Red Thread of Fate

— В тёмном-тёмном лесу, тёмной-тёмной ночью, когда полная луна скрылась за тёмными-тёмными тучами, ниспослали боги на землю силу, она ударилась о холм молнией и рассыпалась на крохотные светящиеся осколки. Проезжавший мимо купец не смог устоять и набрал осколков целую сумку. Он хотел выручить за них кругленькую сумму, но никого из близлежащих поселений не интересовали осколки и никто не понимал, зачем купцу сумку искрящегося стекла. Вот и повёз купец маленькие молнии в свой родной Косон, и раздал каждому дому по осколку. Субин слушал бабушку с раскрытым ртом, так и видя маленькие осколки молний у себя перед глазами. Было похоже на небольшое головокружение. — И каждое полнолуние в посёлке просыпалась волшебная сила. Она заполняла собой дома и накрывала гору Сораксан куполом, не позволяя японским завоевателям и другим недоброжелателям тревожить народ. А вместе с небесной силой просыпалась в людях сила животная. Отовсюду был слышен волчий вой, но двери домов всегда были заперты. Так эта сила и оставалась бы заперта, если бы однажды, на полнолуние, японский шпион не попал в посёлок «в овечьей шкуре», притворяясь беженцем. Сила божественная его пощадила, но волк, учуявший обманщика, сорвался с привязи. — Дальше, — взмолился Субин, отгоняя зевоту, — дальше, ба… Бабушкин голос понизился, когда она продолжила свою сказку. — В ту ночь луна в небе окрасилась кровью лжеца, начав первый кровавый цикл. И после этого зов крови стал невыносим — каждое полнолуние животным внутри людей требовалась жертва. Так перебили весь скот за два цикла, а любой незнакомец, попавший в посёлок, не мог пережить и первых ночных часов. Божественная сила в осколках пропиталась кровью, приобретя красный оттенок. Страшные это были времена, сосед соседа боялся, и нужно было делать с этим что-то. Тогда священник, наименее поглощённый даром небес, предложил собрать осколки воедино, заключив силу в шар. Все согласились, в надежде на избавление от жажды смерти, и только купец не отдал свой осколок. Откинув покрывало, Субин лёг на живот и подполз поближе к бабушке, опуская свою маленькую ладошку ей на колено. Ему было ужасно интересно, что будет дальше и он боялся, как бы бабушка не закончила на самом классном месте, а до завтра не забыла, о чём была сказка. — В последний раз тогда кровью пропиталась луна — волк пошёл на волка и отвоевал последний кусочек молнии силой. После сформировавшийся шар был полностью замкнут, как и волчья сила в нём. Шар этот звался Кровавой луной и был передан на сохранение старой шаманке с горы Косон. Она берегла его как зеницу ока, а затем передала его своей дочери, а та, в свою очередь, — своей дочери. — И где же сейчас этот шар? — Субин шевелил пальцами на ногах, не в состоянии держать себя в руках. Ему хотелось вскочить с кровати и сейчас же рассказать бабушке, как запросто он бы поборол оборотней. Он был бы отважным и сам спустился в посёлок в полнолуние, а затем вывесил бы волчью голову у главного входа, чтобы каждый знал, какой он хороший охотник. Бабушка пожала плечами. — Забрать то, что есть — очень просто, но как забрать то, чего нет? — сказала она, а затем похлопала Субина по спине, заодно поправляя задравшуюся футболку. — Ну же, ложись теперь спать. И даже не думай о борьбе с оборотнями. В таких битвах победитель всегда остаётся с носом. А иногда и с клыками. — Почему? — не унимался Субин. — Потому что сила волчья передаётся проще простуды, убил животное — сам стал животным.

