Red Thread of Fate

Субин проснулся с привкусом горечи на губах. Ему было так нехорошо прошлым вечером, что он напился разных лекарств, чтобы перестало подташнивать и голова не болела. Теперь же он едва успел добежать до уборной, упав коленями на холодную плитку и согнувшись над унитазом. Он не осознавал, что с приезда ДжуРим практически ничего не ел, и прошлый вечер не был исключением, теперь даже рвать было нечем. Он мучился над унитазом, давясь и задыхаясь из-за частых рвотных позывов, но на этом всё и заканчивалось. За одно утро он прочувствовал весь холод поздней осени — его пробрало до костей и протрясло в холодном поту добрых десять минут. Пока дедушка не ворвался в крохотную комнату и не сунул ему в руки чашку горячего крепкого чая. Теперь он делал два глотка и выплёвывал всё в унитаз в считанные секунды. — Дедушка, — он пытался говорить в перерывах, вместо того, чтобы дышать. От этого на глаза навернулись слёзы и горло саднило. — Дедушка, Кровавая луна в опасности, ты знаешь? Дедушка только легонько поглаживал его по спине и подсовывал ближе к губам чашку с чаем. Из-за лихорадки у Субина зуб на зуб не попадал, и он отстукивал чечётку передним рядом по чашке. — Тише, тише, Субин, — из-за двух человек в маленькой уборной было недостаточно места, и дверь пришлось оставить открытой. Теперь Ёнджун мог слышать их, стоя на лестнице. — Твоя бабушка обо всём позаботилась. — Нет, — Субин пролил немного чая на пол, — ДжуРим видела знамения… — ДжуРим и сама знамение, внучок. Это было даже хуже. Выходит, все вокруг всё знали и только Субин пребывал в сладком неведении. Ему было так хорошо рядом с ДжуРим, что он потерял голову, ослабив бдительность, и упустил нечто важное. — Пожар, — желудок всё ещё сильно болел, поэтому Субин согнулся в три погибели, желая как-нибудь уменьшить боль, — в храме. Какие бумаги пропали? О Кровавой луне? Легенда о Кровавой луне, рассказанная бабушкой в детстве, казалась Субину красивой сказкой, настолько нереальной, насколько это вообще возможно. Потому что молния, ударяясь о землю, не разбивается на мелкие осколки, а в «Посёлке оборотней» нет ничего волшебного или таинственного. Только сотни раз видоизменённые и пересказанные легенды. — Чего нет, того нет, Субин. Лучше пей чай, чтобы всё хорошенько промыло… Ёнджун не мог скрыть своего любопытства. Он переклонился через перила, опасно свисая над лестницей и вслушиваясь в разговоры. Он лишь примерно понимал суть работы в Косоне, но большая часть всё же оставалась загадкой. Как только он столкнулся с ДжуРим и всё понял, дал добро братьям и со дня на день ждал их прибытия. Тогда-то и должно было всё начаться. Но даже без Войны и Чумы в мотеле было интересно. И за его пределами тоже. Весьма любопытные личности обитали в этих краях, и приезжие им ничем не уступали. Очередная серия отвратительных звуков заставила Ёнджуна подойти чуть ближе к ступенькам — Субин выворачивал свой желудок наизнанку, а всё потому, что Голод, нервы и обезболивающее вместе способны убить.

