Я не твоя собственность.

— Рейх, — сеанс длился уже по меньшей мере как десять минут. Но немец даже не поднял на русского взгляда, продолжая смотреть в пол и игнорировать своего врача. Всё началось будто сначала. Всё, чего они добились было зря. — Рейх, пожалуйста, посмотри на меня, — в ответ лишь удручающее молчание. — Мы должны с тобой поговорить о том, что произошло.       Фриц продолжал лишь молчать. Он недавно проснулся и ещё мало соображал, но Савелий должен был с ним поговорить, хотя бы для галочки. Он понимал, что, возможно, нацист не был готов говорить о том, что произошло три дня назад, но это было необходимо для них обоих. Да, парень пробыл в отключке целых три дня. Успокоительное подействовало на него слишком ярко, особенно после того, что произошло, но может это даже и к лучшему. Немец был полностью истощён, поэтому его организму потребовалось три дня для полной реабилитации. Конечно же, лишь для видимой реабилитации. Если бы отключкой всё лечилось, все бы уже давно забыли про недуги. Немец был совершенно спокоен. Не брыкался, не дёргался, не сопротивлялся. Было ясно, Рейх сейчас не здесь. Он где-то глубоко и далеко у себя в подсознании, ведь он сам не понимает, что тогда произошло. Он напуган, ему страшно. Это было видно по его потерянному выражению лица и опущенному вниз, сверлящему пол, забытому и какому-то мутному взгляду, не понимающему, что здесь происходит. Штагер не осознал, что тогда произошло, и почему-то у него не получается это осознать. Мозг словно отгораживает ту информацию, не даёт её прочесть, дабы защитить своего носителя. Это защитная реакция от внешних раздражителей, и это вполне нормально, только вот, нервная система всё равно напрягается от факта того, что что-то произошло. И это может дать свои последствия. Может быть и не значительные, но последствия. А последствия — это всегда перемены. А перемены не всех устраивают. И кто знает, какие перемены произойдут. — Рейх, — голос звучал мягко, распространяясь по кабинету и ударяясь о мягкие стены, но звуки улетали куда-то далеко, не соприкасаясь с немцем, словно не долетая до него и не давая ему воспринять то, что ему говорят. Вроде кто-то что-то говорит, но вот вопрос, что? Не понятно.       Фриц слегка дёрнул плечами и поднял голову, пустым взглядом глядя на врача.       Сердце дрогнуло. Сильно и больно. Коммунист продолжал сидеть со спокойным выражением лица, но понимал, что, что-то в нём самом уже не так. Ему, определённо, всегда было больно и жалостно смотреть на больных, но такого он никогда не испытывал. Всем он хотел искренне помочь, только вот, сейчас как-то по-другому. То ли голова у него уже не варит, то ли он уже, в принципе, не варит. Даже не понятно. Может ему самому следует сходить к психологу? Ну, знаете, для галочки. Может у него самого кукуха уже поехала. Как никак, а врачи друг к другу ходят, и ни для кого это не секрет. Всё-таки, они точно такие же люди, как и мы. Неправильно он как-то на него смотрит, неправильно как-то у него сердце болит... Что-то всё-таки не так, не правильно. — Хорошо, — русский вздохнул и сложил руки на столе, как первоклассник. — Давай поиграем в шахматы? Не против?       Ответа не последовало, но советский под безразличным взглядом поднялся с места и подошёл к шкафу, в котором находилась шахматная доска и коробочка с фигурками. Перенеся всё на стол, коммунист стал складывать чёрные фигуры на своей стороне, оставляя белые фигуры немцу. Тот окинул их небрежным взглядом и неуверенно стал раскладывать; медленно, переодически останавливаясь и смотря, куда поставить фигуру, где её место на поле. Это немного удивило Савелия, ну, не то, чтобы удивило, он как-то не ожидал, ведь Рейх всегда быстро раскладывал фигуры, казалось, будь его глаза завязаны, он всё также бы раскладывал их с той же скоростью и точностью, с которой он обычно это делал. А сейчас немец был не уверен в том, что творит, куда ставит. Быстрые подглядывания в сторону армии Союза давали понять, что парень напротив отзеркаливает построение его войск. Нацист взял в руки ладью и, наконец, отведя взгляд от войск русского, хотел было поставить её на место слона, как быстро одёрнулся, осталось четыре свободных клетки и, парень всё же поставил обоих ладьей на их законные места, следом расположив и слонов по обе стороны от короля и ферзя. Так началась их шахматная партия, заставившая русского начать обдумывать возможные диагнозы.

