#amoredroghe

      Как быстро мы меняем свои ценности. То, что вчера было запретно, опасно и ты был уверен, что никогда не шагнёшь туда, сегодня становится самым доступным, надежным, быстрым и желаемым. И нельзя точно обвинять только себя. За этим, зачастую, стоит ряд обстоятельств-ограничений, которые, собственно, и толкают тебя на этот рискованный шаг. И вот ты уже стоишь на натянутом канате и балансируешь, чтобы не свалиться в ту бездну, из которой никогда не выберешься и никто уже спасать тебя не будет. Слезаю с какого-то незнакомца, натягивая трусики и поправляя платье. Грубо и быстро выталкиваю его из комнаты и наконец остаюсь наедине. Я снова была под наркотиками, которые запивала алкоголем. Уже было не страшно. Это что-то типа очищающего ритуала. Но не думаю, что он был очищающим. Черт, я так часто сомневаюсь во всем, что делаю. Так у всех или у меня явные проблемы? Ха, ещё и спрашиваю, конечно у меня проблемы! Нормальный человек такими вещами не занимается. Можно с уверенностью сказать, что у меня развивается вторая стадия зависимости. Самостоятельно делю всю зависимость на стадии, давая к каждой характеристику. Почему вторая? Ну потому, что воздержаться от новой дозы мне уже гораздо сложнее, чем это было, скажем, недели две назад. Запиваю это все алкоголем, а значит, организм перенёс интоксикацию (и пока ещё без последствий) и теперь просто принимает мои над ним издевательства. Что будет на третьей? Не смогу слезть с них окончательно, перестану нормально есть и спать. Ничего не соображаю, мечусь из угла в угол. С последнего раза меня разнесло не на шутку. Руки тряслись, сердце безумно сильно билось, буквально выпрыгивало из груди. Я тяжело дышала. Наверное, это паническая атака. Они очень часто стали случаться у меня. Один раз даже было во время секса. Тогда пришлось прям не церемонясь, вынюхивать дорожку на тумбочке рядом с кроватью. Чего я только не слышала в свою сторону, прыгая к каждому второму в постель. Не знаю почему, но меня обуяла такая страсть и тяга к сексу, что было сложно остановиться. Но я все ещё жалею себя, делаю это максимально безопасно и периодически заглядываю в больницы с анализами. Значит, не все так уж и плохо? О нет, кому угодно, но не мне стоит искать сейчас оправданий. Чувствую, что не смогу справиться с нарастающей тошнотой, стою едва на грани обморока. Может новая доза поможет? Не успею. Хватаю сумочку и бегу в туалет. Едва отрываюсь от белого друга и ныряю к раковине. Лицо белее мела, большие грязные глаза и опухшие губы. Черт, до чего я себя довожу? Ради чего? Зачем снова пытаюсь достать заветный пакетик? Когда я успела? И прикол в том, что ответы на эти вопросы я не нахожу, сколько себя не спрашиваю. Снова тошнит. Набираю в ладошку ледяной воды и бью по лбу, по щекам, поласкаю рот. Рядом останавливается девушка и смотрит на меня с жутким испугом. Что, все так плохо? — Детка, эй, ты чего это? Чем так нанюхалась или накололась? — Она живо прижимает меня к стенке, осматривает вены, руки и между пальцами. Долго смотрит в глаза. — Понятно всё с тобой. Школьница ещё что ль? — Почему же? — Едва шевелю ртом и хихикаю. — Обычно школьницы не контролируют себя… ладно, тебя уже тошнило? — Да, два раза. Там вон, хочешь посмотри, — громко смеюсь, голова раскалывается. — Как же все запущено. Значит так, смотри, сейчас умываешься, берешь такси и едешь домой. Раскладываешь постель и спишь часов десять. Я не шучу. Это плохо закончится. — А ты кто? Кто ты, что так заботишься обо мне? — Кто я? — Она так сильно удивилась как будто я спросила что-то сверхъестественное. Через секунду она засучила рукава платья и показала мне свои вены. Сказать, что я удивилась – не сказать ничего. Все ее вены были исколоты. Вздувались, образовывались кровоподтеки. Руки буквально от и до были синими. Прикрываю рот рукой, вдавливая голову в плечи. От этого мне стало настолько жалко её и противно от себя, что на глазах снова заблестели слёзы. Как легко меня расстроить, ударить и уничтожить… если бы это помогло мне. Я ведь отойду от шока и снова пойду дорожки делать на пару с жидкостями, где хотя бы граммулька алкоголя присутствует. — Мне двадцать. Я