Sento mille voci che parlano, ma non sento che dicono
Я слышу тысячу голосов, но не слышу, что они говорят.
Mi guardo allo specchio ed immagino di essere al circo
Я смотрюсь в зеркало и представляю, что я в цирке
Su una giostra di felicità e non voglio andare giù
На карусели счастья, и я не хочу с неё спускаться,
Anche se non mi diverto più
Хотя мне уже не весело.
A volte mi sento un miracolo e a volte ridicolo
Порой я чувствую себя чудом, а порой – посмешищем,
Poi perdo la testa in un attimo, ma non ditelo in giro
Затем я вмиг теряю голову, только никому не рассказывайте об этом.
Son fuori di me
Я вне себя,
Son fuori di me
Я вне себя
E quindi prendimi, mordimi, toglimi tutto
Так что возьми меня, укуси меня, лиши меня всего,
Continuerò a non avere la paura del buio
Но я по-прежнему не буду бояться темноты.
Утро – это время пробуждения всего живого, будь то солнце или маленькие букашки. Так приятно порой увидеть лучик солнца, что освещает комнату, вдыхая новый день. Утро для каждого имеет своё значение. Для кого-то это время вставать, для кого-то это время ложиться спать,
а для кого-то это череда боли и отчаяния...
Дождь начинается постепенно, однако вскоре превращаясь в нескончаемый поток холодной воды. Мир окрашивается в серые цвета, капли воды, словно тысячи глаз — он одновременно на одном месте, на балконе, и одновременно везде. Разум состоит словно из тысячи осколков, которые неприятно впиваются в кожу. Кажется, что Дрейк вскоре потеряется в этом водовороте, однако, он чувствует как внутри него разгорается настоящая буря из чёрной гнили, превращаясь в настоящее торнадо. Он чувствовал себя слишком уязвимым и беззащитным...
Крупные капли воды касаются холодной кожи, стекают по ней, оставляя мокрые дорожки, заставляют ежиться, но парень лишь устало вздыхает и продолжает стоять, оперевшись на перегородку балкона и равнодушно глядя в даль. Небо, которое еще с утра было затянуто темными облаками, было полностью черным. Дождь не унимается, становится сильнее; одежда впитывает влагу, становясь тяжелее, ничуть не согревая. Хочется кричать, забиться в самый тёмный угол и беззвучно ронять горячие слёзы злости, только от этого ничего не изменится.
Дрейк оказался тем, кто не справился с собой, со своими чувствами и силой. Он ничего уже не мог с этим поделать. Ненависть внутри съедает его живьём. Он был на грани срыва. Тело лихорадочно металось от жара к холоду, тьма что живёт внутри парня медленно набирает силу и безумно воет, собираясь вырваться на свободу и Глиссеру едва удаётся её сдерживать. Как смехотворно, он не может подчинить собственную силу.
Тьма, что живёт в нём, точнее монстр, который хочет выйти на свет.
Он с лёгкостью просачивается в само естество, вынуждает повиноваться беспрекословно и захватывает душу. Словно тяжелые цепи, его путы обездвиживают жертву. Покоряют, склоняя к чужой воле. Только Дрейк может противостоять этой смертельной силе, ведь это его собственные эмоции и чувства. Парень так боится его не удержать, ведь тогда пострадает его новая семья. А за нее теперь, Глиссер готов убивать.
У каждого есть зверь или грех, который они воплощают, некоторые могут думать, что они сущие ангелы, но внутренние демоны расскажут всё за них. Не стоит недооценивать привлекательность темноты. Даже самые чистые сердцем тянутся к ней.
Ярость, чистая, неподдельная ярость, это всё, что находится в глубине его души. Внутри чернеет гнилью, отравляя собой все внутренности. На данный момент она убивает его изнутри. Его старый внутренний мир давно разлетелся на куски, оставляя после себя лишь выжженную пустыню. Уже даже почти не больно. Дрейк, нечистый, обожженный изнутри до черноты, безвозвратно испорченный. Тёмная злоба душит изнутри, но Глиссер не позволяет сорваться ни себе, ни ей.
Она раздражала его, будто насильно утягивая мысли в прошлое, в полумрак.
Его сердце, его разум были повреждены из-за того, что он пережил. Его голова болела. Он прижал пальцы к вискам и попытался прийти в себя. Хочется упасть на пол и потерять сознание, хоть на немного. Но он не двигается. Ждет, когда боль пройдёт. Жар собственной силы снова чувствуется и подавляет.
Грудь болит, руки болят, и если он перестает контролировать себя хотя бы на несколько секунд, они начнут дрожать, словно от холода. Он закрывает глаза, и все, что видит, это туман, поднимающийся вверх по телу, скрывая от всего мира, высасывающий жизнь, тепло и всю его боль, кажется что он распадается на куски. Потому что этот туман — кровь Дрейка, ядовитая и вязкая, которая горчит на языке.
