II. Вольная

1813

Родился мальчик. Едва ей дали его на руки, Мария расплакалась. Сын…у неё родился сын! –Я назову его Эммануилом..Богом дарованный…- он счастливо улыбнулась стоящему рядом с кроватью мужу. Дмитрий Львович переминался с ноги на ногу. Он нервничал. Наконец, наклонился к жене и прошептал той на ухо: –Деточка, а Александр Павлович не возражает? Она холодно посмотрела на него. –А Александра Павловича это уже не касается. Нарышкин вздрогнул и отвёл глаза, ничего больше добавив. Она не собиралась делать вид, что все идёт как прежде. Малыш родился крепким и здоровым и ел за четверых. Она над ним тряслась. Из пятерых рождённых ею дочерей в живых осталось только двое. Этого ребенка она Богу не отдаст. Во время прошлых родов к ней из дворца присылался врач и акушерки. Специальная прислуга и нянечки должны были ухаживать за мамой и за дитя. В Петербурге о ее родах знали - и говорили: у императора родился ребёнок! Сам Alex приходил к ней не раньше чем через неделю, до этого лишь присылал цветы. Он соблюдал все необходимые приличия. В присутствии посторонних даже не держал младенца на руках. Детей он вообще не особо любил, не очень понимая, как с ними обращаться. С Сонечкой возиться начал лишь когда той исполнилось полгода. И хотя он горько плакал каждый раз когда очередной ребёнок их умирал, скорбь его не длилась долго. В этот раз, как она и думала - сохранялась тишина. Никто к ней не пришёл, не принёс цветы и записку с нежным поздравлением. Значит, Alex наконец-то понял…что ж, это хорошо. Спустя неделю примерно после родов нагрянул к ней совсем нежданный теперь гость. –Все пропало, Mary! Он знает! Император о нас знает! Князь Гагарин в отчаянье сидел, закрыв лицо руками, пальцами царапая красное лицо. Мария отдала Эммануила, которого держала на руках, прислуге и дождавшись, пока та ребёнка унесет,успокаивающе коснулась его плеча. –Откуда тебе это известно? –Вчера пришёл приказ. О моей отставке. Меня снимают с должности…без объяснения причин..-и воскликнул:- Вы ему сказали? Признались? –Я императору ничего о Вас не говорила. -Холодно ответила она. Его истеричный тон вызвал у неё презрение. Она терпеть не могла мужчин, теряющих самообладание. –Боже…у меня семья..у меня ведь дети..какой скандал..- он вновь закрыл лицо руками. - Как он мог узнать? Нелепость просто…Умоляю!! - он схватил ее за руку и прижал. - Вы можете испросить у него прощение! –Прощение? Я не намерена просить у него прощение! - она встала.- Он знает, что ребёнок не его. Но о ВАС я ему ничего не говорила. Впрочем, не важно, откуда он узнал. У стен есть уши, как известно..Григорий Иванович! Не беспокойтесь. Я позабочусь о том, чтобы Ваша карьера не сильно пострадала… –Он отправит меня в Сибирь… –Он ничего не сделает. Он злится на меня. К тому же сын…- она вздохнула.- Ему я рожала дочерей. Возьмите себя в руки и…не плачьте.. Она смотрела на сидевшего перед ней мужчину, внешне до боли похожего на Александра и дивилась на саму себя. Что нашла она в этом человеке? Как все они слабы. Как все ничтожны…Никчемные мужчины. Они смелы лишь когда у них возможность есть куда-то пристроить свой орган. Григорий не поинтересовался даже их ребёнком..ну что ж, прекрасно. Ему и так не быть ему отцом.

