Светлячки

POV: Арсений

Двое парней бежали куда глаза глядят и остановились тогда, когда поняли, что погони за ними не обнаружено. Дмитрий пытался отдышаться, вероятно, курение давало свои плоды, а мне было плохо совсем не от отдышки. Я достал блокнот, уронил его бумагой на снег, что тот слегка впитал воды, но на нём всё равно написали дрожащими руками: — «Мы должны вернуться» — не знаю, как тот понял, что я написал, ведь Антон не понимал иногда моего обычного почерка. — Мы… господи… мы не можем вернуться. По крайней мере сейчас. — отдышавшись, он достал свой телефон и что-то искал. Я хотел написать «почему?», но ответ был ясен. Мне было абсолютно всё равно что он делает, потому что мой взгляд был направлен в другую сторону. Мне хотелось вернуться как можно скорее. Я не понимал, трясёт ли меня от холода или всё внутри бушевало, но второе было очевиднее, ведь в толстовке так тепло. Мои пальцы сжали руки выше локтя и пытался дышать, чтобы вернуть хоть каплю спокойствия. Парень встал передо мной и что-то сказал, но из-за слезившихся глаз я не разобрал по губам и молча кивнул. Он взял меня под руку и мы пошли в неизвестном мне направление, неизвестно куда.       — Дима, мы уж думали ты пропал! — миловидная женщина обняла и поцеловала вернувшегося, а за ней подошёл мужчина, который был похож на француза со своими усами. — А это что за милый мальчик? — Тань, тут очень сложная ситуация… — Позов завёл меня внутрь, потому что мне было крайне неудобно, если не летал где-то далеко от реальности. — Эй, мы договорились, что я твоя мама вообще-то. — та наиграно надула губы. — Что за ситуация, что ты так резко ушёл из дома? — спросил мужчина. — Расскажу позже, а сейчас вопрос жизни и смерти. Можно ли Арсению временно пожить у нас? Мужчина с женщиной переглянулись. Первый вздохнул и ушёл на кухню, а «мама» Димы продолжила принимать нас самыми крепкими объятиями и лаской. Мне отдали его кровать, а сам хозяин комнаты будет спать на диване, который также стоит здесь. Я сидел и не хотел принимать реальность. Я чувствовал себя таким грязным, что противен сам себе и в голове перемешиваются ужасные воспоминания с учителем, а теперь Антон. Могу ли я что-то сделать? Вероятно, я мешал этой семье. Я видел лицо хозяйки, когда она кажется звала меня и Дима рассказал ей, что я глухой. Не нужный, не значимый, а мне хотелось быть значимым лишь для Антона. Он единственный заботился обо мне, пытался что-то объяснить на уроках, защищал, а я… какой же я жалкий. Димы не было какое-то время и пришлось хоть как-то отвлечься на книгу, которую купил, когда ходили с Антоном в книжный магазин.

Страх! Наследие первобытного мира, которого не избежать ни одному живому существу.

Его преданность человеку была выше любви к свободе, к семье и породе.

Его мир был мрачен, но он не осознавал этого, так как никогда не видел ничего другого. В его мире всегда царила полутьма, но глаза волчонка не знали еще, что такое яркий свет. Его мир был очень мал: границей ему служили стены берлоги; но, не имея понятия о просторе внешнего мира, он не испытывал стеснения от узких рамок своего существования.

Иногда невозможно читать книгу, когда она кричит о твоей жизни или о том, что ты и без неё знаешь, поэтому я захлопнул её, кинув к рюкзаку. — Нервы ни к счёту. — Позов сел рядом со мной и хотел было начать говорить, но по моему состоянию решил написать всё на листке бумаги. — «Скоро я отправлюсь обратно, чтобы понять ситуацию. За тобой присмотрят Таня с Мишей. Могу писать тебе о ситуации, если будешь сильно волноваться» — «Спасибо» Он потрепал меня по плечу в поддерживающем жесте, но от этого легче не стало. Какое-то время мы были вдвоём, но вскоре сосед удалился на разведку. Вряд ли я смогу спокойно сидеть. Мне принесли чая со сладостями и я был очень благодарен Татьяне, но кусок в горло не лез. Она ничего и не спрашивала. Знаете, а я ведь впервые заговорил после потери слуха именно при Антоне. Ни с кем не хотелось делить свой голос, ведь он наверняка звучит не так, как должен быть и это значит автоматически опозориться. Мама: Привет Я… я обещала прийти к тебе как-нибудь, но твой отец Он запрещает мне с тобой общаться и видеться, но я так скучаю по тебе Надеюсь, ты когда-нибудь вернёшься в наш дом Я люблю тебя Прости

