый друг. Думала при встрече всё рассказать, вы же всё равно скоро увидитесь, и ты поймешь, что он действительно хороший, — сердце Тома неприятно кольнуло, Шарлотта же беззаботно шла рядом, высоко подпрыгивая и улыбаясь, даже не подозревая о мыслях брата.       — А я кто? — со вздохом спросил Том, стеклянными глазами смотря на её остановившуюся фигуру. Она повернула голову в его сторону и с осознанием проблемы посмотрела в его глаза.       — Ну, а ты — брат. Это намного больше, чем друг или любой другой человек. Ты мне… — не успела она договорить, как впереди послышался довольный голос мальчишки.              — Шарлотта, я пришел. Пойдём сегодня на улицу? А, кто это? — к ним подлетел Долохов, с интересом взглянувший на Мракса.       — Это мой брат, Том. Он не изучал русский, так что давай на английском. — чтобы лишний раз не злить Тома, сказала Шарлотта на русском. Она хотела отойти от Тома к Антонину, но первый крепко сжал её руку в своей.       — Антонин. Антонин Долохов. — сказал тот, протягивая Тому руку для рукопожатия.       — Том Мракс. — он ответил на рукопожатие, со всей силы сжимая руку Долохова. Виду Тони почти не подал, лишь стиснул челюсть.

***

      Я ловко уворачиваюсь от летящего в меня снежка. Чуть наклоняюсь, чтобы слепить новый. Беру довольно большую часть снега, попутно оборачиваясь. Том строит небольшое убежище из снега и глыб льда (откуда он вообще их достал?), пока Тони кидается снежками во всё и вся. Посмотрев в ярко-карие глаза последнего, я мысленно попыталась протолкнуть ему свою мысль. Эх, жаль, я не владею такими способностями, очень пригодилось бы. Всё же, через некоторое время, он всё же соизволил обратить на меня внимание. Я перевела взгляд на Тома, что даже не подозревал о скором обстреле, совершенно не обращая на нас внимание, достраивая свой «дом». Антонин, по видимому, поняв мой замысел, начал тихо делать снежки. Я последовала его примеру, и уже через десять минут держала одной рукой край мантии, создавая замкнутое пространство из ткани, где я раположила примерно двадцать снежков. Тони тоже был готов, и мы дружно прошли к почти достроенному домику, где уверенно помещался один ребенок и, наверное, даже смог бы пристроиться ещё один. Заглянув в большую дырку, что служила входом в дом, мы увидели Тома, что старательно освобождал пространство внутри от снега, делая его идеально ровным.       — Нападай! — взревела я, и мы вместе начали обстрел. Серьёзно пытаться покалечить Тома мы, естественно, не желали. Не попадали в голову или шею, лишь в ноги или туловище. Тот зло глянул на нас, беспалочковой магией трансфигурируя из снежка — глыбу льда, что тут же приземлилась возле нас, полностью перекрывая доступ к убежищу. — Том, не дуйся! Выходи к нам, в снежки поиграй! — я знала, что Том долго злиться не станет. И была как всегда права, ведь, через несколько мгновений, он вылетел из убежища, бессердечно обстреливая нас и попадая в лица. Ну, я думаю, мы заслужили. Со спины нападать не хорошо.       Уже вечером мы вернулись в поместье. Попрощавшись с Тони, мы отправились в столовую, где дядя Морфин уже ожидал нас. Я, конечно, как всегда хотела готовить, но он перечеркнул все планы ещё с утра. Сказал, мол: «Шарлотта, ты маленькая девочка, у тебя тоже должно быть свободное время. Успеешь ещё с готовкой повозиться». Насчёт первого он, конечно, не прав, но вот на втором моя феминистическая часть взбушевалась не на шутку. Я не буду сидеть дома и готовить! Не буду домохозяйкой, фу. Одна только мысль о жизни, зависящей от мужа, вызывает во мне рвотные рефлексы. В прошлой жизни у меня никогда не было парня. Да что там, я даже никогда не целовалась. Ну, почти. Пару раз с одной девочкой было, но это не считается. Так вот, не буду я выходить замуж! Буду свободной и независимой! Никогда не выйду замуж, стану мракоборцем, буду девственницей всю жизнь, никогда никого не полюблю и буду жить в компании котов и жмыров всю жизнь.       Глупые планы, правда? Такая уж я, глупая Шарлотта Злостная. Пока что ещё совсем девочка, полностью потерявшаяся в чужом, теперь уже совсем её теле.

