Печаль во тьме

Сасори узнал, что хотел. Его тело двигалось на автопилоте, ломая тело девушки по кусочкам. Это было громко, неприятно и грязно... Это была бесполезная трата времени. Кукольник знал, что он был садистом, которому нравилось видеть, как другие смотрят на него с ужасом и просят пощады. Что, впрочем, не сильно волновало его сейчас. Главное, что он наконец узнал, что это была за странная сила. Нэн – это способность управлять аурой, жизненной энергией, излучаемой телом. Нэн зависит от цели пользователя и жажды добиться её. Поэтому человек может взять на себя некие обязательства, что приведёт к увеличению его способностей. Эту силу различают по типам: Усиление: Способность усиливать эффективность различных предметов или своего тела. Трансформация: Это способность изменять свойства предметов с помощью ауры.    Выделение: Способность использовать свою ауру в качестве снарядов. Манипуляция: Способность контролировать предметы или животных с помощью ауры.  Материализация: Позволяет создавать предметы использую свою ауру. Специализация: Редкие способности, которые не подходят к остальным типам. В технике управления нэн, как и в любой другой, существуют основные навыки, которые изучаются всеми начинающими нэн-пользователями. Они являются базой для всех остальных умений. Основные техники, в порядке их изучения: Тэн, Зецу, Рэн и Хацу. Тэн – способность удерживать ауру внутри и вокруг своего тела, не позволяя ей рассеиваться. Такой покров – основа защиты от физических или ментальных атак противника. Тэн усиливает тело и замедляет старение, поскольку жизненная энергия не уходит из человека, а наоборот, поддерживает его. Если Тэн просто не даёт ауре рассеиваться, то Зецу почти полностью прекращает её выделение вовне. Зецу также может быть использовано для восстановления жизненной энергии, так как оно заставляет всю ауру, выделенную ранее, вернуться обратно в тело. Однако, человек, использующий эту технику, лишается защитного покрова ауры. В бою это может быть смертельно опасно, так как практически любой нэн-удар будет наносить серьёзные повреждения. Хацу – способность испускать ауру и использовать её для выполнения определённой функции. В сущности, Хацу – способность, индивидуальная для каждого нэн-пользователя. Хорошее Хацу должно отражать характер своего обладателя; человек не сможет стать настоящим мастером Нэн, если будет только копировать чужие способности. Пользователь может иметь способности к использованию нэн другого типа, однако тип его Хацу при этом остаётся неизменным. Определить тип Хацу можно по тесту, со стаканом воды и листком. Гё – это способность концентрировать ауру в глазах, чтобы видеть чужую ауру. Ин – это продвинутая вариация Зецу. При использовании ин пользователь может скрыть своё присутствие. Если использовать ин на предмете, который был создан с помощью нэн материализатора, то этот предмет станет невидимым. Шю – это способность позволяет окутывать предметы аурой для увеличения их эффективности. Ко – это способность, которая позволяет сконцентрировать всю свою ауру в одной точке. Это позволяет многократно усилить удар, либо увеличить защиту. Если попробовать блокировать Ко обычной аурой, то можно получить значительные повреждения. Довольно много информации, да и сама эта сила значительно сложнее, чем чакра. Чакра — это симбиоз энергий Инь и Ян. И образовывается из равного количества обоих этих элементов. Если один из элементов в избытке, образовывается количество чакры, равное меньшему из двух. Другими словами, развивать надо оба вида энергии. Энергия Ян вырабатывается всеми клетками тела, а Инь — продуцируется разумом. Стоит так же отметить, что выделить отдельно Инь или Ян энергию не представляется