С гребнем волны и небесной высью

      – Прекрати над собой издеваться.       Золото глаз мрачно блестит в полумраке, переливается, плавится, словно под воздействием высоких температур. Напряжение застывает в воздухе каменной пылью, забивается в лёгкие, затрудняет дыхание; давление оседает на запястьях кандалами и прибивает к земле.       Злость и негодование ощущаются едва ли не физически – они скользят по коже мурашками и обхватывают тело увесистыми цепями. Легкомысленный взмах рукой даётся с трудом, и не подавать виду, что ничего не в порядке, едва ли получается – в ответ золотые глаза хищно сужаются, а губы искажает опасный оскал.       По телу пробегает дрожь, забирается под рёбра, где старательно вьёт гнездо. Ощущение западни не отпускает – цепляется за сердце когтистыми пальцами и играючи его сжимает. Инстинкты твердят: бей или беги, бей или беги, и их предупреждения сливаются в набат, болезненно бьющий по ушам.       – Ради силы я готов на всё. Тебе ли об этом не знать?       Ответ слетает с губ с притворной лёгкостью – хрипловатый голос почти не слышен за пульсом, рокочущего в висках. Золото глаз вспыхивает ярче, слепит, выжигает сетчатку – негодование и злость, источаемые позой и мимикой, без прикрас отображают творящееся на душе.       – Тебе не кажется, что для завоевания мира нужно как минимум не угробиться в процессе?       Каждое слово как бросок камня в тёмную воду – опускается на дно души и поднимает мутный осадок. Желание пойти наперекор чисто из принципа, отстоять своё мнение и увидеть ярость, искажающую лицо, упрямо вздыбливает шерсть и шипит в ответ, скаля клыки.       Этот разговор происходит не в первый и не во второй раз – возвращаться к нему с завидной периодичностью невероятно утомляет, особенно когда каждый придерживается своей точки зрения и не желает её менять. Неразрешимый конфликт высасывает душу и перемалывает её жерновами, и невозможность его замять иссушает до дна.       Глаз Порчи колется искрами электричества даже через плотную ткань штанов, словно чувствует, что речь ведётся о нём. Неуютное перешагивание с ноги на ногу заставляет тонкие губы недовольно скривиться – жидкое золото глаз прожигает сердце насквозь и оставляет в груди сквозную дыру.       Ударь первым – причини боль раньше, чем её причинят тебе. Успей уколоть до того, как заденут тебя, и разбередь рану с садистским удовольствием.       – Если ты решил, что сможешь меня переубедить, то, увы, прогадал. С чего ты взял, что ради тебя я откажусь от силы, данной мне госпожой Царицей?       В пылающем взгляде вспыхивают искры боли и тут же гаснут, погребённые под лавиной ледяного спокойствия. Этому умению держать себя в руках остаётся только позавидовать – недостижимая вершина, покорить которую может не каждый.       Цепи стягивают грудь до боли, вдох осыпается в лёгких ледяным крошевом, и запоздалое осознание не помогает взять брошенные в запале слова обратно.       – Тогда и ты не надейся, что я буду рядом в тот момент, когда ты в очередной раз решишь разрушить себя своими руками.       Светлая коса змеится по спине, покачиваясь из стороны в сторону, в абсолютной тишине чеканный шаг сливается с ритмичным стуком сердца. Во рту пересыхает, голос застывает в горле колючим комом, а рука, тянущаяся следом, безвольно опускается вдоль тела.       Госпожа победа вешает на шею медаль за первое место и ласково, по-матерински треплет по щеке, шепчет, мол, оставил за собой раунд, какой же ты умница. Да только это золото проклято, а потому тянет к земле с непреодолимой силой.       Другой причины, почему вид удаляющейся фигуры выворачивает душу наизнанку, не найти.