Он теряет память. И это только первая стадия. Возможно она восстанавливается и вновь утрачивается.

      Обычно люди теряют память не сразу, а стирание начинается с самых незначительных аспектов личности, вещей или событий, сформировавших её. Немец определённо не помнит, как играть в шахматы. Во время всей игры он совершил ряд глупых ошибок, которые бы никогда не совершил такой человек, как он: он съел пешкой вперёд, не вбок; сходил конём, как слоном; сходил ладьёй как лошадью, сократив количество клеток. Естественно, Ермаков не стал делать тому замечания или как-то противиться его ходам, пусть. Но это были глупые ошибки, которые Рейх никогда бы не совершил, и явно эти ошибки совершаемы неосознанно. У коммуниста началось развиваться подозрение на ретроградную амнезию. РА — это потеря памяти, ну или доступа к событиям, которые произошли, или информации, которая была изучена в прошлом. Чаще всего, ретроградная амнезия вызвана травмой, или началом более серьёзного заболевания. Но даже если это так, это не объясняет поведение Рейха, не даёт причин для убийств и, в конце концов, из-за этого людей не держат в психиатрических больницах. Даже то, что он нацист не объясняет его тягу к крови, ведь нацизм — это не кровавая баня как никак, и глупо говорить о том, что нацисты — убийцы. Они такие же фанатики как коммунисты, монархисты и тому подобные. Но ведь психолог или психиатр в обычных поликлиниках или частных заведениях прописывают таблетки и сеансы в течении двух-трёх месяцев, чтобы человек поддерживал память. Хотя, чаще всего амнезия, в принципе, бывает у пожилых людей или пострадавших в каком-нибудь ДТП, или от инсульта, сотрясения мозга. У молодых она восстанавливается само по себе, а у пожилых нет. РА не может быть вызвана какой-либо психической болезнью. Очень маловероятно. Предположим, что у Штагера и вправду РА. Тогда почему он себя так вёл? Не мог просто так он себя начать агрессивно вести, особенно если у него стёрты отрывки памяти, он был бы в смятении, но никак не в ярости или безумстве. Только если с амнезией у него ещё какое-то заболевание. Но раз он постепенно забывает всё, это может быть что угодно! Деструктивное расстройство, шизофрения, раздвоение личности, расстройство идентичности, депрессивные расстройства... а что если. — Du hast gewonnen, — Советского Союза из раздумий вывел голос немца, оповещающий, скорее всего, об окончании игры. Шах и мат...       Хоть коммунист и не особо знал немецкий, он понял о том, что его оповестили о победе. Но на немецком. Если Рей и вправду начал всё постепенно забывать, вскоре он забудет и русский язык, как приобретённый навык. И вряд ли тогда немец станет его заботой, да и вообще чьей-либо заботой в этой стране.       Стало как-то некомфортно в помещении. Он впервые выиграл его.