***

ДжуРим распахнула глаза и потом долго лежала, не моргая. Она боялась снова очутиться в своём сне, где странные птицы кружили над кровавой рекой, где красная вода выходила за берега и быстро росла, достигая не только щиколоток ДжуРим, но и колен. Самым правильным решением показалось сию минуту спуститься на первый этаж и потревожить крепкий сон Субина. Он бы точно смог её отвлечь и убедить в том, что сон — это просто сон. А может он бы нашёл какое-нибудь толкование столь жуткого сна. Или выставил её за дверь. Последнее ему не удавалось только потому, что дедушка уже взял десять долларов и не собирался их возвращать даже ради внука. «Красная нить уменьшается, хочешь, чтобы она через окно к тебе проникла?» — он, разумеется, шутил, но ДжуРим стало обидно. После ошеломляющего разговора в кухне, диалог семейки Чхве совершенно выбил её из колеи. У неё просто в голове не укладывалось ничего из того, что рассказал ей Субин. Он буквально назвал её персонажем какой-то сомнительной книги для верующих, ещё и обвинил в том, что она сама этого не знала. Он был так расстроен и зол, что она даже не смогла возразить. Нет, лучшим решением сейчас было бы спуститься на первый этаж, но не доходить до комнаты Субина, зайдя в кухню за стаканом воды. За окном только начинало светать, вряд ли в это время есть шансы столкнуться с кем-то на лестнице или же на ресепшне. Ни один нормальный человек не решится сейчас высунуться из номера — холодно, влажно и темновато для прогулок. Откинув тёплое пуховое покрывало, ДжуРим всунула босые ноги в кроссовки и, кутаясь в шерстяную кофту, поплелась вниз. Как и ожидалось, в коридоре и на лестнице было пусто, зато каково же было удивление ДжуРим, когда в кухне она столкнулась с Каем. Он сидел на кухонном столе, дрыгая ногами, как ребёнок, и попивая воду со льдом. В такой холод это было абсолютно ненормально. — Ты жаворонок или в твоей комнате сосредоточились все трубы с горячей водой? — ДжуРим могла только надеяться, что он не был свидетелем её вчерашнего разговора с Субином. Вдруг теперь он считает её или же владельцев поехавшими. — Я просто охотник, а охотники никогда не спят, — он запрокинул голову назад, допивая остатки воды, а после разгрызая небольшие кубики льда. — К тому же, в этом мотеле даже нет ничего съедобного. Остаётся довольствоваться льдом. ДжуРим так и хотелось извиниться. В язвительной форме, разумеется. Потому что никто в здравом уме не стал бы винить её в скисшем йогурте. Или в поглощённой Ёнджуном курице, рисе, и вообще чём угодно. Продукты это продукты, а ДжуРим простой человек. Или не простой, но стопроцентный человек. У неё тоже идёт кровь, если уколет палец, и она чувствует себя отвратительно из-за реакции Субина. Только человек может сожалеть о том, в чём не виноват. — Мы же вместе ехали на автобусе, — Кай спрыгнул со стола и отставил стакан в сторону. — Ты здесь уже несколько дней… Откуда приехала? Он проследовал за ДжуРим до вскипячённого прошлым вечером чайника и помог достать кружку с верхней полки, приближаясь запредельно близко. — Из Вьетнама, — буркнула