Как стать подругой Тёмного Лорда без смс и регистрации?

ШАРЛОТТА ЗЛОСТНАЯ

      Оставшиеся зимние каникулы прошли весьма странным и ужасным образом. Во-первых — дядя Морфин был занят с утра до ночи, почти не ночуя дома. Во-вторых — я полностью разочаровалась в Томе. В-третьих — у меня пошли месячные. Если первое можно было ещё пережить, третье перетерпеть. Но второе перебор. Как же так получилось? Да вот так:       Прихожу я к Тому в комнату, дабы предложить вместе пойти в Косой. Тома в собственной комнате не оказывается, и я воспользовавшись шансом, осматриваюсь. Довольно обычная комната на первый взгляд. Мы почти никогда здесь не сидим. И вот, что-то в тот момент подкололо меня наслать обнаружающие чары. Действовали они весьма точно, исследуя каждый уголок пространства на наличие магии. И, о чудо. Она была почти везде. Ну точнее они, иллюзионные чары. Очень сильные, кстати. Пришлось палочку использовать, дабы снять. И что же я тогда нашла? Ничего хорошего.

***

      От растерянности открываю рот. То, что сейчас предстало перед взором сложно как-либо воспринимать. В голове только одна мысль.       «Ah, tu padla smerducha*» — думаю я, после чего сажусь на стул.       По всем полочкам аккуратно сложены артефакты и книги. Нет, всё бы хорошо. Но это чертова тёмная магия. Нет, не тёмная. Те книги, что всё ещё продаются в магазинах в Лютном даже не настолько тёмные, как эти. Они черные. Именно такая черная магия была давным давно запрещена министерством. Ведь именно в таких сборниках содержатся проклятия для пыток. Осознание этого заставляет конечности медленно покрыться слоем льда. Артефакты тоже скорее всего не безобидные. Даже подходить страшно. Самое ужасное, что я всё ещё пытаюсь найти этому объяснение.       Это ведь комната Тома? Тома. Но он же говорил, обещал, что никогда не будет трогать настолько ужасные книги! Он соврал. И как я только смогла проверить? Я ведь прекрасно помню то, кем бы он стал в будущем. Так почему же я поверила маленькому мальчику? Может потому что просто доверилась.       Тяжело дыша и пытаясь не плакать, принялась материть Тома всем своим весьма многообразным словарным запасом. Раздаётся скрип, и я недовольно перевожу взгляд на дверь в ванную. Там, в дверном проёме уже готовый ко сну, предмет моих будущих страданий и слез, в обычной, сшитой моими руками пижаме. Тот не сразу меня заметил. Лишь на половине пути к кровати переметнул взгляд в сторону письменного стола, где находилась злая и разочарованная я.       — Шарлотта, что ты здесь делаешь? — я в ответ лишь скривилась от его мягкого и непринужденного тона. В конце концов он осмотрел комнату, и кажется, понял.       — Том, ты ничего не хочешь мне рассказать? — сжимаю кулаки, дабы не дать ими по его лицу. Он нагло врал. Врал, пока я доверяла ему полностью, почти ничего не утаивая. И сколько же времени это продолжалось?       — Вздохни и выдохни. Успокойся. — мальчик начал подходить к кровати, пока я витала в облаках. В одном месте жалела себя, дурнушку, в другом убивала мальчишку, засранца. И даже не подозревала что нужно бежать. Ничем хорошего бы моё времяпровождение с этого момента в его комнате не сулило. Но я была слишком поглощена своим собственным горем.       — Обливиэйт. — слышится где-то в далеке нейтральный голос, но в последний момент я падаю со стула, довольно сильно ударяясь об пол. Палочка выскальзывает из рук, скатываясь куда-то под стол. Я тем временем молниеносно вскакиваю на ноги, зло уставившись на мальчика. Тот делает ещё одну попытку пульнуть в меня стирателем памяти, но я закрываюсь тяжёлым стулом.       — Shob tu zdox! * — бегу на него со стулом, пока мальчик недоуменно отходит назад. Да, я девочка страшная! Особенно когда злая. И вот он как раз под руку попал. Он первый начал, честное слово.       Впечатываю его в стену стулом, от чего палочка выпадает из его рук. Он недовольно шипит на парселтанге, пытаясь отодвинуть стул. Не скажу, что я довольно сильная, но тут видимо адреналин повлиял на силу удара. Так что ему, должно быть, сильно больно.       — Будешь на горохе стоять несколько дней! Понял? Я тебе дам черную магию! И слышь, ещё раз обливиэйтом кинешься — всё дяде расскажу. Он уж точно этого не одобрит, поверь. — выпускаю мальчика из плена стула, быстренько беря тисовую палочку в руку.       Он без слов берет стул, пока я нахожу под столом собственную палочку. Том садится на край кровати, опуская голову, и видимо смирившись с собственной судьбой. Я без слов сажусь рядом, всё ещё желая залепить ему закрепляющую пощечину. Но так как ему и так сильно досталось, кладу обе палочки рядом, опуская руку на то место, по которому пришелся удар. Как я и предполагала, не всё так гладко. Сосредоточившись, медленно начинаю лечение. Спустя несколько минут ребра как новенькие. Как говорится, «умеешь ломать — умей и лечить».       — И сколько это длится? — спрашиваю, полностью опускаясь на кровать, готовая всю ночь расспрашивать предателя.       — Несколько лет. — мигом отвечает он, последовав моему примеру. Ни намека на раскаяние в его голосе я не нашла.       — Точнее. — требую, думая, как бы вправить мозги другу. А надо ли вправлять?       — С того самого похода на Косую Аллею. Тогда, когда ты меня ещё заставила несколько рожков мороженного съесть. — хочется смеяться. Так вот, почему он так спокойно тогда все вытерпел.       — Том. Неужели тебе действительно это нравится?       — Да, Шарлотта. Страдания людей, их крики, мольбы остановится… это прекрасно. А ещё тёмная магия завораживает. — я непроизвольно вздрагиваю. И как же я не замечала? Я что, настолько тупа и слепа? А что бы было, не зайди я сегодня в эту комнату, или не уклонившись от его обливиэйта?       — Том, ну а рыцари зачем? — чувствую, как волосы на ногах и руках встали дыбом. Тяжёлый вздох, попытка разузнать информацию прежде, чем я убегу, или вообще упаду в обморок.       — Ты наверное и сама знаешь. Грязнокровок считают мусором, от которого сложно, но необходимо избавится. А я лишь взял эту идею в основу. Это прикрытие, можно так сказать. Моей главной целью стоит захват магический мира… это сложно, но реально. И рыцари мне любезно в этом помогут. — судорожно вздыхаю, пытаясь что-то сказать в ответ. Что, чёрт побери случилось с тем мальчиком, что был со мной ещё с утра? Ой, я поняла. Это маска. Маска хорошего друга. Маска, которую он постоянно носил. Только вот зачем? Как же хреново.       — Том это ненормально. — выдавливаю из себя, хватая палочку.       — Шарлотта, для меня быть ненормальным — в какой-то степени обыденно, нормально. — вскакиваю, не в силах дальше слышать это бред. Мысли о горохе и вправке мозгов теперь кажутся нереальными. Что же мне делать?       В итоге я сбегаю. Пробубнив что-то уже у дверей про то, что сожгу все книги. Но я знала, что ничем хорошим это не закончится, или ему вообще будет плевать. Даже если расскажу дяде — он не откажется от своей жажды власти. Это ужасно. Я бессильна. Ничтожна. Доверчива.

