#amoredroghe

POV Дамиано

      Я заметил эту девочку ещё на прошлой неделе. Уж больно часто она мелькала перед моим носом. Она была малышкой, буквально мне по плечи. Носилась туда-сюда, клеила мужчин так же быстро, как и избавлялась от них. Поначалу мне было интересно, что она там с ними делает и зачем так часто сюда приходит. Но после парочки её выходов в растрепанном виде стало понятно зачем ей быть здесь. Судя по внешности, она не была старше меня, возможно на год-два даже младше. С интересом наблюдаю, как она в коротких юбках и платьях юркает в туалет на минут десять и выходит оттуда абсолютно свободная, раскованная и… обдолбанная. А бармен просто так через плечо наливает малышке виски, коньяк, водку, в общем все, что попадалось этой мелюзге на глаза, на что она тут же тыкала пальчиком. Она чем-то привлекала, иначе навряд ли бы я заметил её почти в темноте среди остальных ночных бабочек. Мне издалека был понятен её общий портрет, то есть ее манера и стиль речи, даже вырисовывались черты характера и темперамента. Она была бойкой трусихой. Удивительное сочетание противоположностей. Но именно такой рисовалась мне она… назову её Марленой. Это имя подходит к её лицу, к этим прожжённым солнцем волосам до груди, этим худеньким ножкам, умело бегающих на каблуках, её огромным глазам с детским блеском и беззаботностью. Со стороны она выглядела совершенно ребёнком, но тем не менее, была далеко не ребёнком. В ней сочетались совершенно разные параллели. Я удивлялся, видя как меняется её лицо и походка после алкоголя и наркотиков. Она обретала сущую уверенность, становилась собственным центром вселенной, а потом вдруг почему-то гасла, утопая в слезах и алкоголе. Я чувствовал её одиночество, потребность в признании обществом. Она – прелесть. Маленькая девчонка из провинции, которая удрала от родителей в другой город "попрестижней" строить новую жизнь, думая, что что-то изменится. Увлекается наркотиками, потому что это единственный источник её заработка, а с каждым разом отказаться было очень сложно. Она топила себя в этом от одиночества. Будь рядом с ней любящая семья или любимый человек, разве это маленькое создание делало бы такие ужасные вещи? Её нужно было спасать. И чем раньше, тем лучше. Маленький, загнанный в ловушку зверёк с именем Марлена… Как-то раз она промелькнула мимо меня, даже посмотрела в глаза. Тогда я думал, что моя жизнь изменилась, перевернулась с головы до ног. Сердце билось быстрее, а дыхание стало прерывистым. С того самого вечера мои мысли заполняла она. Я возвращался сюда каждый гребаный день, чтобы поглазеть на неё. Все собирался подойти, но она то сбегала из клуба, то вешалась на других чужих парней. Я думал, может она утолит свою жажду, наиграется с этими игрушками и обратит внимание на меня? Да, так и случилось. В один из вечеров она подсела ко мне на диван и попросила закурить. Я зажег для неё сигарету, сделал затяжку и отдал. Она обхватила её тонкими пальчиками, прижала к губам, смочила слюнями, беззаботно выпустила дым… и поблагодарила меня поцелуем в щеку. Весь вечер Марлена не выпускала из руки эту гребаную сигарету, а внутри меня разрастался настоящий пожар. Мне нужно было подойти к ней и без каких-либо слов поцеловать. Я чувствовал сильное напряжение, когда её пальцы касались чужой мужской одежды, когда она промокала салфетку губами. Бесился, когда из комнаты с ней выходил до ужаса довольный парень. Несколько раз срывался и сбегал. И каждый раз возвращался, чтобы проводить её… глазами, мыслями, душой. Да, блять, я следил за ней. Бармен, некоторые диджеи, да и прочие личности, приносящие сюда свою тушу заметили, что я, как и она что-то вроде постоянного клиента. Примерно через полторы недели у меня вырисовывался её "график посещения". Тогда мне не приходилось приезжать сюда каждый день и скуривать по три пачки сигарет за раз. Марлена появлялась здесь почему-то