Абонент находится в чёрном списке

— «Не нужна мне такая любовь» — обида с разочарованием накинулись волной, что мне хотелось бы это чем-то заткнуть, как громкой музыкой и пусть она довела бы меня до крови в ушах, но это было еле выносимо. Какое-то время пытался поспать, но мысли одолевали. Если и получалось, то маленькие кошмары возвращали меня обратно. Дмитрий Позов: Чёрный ход заварили Попытаюсь узнать где он и как Я увидел переписку с ним, автор которой был не хозяин телефона. АнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтонАнтон В ванной я чуть ли не полностью разделся, разглядывая отметины, которые смогут уйти лишь со временем. От них снова пошла тянущая, колющая боль, словно те руки снова трогали меня и я брызнул на себя холодной водой. Он же по-любому посадил его туда же, он может сделать с ним точно так же, если не хуже. Как можно просто сидеть на месте?! Дима вообще рассказал «родителям» об Антоне? Почему нельзя просто пойти в полицию? Нет, нужны доказательства, но в телефоне я не смог найти информацию об учителе. Дмитрий Позов: Учительница плакала в нашей комнате и я смог узнать, что с ним пока всё нормально. Он у Владимира в кабинете Воспитательница ходит по периметру здания и смотрит, чтоб никто не зашёл и не вышел. Я возвращаюсь. Нужно идти в полицию

Вы:

Ты не можешь ничего сделать? Учитель же… мы не успеем в полицию!

Давай я сейчас прибегу

Дмитрий Позов: Успеем! Мы спасём его Я не выдержал. Я оделся и рванул мимо взрослых людей, что спокойно смотрели телевизор на кухне. Дима забыл закрыть дверь или «родители» принципиально её не закрывали, но уже было без разницы, ведь я бежал к Антону. — Эй, парень! В омуте своих мыслей я не запомнил дороги обратно к детдому и начал всеми способами узнавать, как до туда добраться, что необходилось и без обмана со стороны «добрых» людей. Как можно было забыть телефон в ванной? Кажется я заблудился.