***

      Входная дверь громко хлопнула и послышалось несколько поворотов ключом, закрывающая дверь. Русский бросил сумку на пол в прихожей, морально не в состоянии волочить её до своей комнаты. Пусть тут полежит, ничего с ней не случиться. Савелий снял пальто и повесил на вешалку, забросив в шкаф, мимолётно сбросил туфли и размерными мягкими шагами двинулся на кухню. Свет в квартире был выключен везде. Время близилось к девяти вечера, а в доме почему-то подозрительно тихо, да и к тому же темно. Обычно в это время его ребятня буйствует: кто-то смотрит телик, кто-то ругается, кто-то занимается, кто-то бродит по квартире в поисках чего-то, старшие могут только вернутся, следом за ним —, а сейчас слишком тихо. Не может быть, чтобы они все разом легли спать, да и в такое время.       Славян вошёл на кухню, зажёг свет и набрал в чайник воды и поставил его кипеть, попутно открывая холодильник, высматривая в нём лёгкую пищу. Не найдя там ничего, чем бы он хотел перекусить, мужчина закрыл холодильник и направился в обход, на поиски обитателей дома. Заглянув в гостиную, он зажёг свет, никого не нашёл, разве что учебник по геометрии восьмого класса и тетрадь со школьными принадлежностями, и всё это валялось на полу. Раскиданные по краям дивана подушки тоже говорили о том, что недавно тут явно кто-то был. Социалист двинулся дальше по коридору и стал заглядывать в комнаты детей. В квартире было четыре спальни, не считая его, которая, к слову, по плану должна была быть кладовой. Мужчина вошёл в спальню дочерей — никого, потом зашёл ещё в две спальни — никого. Осталась только комната Руслана, Эрика, Абека и Тарика. Если все не там, то бей тревогу. Подойдя к комнате, русский услышал шуршание и возню. Отец пятнадцати спиногрызов приоткрыл дверь и краем уха стал слышать перешёптывания, доносившиеся из комнаты. — А потом... Он приоткрыл дверь камеры и... — голос России прервался под охонья младших. Русский неожиданно для всех навёл на своё лицо фонарик — Как выскочит кровожадное создание! Так и разнёсся по тюрьме вопль полный боли и отчаяния! Как хлынет кровушка! Красная! Свежая! — неожиданно воскликнул младший русский и захохотал, под крики детей помладше. — Да ладно вам, весело же б-... АЙ! — ПРИДУРОК! — процедил Тимофей, пнув брата ногой в область живота. — Ладно-ладно! Успокойтесь! Я пош-... А... — простонал русский, падая на пол и начиная смеяться, пока Эстония избивал его подушкой, держащую дрожащими от страха руками. — Это чтоб тебе жизнь мёдом не казалась, — Молдова, довольный своим даром и младшим братом, улыбнулся, посмеиваясь, также, как и старшенькие из детей.       Тут неожиданно в помещении включили свет, чего дети ну никак не ожидали, и все разом завизжали как один. Кто-то даже в ебало Союза подушку запустил. И хорошо, что подушку, ведь попал мелкий сорванец. — ОЙ! — ПАПА! — Киргизия прикрыл рот рукой, удивлённо глядя на отца. — Н-да, и что это вы здесь устроили? — русский поднял упавшую подушку с пола, и швырнул её обратно в секту. Он уже и так понял, что здесь твориться. — Мы тут это... — начал было Руслан, как его перебили. — Руслан предложил порассказать страшные истории, ну и они согласились, и устроились в комнате. Прошу заметить, мне выбора никто не оставлял. — Прочеканил Абек, недовольно глядя на братьев и сестёр. — А вот и не правда! Ты сам с таким удовольствием рассказывал историю про Дед Мороза. Видел бы ты свою рожу! — хохотнул Адил, подмигивая брату. Азербайджан на это заявление и бровью не повёл, только окинул младшего презренным взглядом, как бы говоря тому, что этого не было. — Было весело! — гоготнул Талин, улыбаясь, хотя казалось, будто он сейчас расплачется от страха. Мальчика конкретно трясло. — Ага, очень! — а вот его брат близнец, Тимофей, такого заявления передерживаться не стал. — Так ладно. Разошлись все по спальням. Завтра в школу! — в ответ недовольно простонали, а кто-то сразу вышел из комнаты, желая занять место в ванну первым. — Бегом. Руслан, а тебя хочу пригласить на пару слов. — Аааа... — младший русский поднялся с пола и пошёл за отцом в его комнату. Дверь из помещения безнадёжно закрылась, не давая младшему русскому выбраться из комнаты.       В последнее время их отношения слегка обострились. Ничего удивительного, ведь как никак, Руслан — ребёнок, а Савелий — родитель. У детей и родителей часто бывают разногласия, так что ничего страшного, старший русский сам понимал, что сын в этом возрасте негативно настроен.       