три раза в неделю. И всегда четко следовала своему расписанию. Она никогда не появлялась здесь в одних и тех же вещах. Я каждый раз видел на ней новые. Будь то маленькое, чёрное платьице, облегающее её фигуру, или чёрные джинсы клёш с топиком, сквозь который торчали её соски (она никогда не носила лифчик, складывалось впечатление, что их у неё совсем нет), или джинсовый комбинезон (надетый опять же на голое тело жилет и узкие джинсы на высокой посадке), её разноцветные туфли, туфли на платформе, обычные кеды, разные миниатюрные сумочки, массивные или тоненькие цепочки, разные серёжки. Волосы то собраны в высокий с начесом хвост, то завиты в маленькие кудряшки, то прямо лежат на плечах. Я чувствовал с ней духовную связь. Мы были очень похожи в движениях, в словах, даже характеры, думаю, были схожи. Это трезвый взгляд или попытки жалкого подражания объекту симпатии? Черт, начинаю путаться в собственных чувствах. И чем дольше я молчал и сидел далеко от нее, тем больше внутреннее «я» вступало в конфликт с другими своими ролями. Друзья говорили мне, что я помешался на ней, сошёл с ума, потерял голову. Да, скорее всего, они были правы. Я непозволительно много о ней думал и представлял, видел и мечтал. Оторваться от нее было очень сложно, практически невозможно. В один из вечеров, когда я ехал в этот чертов клуб был уверенно настроен подойти к ней и заговорить. Медлить, отступать некуда и уже просто нельзя. Мне пришлось выпить три добротных стакана коньяка, чтобы осмелиться. Я всегда вёл себя уверенно со всеми, но в этот раз, я, блять, ссал, как малявка. После легкого опьянения поднял свою тушу с дивана и двинулся вперёд. Она как раз сходила в туалет второй раз, чтобы принять наркоту и уселась у бара. Бармен без интереса косился на неё, потом поднёс ей мохито в высоком стакане. Она быстро осушила его. Сегодня Марлена медлила. Все ее движения были резкими, неуверенными, обдуманными по сто раз. Ей было плохо, очень плохо. Она давилась слезами, задыхалась, падала головой на барную стойку, с тоской оглядывала зал, натыкалась на меня и... смотрела дальше, терзая кофточку на груди. Это была последняя капля, когда я сидел и молчал, смотрел как она загибалась и злорадствовал. Её зависимостям должен прийти конец. И об этом уж я позабочусь. Пусть она устанет от меня, будет бить, кричать, умолять отстать от нее, я все равно всегда буду с ней. Мне так хотелось. И не думаю, что после знакомства что-то изменится. Я всегда должен быть с ней. Я должен стать для неё принцем, королем, надзирателем, дилером, убийцей. Мне дико хотелось видеть её голой в своей спальне, на себе, наматывать на кулак волосы, целовать все тело, слышать на губах стоны и своё имя. Я чувствовал как внутренний пожар прожигал мои легкие, безжалостно палил их ветки, проникал глубже, смешивался с кровью, ДНК и требовал наркотик «Марлена». Выдыхаю, плотно подхожу к ней сзади и прошу у бармена выпить. Тот кивнул и стал искать нужную бутылку под баром. Сажусь на стул рядом с ней, пытаясь унять дрожь в голосе и безумно бьющееся сердце. Сука, возьми себя в руки уже, сопля! Она с удивлением рассматривает мое лицо, пробегается глазами по телу и возвращается к лицу. Повторяю за ней, улыбаясь. Она тоже улыбнулась, но грустно, с опаской и недоверием. Черт, она не очень рада моей компании? Нужно убедить её в обратном. Нужно начать говорить. Говорить так, чтобы она слышала и слушала только меня. Заинтересовать, не испугать. Она должна захотеть разговаривать со мной, хотеть слушать меня и только меня. Чувствую, как из головы вырастают рога и светятся ярко-красным, сзади шевелится хвост и выпирают клыки. О да, я стану для неё дьяволом… — Привет, — молодец, блять, сказал это спустя минут пять присутствия, — как зовут? — Привет. Виктория. А тебя? — Какое чудесное имя. Победа. Моя личная победа. — Дамиано. — Ставлю точку. В глазках победы засияли искорки. — Ты