POV: Антон

Холодно. Стало довольно-таки холодно, что я боялся заболеть, сидя в этой конуре. Я не знал, что у этого урода вообще прохладно в кабинете, ведь до него со мной занималась прекрасная учительница и как же радостно, что не застал учёбу с ним. Вероятно, он специально так сделал, чтобы трахать детей было комфортно. Чтоб он горел в аду, когда сдохнет. Какое-то время я пытался взломать дверь ножом, но было тщетно. Оставалось только ждать, ждать в холодном поту, стараясь дышать как можно тише и слышать лишь свой стук сердца. — Антооон. Ну как ты там, сладкий? — снова приглушённый говор за стеной. — Я тут подумал, может тебя по органам продать. А то ты взрослый мальчик. Не интересно будет. — Зачем ты тогда сделал это с ним?! — я не знал, что было тяжелее на весах: страх за свою жизнь или ненависть за все его ужасные проступки, слова, которые он говорит из своего гнилого рта. — Мммм, я не сдержался. Он такой милый. Сам посуди. — Пиздец ты животное. Это не было поводом совершать изнасилование, уёбок! — я ударил кулаком об стену. — Не тебе мне нотации читать! Да ты наверняка сам его хотел. Я видел, как ты смотришь на него. — Ты нихрена не знаешь! — Зато я знаю, что ты не выберешься отсюда. Запугал учительницу, а воспитательнице бы дело с мусорами не иметь. Какого удобное расположение, ведь ты сам скоро не будешь жить. Все-таки за органы много дают. — он говорил об этом, будто это были повседневные будни в его жизни, что шкала агрессии перешла свои границы. — Я тебя убью нахуй! — Как-то ты много болтаешь. Послышался скрип от шкафа, что повели по полу и я выжидал момента. Зазвенели ключи, послышалось два оборота, кровь в моих жилах застыла на мгновение и я толкнул дверь ногой с такой силой, что Владимир упал на пол. Воспользовавшись моментом, я кинулся сверху, целясь ножом в горло, но он перехватил мою руку своими. К сожалению силы были не равны, однако, я смог вырвать руку и отскочил в сторону. — Ах ты гадёныш… — его глаза, в которых читалась настороженность, бегали туда сюда от меня к ножу и он противно облизнул губы, но я не терял стойкость, выжидая нового момента. — Может поговорим? — Мне нахрен не сдались твои разговоры. — моя раненая рука сжала нож сильнее и я морщился от боли, понимая, что с ней всё плохо, но не переставал смотреть на противника с самой искренней ненавистью. — Надо быть добрее, Антоша. — на это я лишь ухмыльнулся и учитель накинулся на меня, но я успел улизнуть с места, что тот врезался в стол. Я прыгнул ему на спину, но мужчина повалился назад, что я ударился спиной, однако, не отпустил его и воткнул нож в горло. Я отполз как можно дальше, наблюдая, как человек постепенно задыхается собственной кровью. Мы оба встали и он взялся за ручку ножа, смотря на меня бесчеловечным взглядом, сказав с набитым кровью ртом. — Ты… ты запомнишь это… — учитель пошёл в мою сторону, тянул руку, как зомби, но упал возле моих ног, испуская на полу последние нити жизни. Покойник. Я словно стал немым. Неожиданно, меня стошнило прямо в этом кабинете, руки тряслись, я плакал. Мне было невероятно плохо. Пиздец, как плохо. Лужа крови становилась всё больше и я не мог поверить в эту картину. Я убил. Мне не хотелось встречать свидетелей и я разбил окно одним из стульев, свиснул с окна второго этажа и вскоре побежал как можно дальше. Я бежал, пока не выбился из сил и сел на площадке, что оказалась рядом в нужный момент. Меня заберут в колонию, меня посадят, хотя этот козёл заслужил. Одно правило: либо ты, либо тебя. Мы сделали правильный выбор, иначе бы продолжения не было. Я чуть ли не рвал волосы на голове, скрашивая всё тошнотворным чувством и выпросил у прохожего сигареты, затягиваясь как можно сильнее. По-моему стало только хуже. Какова мысль умереть на холоде?

POV: Дмитрий

— Всмысле он убежал?! — Прости, мы ему кричали, но он же… — Почему вы его не догнали или не позвонили мне?! — я был вне себя от ярости, что случайно разбил тарелку, махнув рукой и «мама» испугалась. — Прекрати орать! — возник «отец». — Мы позвоним в полицию и найдём его. — Да как мне не орать, когда жизнь двух дорогих мне людей на кону?! — я сел на один из стульев и сняв очки, провёл руками по лицу, а Татьяна начала гладить меня по спине, что было до сих пор непривычно. — Всё образуется. Мы найдём их, Дим. — Да хрен эта полиция чего сделает. — я удивился, когда Михаил начал волноваться, что виднелось по дрожащей ноге, но вскоре мы вместе начали докладывать всё полиции и тут же выдвинулись к посту, оставив Татьяну одну. На самом деле я понимал, что их обязательно найдут, помогут, но негативные мысли не хотели меня отпускать. Что если эти законопослушные просто не возьмут дело, ведь какое дело до подростков из детдома? Я автоматически возненавидел этих людей, как только мы пришли в их офис, объясняю всю ситуацию, хотя мне ничего не хотелось рассказывать. Всё-таки надо было самому справляться с этим делом, но как? Как-то выкручивались все семнадцать лет. Ладно, это не столь важно. Важно найти их. Найти Антона и Арсения.