Руслан был вылитой копией своего отца, только чуть моложе и немного вытянутей, чем Савелий в те годы. Такие же глаза, волосы, овальное вытянутое лицо, правда нос у него был как у матери, маленький и аккуратный, слегка вздёрнутый вверх. Россия уже далеко не ребёнок, а подросток, ну просто с отвратительным бунтарским поведением и тягой всем перечить. И русский прекрасно понимал, что, семнадцать лет — это возраст, когда хочется ебать всем мозги, ходить по заброшкам, курить и бухать, подкатывать к девушкам и сосаться в кустах, не слушать родителей и задирать мелкотню, забить на учёбы и «кто куда, а я по съебам». И это совершенно нормально в современном обществе среди подростков. Но только вот, русский это не очень одобрял, даже не смотря на то, что это нормально. К тому же Россие в этом году экзамены сдавать и слишком плохо он себя ведёт, а на учёбу парень и вовсе забил. Коммунист попросту боится, что сын потеряется в этом мире и попадёт не туда, куда надо. Да и недавно ему звонила классная руководительница, не может он больше на это глаза закрывать. Как никак, он его отец. И кто его образумит, если не он? Ну, по крайне мере, попытается. — Руслан, если ты не возьмёшь себя в руки и не начнёшь учиться, ты останешься на второй год. Ты понимаешь? — сразу перейдя к сути, начал Ермаков. — В смысле не начну учиться? — Руслан приподнял одну бровь и сложил руки на груди в недовольном жесте. — Тебе моих троек не хватает? — Нет, Россия, хватает. По горло. Так сложно выйти на четвёрки? Немного посиди за уроками и всё. Попроси помощи у братьев, ну или у меня. Они не откажут, и я тоже. Ты же знаешь. Скоро ты будешь сдавать экзамены, не я. И когда ты их не сдашь, я ничего не смогу сделать, — коммунист также сложил руки на груди, показывая своё недовольство, хотя лицо оставалось каменно спокойным. Как обычно. — Бать, я сдам экзамен, не кипишуй. Да и да экзаменов ещё больше полгода учёбы. Школа только началась, не забыл? Начало ноября, напомнить число? Пятое ноября. — Если ты не сделаешь, так, как я говорю, я применю силу по отношению к твоему контролю. И уж поверь, мои запреты тебе не очень-то и понравятся.       Руслан глубоко вздохнул и закатил глаза. Было видно, что он на грани огрызаться и отрезать. Но даже если он начнёт говорить так, как детям с родителями говорить нельзя, русский на него максимум голос поднимет. Они оба это знали. — Бать, отъебись пж. При всём моём уважении к тебе, не лезь ко мне, а. Я уже взрослый человек и я сам знаю, что мне делать. — Руслан. — Нет, отец. Серьёзно. Занимайся воспитанием своих психов, меня не трогай! — взгляд зелёных глаз был устремлён на старшего Ермакова, грубо отрезая от себя. Россия слегка оскалился, пытаясь защитить свою гордость и независимость, словно дикий зверь детёныша. Хотя это не очень уместное сравнение в данных обстоятельствах. — Я не болен, так что хватит уже смотреть на меня так и чрезмерно опекать от мира сего. Бесишь, — последнее русский процедил и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, даже не дождавшись разрешения уйти.       Социалист вздохнул. Он ещё подросток, поэтому совершенно не понимает, что Савелий хочет для него как лучше, поэтому и так огрызается. Придётся попробовать ещё, но уже позже, когда тот остынет и подзабудет о разговоре.       Савелий переоделся в домашнюю одежду и вышел из своей комнаты. Мужчина вошёл на кухню и подошёл к столешнице. Чайник уже успел остыть за это время. Нажав на кнопку, чай начал вновь вскипать, а коммунист лишь устало опустился на стул, глядя куда-то в никуда. — Всё-таки стоит поискать.       Переведя мысли обратно в работу, подумал он. Славян встал из-за стола и направился к себе в комнату, по пути встретив Алёну, пожелавшую ему спокойной ночи, и вошёл в свою комнату, взял маленький ноутбук и вернулся вместе с ним обратно на кухню, налил себе чай и вспомнил про то, что сумка валялась до сих пор в коридоре. Вернувшись за ней, коммунист сел за компьютер. Психотерапевт вошёл в браузер и в строке поиска набрал ФИО своего пациента и начал листать страницы. По началу он ничего не находил, но потом русский вошёл на официальную страничку деловых партнёров торговой ассоциации, потому что в описании выделилось ФИО немца, и, наконец, Сава нашёл информацию о Рейхе. Только вот, это была как рекомендация, ну или визитка.

