Red Thread of Fate

Чёрная тележка катилась по просёлочной дороге, а белое покрывало переливалось в солнечных лучах, словно было соткано из серебряных ниток. ДжуРим не могла взгляда оторвать — как могла тележка катиться сама, подгоняемая лишь ветром? Ощутив острую нужду остановить её и разгадать загадку, она переступила через невысокий пенёк, обвитый паутиной, и стряхнула прозрачные «нити» со своего кроссовка. Проскакав большую часть пути до тележки, она практически ухватилась за ручку, но в последний момент, чтобы не бежать вновь, подцепила пальцем белую ткань, уверенно стягивая её на землю. Продолговатые ветки и впрямь показались странными — идеальные, без сучков, гладкие, ДжуРим казалось, что она может их потрогать, стоит только руку протянуть, но коснуться не получилось — от её мизинца тянулась красная нить, сковывающая её движения. Она не чувствовала, чтобы нить давила при попытках дотянуться до ускользающей тележки, но она определённо натягивалась, не позволяя ДжуРим двигаться дальше. Вдруг нить натянулась как струна, задребезжала, и в листве позади послышался шелест. От страха у ДжуРим подогнулись колени — что, если это тот человек в лохмотьях? — Завтрак, — из леса донёсся чей-то голос, — ДжуРим, завтрак. Она присмотрелась к листве, стараясь различить того, кто тянул за нить, но с потусторонним скрипом сон прервался. — Я тебя разбудил? — лёгкое покалывание на мизинце, прямо там, где была нитка, не прекратилось, когда ДжуРим резко села в постели, подтягивая пуховое одеяло повыше и во все глаза глядя на непрошеного гостя. Субин стоял в дверном проёме, держа в руках пластиковый поднос с горшочком и бутылкой минеральной воды. — Прости, я стучал, но ты не отвечала, — он поставил поднос на комод, не решаясь зайти в комнату. — Дверь была не заперта, так что… Ты же знаешь, что нужно запираться изнутри, когда ложишься спать? В мотеле практически никого не было, и ДжуРим очень сомневалась, что кто-то решится украсть что-то из её тряпья, которым был наполнен рюкзак, но закрываться и правда стоило. Хотя бы от таких вот утренних визитов. — Д-да, — в её голосе проскальзывала хрипотца, когда она ответила. Несмотря на закрытое окно и тёплое покрывало, горло немного саднило и требовалось как следует разговориться и выпить горячего чая, чтобы это прошло. — Хорошо, — Субин улыбнулся, указывая большим пальцем себе за спину. — Тогда я пойду, да? Советую съесть кашу, пока она тёплая. Перед выходом он пару раз качнул дверью, вслушиваясь в скрип, а потом легонько потёр левую руку, уделяя особое внимание пальцам. Казалось, он где-то ушиб их, — покраснение на мизинце и безымянном пальце говорило об этом — но хоть убейте, не мог вспомнить где и как. После его ухода, ДжуРим снова упала на подушку и подтянула одеяло повыше, до самого подбородка. Она ещё не знала, благодарить Субина за то, что он оборвал её сон, или лучше прибить. Но лёгкая дрожь в мышцах, возникшая после быстрого анализа сна, не позволила долго злиться на парня. ДжуРим только сейчас поняла, что очертания веток под покрывалом и идеально гладкие палки вовсе не были таковыми, теперь она отчётливо понимала, что в тележке лежали кости. Это всё из-за сказок Субина. Настращал их костями японских солдат, вот ей и приснилась тележка, полная костей. ДжуРим мотнула головой, отгоняя дурные мысли и нехотя откидывая одеяло. От прохлады в комнате её кожа сразу покрылась мурашками, а за те пару секунд, что она потратила на побег за подносом и возвращение под покрывало, ступни стали ледяными и чтобы отогреть их, потребовалась бы миска очень тёплой воды. После вчерашней прогулки и рисового вина каша с мясом и овощами