Бессмертное созвездие

Ночь, в полумраке луны, тихий и прерывистый шепот эхом разносится по святилищу. — Господи, пожалуйста, Господи, помоги мне… — на коленях, прильнув к холодному каменному полу, девушка молила небеса о милости. Но небеса молчали — давно отвернулись от юной девы. Скрип массивных дверей перебивает тихую мольбу. Девушка резко замолкает и, замирая, устремляет взгляд в пол. Медленные шаги окутывают пространство вокруг. До ушей девицы доносится скрежет лезвия, волочившегося по каменным плитам за хозяином. Глаза, белее первого снега, расширились от ужаса, сердце забилось бешено. Страх, ледяными иглами, пронзил кожу, вздыбил волосы на теле. — Ну же, дорогая, сколько можно? Перестань молиться не тому, — обойдя темноволосую особу и оказавшись напротив нее, мужчина присел на корточки. — Ха-ха-ха, серьезно? — Закинув орудие на плечо, седовласый наклонил голову набок. В кривой ухмылке, в алых, как кровь, глазах, читалось нечто нечестивое. Он заглядывал в беспросветную гущу волос, открывая вид на оцепеневшее от страха бледное лицо. Один лишь его голос вызывал у Соры дрожь во всем теле. Ноги и руки становились ватными, а в глазах все плыло, словно красные облака вдруг ожили и стали нестись по ночному небу хламиды. — Как иронично… небеса тебя не спасут, Сора. — Девушка вздрогнула, и багровая капля, смешавшись со слезами, рухнула на каменный пол. Хидан, заметив это, грубо стиснул её подбородок, заставляя поднять лицо. — Нервничаешь? — в его голосе сквозило нескрываемое торжество. Он с болезненным любопытством следил, как алая струйка из носа окрашивает её губы, превращая в подобие дьявольской улыбки. Внезапно лицо Хидана утратило свой игривый блеск, омрачилось тенью задумчивости. Он выпустил её подбородок и, резко развернувшись, направился к полуоткрытым дверям. Застыл на пороге, словно пленник невидимой силы. — Выпрямись. Сора, словно повинуясь незримому приказу, мгновенно выпрямила спину. В следующее мгновение в воздухе просвистела трехлезвенная коса, и каскад прекрасных волос, словно подрезанные крылья, осыпались на пол. Вместе с ними, словно в предсмертной агонии, дрогнули и погасли сотни свечей, погружая комнату в зловещую полутьму. Перед глазами Соры, в медленном, траурном вальсе, кружились отсеченные пряди, прежде чем с глухим стуком приземлиться на холодные плиты. Хидан вновь наблюдал. На этот раз за алым бисером, проступившим на нежной коже её шеи. Бессмертное тело уже начинало свой неумолимый танец регенерации, затягивая раны в тугие рубцы. Он коснулся их кончиками пальцев, провел по бугристой поверхности, поднес руку к лицу и замер в сантиметре от губ. Мышцы в руке непроизвольно сократились. Хидан, словно повинуясь первобытному инстинкту, коснулся языком кончиков пальцев. И в этот момент что-то сломалось в его сознании. С рыком зверя, он притянул Сору к себе, обхватил её плечи стальной хваткой и начал жадно, несдержанно слизывать кровь с её шеи. Опьяненный вкусом, мужчина отстранился от Хьюги с грубой поспешностью, словно отбрасывая ненужную вещь. Достав выдвижное копье, Хидан бросил взгляд на девушку и провел им вдоль своей руки. Багровая, густая кровь хлынула на пол. Плавным движением ноги он начертил символ, заключив его в круг. В тот же миг, когда ритуал был завершен, его тело преобразилось, окрасившись в иссиня-черный цвет, с белым контуром черепа, проступившим на лице. По всему телу пролегли полосы, словно обводя скелет под кожей. Это было проклятие крови во плоти. Взор Хидана медленно скользнул с девицы на потолок, а затем, с безумной силой, он вонзил копье себе в грудь, прямо в сердце. Изгибаясь в экстатической боли, он уже не мог сдержать безумную улыбку. В тот же миг, на другом конце обряда, связавшего их воедино, девушка выгнулась в мучительном крике. Невидимый кол пронзил ее грудь, заставляя Хьюгу застыть в агонии. Замертво рухнув, она потеряла сознание. Еще несколько минут мужчина возносил хвалу своему божеству, прикладывая цепочку с кулоном к губам. Как только молитва стихла, Хидан вырвал копье из своей груди, и плоть начала затягиваться, словно ничего и не было. Бросив взгляд на юное тело, которое также исцелялось вопреки всему Вопреки самой смерти. — Дерьмо… — закатив глаза, Хидан смахнул кровь с орудия. — Даже на достойную жертву для Джашина-самы не тянешь, жалкое отродье. — Сплюнув, он брезгливо окинул взглядом истерзанное тело и направился к выходу. — Развлекся? Кто бы мог подумать, что ты так помешаешься на этой девчонке, — Какузу, не отрываясь от пересчета денег, двинулся вперед. — Да пошел ты… — буркнул Хидан, перекидывая косу за плечо, и мрачно поплелся следом.

***

Сора открыла глаза. Над ней, как и прежде, нависал угрюмый потолок храма. Лишь бледный лунный свет, пробиваясь сквозь дыру в крыше, нарушал эту монотонную серость. Дрожащей рукой девушка потянулась к серебристому лучу, упавшему ей на лицо. Словно мотылек, потерявшийся в ночи, она стремилась к сиянию, прорезавшему кромешную тьму. В голове вспыхнуло видение: она, Сора Хьюга, держит в руках Звезду, чувствует ее тепло, видит, как ее свет наполняет все вокруг. Это мгновение было таким ярким и реальным, что на секунду она поверила в его существование. — Прекрасна… — прошептала девушка, все еще тянущаяся рукой к «небу». Такая прекрасная, но такая недосягаемая. Лежа на полу, в луже собственной крови, Сора продолжала смотреть вверх. Смирившись с тем, что никогда не сможет коснуться этого волчьего солнца, она закрыла глаза. По щеке скатилась последняя слеза. Хьюга выдохнула, отпуская печаль и впуская безразличие. Сжав кулак, она представила, как похищает Звезду. Словно в её голове был рычаг, отвечающий за чувства, который она безжалостно вырвала. Она теперь совершенно другой человек.