POV: Антон

— Антон. Антон! Я еле раскрыл свои глаза, да и мне стало уютно на качелях, что не хотелось вставать. Знаете, меня долгое время держали на плаву, но только один человек начал вытаскивать меня из омута, затягивая в свои цветом океана, и сейчас он стоит передо мной. — Привет, Арс. Я так рад тебя видеть… — перед глазами всё было каким-то расплывчатым, но я смог разглядеть его слёзы. Они так ему не идут. — Как ты здесь оказался? — Я не знаю о чём ты говоришь, но… н-но я пошёл к тебе обратно, в итоге заблудился и даже не верю, что смог найти тебя. Антон. — моё имя в его невнятном голосе звучало так, что мне не передать словами. У меня совсем не было сил на что-либо и я взял его за руку. Она была тёплой в отличии от моей и мне стало так спокойно. Арсений положил свои тёплые ладони на мои щёки и я почувствовал лёгкий, мягкий, но долгий поцелуй. Мои глаза расширились до внеземных орбит, что я на какое-то время позабыл обо всём ужасном, чувствуя как стало намного теплее, особенно в районе лица. Мальчишка отстранился от меня, взяв за нормальную руку и смотрел в ожидании, весь покраснев. Схватившись за один из железных прутьев, я встал так, чтобы свет падал на мои губы и он начал внимательно смотреть на них, кажется покраснев ещё больше, как и я. — Я тебя тоже люблю, Арс. — я произносил это медленно, потому что хотел, чтобы он всё понял с первого раза. В его глазах начали взрываться маленькие салюты и я нежно обнял его, прижав к себе, чтобы не потерять и вдыхать успокаивающий запах. Только сил становилось всё меньше, что в один момент Арсений больше держал меня, нежели мы обнимались. — Надо дойти до кафе. Антон, не засыпай. — от твоего голоса я хочу то ли уснуть, то ли проснуться и мне было так стыдно, что он чуть ли не нёс меня, перекинув руку через плечо, хотя я пытался передвигаться сам. В кафе он усадил меня на самое неприметное место на диване и узнал, что оно работает именно по ночам, поэтому мы могли не беспокоиться. Арс обеспокоенно смотрел на меня, видимо, был бледен, но я спокойно поцеловал его в макушку и положил на неё свою голову, взяв его за руку. Теперь нас никто не тронет, никто не будет издеваться, никто не разбудит криком, а если и попытаются, то мы оба слишком устали для этого, а в кафе тепло, уютно. Когда-нибудь мы найдём свой дом. — Мы нашли их! Они здесь!

***

Вот я вам и рассказал всю нашу драматичную историю. На самом деле мы стараемся не вспоминать об этом, потому что теперь все позади. Только шрам на руке иногда попадался на глаза.

А что же было дальше? Скажу вкратце. Мы жили вместе с Позом и его семьёй, но вскоре мы им «надоели», да и сами хотели отдельное жильё, поэтому поднакопив денег, сразу же переехали в другую квартиру. С обучением какое-то время было сложно, особенно мне, но Арс у нас тот ещё эрудит.

К сожалению я так и не выучил язык жестов полноценно, но мы смогли накопить ему на слуховой аппарат и в тот день больше всех плакал я, нежели он, что Дима какое-то время подкалывал меня.

Что же до детдома? По новостям мы слышали, что был убит Владимир, но не сообщили кто это сделал. Оказывается он давно был в розыске и должен был сидеть пожизненно. Сделал одолжение этому уроду. Сам же детдом решили снести, а детей переселили в более приятную среду.

Прошло уже больше пятнадцати лет и честно говоря, я иногда скучаю по тому маленькому, невинному мальчишке. — Арс, блин! — прямо сейчас он забрался на меня, затягивая в голубые омуты. — Что? Я соскучился. — его голос сильно изменился после того, как он начал слышать. — Ладно. Иди сюда, Арсюша, мой любимый официант. — не знаю, как так вышло, но иногда наши поцелуи до сих пор казались как тот самый первый. Это заставляет бабочек порхать по новой, что хочется пищать от удовольствия. Тот усмехнулся. — Прекращай. — Арсений легонько куснул меня за шею и кажется в этот момент я растаял. — Люблю тебя. — И я тебя.

пожалуйста, будь моим смыслом