она, проскакивая под его рукой и сбегая в дальний угол кухни. Не нравилось ей его маленькое преследование. — Во Вьетнаме тоже об этом известно? — удивился он, а потом, словно что-то вспомнив, расправил плечи и спросил: — Какой волк не воет на луну? Вопрос был странным и неуместным, Кай сразу понял, что ДжуРим не та, за кого он её принял. Она смутилась и опустила голову, разглядывая воду в чашке. — Не знаю? — она снова решила, что лучше говорить хоть что-то, чем не говорить ничего вообще. Так ей было комфортнее. — Какой? Кай пытался сдержать улыбку, выдерживая долгую паузу, прежде чем ответить: — И я не знаю. Напоследок он отсалютовал ей рукой и вышел из кухни, оставляя дверь нараспашку. ДжуРим не хотелось оставаться совсем одной, это, так или иначе, откидывало её к прижатому к холодильнику Субину и обвинительному тону. Она старалась мыслить разумно, не поддаваясь эмоциям, но чем дольше размышляла над всем услышанным, тем больше сомневалась в себе. Почему так сложно припомнить людей, с которыми работала? А семью? Как кто-то может просто взять и выкинуть из головы свою семью? Даже если её нет, не должна ли она помнить об этом? Отсутствие зацепок обрывало подвесные мосты к предыдущей жизни, которой у ДжуРим, по сути, и не было. Она думала над собственным именем и задавалась вопросом, почему её никогда не беспокоило его значение. Разгадкой к её снам и видением тоже была таинственная сущность? Она видела всё это потому, что это было частью её самой? И это не значило смерть для неё, потому что Ку Ши её так и не тронул, а единственной насущной проблемой была бессонница. — Подожди, есть ещё загадка, — Кай снова показался в дверном проёме, до смерти напугав ДжуРим. Он успел надеть тёплую куртку и, похоже, собирался куда-то идти. — Знаешь, почему мотель называется «Кровавая луна»? ДжуРим задумалась на мгновение. — Из-за легенд про оборотней? — предположила она. К такому ответу и сам Кай пришёл, но ему нужно было что-то особенное. В таких случаях свежая голова была очень кстати. — А ещё? — он облокотился на дверной косяк, нетерпеливо глядя на девушку. — Хм, — она так напряжённо думала, что у неё начало ныть в висках, — потому что жена хозяина — шаманка и верит во всё это? Вопрос на лице Кая сменился какой-то странно-пугающей радостью. Секунду назад он был сосредоточен и спокоен, а потом внезапно весь расцвёл. — Шаманка? Как интересно... Очень хорошая мысль, — похвалил он, а потом снова махнул рукой, в этот раз скрипя половицами и довольно громко хлопая входной дверью. Его вопросы были странными, но интересными. Другое дело — зачем он спрашивал это? Вряд ли ради забавы. ДжуРим всё ещё не решила, что ей делать с Субином и его обвинениями. Если он додумался до такого, кто-то крайне суеверный и авторитетный подтолкнул его к данным мыслям. Резко поставив стакан на столешницу, она расплескала немного воды, но сейчас на уборку не было времени. Придерживаясь единственного логичного шага, ДжуРим бросилась по лестнице в комнату, чтобы взять куртку и пачку арахиса в карамели. Ей предстояло выяснить кое-что важное. Прямо сейчас.