заядлая наркоманка. Семь лет стажа. Чего только не перепробовала за всю жизнь. Лежала в психушке два раза, пять раз делала аборт, потому что после героина перестала себя контролировать совсем, в клинику для нариков попадала бесконечное количество раз. Вчера выписали. И знаешь, я осознала многое, пока меня там «чистили». У меня отобрали все, перевернули вверх дном весь дом, перетрясли всех друзей и знакомых, которые совсем не причастны к этому. Я осталась без крыши над головой, без знакомых и друзей, без семьи и крова. Потерялась в жизни окончательно. Спала на улицах в вещах, которые мы крали из секондов. На меня открыто два уголовных дела. — Тут она начала курить и уже смотрела не на меня, а куда-то в пол. — Вон, привязалась щас к какой-то компашке нариков, чтоб было где переночевать, они же сейчас продвинутые стали, снимают себе целые дома, чтоб хранить… ну ты поняла. Короче, я тебя прошу, откажись от этого. Ты ещё так юна, даже не молода, а юна. Перестань этим заниматься, чтобы блять в твоей жизни не происходило. Оно того вообще не стоит. Сдай все наркотики вон тем неграм, они быстро их толкнут. Выбрось все закладки и заначки, начни жить с нуля, ляг в больницу, если без них невмоготу. Мой тебе совет: чем раньше закончишь, тем тебе лучше. Она потушила сигарету в раковину, поправила рукава и вышла так непринужденно, как будто мы обсуждали оттенки помад… Выдыхаю. Её слова безусловно произвели на меня впечатление. Но я не собиралась верить тому, что она завязала. Нет. Это такой же самообман. Сегодня ты говоришь, что это был последний раз, а завтра опускаешься ещё ниже. И так из раза в раз. Я понимаю это, даже не отрицаю и не оправдываюсь. Легче покончить с жизнью, чем пытаться спрыгнуть с наркотиков. Спустя минут десять все-таки выхожу из туалета. На душе скребут кошки. В клубе душно и полно людей, провонявших алкоголем и сексом. Втискиваюсь в толпу и пробираюсь побыстрее к бару. Во рту невыносимо сухо, нужно выпить чего-нибудь холодного. Бармен странно на меня покосился и все-таки соизволил узнать, в чем я нуждаюсь. — Дайте что-нибудь на ваш вкус, не очень крепкое. — Мохито по акции? — Поднял скептически бровь. — Давайте. Глубоко дышу, пытаясь осознать что я творю со своей жизнью. Мне всегда казалось, что жизнь так и останется легкой как в детстве, и мы всегда будем беззаботными детьми. Но реальность была слишком жестока ко мне. Я совсем не готова принимать все то, что творится со мной. Увы, и в этом виновата я и только я. Не могу сказать, что точно смогу избавиться от этого. Они успокаивали меня и вместе с тем очень тревожили. Делали мою жизнь спокойнее и вместе с тем добавляли неисправимых пятен на мое здоровье и жизнь. Последняя доза снова ударила по организму, вызвала в нем небольшой ураган в виде очередного прилива возбуждения. Я чувствовала как руки неистово горели, а щеки были красными. Зрачки наверняка снова расширились. Бармен протягивает обещанный напиток. Беру его в руку и вздрагиваю. Высокий бокал был ледяным. Ха, бармен явно не пожалел для меня льда. Спасибо. По стакану уже стекали капли. Выпиваю его маленькими глотками. Огромный бокал был выпит мною за минуту, а то и меньше. Желание принять разгорелось ещё сильнее. Ещё никогда я не испытывала такой жажды к наркотикам. Чувствую себя просто чудовищем. Пытаюсь остановить себя разумно, но рука уже шарит в сумочке. Опустошаю пакетик в туалете. Как же хорошо. Смеюсь, когда сталкиваюсь в дверях с той девушкой, которая минут сорок назад пыталась убедить меня бросить это все дело. Её глаза были не сумасшедшее моих. Она сорвалась и приняла! Меня сегодня было не остановить. Организм разыгрался не на шутку, наказывая меня за то, что я снова нарушила своё обещание. Требовалось ещё больше. Ощущение, что я в этом клубе торчу уже вечность, хотя приехала чуть больше часа назад. Внутреннее желание не утолить, но я настолько слаба, что больше не выдержу. Во мне и так много наркотиков. Это странное состояние, нахожусь на грани сумасшествия. Я была близка к финалу. Это чувствовала каждая клеточка моего тела. Новая доза могла бы стать последней прямо сейчас. Мне не составит никакого труда найти новую