***

У ДжуРим оставался всего один вопрос. Ей нужно было возвращаться в мотель, сейчас же, но этот вопрос не давал ей покоя. Подобрав разбросанные по земле нити, бабушка Субина стала мрачнее тучи. Пока ДжуРим злилась, всё спуталось до такой степени, что в быстром темпе придётся распутывать весь день. И хорошо бы ещё успеть до полуночи. — Сегодня мне загадали загадку, — у старой шаманки была страсть к загадкам, она стала очень внимательно слушать, когда ДжуРим подошла ближе к сути. — Новый постоялец спросил, какой волк не воет на луну. Только что распутанные нити посыпались обратно в корзину. — Мёртвый, — белые глаза старухи уставились прямо на ДжуРим, — мёртвый волк не воет на луну. Этот постоялец спрашивал что-то ещё? Сейчас нити судьбы были важны чуточку меньше, чем обычно, потому что предсказание вот-вот должно было сбыться. Это могло случиться уже сегодня. — Спросил про название мотеля… — И ты сказала охотнику, что я шаманка, — завершила за ДжуРим женщина. Она вскочила на ноги и стала расхаживать по полу. — Если всё пойдёт так, как надо, ты сможешь прийти к желаемому финалу, ДжуРим. Звучало обнадёживающе. — Но «как надо» это как? — старуха взмахнула руками, будто прогоняя девушку с порога, разве что «кыш» не кричала. — Скорее иди в мотель. Ты сможешь сделать это, если слушала внимательно вначале. После пятого декабря двухтысячного года. После разговоров с подобными людьми у глупых людей — или не людей — появлялось ещё больше вопросов. Подгоняемая словами ДжуРим даже не стала доказывать, что понятия не имеет, причём здесь эта дата, так как она ни о чём ей не говорит. Она не помнит прошлых месяцев, не то что двадцать лет. — Пятое декабря… вначале… — пробегая мимо кладбища, она быстрым взглядом окинула могилы, боясь нечаянно разглядеть в них человека с тележкой, но всё обошлось. Она неслась на всех парах вниз, к мотелю и Смерти, который терпеливо ждал всё это время. Он поглядывал на часы, зная, что ДжуРим не может опоздать, даже если очень постарается. Ничего не произойдёт, пока вся команда не будет в сборе. Путь назад занял у неё гораздо меньше времени, чем в первые подъёмы. Пока она бежала, её преследовали свист ветра и костяной шелест, и всё только усугубилось, когда она, мокрая и запыхавшаяся, выскочила из леса и обнаружила на стоянке у мотеля не один, а три байка: бледный, красный и белый. Всадников нигде не было видно, оно и ясно — погода портилась, над мотелем сгущались тучи, и ДжуРим боялась, как бы она не была причиной погодных катаклизмов. Её, наверное, стоило предупредить, что подобное случается только когда все четыре всадника собираются в одном месте. Она бросилась к входной двери мотеля, когда кто-то свистнул со стороны сарая. ДжуРим взглядом уловила движение и первым поймала невысокого парня в белом кожаном костюме. У него была сказочная улыбка во все тридцать два и он махал ей рукой, облачённой в белую перчатку. Одного взгляда на него было достаточно для того, чтобы распознать в нём старого друга — Чуму. Его белый байк был припаркован первым в ряду, хотя прибыл он позже Ёнджуна. К счастью, все трое — Ёнджун, Чума и Война скрывались в сарае. До этого ДжуРим не доводилось сюда заходить, но Субин заглядывал сюда за чем-то, когда они впервые шли вместе на Сораксан. — А ты так удачно в чёрном! — ликующе, подобно грому, провозгласил Война. На изображениях в доспехах и на настоящем коне он всегда выглядел устрашающе огромным и опасным, но на деле был едва ли чуть выше ДжуРим, а руки-то какие тонкие были… — Ёнджун, — она проигнорировала непрошенных гостей, обращаясь непосредственно к последнему, но не по значимости, всаднику. Он тут же обернулся на упоминание своего человеческого имени. — Что было вначале? После пятого декабря двухтысячного года. Он не терял связь со всеми, а значит и воспоминания его остались кристально чистыми. Он просто обязан был помнить, что тогда произошло и какое это отношение имеет к Кровавой луне. — Забрать то, что есть — очень просто, но как забрать то, чего нет? — она не ждала и не надеялась, думала, он не умеет разговаривать, но его голос, услышанный ею впервые, был вполне обыкновенным. Не слишком низким, слегка скрипучим и плоским, но в то же время приятным. — Ты… умеешь говорить? — не это