была особенно хороша. Субин прикрепил к горшочку записку, что она покупная, так как до их риса добралась моль. Мелким почерком он долго поражался тому, как внезапно все их продукты пришли в такой ужасный и совершенно непригодный для готовки вид, и предлагал ДжуРим вылазку в город. Обещал взять дедушкину машину и немного нормального интернета в продуктовом, если ДжуРим согласится поехать. Прикончив кашу в считанные минуты и осушив большую часть бутылки с минералкой, ДжуРим выудила из рюкзака самые тёплые вещи, какие у неё были с собой. Ей много раз приходилось взбираться в горы, но на Сораксане в такую погоду дул ледяной ветер. Не Фудзияма, конечно, но свитер не помешал бы. — ДжуРим! — Субин помахал ей рукой, когда она появилась на первом этаже. Сегодня именно он был на приёме гостей и сидел под доской с ключами. — Так мы… Он только хотел спросить у неё касательно поездки в магазин, когда она прервала его своим взволнованным бормотанием: — Прости, есть дела, с которыми необходимо разобраться, — она улыбнулась, надеясь, что Субин не сильно расстроится. Он казался хорошим и милым парнем, застрявшим в этом пустынном месте, неудивительно, что ему хотелось провести время с кем-то. — О, — его голос звучал немного расстроено, — ничего, хорошего тебе дня. — Спасибо, тебе тоже, — ДжуРим положила на стойку ещё одну десятку, продлевая своё пребывание здесь на день. Максимум завтра она планировала уехать. Она не чувствовала себя комфортно в подобном месте, да и в многолюдном городе тоже, но небольшая уютная деревня вроде «Посёлка оборотней» ей была по душе. Если бы удалось отыскать какое-нибудь подобное местечко в более тёплой стране, она была бы просто счастлива. — Если передумаешь или нечем будет заняться после «дел», могу провести экскурсию на Сораксан. ДжуРим остановилась в дверях, практически открыв их, но после предложения Субина, обернулась и смерила его подозрительным взглядом. — Ты поднимался на гору? Он кивнул. — Бесчисленное количество раз с тех пор, как научился ходить. Знаю её вдоль и поперёк. — Сможешь довести до домика шаманки? Субин вскинул брови, не веря своим ушам, а когда ДжуРим прочистила горло, снова кивнул. Конечно, он мог отвести её туда, если бы потребовалось, он бы и с завязанными глазами туда дошёл. — А мы можем это сделать сейчас? — ДжуРим оставила дверь в покое, не желая прежде времени впускать внутрь холодный воздух. — Конечно, — Субин схватил куртку, что висела на стуле, — только возьму арахис и ещё кое-что, и можем идти. ДжуРим тихо ахнула, вспомнив об арахисе. Субин ведь и правда говорил об этом. — Долго взбираться придётся? — она говорила нарочито громко, чтобы он мог слышать её на кухне. — Нет, если пойдёшь со мной, — отозвался он, а ещё через минуту вышел из кухни с термосумкой в одной руке и двумя пачками арахиса в карамели в другой. — Туристы протоптали наверх действительно много тропинок, но я знаю одну, по которой забраться можно скорее всего и даже не вспотеть. Не задумываясь ни на секунду, ДжуРим согласилась. По её мнению, куда страшнее было бы бродить по лесу в одиночку, чем с малознакомым парнем. На улице было тихо и пусто, так же, как и в день, когда ДжуРим приехала. Только байк Ёнджуна стоял у двухэтажного домика. Субин попросил минуточку, чтобы зайти в покосившийся от времени сарай за кое-чем, а потом уверенно двинулся к заднему двору, обходя мотель. Ему не нравилось долго молчать, потому он начал рассказывать о «Посёлке оборотней», в этот раз без мистики и легенд, говорил сугубо о людях, которых знал, и сетовал по поводу мотеля. Если бы не дедушка и этот маленький бизнес, он бы тоже перебрались поближе к людям. — А