С гребнем волны и небесной высью

      – Я ищу сестру, – говорит Эфир. В его глазах загорается надежда, когда он смотрит на Тарталью, и вместе с тем – расцветают янтарные всполохи тоски. Тарталья не перестает широко улыбаться – где это видано, чтобы Одиннадцатый Предвестник пасовал перед трудностями? – но бессильно отводит взгляд.       Слабак и тряпка, злится он. Почему нельзя собраться с духом и выложить всё как есть?       Эфир – проницательный, внимательный Эфир – оказывается неожиданно глух к его безмолвным мольбам. Спроси, думает Тарталья, надави, залезь жесткими пальцами в нутро и вытащи оттуда неприглядную правду. Ты же это умеешь, лучше всех умеешь, верно?       Но Эфир молчит и смотрит на Тарталью глазами, полными веры. Шпионские сети Фатуи простираются по всему Тейвату – Предвестникам известно куда больше, чем кто бы то ни было может себе представить. Без грамотной работы службы разведки Фатуи не обрели бы и сотой доли мощи, сосредоточенной в их руках.       Теперь же восхитительное всемогущество организации играет против Тартальи злую штуку – он не знает, как смотреть Эфиру в лицо. Тому самому Эфиру, который при желании может вырвать душу из тела и перевернуть её вверх дном, но который становится совершенно слеп, когда дело касается любимой сестры.       Тарталье лучше других известно, что Эфир отдаст что угодно, лишь бы найти сестру, с которой его насильно разлучили. Грязные манипуляции, свойственные членам Фатуи, не входят в состав присущей ему линии поведения – Тарталья предпочитает решать проблемы лоб в лоб, сходясь с противником в честном поединке. Он не любит утаивать правду и не шибко хорош в искусстве плетения словесного кружева, зато прекрасно разбирается в человеческих чувствах и чует нутром, куда нужно надавить, чтобы было больнее.       Только с Эфиром такие трюки не работают – тот словно видит Тарталью насквозь и лениво отмахивается ото всех попыток обвести вокруг пальца. По натуре рассудительный и спокойный, он, тем не менее, не скрывает эмоций – поэтому Эфира можно читать как раскрытую книгу.       Холодная разумность бесследно исчезает, когда речь заходит о Люмин – драгоценной сестре-близнеце. Не встречавшись с ней ни разу, Тарталья заочно её недолюбливает: как она может занимать столько места в сердце Эфира, чтобы её первенство нельзя было оспорить?       Да, думает Тарталья, семья всегда на первом месте. Хотелось бы и ему неукоснительно следовать этому правилу, но он проиграл в тот же день, как позволил Эфиру загнать себя в клетку. Тарталья не может быть искренним до конца ни с собой, ни с Эфиром, и это противоречие раздирает его на части.       Эфир поджимает бледные губы и заглядывает Тарталье в лицо. Не нужно читать мысли, чтобы знать, о чём он попросит через пару мгновений.       Тарталья смежает веки и жмурится до цветных пятен перед глазами. Отчёт от главы разведслужбы всплывает в памяти в мельчайших подробностях – в Фатуи об Эфире знали всё, что на него можно было нарыть в границах Тейвата. О противостоянии Эфира Ордену бездны практически слагали легенды, несмотря на то что все его миссии были тайными.       И связан с Орденом он был куда теснее, чем казалось на первый взгляд.       Говорят, что принцессу Бездны видели в компании Вестника и Чтеца бездны; что по её указанию был отравлен Двалин, один из Хранителей четырёх ветров Мондштада; что с её появлением Орден бездны стал вести какую-то свою игру и продвигаться в ней семимильными шагами.       Говорят, что у принцессы Бездны светлые волосы, золотые глаза и поразительные навыки владения холодным оружием.       Говорят, что принцесса Бездны донельзя похожа на знаменитого Путешественника.       Тарталья распахивает глаза и охотно позволяет лжи слететь с губ.       – Я помогу тебе в поисках, – говорит он, предупреждая просьбу, притягивает Эфира к себе и привычно вплетает пальцы в основание косы. – Думаю, у меня получится задействовать некоторые связи.       Эфир улыбается в ответ – сдержанно и спокойно, как обычно, но при этом совершенно искренне, – и слабо бодает Тарталью лбом в плечо, а затем затихает и доверительно прижимается теснее.       Пальцы выламывает предательская дрожь. Улыбка уродует губы Тартальи и оседает едкой горечью на основании языка.       И как рассказать Эфиру о том, что Люмин стоит во главе Ордена Бездны?