возможным, хотя и существует «Интон» и «Йотон», в которых баланс смещён к одной из сторон, в них всё еще присутствуют оба элемента. «Интон», используется для того, чтобы создать из ничего форму. «Йотон» используется для того, чтобы вдыхать форме жизнь. Две эти силы сами по себе имеют разное начало, но если сравнить, то в чём-то они похожи. Жаль, что он не может ни подтвердить, ни опровергнуть свои догадки. Сейчас действительно не время для этого. Главное – это донести трупы, до подвала и не привлечь внимание. Голубые нити быстро настигли трупы и легко подняли их в воздух. Кровью омыты все стены, пол и даже потолок. На алтаре лежит безвольной куклой девушка, чьи глаза наполнены ужасом, но уже давно пусты. Сасори никогда не оставлял свою жертву в живых, да и свидетелей устранял вместе с жертвой. Да, он – бессердечный, жестокий, хладнокровный и хитрый ублюдок и не раз признавал это. Жизни других стали для него ничем, просто ценное, но, тем не менее, пушечное мясо. В них он видит лишь марионеток, кукол без цепей и ниток, но это можно легко исправить в любой момент. Инструмент без воли, но с целью. Сегодня ты будешь личностью, а уже завтра станешь просто безвольной марионеткой. Акасуна уничтожил куски своей совести ещё в детстве, но не мгновенно, а медленно, погружаясь в своё безумие с каждым шагом сильнее. Вдруг в голове вспыл образ Дрейка, что с нежной улыбкой, протягивает руку и оглаживает гладкую щёку:     — Хочешь прогуляться? — парень ласково улыбается, без какой-либо тени лжи. Искренне и от всей души. — Я был бы не против, – Сасори смотрит равнодушно, но во взгляде можно увидеть лёгкую мягкость, скрытую за бездушной маской. — Отлично, – Дрейк снова улыбнулся и посмотрел в глаза кукольнику. Его глаза были настолько глубоки и кровавы, что Акасуна был готов топиться в них, хоть целую вечность. Он потонул. Захлебнутся, в этих рубинах. «Дьявол», – пронеслось в голове Акасуны. Он понятия не имел, как относиться к таким мыслям. Больше всего на свете ему хотелось свести этого человека с ума, и наконец увидеть этот умоляющий взгляд, какой делаю другие его жертвы перед смертью. Возможно это Сасори сходит с ума по этим мыслям, возможно он слишком зависим от Дрейка, но это мелочи. Он думал над тем, как поймать этого змея-искусителя в клетку, раз и навсегда. Почему-то именно он врезается в душу шипами – когтями, напрочь убивая любой намек на принципы и мораль с завидным упорством. Расходится по венам инфекцией, смотрит куда дальше за извечный щит равнодушия и понимает без слов. А пустота в груди за долгое время впервые затыкается. В то время Глиссер первым направился на выход, попутно одевая свой чёрный плащ, с маской лисы на капющоне. Эта маска была не просто украшением, она спасала от резких выбрасов силы, которая находилась внутри Дрейка. Если говорить на чистоту, то Дрейк был самым сильным среди их тройки. Кукольник с нечитаемым выражением лица смотрел на маску, словно хотел уничтожить взглядом, но внезапно его хватают за руку и тащат к выходу. Чувствуя тепло руки, что держит его руку, Сасори забыл обо всех своих мыслях и просто шёл гулять, смотря на одного единственного человека, который смог украсть то, чего быть у него точно не должно. Он понимал, что Дрейк станет его тюрьмой, но, он ни о чём не жалел. Сасори сам себя кинул в плотоядные лианы этого демона. «В любом случае, — Сасори мрачно усмехнулся, — он будет моим главным сокровищем в золотой клетке» Сасори проводит еще один быстрый осмотр заброшенного здания, прежде чем осторожно выйти из него, прихватив парочку сильных мужчин. На выходе из маленького леса, кукольник снова осмотрел местность на наличие свидетелей и отправился в особняк, не замечая зотого блеска в гуще тёмного леса. — Как интересно...