ты не думал переехать сам? — как только вместо ровной тропинки начался подъём, ДжуРим требовалось больше шагов и воздуха, чтобы успевать за огромными шагами парня. У него были длиннющие ноги, и он запросто переступал все преграды. — Ты мог бы учиться в городе или открыть свой бизнес там. — В городе дорого, — на особенно крутых подъёмах Субин протягивал ДжуРим руку и помогал ей взбираться, когда она была вымотана, обещая, что совсем скоро дорога выровняется. — К тому же, я никогда не бывал там дольше одного дня. И дедушка… Я не могу его оставить, он стал таким ворчуном после ухода бабушки, что ни один посетитель не выдержит его дольше одного дня. ДжуРим решила не расспрашивать о другой семье, так как Субин сам не горел желанием говорить об этом. — А что ты несёшь в термосумке? — этот вопрос показался ДжуРим безобидным, к тому же так можно было сменить тему. — Куринные кости, немного кимчи и замороженные наггетсы, — на очередном подъёме Субин взял ДжуРим под руку и не отпускал дольше обычного. Его пальцы были тёплыми, в отличие от её. — Ты несёшь это всё шаманке? — он незамедлительно кивнул. — Зачем ей наггетсы? Субин прыснул, а дорога наконец стала ровной. Они продолжали идти вдоль горы, по чуть-чуть поднимаясь вверх. — Думал, ты спросишь про кости, а ты про наггетсы… — Ну, с костями более-менее ясно, она ведь всё-таки шаманка, — ДжуРим полагала, что шаманы используют кости для своих причудливых нарядов или для каких-нибудь обрядов. — Она просто подкармливает всех бродяг, что блуждают рядом, и мне бы не хотелось, чтобы она отдавала им наггетсы, которые я несу для неё, — Субин тяжело вздохнул, глядя исключительно себе под ноги. — Весной и летом у неё много посетителей и она редко в чём-то нуждается, но ближе к зиме туристов практически нет, а сама она отказывается спускаться. Считает, что может спуститься только после того, как предсказание сбудется. ДжуРим не верила в предсказания, но верила в дурные сны; она не верила в оборотней, но бежала со всех ног от монстров, преследовавших её повсеместно в воображении. — А если оно не сбудется? — когда Субин ослабил хватку на её руке, она сама взялась за него, не желая терять такой уютный источник тепла. — Она очень упрямая, — Субин поморщился и скривил губы, явно недовольный, — ни за что не спустится раньше времени. Так что буду носить ей кости и наггетсы до тех пор, пока не произойдёт чудо. ДжуРим немного обогнала его, чтобы заглянуть ему в глаза. — Чудо? Разве предсказание не касается чего-то ужасного? — Для одного что-то ужасно, а для другого — чудо. Не согласна? Вспомнив ночной кошмар о тележке с костями, ДжуРим передёрнуло, а её пальцы инстинктивно сжали руку парня. — Наверное… Бормотание ДжуРим Субин практически не разобрал, потому что заметил знакомый железный забор, в детстве он по нему и ориентировался, а ещё поблизости нашёл целую поляну горного женьшеня, который бабушка забраковала, узнав, на чём он растёт. — Это кладбище? — голос ДжуРим дрогнул, а хватка стала сильнее. — Его давно забросили, — Субин свернул на тропинку, ведущую вдоль забора, и услышал, как ДжуРим сглотнула. — Неужели боишься? Он пожалел, что поторопился с рассказом об оборотнях, сейчас эта история произвела бы на ДжуРим большее впечатление, чем вчера. Хотя он, конечно, не знал, что даже вчерашнего сумеречного леса было предостаточно для возникновения ночных кошмаров. — Я? — ДжуРим фыркнула. — Ни капельки. Просто удивилась, что оно находится здесь. — Удивишься ещё больше, когда узнаешь, что до домика шаманки осталось сто метров. Не представляю, как можно спокойно спать, когда в ста шагах от дома каменные плиты и бродят