***

Слепая шаманка сидела на крыльце и распутывала красные нити. Тугая бечёвка связала несколько судеб, и ей было необходимо поскорее распустить их. Если не успеть всё распутать до рассвета, после становится тяжело обрезать некоторые связи, а раз или два в месяц попадаются такие узлы, которые можно только подковырнуть серебряными ножничками, но никак не перерезать. — Я принесла арахис, — ДжуРим знала, что женщина услышит её шаги, но заранее подала голос. — Но отдам его только после того, как вы мне всё расскажете. Она надеялась, что бабушка Субина правда так сильно любит арахис, что немножечко поддастся и приоткроет занавес тайны жизни ДжуРим. По пути в гору Сораксан у неё было достаточно времени, чтобы снова всё обдумать, но до подтверждения от шаманки она не собиралась воспринимать всё слишком серьёзно. — Лучше отдай сейчас, иначе испортится, — шаманка не прекращала быстро двигать пальцами, распутывая красные нити. — Разве Субин уже не рассказал тебе? Он любит честность и прямолинейность, так что наверняка высказал всё, что было на душе. Советую тебе поступать точно так же, иначе можно заболеть. Её тонкие губы выгнулись в кривой усмешке. — Но кому-то вроде тебя не страшны никакие болезни, да? — ДжуРим нехотя передала арахис в морщинистые руки, которые оставили нити ровно на три секунды. И даже когда они просто лежали в корзинке, ДжуРим собственными глазами видела, как они шевелятся, сползаясь в один огромный ком. — Я хочу спросить, почему знали вы, но не знала я. Старуха дважды кивнула, опуская голову. — Всё дело в нитях судьбы, — кончик её носа указывал сейчас на брошенные в корзинку нитки. — Есть те, кто ткут одежду, а есть те, кто ткут судьбы. Моя бабушка была такой и мама, и мне досталась эта работа. Думаю, что буду последней в нашей семьей. Чтобы не стоять на ногах, ДжуРим присела на деревянный пол открытой веранды, подбирая под себя ноги. — Моя дочь, которую я с детства обучала всем тонкостям распутывания, связалась, как говорят, не с тем парнем — он увёз её смеющейся счастливой девчонкой, а через полгода она вернулась домой неприкаянной душой с огромным животом, — нити и правда не ждали, потому что любая передышка запутывала их только сильнее, и шаманке было необходимо разобраться с этим поскорее. — Она умерла при родах, а Субин появился на свет с пустой судьбой. На нём должен прерваться род, и мотель, я думаю, тоже придётся закрыть… Как чью-то судьбу может решить одна только красная нить? Мир постоянно меняется, люди тоже. Вдруг судьба Субина могла появиться в дальнейшем? Если бы не тугой узел на нитке ДжуРим. — И, надо же, — старуха добродушно усмехнулась. Выглядело менее жутко, чем обычно, но всё же жутко. — Он сам выбрал себе судьбу, отрезав, — подумать только! — сам Голод от четырёх всадников. Но всё же лучше Голод, чем Чуму, Войну или Смерть. Рада, что это ты, а не один из твоих братьев. ДжуРим до этого сдерживала истину в себе, но после подтверждающих слов шаманки у неё вдруг появилась внутри червоточина, через которую всё полилось наружу. Она никогда не чувствовала себя такой слабой и сильной одновременно — в желудке сосало, под рёбрами тоже, все бессонные ночи словно разом навалились на её плечи, но она также ощущала, что горы сможет свернуть одним своим взглядом, если потребуется. Первой на очереди была Сораксан. — Вы рады? — голос ДжуРим тоже был способен на многое, он взывал к ветру, а тот охотно отвечал шелестом трав. — Рады, что на Субине всё прервётся и что я всего лишь безобидный Голод? Пачка арахиса, лежащая около корзинки, сжалась до крохотных размеров, а после стёрлась в порошок. Ветер быстро унёс его в направлении кладбища. — Почему вы не развязали наш узел или хотя бы не обрезали? — в мыслях ДжуРим возникли часы Ёнджуна. Они шли неправильно, как и все предыдущие годы её жизни, которые она не могла вспомнить. Всё было вверх ногами из-за спутанных нитей, и ДжуРим потратила столько времени, делая не то и направляясь не туда. — Я заметила уже после того, как озвучила предсказание о Кровавой луне. ДжуРим взмахнула рукой и корзинка с нитями выпала из рук старухи. Она попыталась быстро нашарить её, но всё было тщетно. — И что? Это была достаточно весомая причина, чтобы допустить моё появление здесь? — Субин имел право злиться на неё. Она сама злилась. Да если бы она знала раньше, она бы отправилась в пустыню, где не была бы опасна для людей так, как в процветающем маленьком поселении в Косоне. — Не только твоё, — красные нити терзал ветер, перетягивая судьбу то в одну, то в другую сторону. — Все всадники соберутся здесь, чтобы вновь воссоединиться. У тебя будет шанс разорвать связь с Субином и стать единым целым со своей истиной судьбой. — Не хочу! — ДжуРим завизжала так пронзительно, что её голос разнёсся эхом по лесу. — Не хочу, чтобы Субин оставался один, даже если так было задумано с самого начала. Он искренне нравился ей. Сколько бы раз он не сказал ей, что её чувства — фальшивка, она будет повторять самой себе, что это судьба. Она почувствовала это в домике и продолжала чувствовать всё это время. Её сердце обливалось кровью только потому, что она не смогла оправдать его ожиданий и, наверное, никогда не сможет. — Тогда позволь всему случиться и помоги Смерти сделать правильный выбор, — шаманка упала на колени, сползая с веранды на землю и шаря там руками. Она искала такие важные и хрупки судьбы людей, за которых отвечала. — Ему нравится его человеческое имя, так что зови его по имени. ДжуРим отлично понимала нелюбовь Субина к загадкам. Зачем усложнять то, что и без того достаточно сложное? — Он прибыл следом за тобой на бледном коне, — через шум раскачивающихся сосен до ДжуРим донеслась ещё одна подсказка, и в следующую секунду всё остановилось. — Ёнджун… — шёпотом пронеслось между покосившихся могил. И для ДжуРим всё встало на места.

***

Ёнджун перевернул часы, наблюдая за тем, как мелкие песчинки замерли в стекле, а потом, подобно буре в стакане, всполошились, забились в замкнутой клетке и разом ухнули вниз, оставаясь там до самого прихода ДжуРим.