– бархатный голос наполнился предвкушением и интересом, который искрил, но не обжигал. — Кажется, мне нужно собрать воедино что-то новое... *** Подходя к замку, Акасуна прислушался. Не было ничего, ни взрывов, ни шагов, вообще ничего не было. Эта крайняя линия напряжения снова вернулась. После того, как кукольник спрятал трупы в подвале, он все же собрался с силами и вошёл в мрачный особняк. Особая, шуршащая тишина гармонирует с размеренным стуком ботфорт об блестящий пол. Стоит дойти до гостиной, как в полной темноте слышится едва уловимый смешок. — Ты сегодня поздно. – резко в темноте появляются два кровавых глаза, что освещали черты лица Дрейка в полумраке комнаты. Парень мирно сидел в красном кресле напротив, закинув ногу на ногу, рукой подпирая щеку, его глаза с лёгким интересом наблюдали за кукольником. Их взгляды были обращены друг на друга. Не было злости, не было агрессии, страха тоже. Неизвестно сколько бы продолжалась «игра в гляделки», если бы парень не заговорил: — Так и знал. Я должен был это предвидеть. – глаза Глиссера блестели холодной сталью. — Ты понимаешь, что нарушил главное правило, которое мы создали для мирного существования в этом месте? Сасори понял, что на него теперь смотрел не простой парень, а их суровый лидер. Сейчас перед ним сидит самый настоящий демон, чья сила может убить тебя одним лишь взмахом руки. А если перейдёшь ему дорогу, то смерть будет красться за тобой и в гробу. Отсюда и вывод: не касайся, не разговаривай, не смотри, не думай, ничего не делай рядом с этим чудовищем. Он задаётся вопросом, является ли этот человек вообще человеком? Этот холод в глазах… приятно будоражил. Взгляд Сасори был максимально напряжен, боясь упустить хоть какую-либо деталь, а вот красные сияющие глаза с лёгким безразличием и скукой наблюдали за каждым его движением. Образовавшееся напряжение в воздухе можно было резать ножом. Он сейчас так сильно взвинчен, кукольник почти уверен, что даже малейшая вещь может заставить его разозлиться. Впервые ему стало плохо от того, что он сделал кому-то больно. Да, он подвёл Дрейка. Акасуна прекрасно помнил, как они поклялись не нарушать правила, которые сами создали для новой, мирной жизни. На мгновение ему кажется, что у него есть шанс увидеть, как он раздавит сам себя, в попытке хоть что-то сказать. Это поистине не-при-ят-но. Парень медленно встал с кресла и плавной походкой подошёл к большому окну в котором было видно белый диск луны. Лунный свет мягко ложился на кожу Дрейка. С белыми волосами и белой кожей, парень был похож на лунного сына и только алые глаза выделяли его различие с луной. — Мне нечего сказать. Да, ему правда нечего сказать. Всё, что он может сказать – пустые оправдания. В конце концов он перестал искать оправдания своему поведению. Перестал искать причину. Большую часть жизни он действовал здраво и хладнокровно. Никто и ничто не могло вывести его из себя, до того момента пока он не встретил его. Маска на Сасори трещала по швам и он ненавидел и боялся этого чувства. Что будет если она сломается, разобьётся в дребезги, раня его острыми гранями фарфора? Дрейк выглядел задумчивым, смотря на ночное небо. Не в силах терпеть эту мрачную тишину, Акасуна опустил голову и упорно смотрел на пол. Он не хотел видеть презрение, не хотел, чтобы его осуждали. В глубине души он знал, что это сломает его, заставит собирать осколки своего сердца. Внезапно Глиссер безшумно шагнул к Сасори, уже не заботясь о том, чтобы скрывать свое присутствие, остановился рядом, вплотную к нему и, потянул за плечи, прижимая к себе в нежные объятья. Кукольник был в некой растерянности, он обнял его так мягко и естественно, что казалось, будто он ничего