призраки. Субин мельком глянул на девушку, ожидая какой-нибудь реакции, и получил её, когда она чуть расширила глаза и поджала губы, внимательно оглядывая замершие во времени каменные кресты. Она искала какое-нибудь движение, ожидала, что вот сейчас из-за могилы выскочит старик с тележкой и понесётся прямо на них, но кладбище и забор вскоре закончились, а ничего страшного не произошло. — ДжуРим, не могла бы ты, пожалуйста, сжимать мою руку чуть нежнее? — Субин пощекотал её ладонь указательным пальцем, намекая на чересчур крепкую схватку. — Мы уже почти дошли до домика, видишь? Он указал скреплёнными руками вперёд и ДжуРим наконец оторвалась от кладбища, вперив взгляд в аккуратно выкрашенный белой и голубой краской домик. Он выглядел настолько замечательно и обыденно, что ДжуРим даже растерялась от такого контраста с мотелем, кладбищем и этим крохотным чудом, затерянным на горе. — Вау, — выдавила она, когда они оказались у входа, а Субин еле сдержал горделивую улыбку. — Нравится? — спросил он. — Я сам красил. — Ты? — вот, что на самом деле удивило ДжуРим. — Сам? Входная дверь распахнулась с громким грохотом, от которого сердце ДжуРим чуть не выскочило из груди. — Субин, это ты? — старуха скрывалась в тени дома какое-то время, но когда она высунула голову на улицу, показывая гостям своё лицо, даже ветер перестал свистеть. В идеальной тишине, не нарушаемой никаким животным или природным звуком, ДжуРим имела возможность досконально изучить женское лицо. Оно всё было покрыто морщинами, губы были настолько тонкими, что их практически не было видно, но больше всего поражали полностью белые глаза. Такого ДжуРим никогда не видела, и уже была готова сбежать, когда Субин подтолкнул её ближе ко входу. — Ба, я привёл тебе посетителя. «Ба?» — ДжуРим обернулась, на её лице читался немой вопрос. — А, забыл сказать, что моя бабушка покинула дедушку, чтобы сидеть здесь и помогать всем нуждающимся, пока не случится чудо, — шёпотом пояснил он, но старуха всё отлично расслышала и скрипнула зубами. — Субин, чудо произойдёт только когда ты перестанешь считать себя самым умным и отдашь мне уже наконец арахис. Субин одними губами сказал ДжуРим «Вот видишь», протягивая бабушке арахис и позволяя ей попутно ощупать свою руку. — Ты где-то повредил пальцы? — удивилась она, особенно тщательно ощупывая мизинец левой руки парня, а потом цокнула языком. — Нить судьбы тянет тебя в неприятности… — Это предсказание дня? — посмеиваясь, спросил он, попутно глядя на ДжуРим. Ему хотелось показать, насколько незначительны и нелепы предсказания его бабушки. — К сожалению, не дня, а жизни, — она качнула головой, явно чем-то обеспокоенная, а потом подняла голову, устремляя свой невидящий взгляд на ДжуРим. — Чего стоишь? Проходи. Давно пора привыкнуть к неформальному и грубому обращению со стороны взрослых, но почему это задевает ДжуРим? — Да, спасибо, — она кланяется, даже если кроме Субина это никто не увидит. — Живёшь в мотеле «Кровавая луна», — это не звучало как вопрос, а ДжуРим даже не знала, что мотель, в котором она остановилась, так называется. Вывесок не было, визитных карточек тоже. — Ты привезла с собой Смерть. Сказанное старухой прозвучало обыденно, будто нечто подобное она говорит каждый день, но ДжуРим бросила непонимающий взгляд на Субина. Он как раз возился на кухне, выкладывая наггетсы в морозильную камеру, а кимчи и другие маринованные закуски выставляя в холодильник. Со своего места в гостиной она не слышала стука банок, наверняка и он не слышал слов своей бабушки. — Да-а, я хотела бы попросить помощи кое с чем, — как хорошо, всё-таки, что Субин пошёл с ней. Наедине с этой женщиной