***

–Невероятно! Помидоры со вкусом клубники! - воскликнул Alex и, взяв пальцами миниатюрный овощ прямо из своей тарелки, сунул его ей в рот. Эта была одна из тех немногих мелочей, которая ее в нем сильно раздражала.Мария в такой момент чувствовала себя собачкой, которую подкармливают с рук. И иногда хотелось цапнуть зубами палец. Они обедали вдвоём на летней веранде у неё на даче. К обеду подали салат, где были маленькие помидорчики. Алекс любил экзотические овощи и фрукты, и она специально к его приходу заказывала новые сорта. Помидор действительно был сладким и имел клубничный привкус, но Мария не понимала этой прелести. Зачем есть овощи со вкусом ягоды? Помидор быть должен как помидор на вкус, а если она захочет клубники, то съест ее и не желает, чтоб та была по вкусу как огурец. Alex же был от таких штук в восторге. Мария подумала, что даже в такой вот мелочи он проявляет извращенность вкуса. И, вдруг, представила, что точно так же граф Аракчеев ест с его рук настоящую клубнику, облизывает пальцы… Она отодвинула тарелку и встала из-за стола. –Куда ты? - удивился он. –Я не голодна.              Она так и не смогла ничего ему сказать. Не смогла найти слова, которые не противно было бы произносить вслух. Да и не хотела ничего знать, слышать оправдания, искать причины этой извращённой связи. Если она недостаточно удовлетворяет его, как женщина, так ведь есть у него другие любовницы... Или его натура жаждет разнообразия настолько, что даже содомия сойдёт? Нет, она не могла размышлять об этом. Вскоре после того случая Мария узнала, что беременна и решение о разрыве отпало само собой. Воспоминание о маленьком французе и их короткой связи согревало душу. Она не могла быть наверняка уверено, но глядя на очередную белокурую малышку, улыбалась. Расплата для Alex? Он это заслужил тогда. Между ними со стороны ничто не изменилось. Только она, вдруг, стала замечать детали, которые раньше не замечала. Что он, к примеру, часто делал ей подарки несвойственные мужчинам - украшения, белье, цветы и ткани, предметы гардероба, в которых обычно не разбираются мужчины. А Alex разбирался. Что он бывает излишне чувствителен и нежен, что пишет письма и разговаривает часто таким сладким языком, словно томная рафинированная дама. Он не ревнует ее, не расстраивается и никогда не настаивает на близости, если у неё недомогание. За внешним фасадом ласкового возлюбленного, Мария теперь видела не мягкость и терпение, а равнодушие к себе. Они были как давняя супружеская пара, но раньше она полагала, что это время и привычка сделала Alex таким. Теперь же все открылось в другом свете. Каждый раз, когда звучала в разговоре ненавистная фамилия, все в ней цепенело. Она запретила Alex даже имя произносить этого человека в ее присутствии.       После обеда Alex, как обычно, отправился отдохнуть. Улёгся в будуаре на софе с котом, который тут же вольготно развалился у него на животе. Мария какое-то время была там с ним, играла тихонько на пианино. Увидев, что Alex начал дремать, она нарочно громко захлопнула крышку, заставив его открыть глаза. –Я приведу Соню, - сказала она и вышла. Зашла в детскую и велела гувернантке отнести девочку к ней в будуар. Внезапно зазвонивший громко колокольчик заставил вздрогнуть. Они гостей не ждали, и удивленная, кто может явиться без предупреждения сюда, она сама открыла дверь и остолбенела. На пороге стоял Аракчеев. Она была так шокирована, что просто лишалась дара речи. И в страшном сне не могла представить, чтобы ОН осмелился СЮДА явиться! –Императора здесь нет!-холодно произнесла Мария, не удостоив его даже приветствием. –Мария Антоновна,- раздался низкий, всегда чуть хриплый из-за хронического кашля голос.- Я по делу. И видел его Величество, который к вам вошёл. Позвольте мне его видеть. –Я, граф, гостей не принимаю. –Но как же так? Я совершенно уверен, что видел, как час назад от Вас уехал гость..- он едва улыбнулся уголками губ. По телу пробежала дрожь. Хоть он и улыбался, в словах Аракчеева была угроза. Граф возвышался над ней, буквально подавляя взглядом, которым он рассматривал ее так откровенно, будто примеривался…что с ней сделать? Она представила, как он запросто может смести ее с пути, отбросить в сторону одной рукой. О, этот человек сможет ударить женщину! Он все равно войдёт… «Пусть Alex сам с ним разберётся…» Пропуская его в дом, она чувствовала, как будто ее унизили. Провожая Аракчеева прямо в будуар, где был Александр, она преследовала цель поразить Alex не менее, чем граф поразил ее. И судя по выражению лица императора, когда тот увидел своего министра, входящего в ее покои, ей это удалось. Не скрывая злорадства, она демонстративно забрала и унесла ребёнка, как бы говоря: наше дитя не будет в одной комнате с этим человеком! «Он должен выгнать его…должен…» Мужчины вышли в сад. Несомненно, чтобы их разговор не могли услышать... Мария сидела в спальне, из окна которой был немного виден задний двор. Она могла частично наблюдать как оба о чем-то говорили, при этом со стороны ей показалось, что это Аракчеев выговаривал что-то Александру, а вовсе не наоборот. «Неужели он действительно имеет над тобой власть? Неужели ты, император, не в состоянии поставить его на место!»