сейчас было главным, но ДжуРим не могла не спросить. Чума влез скорее, давая ответ вместо Смерти. — Обычно нет нужды говорить, к тому же, его голос производит странное впечатление на людей. Прям до мурашек по коже и холодного пота, — он сам вздрогнул, представляя, как неприятно бывает людям. Смерть это не оценил и отправил в отместку испепеляющий взгляд. — В любом случае, спасибо, Ёнджун, — ДжуРим не прекращала звать его по имени, размышляя над словами, которые впервые услышала по приезде от господина Чхве. Она просила у него ключ от комнаты номер семь, но он отказал ей нелепой, как показалось сначала, фразой. — Я думаю, что Кровавая луна где-то в мотеле. — Стоп-стоп-стоп, — Война заговорил, и в небе заискрились молнии, — причём здесь Кровавая луна? Никто не посвятил нас в подробности… ДжуРим вскинула руки в жесте, который означал, как сильно её всё это достало. — В предсказании говорилось, что тот, кто посягнёт на Кровавую луну, принесёт народу смуту, — ей приходилось прикладывать усилия, чтобы вспоминать правильный порядок слов. Либо она настолько свыклась с получеловеческой жизнью, что стала рассеянной, либо красная нить по-прежнему тянула её в забытье. — Охотник на оборотней ищет Кровавую луну, нужно найти её быстрее него. Было видно, что она торопится, но сбежать ей никто не дал — Чума преградил путь, а Война, считая любое оружие достойным, схватил грабли. — Разве мы собрались здесь не для того, чтобы пройтись в этих краях и снести «Посёлок оборотней» с лица земли? — у Войны на лице отражалась вся та жестокость, которую он нёс на своих плечах. — Возможно, охотник должен стать первым, — предположил Чума, складывая руки на груди и перенося вес на одну ногу — он разыгрывал партии у себя в голове, покусывая нижнюю губу. — Смерть, что скажешь? ДжуРим перевела умоляющий взгляд на вышеупомянутого. На нём была та же куртка, что в день приезда, надпись на которой гласила «Чхве Ёнджун». Огромными буквами, достаточно было просто прочитать вслух, чтобы удовлетворить его потребность в толике человеческого. — Ёнджун, — ДжуРим сомкнула руки у лица, — пожалуйста, ты ел еду, приготовленную Субином, и слушал легенды, прогуливаясь по лесу. Неужели ты позволишь «Посёлку оборотней» и тому, кто радушно принял тебя, исчезнуть с лица земли? Она сама покачала головой, выуживая из Смерти хоть какой-то ответ. Он и правда повторил за ней, один раз мотнув головой. Для Войны этого было недостаточно, но ДжуРим сильно обрадовалась, и её было не остановить. — Стоит ли сначала проверить номера, в которые меня не пустили? Семь и восемь, — она тараторила, перекрикивая гром и ветер, — разделимся на пары и обыщем эти два номера. Кровавая луна представляет из себя… что же это может быть… — Стеклянный шар, — Ёнджун говорил и воспоминания о его голосе тут же исчезали из головы ДжуРим. — Животная сила, пропитанная кровью, заключена в нём, нельзя разбить. Поскольку ДжуРим была самой инициативной и шумной, она сама отдавала приказы, отправляя Войну вместе со Смертью в комнату номер семь, а Чуму утаскивая в номер восемь. Она сочла неразумным отправлять зачинщиков — Войну и Чуму — вместе, хоть самой ей было комфортнее всего с Ёнджуном. К нему она уже нашла подход, и он казался ей весьма неплохим не человеком. В мотеле никогда не было шумно, но уже на входе всадников встретили голоса, доносящиеся из комнаты под лестницей. Дедушка спорил с внуком о чём-то, а голос Субина звучал слишком слабо и хрипло. Сердце ДжуРим пропустило удар и её неведомой силой потянуло бы за пределы восьмого номера, но Чума не позволил. — У нас у всех есть человеческие имена, — сказал он, сгребая ключ от комнаты с доски, прикреплённой к стене. — Моё вот Тэхён, а у Войны — Бомгю. Мы используем их, когда заводим знакомства в барах, кофейнях и некоторых странах. И только ты зовёшься ДжуРим. Очевиднее не придумаешь… Номер восемь не убирался со времён Второй мировой войны, не иначе. Слой пыли был толщиной с палец и пахло внутри старостью. Расстановка была такой же, как в номере ДжуРим: комод слева от входа, кровать под окном, шкаф, тумбочка, и ни одного достойного тайника для стеклянного шара. Хоть пол выворачивай. А в соседнем номере, судя по звукам, именно это и происходило. Через пять минут все четыре