было бы ужасно страшно. — С недавних пор меня мучают… — Да-да, — её нагло перебили. Мёртвый взгляд белых глаз был устремлён куда-то вниз, скорее на руки ДжуРим, чем на неё. — Вижу. Кое-что пошло не по плану и судьба твоя повернулась на сто восемьдесят градусов. Субин присел на корточки у морозилки, в дверцу выкладывая пакет с куриными костями. — Не думаю, что дело в судьбе… — ДжуРим надеялась, что ей дадут уже сказать. — Я просто вижу кое-что периодически, и это не даёт мне спокойно спать. Из-за бессонницы у меня мигрени и я не могу нормально работать… Старуха усмехнулась, демонстрируя ДжуРим страшные жёлтые зубы. И как только они не повыпадали ещё? — Потому что работа твоя состоит в другом, — усмешка превратилась в снисходительную улыбку. — Но я могла бы кое-что для тебя сделать, — она прочистила горло. — Субин! Твой дед всё ещё собирает женьшень в том месте? Бабушка с дедушкой оба были теми ещё упрямцами, потому что дед никогда не вспоминал бабушку без надобности, а она его, но когда всё же приходилось, они деликатно избегали темы своего брака и использовали Субина как связующее звено. — Я не уверен, — бабушка видела его насквозь, — да, наверное. Когда бабушка узнала о женьшене с кладбища, она приказала немедленно сжечь всё, что собрали, и ни в коем случае не пытаться его продать — беду накличут и на покупателей, и на себя, но дедушка в подобную ерунду не верил. Горный женьшень он и в Африке горный женьшень, а кладбище, на котором обнаружилась поляна, уже давно перегнило всё, и нет ничего страшного в том, что на нём растёт. Назло бабушке он даже клубнику оттуда ел, и ничего, всё ещё жив и здоров. — Пускай он продаст немного этого женьшеня ей, — бабушка махнула рукой на ДжуРим. — Будет полезно для сна и скорейшего разворота судьбы. Субин терпеть не мог, когда бабушка припутывала ко всему судьбу, но ведь на этом и держался её маленький бизнес. Дедушка зарабатывал на мотеле, а она на россказнях. — Ладно, — он, как и дедушка, не видел разницы между кладбищенским женьшенем и обычным, но сам не торопился его употреблять и ДжуРим не особо хотел давать. — А нельзя купить его в городе, в пакетиках? Бабушка подняла голову, будто бы заглядывая Субину в самую душу, и он весь как-то сжался. — Я понял, передам дедушке про женьшень, — он ещё немного покрутился у холодильника, так как не хотел мешать с разговорами, но до его ушей всё равно долетали вопросы ДжуРим. — Иногда ведь снятся вещие сны? — всё допытывалась она. — Со вчера на сегодня сны пустые, — ответила ей бабушка. — Пустые? То есть ничего страшного не случится? — Случится, конечно, но не из-за сна. Немного смущаясь присутствия Субина, ДжуРим подсела поближе к шаманке и заговорила тише. Ей не хотелось показаться ему суеверной или слишком верующей, потому что ничем подобным она не страдала, но причина, по которой она решила приехать в Косон, была на грани веры и сумасшествия. — Я вижу одного человека, — она закусила нижнюю губу, бросая косые взгляды на Субина, притворившегося занятым рассортировкой рамёна, — с тех пор, как приехала сюда, видела его пару раз. Он везёт тележку с костями… — Первое знамение, явился потому, что ты привезла с собой гостя, — старуха совсем не смущалась внука, говорила чётко и громко. — Ты слышала скрип тележки? ДжуРим не задумывалась об этом прежде. В глаза бросался только его измождённый вид и способность исчезать в мгновение ока, к тому же он всегда находился далеко от неё, она не могла слышать скрип. — Нет. — Тогда жди второго знамения. От таких размытых и непонятных разговоров ДжуРим не видела пользы. Она почему-то думала, что шаманка посмотрит на неё, скажет, что её