- в ярости подумала она. Она была сама готова выйти и закричать, велев графу убираться. Она не делала это только ради Alex. Чтобы его не ставить в неловкое положение перед подданным. Наконец она увидела, как Аракчеев уходит в сторону калитки, один. Значит, разговор окончен… Она вернулась в гостиную, куда через минуту вошёл и Александр. Вид у него был расстроенный, почти растерянный. Это ее взбесило. –Как смеет это человек сюда являться? - почти крикнула она.- Что он себе позволяет?! –Маша, не кричи. Алексей Андреевич приходил по делу..- Александр прошёл мимо неё к столику, где стоял графин с вином и налил себе выпить. –Зачем он приходил? Александр отпил из фужера и промолчал. –По какому праву он считает возможным вламываться в мой дом? Почему ты не прогнал его? –Я велел ему уйти и он ушёл! - резко ответил Александр. -Прекрати истерику! Его раздражённый тон, его такая дурацкая попытка уклониться от ее претензий просто вывели из себя. Прежде их маленькие ссоры никогда не переходили в настоящие скандалы. Миролюбивый характер Александра и его умение сглаживать острые углы плюс то, что она никогда не принимала происходящее между ними близко к сердцу, помогали в этом. Теперь же обида, гнев и возмущение совершенно доконали. Она заявила, что он не уважает ее, раз позволяет этому мерзавцу так нагло сюда являться, что все возмущены поведением графа и что он скоро ему,императору будет указывать что делать. Они разругались до того, что Alex собрался уходить, сказав, что он не будет говорить с ней, пока она не успокоится. А она кричала ему в след, презрев приличия, что он может больше вообще не возвращаться. Она не часто плакала, но в этот раз никак не могла остановиться. Пришлось пить капли, потом успокоительный отвар, потом она уснула и проснулась только под вечер, когда ее разбудила Соня. –Мама, где Бонни?- спрашивала дочка. Бросились искать кота. Обыскали весь дом, подняли все кровати, заглянули под мебель. Перс как сквозь землю провалился. Потом один из слуг заметил открытую калитку с заднего двора. Мария вспомнила, как уходил Аракчеев и подумала, что тот оставил калитку незакрытой и кот, наверное, убежал. Соня плакала и она, пытаясь успокоить дочку, немного успокоилась сама. –Папа купит тебе другого котика, мой ангел..-твердила она, думая при этом, какой тут «папа» должен возместить ущерб. С трудом успокоив Соню, она села писать письмо Alex, где извинялась за свой срыв. Она понимала ясно, что скандалом ничего не добьётся в любом случае, и может быть Аракчеев на это и рассчитывал и хотел их поссорить. Alex ничего не написал в ответ, но через день сам приехал, привезя в корзинке палевого цвета пушистый комочек. –Бонни так и не нашли?- поинтересовался он. Она покачала головой. –Знаешь, коты запоминают дорогу. Может быть, он ещё вернётся...А пока пусть у Сони будет новый друг.. Он ласково обнял ее и поцеловал, давая понять, что рад помириться. Она стояла в его объятьях, прислонившись головой к груди и думала о том, что их может разлучить другая женщина…но Аракчеев? Никогда! –Саша, я никогда и ни о чем тебя не просила, ты знаешь..- произнесла она, обвив его рукой за шею и умоляюще смотря в глаза.- Я умоляю тебя только об одном..я тебя прошу! Если ты меня любишь..убери Аракчеева! Она льнула к нему, целовала и обнимала, стараясь сдержать слёзы. Alex слушал эти сбивчивые речи молча, и успокаивающе гладил ее по спине. –Mon chouchou, не надо так переживать..- он сжал ее за плечи и вытер слёзы.- Алексей Андреевич подал сам в отставку…сегодня утром. –Ты ведь ее примешь, правда? –Да. Да, я ее приму. Она облегченно выдохнула. Эта первая серьезная их ссора подействовала на неё странно. Она, вдруг, поняла, что Alex может сделать ей больно, что она, его никогда не ревновавшая прежде, ревнует, что хоть и в ней время от времени вспыхивало к нему презрение, но расставаться она не готова. Теперь, когда он утешал ее, когда они мирились, ей стало так хорошо. Как будто бы она в чем-то победила… Проснулось даже уже почти угасшее желание. В тот же вечер они ехали в Петербург, чтобы пойти в театр и она, охваченная внезапным возбуждением, стала приставать к нему прямо в карете. «Быть не может, чтобы ты мог хотеть его больше чем меня…я буду и останусь первой..по мне с ума сходят все мужчины Петербурга…мечтая хоть на час оказаться на твоём месте...» Упиваясь этим чувством, она возбуждалась даже как будто от самой себя. Alex был смущён и явно не ожидавший такого теперь порыва, шептал в ответ на ее ласки и поцелуи:«Не здесь же, Маша, ну не в карете...» К сожалению, заняться любовью по-настоящему здесь и впрямь никак не получалось. Тогда она откинулась на сиденье, взяла его руку и бесстыдно сунула себе под юбку, между ног. Он начал ласкать ее, сначала неуверенно, смущённый обстановкой, потом, возбуждаясь от ее стонов, все интенсивней двигая рукой. Она ощутила уже приближение оргазма, когда внезапный резкий толчок и звук удара не заставил их прийти в себя. Карета резко остановилась. –О Боже! Мы кого-то сбили?- в ужасе воскликнула она, оправляя одежду. Было слышно, как снаружи выругался кучер. Alex открыл дверцу и вышел из кареты, она вышла за ним. –Господи прости..Ваше Величество..и откуда он взялся а? Экий бедолага..и породистый! Небось потерялся.. Она, холодея, обошла карету, хоть Alex и пытался ее задержать. Под колёсами, раздавленный каретой лежал Бонни.