Рейх Юлиус Генрих фон Штагер. 24 года. Переводчик торговой ассоциации немецкой стороны. Родился в Берлине. Контактный номер... Оу. Ну это мне может и пригодится. Хотя вряд ли кто-то снимет трубку.

      Порывшись ещё немного на просторах интернета, коммунист не нашёл для себя ничего нового, лишь узнал полное имя своего пациента, и подтвердил уже известную себе информацию. Но, насколько он понял, немец должен был вернуться в тот же день, когда закончилось мероприятие, проходившее между членами ассоциации у них. И он был разовым переводчиком с немецкой стороны. То есть его нанимали, но по сути он работал в торговой ассоциации и ЕС, поэтому только члены этих организаций пользовались услугами Штагера. — А... — подавленный вздох вырвался из груди русского и он положил голову на стол, прикрывая её одной рукой, а второй до сих пор держа ручку в руке. Мысли нехотя вертелись в голове, мозг устал и был не способен думать, поэтому русский уже особо и не задумывался о чём-то, просто прослушивал свои мысли, которые так безобразно текли у него в голове. — Что если у него деменция с признаками деперсонализации?.. — пробубнил себе под нос Сава и устало глянул на экран. Резко он замер и распахнул глаза. Точно! Что если у немца и вправду деменция с признаками деперсонализации?!       Деменция — это приобретаемое слабоумие, снижение познавательной деятельности с утратой усвоенных когда-то знаний в разной степени, затруднение или вовсе невозможность приобретать новые знания. И в отличии от умственной отсталости, аутизма и тому подобных болезней, представляющих собой недоразвитие психики, деменция — это отмирание психических функций, происходящих из-за повреждения головного мозга. И РА может быть начальной стадией, чем-то переходящим из нормального состояния в деменцию. Деперсонализация же, — это расстройство самовосприятия личности, отчуждением психических свойств. По сути эта болезнь одна из группы с деменцией, только вот при деперсонализации утрачивается собственное «Я», и это «Я» ничего не заполняет, кроме пустоты. Люди с такой болезнью не воспринимают свои действия и смотрят на себя словно со стороны, наблюдая за совершенно другим человеком сквозь толщу мутного стекла, не дающего понять, что это они сами. Очень редко у молодых людей бывает деменция, но часто бывает деперсонализации, но коммунист только так может объяснить поведение Рейха. Агрессия из-за забывчивости, не восприятие действий из-за того, что тот считает, что это и не он вовсе, нападения и убийства защитные реакции вызванные первым пунктом. Он не кровожаден. Вовсе нет. Он пытался защитить себя неизвестно от чего. И похоже немец сам знает, чем болен.       Русский сел, оперевшись спиной о стену и повернул голову к собеседнику. — Зачем ты напал на бедную девушку? — строго спросил советский. — Кто сказал, что напал я? — удивлённо спросил немец. — А кто тогда? — Ну знаешь ли, тут много кто есть. — Уже в упор глядя на русского, продолжал диалог Рей. — А хотя, да, они ведь всё видели.       И если у русского есть предположение, он должен проверить.

Первое впечатление всегда правильное.