бессонница от дурной головы и пропишет чаи на горных травах. Самовнушение тоже сыграет свою роль и ДжуРим сможет вернуться к раскопкам и найдёт себе новую команду. — Твоя команда скоро прибудет, — вдруг выдала старуха. Субин нечаянно выронил пару пачек лапши, создавая немного шума на кухне, и никто не услышал, как ахнула ДжуРим. Её начинало трясти от всего происходящего, буквально. В доме внезапно стало чересчур холодно, а на улице пасмурно, ей не помешала бы сейчас тёплая рука Субина и его ненастоящие истории об оборотнях или ком-то ещё. Ей было необходимо услышать какую-нибудь неправдоподобную глупость, чтобы немного расслабиться. — Субин, я думаю, что вам с ДжуРим уже пора, — бабушка подарила внуку быструю улыбку, он уже давно не видел, как она улыбается, — и не забудь про женьшень. Субин кивнул, задаваясь вопросом, когда ДжуРим успела представиться. — Скорее, — бабушка торопила его, — иначе карамельный арахис испортится. Ничего, кроме как поторопиться, Субину не оставалось, но услышав вполне достаточно для того, чтобы понять, чем интересуется ДжуРим, он никак не мог не захватить с бабушкиной книжной полки бестиарий, который в детстве воспринимал как большую книгу сказок. Бабушка всё равно больше не читает, а ДжуРим может быть интересно.

***

От переполнявших голову мыслей ДжуРим не удавалось сосредоточиться. Совсем недавно Субин заглянул к ней с чашкой земляничного чая и печеньем, которое привёз дедушка из города, а ещё пригласил её вниз для кое-чего интересного, но она не могла собраться с мыслями и встать с кровати. Слова старой шаманки настолько её испугали и запутали, что она понятия не имела, что делать дальше. Её слова о предзнаменованиях, первом, втором, а также о смерти очень пугали её. Всю дорогу до мотеля она тщетно пыталась вспомнить, действительно ли не слышала скрипа тележки. А вдруг всё же слышала? Это что-то значит? — ДжуРим, — Субин снова заглянул в её комнату, — я правда захватил от бабушки кое-что интересное, ты не собираешься спуститься? Или, если хочешь, я принесу это к тебе. В коридоре слышался какой-то шум, будто разговаривали мужчины, и среди незнакомых голосов прозвучал голос дедушки Субина. — Кое-кто хочет въехать, а дедушка снова выбирает номера за постояльцев, — шум становился практически невыносимым, что мешало ДжуРим. — Моя комната на первом этаже и там очень тихо. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы выманить ДжуРим из её комнаты. Захватив тёплые носки и куртку, она вместе с Субином спустилась на первый этаж, слушая, как он распинается по поводу дедушкиного чутья. На втором этаже, когда они уходили, стало чуть потише, но только потому, что новый постоялец увёл дедушку в комнату, возмущаясь по поводу не таких обоев, шкафа и кровати. — Мне, наверное, стоило выйти, когда вы с бабушкой говорили, — зачастую Субин не считал себя навязчивым, максимум — заботливым и внимательным, но из дома бабушки ему и правда стоило уйти, пока там была ДжуРим. — Зато я услышал про Анку, и вспомнил о бестиарии. Ты же не знаешь, кто это, да? Его глаза загорались при любой возможности рассказать что-нибудь фантастическое. Для водопада из слов ему нужен был только кивок ДжуРим, и когда он его получил, задорно рассмеялся и заговорил чересчур счастливым тоном: — Анку является одним из предвестников смерти. Обычно Анку становится человек, умерший в том или ином поселении последним в году. Также существует версия, что он — первый похороненный на кладбище, — Субину нравилось видеть лицо ДжуРим, когда он говорил, так что он снова пошёл задом наперёд, рискуя споткнуться. — Является Анку в облике высокого измождённого человека