***

1813

–Мария Антоновна, прошу меня простить, но его Величество…-секретарь смутился и потупил взгляд.- Никак не может вас принять. Его Величество принимает делегацию из Польши.. –В таком случае запишите меня на приём к Его Величеству в свободное время. А глазах секретаря было отчаянье. Очевидно выпавшая ему роль гонца дурных вестей не входила в перечень его обязанностей. –Сударыня, это невозможно. Государь не в Петербурге…он дал распоряжение…Вас не принимать..то есть не пускать..он с вами разговаривать не будет…- последнюю фразу мужчина произнёс почти шепотом. Она ожидала этого. Ну что ж, раз Alex хочет идти таким путём… Мария улыбнулась, поблагодарила и направилась к выходу. Дома она села писать письмо. Вернувшийся к ужину Дмитрий Львович был в ужасном настроении. –Маша, что ты сделала? Что произошло?- кинулся он к жене. -Это правда, что говорят? Вы с Александром Павловичем в ссоре? –Дмитрий Львович, я вижу вас что-то огорчило?- она отложила перо и размяла пальцы. Она с такой силой давила остриём на бумагу, что порвала несколько листов. –Посмотрите, какое странное письмо я получил от государя! - он протянул ей бумагу.- Здесь распоряжение о перераспределении средств на содержание..его детей.. –Ваших детей,- она подняла на него взгляд. - Не забывайте, что они носят ВАШУ фамилию. Она тем не менее пробежала глазами по бумаге. В послании в общем не было ничего такого…кроме того, что были жестко ограничены рамки средств, выделяемых на содержание Натальи, Сони и Эммануила. В прошлом Александр отдельно выделял деньги на младших детей,которых считал своими. Согласно этому документу Нарышкин по-прежнему будет получать выплаты, однако сумма их была уменьшена едва ли не вдвое и средства подлежали строжайшему отчету. –О, скупец! Как это мелко! - она в раздражении отбросила бумагу. -Но я, право думала, по вашему лицу, что там указ о вашем аресте.. –Правда, что ты и князь Гагарин.. –Послушайте, не беспокойтесь. Я разберусь со всем сама. Я знаю, как вести переговоры с Александром..- злобно произнесла она и глянула на мужа.- Что вы испугались? Что вас лишат субсидий? Но вы тут не при чем. Ведь вы Его Величеству верны… –Маша, что ты говоришь!- воскликнул он. -Ты сошла с ума! Тебе нужно помириться с ним! Такой скандал…подумай о других, о детях! О последствиях для нас.. Она сложила письмо, молча встала и направилась к выходу из комнаты. Нарышкин бросился за ней, хватая за руку. –Что ты задумала? Не делай глупостей, он в ярости, как говорят..он очень на тебя зол! –Я всего лишь напомню ему кое о чем..о том что сам он далек от совершенства..и судить других не должен. –Не смей! Тебя и так все осуждают! Ты хочешь обрушить на семью ещё один позор? Тебе не стыдно? Она резко остановилась и в возмущении глянула на мужа. –Стыдно? Мне? А вам не стыдно? Вам не стыдно было за себя все эти годы? Ничтожный человек! - крикнула она, отталкивая его и убегая в другие комнаты. Там она взяла на руки Эммануила и,укачивая ребёнка, немного пришла в себя. Она была так зла, но злость ей придавала силы. Она уложила ребёнка, взяла письмо и ещё раз перечитала. Переписала, добавив пару фраз. Что ж, если он не захотел принять ее, когда она пришла, то придётся дать Alex повод самому идти к ней.