под наркотиками? — А что, так заметно? — Смутилась она. Черт, что ты со мной делаешь, скажи мне, что?! Почему с каждой гребаной минутой я хочу тебя больше?! — Очень. — Надеюсь, со стороны я не выдаю своё дикое, даже животное желание. — Что ж… тоже хочешь? Хочу, хочу, блять, хочу. Ох, знала бы ты как я хочу. — Боже упаси, нет. Не хочу загибаться также, как ты сейчас. — Она тут же напрягалась, сжимая маленькие кулачки. Чувствую, как тяжело и медленно она дышит. Нужно иметь огромную силу воли… и яйца, чтобы вытерпеть это все и не трахнуть её прямо здесь. — Не стоит так злиться на правду. Зачем ты приезжаешь сюда три раза в неделю? Чтобы раздолбать свой организм наркотой и потрахаться с кем-нибудь в туалете? Она удивилась. Я видел, как округлились её глаза. Она усмехнулась и с каким-то неистовым возмущением рассматривала мое лицо. Нагло улыбаюсь и жду ответа. О да, детка, да, мне нравится как ты бесишься. На это можно смотреть бесконечно. Она долго подбирала слова, тон, выражение лица, температуру, твердость, жёсткость и напор слов. И в итоге выдала злое: — Сколько тебе лет, что ты со мной так разговариваешь? — Её голос поменялся. Она разговаривала так твёрдо и уверенно, что моя самоуверенность упиралась в стенку. — Мне, — нагло смотрю в глаза, пытаясь найти в них ответное желание. Нагибаюсь к ушку, чтобы никто не узнал и не выгнал отсюда за малолетство, — шестнадцать, тебе пятнадцать, так? — Да. — О да, я угадал. Я был верен в своих рассуждениях. И если попал здесь, попал и во всем остальном. Больше она не была для меня тайной, закрытой книгой, непросмотренным фильмом с высоким рейтингом, несыгранной игрой. Значит, я понял её, раскусил, определил. Пока копаюсь в своих мыслях, она спрашивает слежу ли я за ней. Словно удар под дых. Оказывается, и она не промах. Отвожу глаза, дабы придумать отмазку. В голову, как назло ничего не лезло, а моя маленькая победа так и пожирала меня глазками. — Не сказать, что следил, — медленно начинаю, — просто наши визиты сюда совпадали, — и тут же вру. — Окей, что здесь делаю я, мы оба знаем, а зачем ты сюда приходишь? Только не говори, что пихаешь деньги вон тем стриптизершам в их прозрачные стринги. А она не такая уж и лапочка, вон какими словечками разбрасывается. Смеюсь про себя, оглядывая тех, на кого показала она в шутку. Что за игру она ведёт со мной? Ждёт, когда раскусит меня? Кольнёт в бок побольнее, и тогда моя прочная ложная башенка упадёт и откроет ей мои карты? Не дождёшься, малышка, в этой игре выиграю я и только я. — Представь себе, оставил одной из них парочку купюр. До сих пор не понимаю, как я это сделал. Она смотрела на меня то ли с желанием, то ли с восхищением. Сложно было понять это на ее пьяном лице. Но что-то она промышляла, это точно. И чем дольше она смотрела в мои глаза, тем сильнее я хотел придвинуть стул к себе и впиться губами в неё. Да, моя крыша точно поехала в этот вечер, в эту ночь. Которую, я скорее всего, проведу с ней. Крошка то ли засыпает, то ли совсем ей стало плохо. Кидаю бармену смятую купюру, хватаю её раньше, чем она расквасит свой красивый подбородок об край барной стойки и беру на руки. Она как-то сразу доверилась мне, опустив лоб на плечо. Иду к выходу, чувствуя её дыхание на шее. Черт, да ты так возбуждаешь меня ещё больше. Но бросить здесь и сделать это сейчас не получится. Нужно подождать. Подождать и тогда победа точно будет в моих руках. Осторожно укладываю её на заднее сиденье, сумочку бросаю на пассажирское и быстро завожу машину. Пусть переночует у меня, я позабочусь о ней. Пока мы едем домой, постоянно поворачиваюсь к ней. Она совсем устала. То просыпалась и в пьяном угаре пыталась что-то объяснить, то снова отключалась. Я хватал её ладошку и целовал, говорил, что скоро все закончится. Надеюсь, дома никого не будет. Все обещали уехать на море. Не думаю, что моя мама обрадуется приходу в дом пьяной девчули.