Per dolorem ad astra

Звёзды — Вперед, собаки, к победе! — раздалось из громкоговорителя.       По всей цепи траншей зазвучали свистки. В ночи начали расцветать первые огненные цветы взрывов. Тут и там замелькали красные росчерки лазерных болтов. Изможденные люди, больше похожие на скелеты, с неожиданной резвостью вскочили со своих мест и полезли наверх. Каждый из них, в независимости от пола и возраста, был одет в лохмотья, отдаленно напоминавшие военную форму, гладко выбрит, на лбу имел выбитый номер отряда и личный номер, а вокруг шей находился ошейник с взрывчаткой на дистанционном управлении. Их руки сжимали стандартные лазганы имперской гвардии и комплектные штык-ножи.       13-й Штрафной Легион. «Последний шанс» под началом полковника Шаффера. Несколько тысяч отборных преступников, психопатов и отморозков со всех концов Империума. Слишком опасные чтобы служить в имперской гвардии, но все еще достаточно эффективные чтобы не поставить их к стенке. Таким образом старый полковник отбирал самых умелых бойцов, с превосходными инстинктами убийцы и выживания. Половина из штрафников уже обезумела от ярости, вторая же горела одним лишь огнем раскаяния. Собранные из миллиона миров подвластных Императору, они находились здесь чтобы умереть во славу его под холодным взором равнодушных звезд.       Рыча от звериной ярости, люди рвались вперед, не обращая внимание на ответный огонь. Сотни гибли, но еще больше вставало на их место. Подобно тем самым звездам людские жизни безвестно гасли одна за другой в хаосе боя. Отдельные отряды медленно, но верно пробирались по ничейной земле, другие погибали по десятку за раз под непрекращающимся артобстрелом как своих орудий, так и орудий противника. Они находили укрытия в воронках от взрывов, за остовами разбитых танков.Канонады артиллерийских орудий, выстрелы лазганов, крики людей — всё слилось в один нескончаемый поток шума.       Макс чувствовал себя в своей стихии на этом поле боя. Казалось, именно ради таких сражений он и был создан. Виляя между воронками, ныряя в укрытия и зарываясь в землю между артиллерийскими ударами, он и небольшая цепочка из штрафников продолжали следовать к укреплениям ренегатов.Сжимая лазган в грубом кибернетическом импланте, что пришили ему медики легиона вместе с имплантом для правой голени и новыми хрусталиками для глаз ибо каждый имел право отдать жизнь за Императора на поле боя максимально эффективно, другой он показал знак переждать новую порцию смертельных посылок от «богов войны» из тыла — имперские командующие имели плохую привычку не прекращать подготовительный артобстрел даже после начала атаки. Люди залегли в воронках и за обломками боевой техники.В ночи было не разобрать выражений лиц отдельных людей, их эмоции и личности были низведены до порядкового номера на лбу, а тьма забрала у них то немногое из того, что от них оставалось.       Из той тысячи что выбежали из траншей вместе с ним, дай Бог Император осталась лишь примерно сотня, но на его удивление от взрывов дисциплинарных ошейников погибло лишь пара десятков, скорее для острастки нежели по необходимости активированных комиссарами. Что хорошего, когда имеешь дело с психами — они не верят в собственную смертность, вокруг них могут умирать сотни и тысячи, но они будут уверены что умрут все, но не они. Это знало имперское командование.Это знал и Макс.       До стен оставался последний рывок. Крепость возвышалась титанической массой гипертрофированных и гротескных сооружений. Бывший город-улей, превращенный в цитадель. Цитадель. Цитадель Совета казалась такой маленькой в сравнении с тем, что предстояло перед ним. Кошмарное сооружение, бывшее домом для сотен миллионов граждан Империума теперь было обращено против него самого. И поэтому оно должно быть уничтожено. Даже звезды в этом месте светили по-другому — еще холоднее и еще равнодушней, от осознания ли того, что около каждой из них в данный момент может проходить война на истребление, или от того, что даже свет этих светил ожесточился от мрачной действительности 42го тысячелетия.        Атака штрафников должна была лишь немного подготовить линии обороны ренегатов перед основным штурмом имперской гвардии, однако в этот день, видимо кто-то из высших офицеров, может и сам Шаффер, решил, что у кого-то из них есть шанс все-таки прорваться к стенам, поэтому каждому отделению было выделено несколько мельта-бомб. В той группе что вел Макс осталось пятеро штрафников со взрывчаткой. Использовать их было наилучшим шансом для прорыва обороны. Когда они достигнут стены то им нужно действовать быстро, пока защитники не поймут, что кто-то все-таки добрался и попытаются помешать их замыслу. Небольшого отверстия в стене из рокрита должно хватить для прохода. Дальнейшие же инструкции предполагалось получить по воксу, который должен был нести один из штрафников, однако таких в группе не было.       Как только в обстреле образовалась пауза, он вынырнул из укрытия и побежал к стене. Остальные последовали за ним. Беспощадный обстрел со стороны стен возобновился при первом признаке движения со стороны пустошей. Людей, бегущих рядом с Максом, выщелкивали одного за другим, но остальные бежали еще отчаяние и упорней с каждым телом, упавшим в грязь. Легкие обжигал малопригодный для дыхания токсичный воздух планеты, а мышцы в еще органических частях его организма начинали давать знать о беспощадных забегах между укрытиями на протяжении последних часов.       Сигналом о том, что они почти добежали стало прекращение огня со стен — в мертвой зоне орудий находился лишь ничтожный клочок земли на котором сосредоточилось не более трех десятков выживших. Три десятка из более чем пяти тысяч. Только очень оптимистичный командир назвал бы это успехом. Благо имперские командующие были одними из них.       Выжившие расположили заряды полукругом и приготовились к взрыву. Направленные струи перегретой плазмы за считанные секунды расплавили трехметровую толщу рокритовой стены. Люди рванулись в открывшийся разлом и исчезли в пыли обломков.       Бой за жизнь для этой горстки только начинался, а без вокса единственными свидетелями их деятельности оставались лишь равнодушные точки далеких небесных светил в ночном небе.