Боль корнями разрастается в его нижней челюсти, оплетает иглами нервные окончания и распускается кровавыми бутонами на его губах. На его губах кровь, он чувствует её свинцовый привкус. Глиссер медленно поднимает голову к небу, стараясь заглушить невыносимую боль. Он видит чёрное небо, едва уловимые глазу капли дождя и его охватывает чувство безысходности.
Иногда ветер проносится по земле, холодный, обжигающий.
Жжение стало нарастать, Дрейку казалось что он сгорает изнутри. Тёмная, жгучая, почти невыносимая энергия, что начинала бурлить в нём, ударяя в голову и горяча кровь в венах, едва он начинает злиться, требовала выхода. Всепоглощающая, вечно голодная тварь, она пожирала всё на своём пути.
Всё снова идет по наклонной.
Как глупо. Нет никакого Дьявола, который его сломает. Есть только люди, а они гораздо страшнее. И они — вокруг него, на каждом шагу. Стоят за его спиной, готовые в любой момент напасть. У него нет и не может быть спокойной жизни. У него нет и не может быть надежды. Словно он в шаге от пропасти, а позади стоят чёрные тени, которые хотят его столкнуть. Точнее, его уже толкнули в тёмный омут, он летит, голос охрип, а приземление будет навряд ли мягким. Человек, падая с огромной высоты в воду, умирает, потому что вода обязательно раздавит его. Он будто окунулся в эту тьму с головой, теряя по остаткам и без того немногую человечность. Он не боится темноты, ведь для него она — спасение от того, что происходит в реальном времени, он живёт ею.
Бойтесь монстров, а не тьмы.
У него в голове полный штиль, тишина равнодушия и настоящий пожар во всём теле. И почему всё в его жизни так легко ломается? Стоило обрести что-то личное, найти что-то для себя интересное, привязаться к кому-то, и всё тут же рушилось, разлеталось по частям, как отголоски тумана, что растекается в воздухе белёсыми завитками и исчезает без следа.
Дождь начинает бить с новой силой, и всё размывается, размывается, размывается. Вой и треск на задворках сознание вызывал кровавую рябь в глазах. Дрейк болезненно прикрыл глаза. Он глубоко дышал, из последних сил держась за остатки разума. Но думать не хотелось, как и шевелиться.
— Ты жалок, – в ответ лишь молчание. Дрейк злым взглядом разглядывал серые тучи, словно они закрывали весь свет барьером, который так и хочется разрушить…—
Odio (ненавижу)
Это была катастрофа с самого начала
В своём мире Дрейк в совершенстве владел своей силой и мог за одно мгновение убить человека, но из-за предательства у него словно поехала крыша. Тот день стал последним в его жизни, а сила что стала проклятьем и защитой, обернулась настоящим концом всему миру. Ему было страшно, холодно, жутко и одиноко...
Дрейк помнил момент темной ярости, поглощающей его и разрывающей все на куски, пока вокруг него не осталось ничего, кроме разбитых останков и реки багрового цвета, играющей внутри. Тогда он лишь стоял и безумно смеялся, пока весь мир горел и кричал от боли. Его душа всегда стремилась к уничтожению и самоуничтожению, к смерти во всех её проявлениях. Бессмысленные картинки кровавой бойни перемежаются с взрывами негативных эмоций.
Там действительно ничего не было.
Не было любви, не было привязанности и семьи. Все оказались предателями, что держали его на коротком поводке. Они были ничтожны, мелочны и готовы причинить страдания всем и каждому, кто только сможет помешать заполучить власть над всем миром.
Они заплатили сполна.
Он разрушал всё на своём пути своей разрушительной мощью. Хитрость и изворотливость в его мире ценились больше, чем чистосердечие. Амбиции и ум способны сотворить то, что никогда не будет по силам безоглядной доброте, не способной на тщательное обдумывание своих действий и оттого порой приносящей лишь больше страданий там, где можно было обойтись меньшей кровью. Его всегда удивляло отсутствие сочувствия к другим. Его неспособность относиться к другим как к людям, а не как к пешкам на гигантской шахматной доске.
Люди бояться потерять тех, кого по ошибке непозволительно близко подпустили к сердцу, всеми способами пытаясь сдержать их возле себя, иногда даже нечеловечными методами.
Но у него не было таких людей.
Ему ли говорить о человечности? И мог ли он считать себя подобным им, после всего, чего он прошел.
Сейчас у него есть всё, чего он когда-то хотел и мечтал. Семья, самая настоящая, которая может в нужное время быть рядом, ничего не прося в замен. Доверие - обоюдоострый нож, который можно легко вогнать тебе в спину тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. Но, наплевав на это, Дрейк проникается к парням доверием.
Осознание того, что теперь у него есть настоящие друзья, настоящая семья, где его приняли со всеми недостатками, со всеми достоинствами, обрушилось подобно снежной лавине. Они раскрасили его серый, скучный мир. Скрасили его одинокое существование.
Дрейк думал, что прошлое осталось в прошлом, освобождая дорогу для настоящего и будущего. Как глупо было ослаблять бдительность. Как глупо было позволять себе надеяться.