закладку, но принимать тот факт, что она, вполне себе, станет последней – очень страшно. Слышу как кто-то близко подходит сзади. Внутри загорается пожар, когда он дышит мне в шею и до безумия сексуальным голосом просит у бармена выпивки. Поворачиваюсь и сталкиваюсь с его огромными карими глазами, в которых вижу больше, чем просто радужку и зрачки. Черт, да это такой же подросток, как и я! Он улыбнулся мне и сел на стул рядом со мной. Его глубокий голос никак не подходил к миловидной внешности. Или это от того, что я пьяна, мне кажется все таким… возбуждающим? — Привет. — Наконец заговорил со мной первым. — Как зовут? — Привет. Виктория. А тебя? — Дамиано. Ты под наркотиками? — А что, так заметно? — Очень. — Что ж… — вздыхаю, глядя ему в глаза, — тоже хочешь? — Боже упаси, нет. Не хочу загибаться, как ты сейчас. — Он сказал это с таким отвращением, что мне захотелось ударить ему по лицу прямо сейчас. Я даже сжимала кулаки. — Не стоит так злиться на правду. Зачем ты приезжаешь сюда три раза в неделю? Чтобы раздолбать свой организм наркотой и потрахаться с кем-нибудь в туалете? Ха, недооценила я его. Его внешность никак не вяжется с голосом и языком, которым он плетёт… правду, блядскую правду. Во рту горько, а нос щиплет от новых слез. Да, меня легко раскрыть, даже пытать не надо. Все было написано на моем лице. И он это понимал. Хотя был совсем ещё юн. Удивительно. Некоторые дети понимают намного больше, чем взрослые. Пока я осмысляла это все в своей голове, Дамиано не сводил с меня глаз. В пьяном и наркотическим угаре он казался мне чересчур сексуальным, хотя, может быть, и был таким на самом деле. Но затащить его в комнату, снять штаны и потрахаться мне не хватало смелости. Не знаю почему. Может быть, потому что он такой же подросток, а не взрослый пьяный дядька, которому вообще пофиг. — Сколько тебе лет, что ты так со мной разговариваешь? — Не выдержала я. Просто наглость из него так и перла. — Мне, — тут он нагнулся к моему уху, чтобы бармен не услышал и не выгнал его, потому что Дамиано явно нет восемнадцати, — шестнадцать, тебе пятнадцать, так? — Да, — потрясено киваю головой, пытаясь осознать, что ему, черт подери, шестнадцать. Выглядит немного старше. — О да, я угадал. — Ты что, следил за мной? Вспоминаю как он спросил про трехразовое посещение клуба в неделю. И едва не сползаю со стула, потому что все это время за мной следил какой-то незнакомый парень, а теперь и вовсе завязал со мной разговор. Хотя мне ли бояться подростка? Я вообще незаконными вещами занимаюсь… снова холодок пробежал по спине, от которого я поежилась. Тем временем, новый знакомый куда-то отвёл глаза, и на минуты две замолчал, что-то обдумывая. — Не сказать, что следил. Просто наши визиты сюда совпадали. — Окей, что здесь делаю я, мы оба знаем, а зачем ты сюда приходишь? Только не говори, что пихаешь деньги вон тем стриптизершам в их прозрачные стринги. Наверное со стороны мы выглядели очень смешно. В ночном клубе сидят двое подростков, едва знакомы, один вроде как трезвый (или умело скрывается), а вторая под алкоголем и запрещёнными веществами, и они обсуждают высоких красивых стриптизерш. Хочется громко смеяться. И я почти это делаю, пока он не начинает говорить. — Представь себе, оставил одной из них парочку купюр. До сих пор не понимаю как я это сделал. — Смеётся он. О боги, какая красивая у него улыбка. Замираю, глядя только на него. В это мгновение весь мир исчезает, и я вижу только Дамиано. Он прекрасен. Я чувствовала его дерзость, его хорошие и не очень манеры, прекрасное чувство юмора… и очень тонкую истерзанную душу. В его глазах мелькали искры. И за улыбкой явно скрывался обогащённый внутренний мир, который трудно понять и раскусить вот так вот сразу за не очень трезвой и правильной беседой. Такое озарение сменилось резкой головной болью, от которой я скручиваюсь пополам. Виски безумно резала такая боль, что можно было кричать, и то не помогло бы. Дамиано испугался, кинул бармену денег и подхватив меня на руки, поволок на выход. Я не стала вырываться, лишь уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза. Что ж, сегодня меня спасает прекрасный принц Дамиано.