***

       К концу каникул почти не выхожу из комнаты, пытаясь отвлечься от дел, решительно думая о прокладках. То, что женщины раньше использовали во время менструации нельзя было назвать удобным. Нет, это просто ужасно неудобно. Так что благодаря этому я разрабатываю собственное трансфигурационное заклинание. Как оказалось, это было довольно легко. Всего лишь миллионы формул и бессонные ночи в течение недели. И почти бесконечный запас прокладок готов!       На день рождения Тома я впервые спустилась в столовую утром, решительно отдав ему несколько пар носков и туфлей, после чего ушла. Боялась, что если задержусь, то придется ещё раз лечить. А ещё обратно горевать. Ох уж эти месячные и постоянная перемена настроения. А ещё жажда еды.       Дядя, слава Мерлину, моего состояния не замечал. Неопытный министр пока что много дров ломал, и полагаться все могли только на него. Так что времени у дяди даже для поздравления Тома почти не нашлось. Не знаю, что он ему подарил, но что-то дорогое и определено ценное, так как его попытки проникнуть в мою комнату прекратились. Тот вообще первые дни чуть ли не ногой пытался выбить дверь. Когда уговоры не подействовали, он перешёл к угрозам. Я послала его один раз, но он всё равно стоял и ждал, пока я выйду.       Мне не было жалко Тома. Он ведь сам виноват. То, что он мне рассказал тогда было ужасно. Когда вернулась в комнату, меня тут же вырвало. Он уже мучал людей? Или убивал? Знает он о крестражах? Мысли были самые, что только есть, болезненные. Для моего сознания особенно. После такого ощущаешь себя слабой, доверчивой и наивной куклой.       Я думала, что компания друзей в Хогвартсе и конец месячных сможет как-то обрадывать или расслабить меня.

      Да, я была права.

***

      Атмосфера Хогвартса расслабляет, даёт ощущение тепла и защищённости. А объятия друзей дают невиданную лёгкость. Я медленно начала забывать сильнейшее в моей жизни разочарование.       С Томом я не общалась. Вообще. Теперь уж за завтраком, обедом или ужином я сидела за гриффиндорским или когтевранским столом. Или вообще ела на кухне. Там, как оказалось, обитали весьма милые и добродушные эльфы, что были не против покормить голодного студента. Чаще всего я учила их готовить разные украинские или русские блюда. Тот же борщ или пюрешка с котлетой.       Но всё же, я совершенно не знала, как же себя вести с Антонином. Тот тоже был рыцарем. А это ясно давало понять, что таким же ненавистником маглорожденных и любителем власти, чужих страданий. Или все вместе. Но, он определённо был тёмным волшебником. Теперь это даже не обдумывалось, а воспринималось как факт.       Это было больно. Разочаровываться. Сколько бы раз я себе не говорила прекратить себя жалеть, но я всё равно продолжаю это делать. Я такая дура! Дурочка! Он ведь величайший тёмный волшебник всех времён. Ну, по крайней мере был таким в фильмах. Да и здесь, скорее всего тоже будет.       Но стоит сосредоточится на делах трио. Маглорожденных опять начинают доставать. Нужно помочь. И на время отложить.

***

      На самом деле, всё шло довольно хорошо. Друзья и уроки быстро заняли все мои мысли, и я стала сама собой. Слизнорт, зверь, никого не щадил, даже свой факультет, задавая метры эссе. Это и заставляло рыжую компанию часами сидеть на базе. Именно там мы и придумывали новые шалости. Заставить кошку завхоза петь? Запросто! Запустить прямо в большой зал мышей? Легко! Заколдовать снежки которые будут гоняться за учениками? Без проблем! И всё это за неделю! В общем, потребляли мы наши таланты в весьма сомнительной сфере.       С Антонином я всё же поддерживала общение. Насчёт него я не сильно уверена. Никаких агрессивных знаков по отношению к другим он не проявлял, что радует. Да и терять ещё и лучшего друга не хочется.       На самом деле, в первые несколько дней после приезда с зимних каникул, мы с рыжими всё же показали подругам базу. Те были в шоке. Конечно, не каждый день же видишь комнату из школьных легенд. Да ещё и такую, где можно загадать что хочешь.       А ещё мы почти каждый день после уроков лепили снеговики. Без магии, руками. Это очень сильно помогало, снимая напряжение и любые плохие мысли. А ещё я любила наблюдать за убегающим от летящих снежков школьниками, или даже профессорами. Один раз даже Слизнорт пробегал, так я втихаря ещё десять зачаровала. Будет знать, как задавать настолько большие эссе. У меня чуть ли руки не отваливались!       Миртл, кстати, приехала зашуганной после каникул, и каждую ночь тихо плакала. Я несколько раз вместе с ней приходила в больничное крыло, дабы попросить зелье для сна без сновидений. Та краснела и упиралась, но всё же пила. Расспрашивать, насколько же критично сейчас состояние Лондона я не стала. Кто его знает, что там сейчас происходит. Разрушенные здания, голодные дети и взрослые, темное небо. Вот так я представляла нынешние дела. Дерьмово, что сказать.       Хлория тоже немного шарахалась резких движений. Хоть её семья и переехала в пригород, но дефицит и характерный голод всё ещё давал о себе знать. Возможно, и там не все так радужно, как по словам подруги.       Элла и Лукренция же были как всегда. Я думала, что приедут они девочками с запудренными мозгами, но нет. Какие были, такие и остались. Даже спросили, откуда же я такие чудесные вещи в подарок на рождество достала. Ну, а я честно ответила. Ещё пообещала всем четверым, что если они захотят, то в любой момент могут заявится ко мне в поместье, где я научу всему, что смогу.       И всё же, когда Элла с криком разбудила нас рано утром, из-за того, что простыни были залиты кровью, я не могла не хихикнуть. Никакого полового воспитания. Пришлось тут же впихнуть ей прокладку, сказав поменять трусы, и надеть её на новые.       А после уроков я, собрав почти всех друзей в гостиной, начала свою лекцию о половом созревании.