В один момент ты просто разбиваешься на тысячу маленьких осколков, которые тут же покрываются капельками крови. Ты так отчаянно пытаешься собрать эти осколки дрожащими пальцами, но только сильнее ранишь свои пальцы. Ничего не получится, друг мой, разбитое однажды, вряд ли склеишь во что-то красивое.
Пора бы уже прекратить выматывать самого себя.
***
Дрейк вздрагивает скорее от неожиданности, чем от страха, когда Сасори оказывается недопустимо близко, в одно мгновение стерев весь воздух, все пространство между ними.
— Дрейк, что с тобой происходит? – красноглазый с трудом повернул голову и увидел сначала стоящего с нахмуренным лицом Сасори, а потом беспокойного Дейдару. Стоит только посмотреть в лицо Дрейка и взгляд Сасори потемнел, лицо тут же стало серьёзным. — Дейдара, сейчас же беги за ядом, он находятся в моей мастерской, первая полка слева с биркой «смертельный».
Дейдара кусает губы и продолжает настороженно смотреть, но после слов кукольника умчался сразу же, а Акасуна бережно обнял Глиссера за талию одной рукой, а второй обхватил ноги, поднял над землёй. Держа его на руках, как принцессу, он направился в комнату парня. Дрейк выглядел слишком плохо: оттенок лица стал сравним с трупом, большие мешки под глазами, чёрные глаза в которых видно отчаяние и разрушительная сила, что и разбудила их.
— Не переживай, я помогу тебе, — Сасори тоскливо посмотрел на парня и уверенно зашёл в комнату. — Теперь можешь отдохнуть.
Дрейк уже не может говорить, даже голова начала кружится от бесконечной боли. Все мышцы, казалось, сковал обжигающий холод, превратив их в тонкую, до предела натянутую струну. Усталость накатывала волнами и он устало прикрыл их, из последних сил обхватив шею кукольника. Парень расслабился в теплых руках, и его стало клонить в сон. Веки словно налились свинцом, а смысл обрывков фраз, которые долетали до его ушей, уже перестал до него доходить.
День просто отвратительный.
***
— Как он? – Дейдара медленно подходил к Сасори, который сидел на кровати Дрейка и смотрел на него бездумным взглядом. Все это создавало очень мрачную картину.
— Стабильно. Яд, что находится внутри Дрейка не даёт его силе выбраться. Яд уничтожает жизненно важные органы, а его сила восстанавливает их и так по кругу. – Кукольник нежно гладит белые волосы Глиссера и смотрит на чёрные тучи за окном. — Сейчас он истощен и обезвожен и я не знаю, когда он придёт в себя.
Акасуна снова посмотрел на Дрейка.
Сейчас он видел его, маленького ребенка, уязвимого, потерянного и одинокого.
Нет причин оправдывать жестокость, с которой он столкнулся, но Сасори знает, что каждая жертва должна столкнуться со своими демонами, вступить во власть, разорвать цепи, и будучи лучше, чем раньше, он поймёт, что никогда не сможет забыть то, что было сделано, но решение двигаться вперед, чтобы создать что-то новое, полностью зависит от него.
Кошмарные события оставляют свой отпечаток на каждом. Даже сильные люди и чудовища, не в силах, порой, пережить с лёгкостью то, что с ними произошло.
Но они принадлежали ему точно так же, как он принадлежал им, сломанные, безумные, пугающие и не управляемые, но это делает их уникальными, потому что их сломанная часть подходит другому человеку, а части составляют одно целое.
— Если бы мы не попали в этот мир с магией, то всё было бы хорошо. Сейчас магия, что находится в этом мире сильно давит на силу Дрейка, делает её ещё сильнее с каждым днём.
— Надо что-то делать. – Сасори кивнул в качестве подтверждения не отрывая взгляда от Дрейка. Он теряется в противоречиях, хмуря брови. Дейдара звучал раздраженно, но нервно подрагивающие пальцы, выдавали его с головой. Он сложил руки на груди и о чем-то задумался.
— У меня есть одна идея, но это может быть рискованно. – глаза подрывника прямо-таки загорелись воодушевленно. Дейдара переполненный энтузиазмом резко сел на кровать и стал внимательно слушать. — Дрейк совершенно не пользуется своей силой, от чего она накапливается в его теле и ждёт выхода на ружу. Это как шарик с водой – чем больше в нём воды, тем сильнее вероятность, что он лопнет.
— Значит, ты хочешь, чтобы он с кем-то сразится? – подрывник непонимающе склонил голову набок. Его взгляд затуманился, пока он обдумывал варианты. — Но по силе он сильнее даже нас. Где мы найдём таких сильных людей и есть ли они вообще?
— Недавно я слышал как группа людей говорили об экзамене на Хантера. Там будут сильные люди, думаю нам нужно туда попасть.
— Ты уверен? – подрывник нахмурив брови, выжидающе уставился на Акасуну.
Нет, он не уверен, но у них нет выхода. Остается просто прикрыть глаза, стараясь быстрее взять себя в руки и найти силы, чтобы уверенно посмотреть на Дейдару и дать ему надежду.
— Я не в восторге от этого. Но нам придётся, ради Дрейка.