***

— Мне нужно разрешение на проведение исследования функций щитовидки и оценка гормонального статуса; неврологический осмотр с оценкой рефлексов и двигательных функций; электрокардиограмма и УЗИ сердца; ультразвуковая допплерография сосудов сердца и головного мозга; электроэнцефалограмма; магнитно-резонансная и компьютерная томография мозга... — Эй, эй, эй! Не беги быстрее паровоза! — Жуков удивлённо почесал затылок, глядя на коллегу. Он был очень удивлён таким неожиданным визитом и такому вот списочку обследований, которые он просил разрешить назначить арийцу. Все эти процедуры означали, что Савелий Ермаков уже относительно знает диагноз. Да и сам Жуков по списку проверок уже смог понять, о чём русский думает. — Что ты уже успел решить? — Деменция и побочная деперсонализация. — Твёрдо ответил коммунист, глядя на главврача. — Я не думаю, что у него может быть деменция. — Да, потому что он осознанно скрывал до недавнего времени. Он знает о существовании данной болезни. Пожалуйста напиши разрешение на вывоз его в больницу для осмотра! — Я не могу дать тебе разрешение. Он недавно убил нашего сотрудника. Мы не можем подвергнуть опасности людей за пределами нашего заведения. — Я знаю, что у него деменция, но я не могу выписать лечение без подтверждения! — русский ударил по поверхности стола кулаком, в надежде глядя на коллегу. — Нет. — Твёрдо и строго ответил Жуков, как отрезал. — Проведи тест. — Мы упускаем шанс проверить его пока он дезориентирован! — Ермаков Савелий Петрович. Я сказал нет. — Спасибо за содействие! — слегка грубовато сказал коммунист и покинул помещение, закрыв за собой дверь.       Он буквально негодовал. Таких аппаратов в психушках не бывает, ну просто не бывает, именно поэтому для проведения этих процедур ему нужен был подписанный документ, разрешающий вывести немца под присмотром двух санитаров и лечащего врача в больницу, для проведения данных процедур. Но нет! Ему не разрешили!       Савелий слегка сжал руки в кулаки и, скрепя зубами, направился в свой кабинет. Ладно, раз ему не разрешают так, то придётся тестом определять его деменцию, а потом уже и деперсонализацию. Просто славян был уверен в том, что Штагер знает о своём диагнозе, поэтому вполне осознанно может и соврать при прохождении теста. Хотя соврать он вряд ли сможет, там же не личные вопросы. Но всё-таки.       Подойдя к своему кабинету, Савелий вынул из кармана ключ и открыл дверь, проходя в свою обитель. — Тест так тест...

