Мы не будем вместе.

Резко открыв глаза, и почувствовав, как сердце чуть ли не останавливается а спустя какое-то время вновь бьётся в бешеном ритме, Райнер резко обернулся на Бертольда, что всё это время лежал с ним в обнимку, прижимаясь со спины, а теперь взволнованно смотрел на так резко севшего Брауна. Лицо Райнера было побледневшим и каким-то измученным. Берт тоже поднялся и придвинулся к Брауну, кладя руку тому на лоб. — Да ты холодный, как труп… Что ж тебе такое снилось? — Гувер нежно провёл рукой по растрёпанным волосам Райнера. — Спи, тебе завтра ещё в школу… — буркнул Райнер и отвернулся, пялясь в окно, где вряд-ли можно было увидеть что-то. — Райнер. — голос Бертольда звучал так строго, как никогда, но одновременно был очень озабоченным.  — Мне… — дрожь исходила от каждого участка тела, а глаза Брауна были переполнены страхом после сна. Какое же он облегчение почувствовал, когда понял что это лишь сон. Сейчас он решил не молчать о том, что ему снилось, как обычно делал это. — Мне приснилось, что ты… Тебя больше нет со мной. — голос дрогнул. Райнер сам удивился своей сентиментальности. Не будет же он тут ныть перед Бертом о том, как ему страшно потерять его. Да и вряд ли Гуверу интересно это, он и так неплохо прошарен в его проблемах. — Ну, Райнер… — Бертольд нежно провел по щене Райнера, постепенно спускаясь к шее. Несмотря на то, что содержание сна Брауна было ужасным, внутри Гувера стало приятно тепло. Получается, Райнер правда настолько дорожит им? Хотя, вообщем то это очень странный сон, но вполне понятный, исходя из страхов Брауна. Райнер сглотнул и посмотрел прямо в добрые глаза друга. Ну как, друга. Берт улыбался ему, и он был готов вечно смотреть на такого красивого Бертольда, улыбающегося ему. Хоть комната Райнера, у которого Гувер решил сегодня переночевать, и освещалась лишь светом луны, было прекрасно видно друг друга. У Райнера была своя квартира, что было существенным плюсом. К нему часто приходил Гувер. Бертольд решил остаться до одиннадцатого, под давлением родителей (на которых Райнер не раз злился, но естественно, ничего не мог с этим поделать), а Браун ушёл ещё после девятого в какой-то техникум, где вряд-ли его ждёт обещанное светлое будущее. Так как Райнер жил один, приходилось ходить на всякие сомнительные подработки, чтобы хоть как-то обеспечить свою жизнь, но он не жаловался. Повезло же Габи. Живёт с родителями, и не поссорилась с ними, настолько, что они не хотят видеть её. Немного посмотрев так, не зная что сказать и смущая Берта, Райнер резко толкнулся вперёд и поцеловал Гувера. Сейчас он был уверен, что тот не будет сопротивляться. До этого так почему-то не казалось. Он хотел спокойствия и определенности со стороны любимого Берта. Щетина немного царапнула подбородок и Бертольд ещё больше раскрыл сонные глаза, почувствовал, как его зрачки расширяются. От невесомого поцелуя сердце забилось в бешеном ритме. Кажется, спать уже не хотелось. Вся сонливость мигом пропала. Гувер и раньше знал о чувствах друга, и вроде как, это было взаимно. Просто смелости не хватало об этом говорить, да и не было необходимости, как ему казалось. А Райнер… Райнер мучался, что не мог сказать всё как есть. Думал, вдруг чувства невзаимны. Вдруг, Бертольд любит Энни по-настоящему, а его нет. Вдруг… Парни одновременно отстранились, и, Бертольд, ничего не говоря обнял всё ещё дрожащего Райнера, прижимаясь к нему, и успокаивающе поглаживая по спине. — Я тоже люблю тебя, Райнер. Браун тяжело вздохнул и улыбнулся. Что бы он делал без Берта.