плохого не сделал. Кукольник чувствует ауру, которая исходит от парня. Холодное, спокойное, умиротворение просачивалось в его кости, протягиваясь к нему в знак поддержки. Он посылал ему чувство безопасности через свои путы. Уткнувшись носом в район яременой впадины, Сасори обнял Дрейка, наслаждаясь его близостью. Это было невероятно. Невероятно потому, что близость с ним позволила Сасори на миг забыть обо всем. Были лишь его руки, прикосновения в которых хочется утонуть. Все они знали, что Дрейк не причинит им вреда. Они это чувствовали. Сасори ощущает смесь удивления и облегчения. — Прости меня, — сказал Акасуна, будто это что-то могло изменить. Он уже совершил ошибку. И все же его извинения были искренними. — Все мы делаем ошибки, – на грани слышимости проговорил Дрейк и прижался ближе. Ласково коснувшись его щеки напоследок, юноша немного отстранился. Осторожно взял лицо Сасори в ладони, заставил его посмотреть ему прямо в глаза, он смотрел своими рубиново-алыми глазами в карие омуты. Его руки, словно лозы, обвивают нитями его лицо, а он не сопротивляется, он не может им помешать. «Могу ли я сделать тебя своей собственностью? Спрятать ото всех и вся? Могу только я любоваться твоей прекрасной красотой? Могу ли лишь я трогать тебя?» – эти мысли сводили его с ума. Их поза была весьма пикантная для чужих глаз. Они стоят очень близко, обнимаются, и смотрят друг другу в глаза. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, а глаза Дрейка с лёгким интересом изучали его. Грохот и звук чего-то ломающегося заставил их повернуться в сторону звука. — А... Ээээ. Что тут происходит? – несколько удивленный голос раздался возле лестницы. Дейдара стоял рядом с разбитой кружкой в которой была вода и ничего не понимал. Такое выражение лица, будто он полжизни потерял. Сасори позволил себе фыркнуть, наблюдая за тяжелым мыслительным процессом, проявившемся на лице Дейдары. — Дейдара, с тобой всё в порядке? – спросил Дрейк, смотря на непонятные эмоции в глазах подрывника. — Конечно. Разве не видно? — да как-то не очень. Парень повернулся и улыбнулся как ни в чём не бывало, после чего, со всей силы, ударился об стену, что стояла позади него. Такого напора стена явно не ожидала, в следствии чего, обвалилась по кускам. Дейдара пару раз моргнул, все еще до конца ничего не понимая, но стена уже обвалилась на пол большими кусками. — Ой... Дрейк снова не смог подавить тяжелый вздох. *** В этот вечер царила никому непонятная атмосфера. Все будто были в ожидании чего-то. Но мало кто мог представить, что гредут большие перемены. После рассказа Сасори о новой силе, что была в этом мире Глиссер изменился. Стал холодным, собранным… отстраненным. С каждым мгновением осознания его брови все сильнее съезжались к переносице. Он не любил, когда всё шло не по его плану. В последнее время Дрейк стал вести себя странно: зависает на ровном месте, часто запирается в своей комнате, на пару дней. Было видно, что что-то не так. Тот факт, что он постоянно поджимал губы, говорил о его недовольстве чем-то. Недоумение было единственной эмоцией, которую испытал Глиссер к такой новости. Он отказывался понимать весь этот абсурд. Единственной мыслью в голове Дрейка была та, что это все розыгрыш, довольно плохой розыгрыш, надо заметить. Парень внезапно замер и на дне алых глаз полыхнула чёрная тьма. Он наклоняет голову, слегка хмуря брови и изучает стену. Сидя в чёрном кресле Сасори смотрит на Дрейка, наблюдая за тем, как его лицо становится бесстрастным, а глаза пустыми. Внутри него разворачивалась настоящая буря. Дейдара и Сасори чувствовали, как в нём нарастает напряжение, еще немного и просто рванет. Дейдара переводил изумлённый взгляд с Дрейка на Сасори. Было видно, что