***

      — Эй! А ты откуда знаешь? — крикнул Малфой, когда я закончила утомительную лекцию. Если честно, я не ожидала, что затрону не только менструацию. Фактически, я рассказала им всё то, что уже давным давно должны были рассказать родители.       — А я книжки читала! Тем более, уберечь оболтусов нужно. Лукренция и Игнатиус всё равно бы попробовали кое-что такое через несколько лет, и это лишь вопрос времени. Так вот, дети мои, всегда знайте несколько защитных заклинаний. Народная мудрость гласит, что если вовремя не послушать народную мудрость, то есть Шарлотту — будут серьезные последствия. Так что всегда помните то, что я рассказала. — казалось, вся гостиная притихла. Лишь Лукренция и Игнатиус, красные как помидоры, недовольно уставились на меня. А я лишь пожала плечами, как бы говоря: «на правду не обижаются».       — Так то кровотечение безопасно? — осторожно спрашивает Элла, вызывая смешки у более старших девочек.       — Да! Это лишь означает то, что ты растешь, и медленно становишься девушкой. Ну там грудь вырастает, лобок мхом покроется…       — Да поняла я, поняла! Шарлотт, а у тебя уже такое было? — довольно интимный вопрос, хотя если так подумать, то я вообще детям истории не по их возрасту рассказываю, но… им нужно знать. А в эти годы такого им уж точно не расскажут.       — Конечно было. И у всех тоже будет. Менструация обычно начинается в период с одиннадцати до шестнадцати лет, а потом в уже довольно старом возрасте заканчивается. Когда месячные заканчиваются женщина больше не сможет иметь детей.       — Значит когда они идут, может? — неожиданно задаёт вопрос Тони, что был довольно далеко.       — Ну да. Но в нашем возрасте это ещё определено рано.       — Так, а долго ещё кровь будет идти? — утомленно спрашивает Элла.       — У кого как. У меня вот, дня три-четыре. Бывает по разному, может быть вообще неделю. А может и несколько дней. Но в любом случае, мы сейчас маленькие, и всё время регулируется.       — А какие обычно ощущения при менструации? — спрашивает Альфард, и я недовольно провожу пальцами по губам. Но всё же отвечаю.       — Головная боль, боль в животе. Ну, ещё постоянная смена настроения. Короче говоря, если у девушки месячные — бегите парни куда подальше. Она вас сожрёт, не подавившись. — по гостиной прошли смешки.       — Это настолько больно? — с ужасом в глазах Миртл вдавливается в кресло, когда взгляды приковываются к ней. Элла отвечать не спешила, так что я взяла на себя роль отвечать на вопросы всех интересующихся.       — Ну для кого как. Бывает, настолько больно, что вздохнуть сложно, или даже встать с кровати. Ну а бывает, вообще не больно, и бегаешь себе спокойненько. О, кстати о беге. Ни в коем случае не бегайте при месячных, после этого в низу живота настолько будет болеть, что пожалеете что на свет родились.       — И часто ты бегаешь при месячных? — спрашивает Том, от чего я закатываю глаза и кривлюсь.       — Несколько раз было. Ну в общем, суть вы поняли, — быстро отвечаю, не желая говорить.       — А что насчёт полового контакта? Ты так быстро объяснила, что я мало что понял. Можешь немного подробнее рассказать о защите? — Орион Блэк казалось, был искренне заинтерисованн, из-за чего получил злой взгляд Вальбуги.       — Мне что, прямо тут вам заклинания показывать? Тем кому надо найдут. Но я бы не советовала, так как кхм-кхм в раннем возрасте имеет довольно сильно последствий. Такие как замедление роста, да и организм начинает намного медленнее формироваться. После раннего вступления в половую жизнь парни и девушки становятся вялыми, что негативно влияет на учебу. Вообщем, меня вряд-ли кто-то послушает, но парни, лучше воздержаться. Иногда рука красивее девушки. — старшие ребята понимающе захихикали, некоторое в изумлении уставились на меня. Про девушек вообще следует помолчать, они определённо не понимали меня. Одна даже спросила своего по видимому парня, и тот в ответ что-то прошептал ей на ухо, от чего она тут же покраснела и отодвинулась.       — Откуда ты всё это знаешь! — прикрикнул кто-то, немного покраснев. Внешность у него была так себе, так что рука была определенно его единственной спутницей в жизни.       — А вам что? Знаю то знаю, у всех свои источники. — пожав плечами, я взяла в руки палочку.       — А что за заклинания? Никогда не видел такого. — недоверчиво громко прошептал парень, от чего все тут же опять выжидательно посмотрели на меня. Я лишь устало откинулась на спинку кресла. Кажется, их совершенно не волнуют гриффиндорцы и маглорожденные в гостиной. Что-ж, это хорошо.       — Вам их что, показать? — в ответ раздались твёрдые: «да», от чего я недовольно посмотрела на палочку. Прости дорогая, это для лучшей репутации на факультете. Обещаю, никогда больше магия с столь постыдной целью не пройдет через тебя.       Выполнив несколько легких пасов, и назвав заклинание, я посмотрела в то место, где появился маленький, крошечный зелёный барьер. Взгляды многих были недоверчивыми, некоторые вообще в шоке бормотали что-то непонятное.       — Кароче, накладываете его на девушку перед кхм-кхм и снимате после него. Всё будет чики пуки, главное до конца не снимать. И да, больше я ничего не покажу, спросите у родителей или выпишите себе журнал для взрослых. Там такого добра полно. — после этого я попрощавшись с друзьями, пошла в комнату.       Можно сказать, после этого ко мне нередко обращались с советом. То задержка, то как восстановить девственную плеву, то вообще проблемы с использованием заклинания. Я, как честный человек рассказывала всё что могла. Репутация на факультете стремительно поднималась, чему я была рада.       Да и друзья теперь почти всегда спрашивали. И иногда вопросы были действительно смущающими. Ну вот откуда я, двенадцатилетняя, вообще знаю, настолько это больно? Нет, идите кое куда с такими вопросами. По крайней мере, я обеспечила им безопасное будущее. Их дело слушать или нет.