всадника встретились у ресепшна без хороших вестей. ДжуРим немного отвлекали разговоры Субина и его дедушки. Они ведь понятия не имели, что вообще происходит, а то бы с ума сошли. — Он заболел, — сказал ни с того ни с сего Ёнджун, когда ДжуРим в очередной раз потянулась немного влево, чтобы быть ближе к кухне и комнате Субина. — Его тошнило всё утро. Чума поднял руки в оборонительном жесте. — Меня здесь даже не было утром, так что это не я. — Это я, — сказала ДжуРим. Все испорченные продукты и пропущенные Субином приёмы пищи должны были вылиться во что-то однажды. Ниточка, привязанная к её мизинцу, со всей силы тянула её к нему в комнату, но при своей команде она не могла ударить лицом в грязь и сдаться. Ёнджуну, чтобы сделать правильный выбор, нужна была именно она. — Если ты волнуешься за охотника, мы задержим, — пообещал Война. ДжуРим медленно покачала головой, бросая последний взгляд в сторону приоткрытой двери. — Субин не умрёт без меня, а вот со мной может. Это был огромный шаг к становлению тем, кем она являлась когда-то давно, и такой же огромный шаг от Субина. Она могла бы всё прояснить сейчас и извиниться за принесённые неудобства, но она обошла ресепшн и стала перебирать ключи на доске. Для чего-то ведь господин Чхве сказал то, что сказал, а его жена направила всадников по этому следу. В её же интересах, чтобы всё прошло так, как надо, значит, ответ кроется за стойкой. — Для чего охотнику шар? — Чума облокотился на ресепшн и блажено выдохнул. — В боулинг играть? — Если он недостаточно большой, тогда скорее в бильярд, — поспешил выдвинуть своё предположение Война. — Это для коллекции, — Ёнджун сказал это обыденным тоном, уверенный на все сто процентов в своей правоте. Он своими ушами слышал телефонный разговор соседа — стены в этом мотеле чересчур тонкие. Теперь ДжуРим припоминала, как Кай говорил по телефону о коллекции, но это могло значить, что угодно. — Что вы здесь делаете? — господин Чхве замер, не доходя до начала лестницы. Он выглядел бледным и уставшим, даже не удивился, когда понял, кто перед ним стоит. — Вы топчете вымытый моим внуком пол… — Мы ещё и немножко раскрошили его, — Война выдавил натянутую улыбку, только такая у него и выходила. — ДжуРим, есть ли смысл искать Кровавую луну, если мы всё равно не знаем, что с ней делать? — Можно увезти, — предложил Чума. Пустая чашка из-под чая с грохотом опустилась на ресепшн. Небольшой осколок отвалился и разбился вдребезги об пол. — Нельзя увезти, — господин Чхве выплюнул это предостерегающе, — без Кровавой луны посёлок вымрет. Выбирая между животным и мёртвым, любой выберет первое. Внезапно осознав, что господин Чхве дело говорит, ДжуРим засуетилась у доски с ключами. — Не нужно вывозить, я знаю, что мы сделаем! — у неё была одна не очень хорошая мысль, но она точно была лучше, чем похищение луны охотником. — Вы же сами сказали, что нельзя забрать то, чего нет. Избавимся от неё. И больше никто и никогда не сможет забрать Кровавую луну. Мертвецки бледный Субин вышел из комнаты, спотыкаясь. Он упирался ладонью в левый бок, потому что там сильно тянуло, и только при нажатии боль ослабевала. Он был отравлен лекарствами, которые должны были исцелять, и ДжуРим, взгляд которой был сравним со взглядом провинившегося щенка. Её хотелось подобрать, отмыть, накормить и никогда не отпускать. Но Субин пересилил натянутую нить и заставил себя доковылять до ресепшна. — Избавиться? Вы решили избавиться от того, что хранили предки множество лет, рискуя своей жизнью? — Субин облизал пересохшие губы и его ожесточённый взгляд наткнулся на ДжуРим. — Лучше избавьтесь от охотника. Не нужно было объяснять, что охотников, желающих заполучить ценный экспонат в свою коллекцию, немало. Кай интересовался, не является ли ДжуРим одним из них, значит, высока вероятность того, что кто-то ещё однажды объявится здесь с той же целью. — Кто убивает зверя, сам им становится, — процитировал Чума, подобравшись вплотную к легенде, которую слышал Субин. — А вы разве ещё не звери? — холодность в его голосе граничила с безразличием. Он уже почти сдался. — И скольких зверей вам надо убить, чтобы быть удостоенными того же звания? — Это наша работа, — Война сделал шаг вперёд, жалея, что оставил грабли в сарае, но