***

      Рейха привели на сеанс, и после двадцати минут монолога русского, он решил, что пора сообщить Рею о том, что ему предстоит сделать. Коммунист понял, что немец не будет говорить о том случае четыре дня назад, поэтому чего томить.       Ариец вёл себя тихо, потеряно, и, кажется, даже не обращал на русского внимания. А хотя, он кивнул пару раз, значит всё-таки он его слушал, просто не желал говорить. Ну да ладно. Пусть молчит, всё равно тест письменный. — Рейх, — фриц поднял свой серый взгляд на русского, давая понять, что он слушает. — Не против ли ты пройти тест? Он короткий.       Штагер поднял тонкую светлую бровь вверх, не совсем понимая, что это за эдакий подход. Тест — это явно что-то новенькое лично для него.       Не получив ответа (молчание — знак согласия), Союз вытащил из шкафчика несколько листов бумаги и карандаш, кладя их перед немцем. Руки у того были развязаны, так как русский категорический запрещал связывать своему пациенту руки. Он был больше, чем просто уверен, что в его кабинете нацист ничего никому не сделает. Это помещение успокаивающе влияло на парня. Или не помещение. — Просто ответь на вопросы, ничего большего. Считай это проверкой домашнего задания в школе или институте. У тебя двадцать минут, удачи. — Союз улыбнулся, наблюдая за тем, как Рейх взял карандаш и подвинул бумаги ближе к себе, начиная вчитываться в вопросы. Коммунист приоткрыл шкаф под столом и глянул на наручные часы, которые там лежали. 12:40. Что ж, ровно в час дня немец должен будет закончить. — А если я не знаю ответа на вопрос? — спустя минут десять выдал Рейх, до этого сосредоточенно читая вопросы и отвечая на них, даже не обращая внимания на то, что коммунист вставал и выходил, занимался своими делами, заполнял документы. Русский отвлёкся от документа и посмотрел на парня напротив. — Если не знаешь, пропусти задание и вернись к нему в конце. Если всё-таки не ответишь, ничего страшного. — Слабый кивок и немец вновь опустил голову, продолжая выполнять тест.       В какой-то момент Советский Союз даже невольно начал наблюдать за лицом немца, за вздрагивающими светлыми ресницами, за прядями волос, которые фриц всё время убирал с лица, за тонкими бледными пальцами, обхватившими карандаш, как-то не так, по своему, сосредоточенными серо-голубыми глазами, такими насыщенными... Интересно, у его детей тоже такие глаза? Необычные, словно кукольные, сделанные из хрусталя. Взгляд опустился на бледные губы, и тут русский одёрнулся, резко опустив взгляд в шкаф. У Рейха осталось две минуты. — Я закончил, — оповестил Штагер и положил карандаш на гладкую поверхность стола. — Хорошо.       Союз пододвинул бумаги к себе и сложил их в аккуратную стопку, вложив в файл и приклеив на него серый стикер с одной лишь буквой «Т». Файл был отложен. — Не сложный? — Не особо. — Это хорошо.       Через несколько минут сеанс закончился, и вошедшие в палату санитары забрали Рейха, оставляя Савелия в кабинете одного. Теперь он, наконец, сможет проверить этот тест. SAGE-тест, если точнее (Self-Administrated Gerocognitive Exam), ориентированный на обнаружение небольших расстройств памяти, мышления и первых признаков деменции. Его разработали учёные США, за что им огромное спасибо, ведь он настолько прост, что легко выявить болезнь при прохождении. При проведении клинических испытаний он показал себя высокочувствительным с малой вероятностью постановки неправильного диагноза, что облегчает жизнь врачам. Основной плюс этого теста в том, что его можно пройти самостоятельно, без привлечения специалиста, что помогает достаточно просто выявить ранние признаки деменции. И есть вероятность, что немец мог сам пройти тест. Опять таки, вероятно. Обычно пациентам дают на его прохождение от десяти до пятнадцати минут, но так как Штагер не русский, коммунист дал ему двадцать минут, для того, чтобы тот переваривал то, что от него требуется в ответе. Тест очень простенький. Выполнение каждого задания теста оценивается определённым количеством баллов, которые в конце просто суммируют и делают вывод о состоянии пациента. Первым вопросом пациента просят назвать сегодняшнюю дату (день, месяц и год прохождения теста), не пользуясь часами, календарём или иными подсказками. Второе, названия предметов. Человек должен назвать объекты, показанные на рисунках: первый — носорог, второй — арфа. Третий вопрос заключается в том, чтобы найти сходства между двумя предметами — роза и тюльпан. Четвёртый вопрос, вычисления. Необходимо посчитать, сколько полтинников в трёх рублях. Пятый тоже содержит в себе простенькие вычисления. Человек должен подсчитать, сколько сдачи ему дадут с пяти рублей, если сумма покупки составляет 3 рубля и 5 копеек. Шестое задание пациенту необходимо выполнить в самом конце, когда все остальные упражнения будут сделаны. В нижней строчке на последней странице теста нужно написать фразу: «Я закончил(а)». Седьмое задание — рисование трёхмерной фигуры. Человек должен скопировать изображённый рисунок, составленный из геометрических фигур. Восьмое — рисование часов. Необходимо нарисовать циферблат и цифры на нём, а затем расположить стрелки часов так, чтобы показанное время соответствовало указанному — без 10 минут 11 часов. После этого пациенту нужно написать возле длинной минутной стрелки букву «Д», а рядом с короткой — «К». Девятым идёт оценка словарного запаса человека. Пациент должен написать двенадцать названий различных стран. Десятое задание — построение последовательности. Просто нужно прочертить линию между кружками, внутри которых написаны цифры и буквы, чередуя численные и буквенные символы. Одиннадцатое. Задача на трансформацию. На представленном рисунке изображены четыре треугольника, построенные из линий. Необходимо зачеркнуть два треугольника, чтобы в итоге оказалось три треугольника. В конце пациенту нужно изобразить получившуюся фигуру. И заключительное задание, это как раз таки шестое задание. Человек должен вспомнить фразу из задания и верно записать её. Так что в целом тест совсем простенький. — Первое — ноль баллов. Прочерк. Второе только носорог. Один балл. Третье: «Цветы». Один балл. Четыре — ноль. Пять — ноль. Семь — один. Восемь... — советский вздохнул. — Ноль... Оу. Девять, на удивление, два. «Австрия, Люксембург, Куба, Германия, Швейцария, Россия, Япония, Италия, Франция, Великобритания, Индия, Канада». Десять — один. Одиннадцать — один. Двенадцать... Ох..

Я не закончил.

— Семь баллов...