с длинными белыми волосами и пустыми глазницами. Этот человек везёт похоронную повозку. Он достаточно опасен — согласно легенде, тот, кто встретит Анку, умрёт через два года, — Субин вытянул два пальца, показывая их ДжуРим, — человек, встретивший Анку в полночь, умрёт в течение месяца. Также предвещает смерть скрип телеги Анку. Он медленно заманил ДжуРим в свою комнату, с таким увлечением рассказывая про Анку, что она и не заметила, как оказалась у него на кровати с книгой в руках. Включив свет и заперев дверь от постороннего шума, Субин упал на кровать рядом с ней, тоже заглядывая в книгу и тыкая пальцем в изображение тощего человека в белой простыне. — Каким-то таким я его и видела, — взгляд ДжуРим переменился, когда она глядела в книгу. Субин сразу заметил изменения на её лице, и они его волновали. — Видела Анку? — он подпёр голову рукой и похлопал по месту рядом с собой, призывая девушку тоже лечь, так как книгу проще изучать лёжа. — До полнолуния ещё время есть и скрипа тележки ты не слышала, можно с уверенностью сказать, что у тебя есть ещё целых два года. В глазах ДжуРим отразился ужас, когда она перевела взгляд на Субина, а он рассмеялся. — Брось, ты же не веришь в это, а если не веришь — ничего страшного не произойдёт, ДжуРим, — он позволил ей полистать книгу, изучая безобразные картинки с монстрами, после которых ночные кошмары ей обеспечены. — Моя бабушка могла тебя напугать, понимаю, иногда она говорит действительно ужасные вещи. — И тебе? Субин кивнул. — Когда мне было пять или около того, она рассказала мне про красную нить судьбы, ту, что связывает двоих людей, предназначенных друг для друга, — он перевернулся на бок, чтобы показать ДжуРим мизинец на левой руке, — они связаны длинной красной нитью, которая с каждым годом становится короче, до тех пор, пока не сведёт этих двоих. Так вот, мне она сказала, что у меня нет такой судьбы, и что моя нить ни к кому не ведёт. Он хотел, чтобы это звучало так, словно его совершенно не волнует, потому что не хотел признавать, что слова бабушки его задели. Ведь, если у него и правда нет судьбы, не значит ли это, что он навсегда одинок? — Она сказала тебе такое? — ДжуРим тоже легла на бок, повернувшись лицом к Субину. — Разве это не жестоко? Даже если она знает… — Хочешь сказать, что тоже веришь в это? Подтверждаешь слова моей бабушки о том, что у меня никогда девушки не будет? — он шумно выдохнул. — Ну да, пока буду жить здесь, моей судьбой будет только дедушка и такие заблудшие души, как ты. Он отвернулся от ДжуРим, чтобы не видеть её взгляда. Ему казалось, что он какой-то сочувствующий. — А что ещё ты знаешь об этой красной нити? — её рука коснулась его плеча, и ему всё же пришлось взглянуть на неё. — Кажется, я видела нечто подобное тоже. Субин знал не так уж и много, к тому же, всё, что говорила бабушка, давно забылось. — Разве что то, что нить — слишком непрочная штука для того, чтобы связывать чьи-либо судьбы. Что, если она порвётся или её разрежут? Он провёл пальцами в воздухе, делая вид, что разрезает его. — Но её всегда можно связать, — подсказала ДжуРим, накрывая его руку своей и опуская его «ножницы» на кровать. — К тому же, иногда полезно отрезать нечто подобное, чтобы пойти своим путём. Субин хорошо слышал её слова, но не мог на них сосредоточиться, пока её пальцы легонько поглаживали его костяшки. Не похоже, что она придавала значение этому крохотному движению, но у Субина внутри завязался тугой узел, и ему правда необходимо было его обрезать. — А что насчёт других знамений? Бабушка говорила что-то про «второе». ДжуРим тоже этим заинтересовалась и они оба вернулись к изучению книги.