***

      На самом деле, день всех влюбленных застал меня врасплох. А я всего лишь хотела пойти в Большой Зал на завтрак. Захожу, а там привидения летают по всему залу, Пивз вообще бесится, раскидывая на головы студентов сердечки из картона.       Весь большой зал был украшен в сердечки со стрелами. Если присмотреться, то можно было заметить ангелочков, парящих над столами и посылающими всем улыбки и кокетливые взгляды. Профессора вообще были чересчур возбужденны, как будто если бы музыка зазвучала, они тут же вышли бы из-за стола, начав танцевать хип-хоп.       Сегодня были посиделки творческого клуба, где мы несомненно будем делать валентинки. Ну чтож, я присела возле Антонина, что тут же как-то непонятно уставился на меня, а после приступил к еде. Ну а я не отставав, не обратила на это внимание.       В общем-то, прошёл день довольно медленно. Благо, зельеварения и травологии не было, благодаря чему я не настолько сильно страдала. Хотя хорошее определенно есть, после тяжёлого дня я пробралась на кухню, где приготовила шоколадные конфеты в форме сердечек. После чего бурной Чернушкой быстро послала их друзьям. Ну, ожидать было нечего, так что быстро ворвавшись в комнату, тут же плюхнулась в кровать.

День был сложный.