Per dolorem ad astra

Персик Липкий сироп капал на пожухлую траву у ног Макса. Рядом с одной из них расположилась полуоткрытая консервная банка, с красующейся на ней ярко желтой надписью «Персики». Молодой человек с интересом рассматривал наколотый на вилку фрукт, слегка поворачивая держащую её руку, чтобы рассмотреть лакомство во всех деталях. Если бы кто-то посмотрел сейчас на него со стороны, то увидел на его лице нехарактерное для него выражение… озадаченности. Всё в этом ярком кусочке цвета закатного солнца его настораживало и в то же время не вызывало абсолютно никаких отрицательных эмоций или ассоциаций. Он казался слишком чужеродным для этой проклятой земли. Растения здесь не давали плодов съедобных для человека — они гнили заживо, либо стояли мертвыми, с укором смотря потусторонним взором на проходящих под их сенью живых. Он источал запах многочисленных консервантов и дикого количества сахара, чего-то искусственного и неживого, запахов так знакомых Номаду. Однако они же и могли донести до него слабый, едва ощутимый, запах другого места. Места где могло расти такое чудное растение. Тёплого, солнечного, где жизнь процветала и радовалась каждому дню. Тем ощутимее становилась окружающая атмосфера всеобщей смерти и уныния. Свинцовые тучи начинали давить еще сильнее, а колючий осенний ветер пронизывал насквозь с ранее невиданным остервенением. Макс откусил кусочек от персика. Его волокна тут же мягко обволокли его язык. Взрыв фруктового вкуса во рту на секунду ошеломил его и заставил отправить следом уже весь остававшийся на вилке фрукт. Обыкновенный приём пищи принял для него неожиданный оборот. В постоянной борьбе за жизнь, идущую сколько он себя помнит, у него не было достойного повода по настоящему задуматься «А что за мир там, по ту сторону кордона?». Какие-то базовые знания о географии всплывали в его памяти. Названия стран и городов которые ему ни о чем не говорили, вызывая только ассоциации с местами, где производилось оружие, которым он пользовался, техники, которую он видел. Но он никогда не думал о том, а какой ветер там дует, какие запахи он несёт, как ощущается тепло солнца на коже или морозное дыхание ледников, какая трава будет к него под ногами. Ведь не может весь мир походить на эту отравленную землю? Или может? Тем не менее, вот оно доказательство, целая баночка с плодами из тех мест, где нет гибельного дыхания Зоны, где нет спрятанной на каждом шагу смерти. Губы Макса тронула легкая улыбка. Слабая, как запах чуждого мира, исходивший от персика, но улыбка. Ему стало смешно от того, что именно эта незначительная вещь пробудила в нём доселе неизвестную и возможно первую его истинно человеческую эмоцию — любопытство.