парень очень хочет что-то сказать, но здравый смысл подсказывал не лезть к их лидеру в данный момент. — Я понял. Спасибо, что рассказал. – сняв с себя оцепенение, сказал Дрейк, прикрыв глаза и вставая с кресла. — Мне нужно побыть одному, извините. Дейдара точно хотел возразить, но его остановили взмахом руки. Подрывник послушно остановился, с неким удивлением посмотрев на Глиссера. — Нет, я пойду один, — голос приобрел пугающую твердость. — Мне нужно всё обдумать. Под повисшее, тяжёлое молчание, парень быстро рванул с места в сторону лестницы, направляясь в свою комнату быстрым шагом. *** Зайдя в свою комнату, парень просто тихо осел на пол и, поджав колени, пустым взглядом смотрел в стену напротив. Перед глазами все плыло. Это был шок. Дрейк не ожидал такого от этого мира. Но... Чего ещё он мог ожидать? Юноша разрывается, теряет себя. Ему хочется плакать, хочется кричать, хочется наконец выпустить все свои эмоции. Его не зря учили контролю над эмоциями, но он устал. Жутко устал от постоянного напряжения. Весь проклятый мир перевернулся с ног на голову, и Дрейку так невыразимо горько из-за этого. За всё время, что парень провёл в этом мире, он просто смирился и теперь старается хотя бы казаться таким же, что и раньше. Дрейк сломался. Сломался и стал куклой, пряча все свои эмоции за хрупкую, но в тоже время крепкую маску, что почти что намертво приклеилась к его лицу. Так не должно быть. Но парень просто не знает, как стать прежним. Он столько всего пережил! И ему приходилось все это держать в себе. Потому что рассказав другим, его бы стали бояться и ненавидеть. Он не чувствовал себя никогда в безопасности, но благодаря внутреннему стержню, не показывал на людях свое волнение и слабость. Никто и никогда не добирался до его души слишком близко. Схватившись за ледяные перила, наивные глупцы встречались глазами с алыми реками крови и падали вниз в пропасть. Сколько людей тебя недолюбливает? Скольким людям до тебя нет дела? Сколько людей бросило тебя? Сколько людей хочет тебя уничтожить? Сколько людей хотят увидеть, как тебя сломают? Сколько ему ещё предстоит страдать? Дрейк отрешённо уставился в потолок, вымотанный до основания. Он бы заплакал, если бы умел. Горечь. В его жизни она пустила корни, и вырвать её, как проклятый сорняк, не хватает сил. Хочется смеяться, заливаясь хохотом вперемешку со слезами, и вытирать лицо окровавленными руками, потому что… Потому что он прекрасно понимает, что у него медленно и верно съезжает крыша. Скоро его сила снова даст о себе знать и его снова будет колотить в припадке, пока его магия будет вливаться в кости, как зараза от которой нет лекарства. Вдруг в комнату влетает шустрый ураган и крепко-крепко обнимает. — Нам плевать на твоё прошлое! Ты самый важный человек для нас с Сасори и мы не хотим, чтобы ты закрывался от нас. – горячо заверил Дейдара, буквально сжимая в своих объятьях. —Ты ведь не оставишь нас? - осторожно спросил подрывник, смотря жалобно-жалобно. Дрейк вздохнул, погладил Дейдару по волосам и мягко улыбнулся. — Нет, я никогда вас не оставлю. Я ведь должен следить за вами и обеспечить хорошее будущее. — Забудь навсегда это слово. Ты никому ничего не должен. И никогда не будешь должен. Делай то, что хочешь и что считаешь нужным, — Сасори, что стоял рядом опустился на колени и нежно обнял Дрейка. Тот не возражал. Ему сейчас было нужно почувствовать тепло. Рядом с ними, он чувствует покой и защиту, так нужные ему. И он внезапно понял: самое важное, что может быть у человека — это поддержка. Он не остался один. У него есть люди, которые будут с ним, которые будут на его стороне до самого конца. Сейчас он чувствовал так отчетливо — ласку и тихую любовь, которая согревает сердце.