ДжуРим поспешила схватить его за шкирку, не пуская к Субину. Её очень беспокоил его ужасный вид и она могла только представлять, как сильно у него болит. Не хватало ещё ссор на пустом месте. Пока у них нет Кровавой луны, они всё равно не могут ничего сделать. Будто прочитав мысли ДжуРим, господин Чхве быстро обошёл ресепшн и закрыл собой уже пустую от ключей доску. — Если луна будет похищена, поселение вымрет; если её разобьют, силы вырвутся наружу; но есть ведь шанс, что её просто не найдут. Почему бы не оставить всё как есть? Сколько он твердил ШинГё, что постоянно нужно что-то делать, нельзя просто прятать луну, нельзя оставаться в стороне и рисковать жизнью людей, нельзя уходить в гору и сидеть в заточении десятками лет, но в такой ответственный момент он сам хотел отступить. — Нет, — ДжуРим запросто отодвинула старика в сторону, после сдирая со стены доску, — если я нашла Кровавую луну, значит, любой сможет её найти. Субин больше не узнавал в этой девушке ДжуРим. У неё были те же серебристые пряди, те же тело и голос, но в то же время всё было другим. В ней не осталось веры и неуверенности, непосредственности и серьёзности, её сердце превратилось в камень, который уже, может, и не бился даже. Она вспомнила, кем является и какой силой обладает, для неё ничего не стоит оттолкнуть человека и наверняка она также запросто сможет оттолкнуть Субина. За дощечкой с ключами не был расположен стальной сейф, там было небольшое углубление в стене и треугольная стойка, на которой красовался стеклянный красный шар. Он был меньше, чем шар для боулинга, но больше, чем шары для бильярда. Почти как шар с предсказаниями. ДжуРим потянулась к нему, в то время как господин Чхве попросил её быть осторожной. И, кто бы мог подумать, она выпустила шар из рук, как только он покинул своё укрытие. Субин вскрикнул, дедушка схватился за сердце, но шар ударился об пол и покатился в сторону выхода, показывая, насколько кривой фаундамет в этом мотеле. — Не разобьётся так просто, — прокомментировал Война, — нужна тяжёлая артиллерия. Правильное оружие. — И правильное время, — подсказал Чума. Он иногда улыбался, выглядя при этом сияющим и выжатым до последней капли одновременно. Примечательные моменты для неё становились очевидными, когда она смотрела на лица парней, и задавалась вопросом, видит ли это кто-то ещё, и главное — отражается ли столько всего на её лице? Не это ли заставило Субина отказаться от её стороны? Потому что для него она больше не человек и чем дольше он смотрит, тем очевиднее становится правда. — Вы уже условились разбить его? — это значило для Субина и для всех в «Посёлке оборотней» гораздо больше, чем могли предположить всадники. Они же просто собираются посеять хаос и уйти, не задумываясь о последствиях, но что произойдёт, если силы, заточенные в шаре, выйдут наружу? Их ведь замкнули не просто так. — Я за, — сказал Война, сверкая глазами и переводя взгляд на Чуму. — Поддерживаю, — Чума ободряюще улыбнулся ДжуРим. Никто не сомневался, что она «за», ведь это изначально была её идея. — Я против, — Субин попытался облокотиться на стойку и задел пустую чашку рукой. Ему было настолько плевать сейчас на такие незначительные вещи, что он практически не отреагировал на звук разбивающегося стекла. Он исподлобья глядел на ДжуРим, непонятно чего добиваясь. Дедушка тоже был против. Он принимал участие в сбережении шара с тех пор, как женился на ШинГё, неудивительно, что ему не хотелось упустить хрупкую надежду на их воссоединение, а если шар будет уничтожен — всё закончится. Все присутствующие перевели взгляд на Смерть. Тот стоял тихо, в целом, как всегда, не подавая признаков жизни, но когда все уставились на него, он удивлённо вскинул брови, указывая на себя пальцем. Почему-то он не думал, что его мнение кого-то интересует. Никто сверху никогда не спрашивал, что он хочет делать, а что нет, он был кем-то сродни посредника и не имел права голоса. — Ёнджун! — Ёнджун, — одновременно произнесли Субин и ДжуРим, и всё несколько усложнилось. Взгляд Субина стал упрямым, а у ДжуРим наоборот мягким и уступчивым. От такой огромной разницы и сложности ситуации Ёнджун растерялся. Что бы он сейчас не выбрал, кто-то останется недоволен, а ему очень хотелось угодить всем.