***

      — С днём рождения! — заорала я во всю глотку. Мальчик же, кажется, совершенно не испугавшись, лишь перевернулся в мою сторону.       — Вставай! Я ради тебя встала в такую рань. — всё же, я лениво распласталась рядом на несколько секунд, после чего начала стягивать его с кровати. Тот же, кажется, совершенно не обращал на меня внимания, и был слишком тяжёлым, чтобы просто спихнуть.       — Ты меня слышишь? — яростно начинаю сминать его щеки, и он наконец снизошёл к обращению внимания на меня. Смотрел злобно, из-за чего я показала ему язык.       — Не смотри на меня так, этот твой взгляд, типа: «я вырежу твою семью», на мне не работает. Всё, одевайся, жду! — вышла и прислонилась к стене рядом с комнатой. Когда он всё же выполз, я кивком головы попросила следовать за мной.       Подошли к моей комнате мы, как всегда, быстро. Открыв дверь, я привычно увидела обычную и опрятную картину. Разве что колдографии на стене несколько не вписывались. Протопав к шкафу, я открыла дверцы и зашла в небольшую комнатку. Здесь была вся моя одежда и некоторые особенно ценные вещи. Подойдя к особенно дорогим мне предметам, я достала красивую парадную мантию, два худи черного и болотного цвета, три пары разноцветных носков. На всех были руны, что не давали одежде испортиться, намочиться, и имели свойство огнеупорности. Я не знаю, почему у меня всё же получилось, но я рада. Ведь подарить Тому простую одежду было бы довольно стыдно.       Взяв аккуратно сложенную одежду, я прошла обратно в комнату, закрыв дверцу шкафа, и развернувшись к Тому. Тот стоял возле стены и пристально смотрел на колдографии.       — Том, вот подарок. На них наложены чары, что не дадут испортиться или намокнуть, а ещё огнеупорность! Представляешь, у меня наконец-то получилось! — я отдала ему вещи, и тот прошёл к кровати, где, положив только что принятое от меня, стал подробно их разглядывать, чуть щурясь.       — Молодец. Ты сама всё это сшила? — весело кивнула, на что уголки его губ предательски поднялись. А он ещё хотел в неприступность играть. М-да, с Шарлоттой никогда так не прокатит: либо ты с ней настоящий, либо не с ней вообще.       — Пошли на улицу? Под вечер вернёмся, — он послушно шел возле рыжеволосой, и не задерживаясь, всё же решился взять её за руку. Странное это чувство, с каждым днём всё сложнее не находиться с Шарлоттой постоянно, когда каждая клеточка хочет быть рядом. Это немного отличается от того, что он чувствовал раньше… намного сильнее, что-ли?       Почти весь день они провели вместе. Сидели под великим дубом в обнимку, читали интересную книжку Тома по магическим ядам и противоядиям. Когда начало темнеть, мы зашли в поместье. На ужине дядя Морфин поздравил Тома, сказав задуть свечи с шоколадного торта, загадав желание, которое непременно сбудется. Весь стол был накрыт разнообразными блюдами, и я спросила себя: «точно ли это приготовил дядя?». Когда мы наелись настолько, что просто не могли съесть еще хоть что-то, дядя Морфин резко подошёл к Тому.       — Ой! Я же подарок ещё не подарил… — он достал из кармана брюк кольцо. Я сразу же узнала его. Твою мать!       — Том, это кольцо передавалось в нашем роду, из поколения в поколение. На нём печать Певереллов, что доказывает родство Мраксов с самой древнейшей семьёй. Неплохое у меня предчувствие, хотел подарить на совершеннолетние, но ладно уж. — я перебирала воспоминания, пытаясь вспомнить, что это. Это же будущий крестраж Волдеморта! С виду довольно обычное золотое кольцо с черным камушком, на котором четко видно треугольник с кругом и линией, перечеркивающей окружность, но нет! Не простой это камушек, а воскрешающий. И печать Даров Смерти. Ну, а про родство Мраксов с Певереллами, то это и правда так.       — Спасибо, дядя Морфин, — Том улыбнулся, беря кольцо в руки и рассматривая, после чего надевая. О, мальчик, ты совершенно не понимаешь, насколько это кольцо сильно. Представляю, что с тобой Грин-де-вальд сделает, если узнает. Хотя, нет, лучше о таком не думать, и совершенно не знать.       — Ну всё, спокойной ночи, дети. — Морфин взмахнул палочкой, и все тарелки мигом очистились и полетели на кухню.       — Спокойной, — ответила я, отодвигая стул и вставая. Уже в комнате я приняла ванную и надела любимую белую сорочку. Морфин — дурак. Серьёзно, подарить кольцо с воскрешающим камнем двенадцатилетнему мальчику? Да и у Тома, сто процентов, есть талант к тёмной магии, даже не представляю, кого он может воскресить, если узнает настоящие свойства камня в кольце. Надежд о том, что он всё же не станет Тёмным Лордом, с каждым днём всё меньше. Если раньше я видела в нем лишь маленького мальчика из приюта, что был закрыт и почти никогда не улыбался, то сейчас полностью лживого ученика Слизерина. Но всё же, мне он улыбается искренне, и это радует. Он не будет монстром. Он может чувствовать, и ему просто нет смысла создавать крестражи. Он не видел бомбёжек Лондона и всех «прелестей» войны. И никогда не увидит.       Шарлотта беспокойно заснула. Дверь в комнату тихонько приоткрылась, маленькие ступни беззвучно прошлепали по полу. Возле Шарлотты лег Том, укрывшись одеялом и крепко её обняв.

«Нравится…» — подумал он, прежде чем провалиться в царство Морфея.