В плену

      

Тринадцать лет назад

      - Ойкава, - насупившийся Иваидзуми со своей причудливой колючей прической был похож на ежика. – Ты дурак, знал?       Ойкава закатил глаза и со стоном повалился рядом с другом.       - Ива-чан, на каникулах все равно нечем заняться, а так хоть развлечение какое-то! – он несильно ударил брюнета в плечо. – Это же просто игра.       - От таких игр можно сильно пострадать, - Иваидзуми тихо вздохнул, но Ойкава заметил, как в глазах друга появилось сомнение. Еще немного, и согласится! Ойкава радостно хлопнул в ладоши. – Боже, да это же детский сад! Группировка… Ты преступником стать хочешь? Не смей меня за собой тянуть.       Им пятнадцать лет. Возраст светлой юности, веселья и новых открытий, пора прощания с детством. Каникулы – самое подходящее время, чтобы вспомнить то, что любили, будучи детьми. Например, уличные компании, которые противостояли друг другу. В детстве это было любимым развлечением.       - Это всего лишь игра, понимаешь? – Ойкава в тысячный раз проклял упрямство Иваидзуми. – Походим по заброшкам, поищем какие-нибудь «ценности», подеремся в шутку. Ты слишком серьезен. Бука.       Брюнет отвернулся. Может, Ойкава прав? Это же будет просто игра. Да и чувствуется, как в одном месте заиграло детство.              В какой-то момент игра перестала быть таковой. Прогулки по заброшкам сменились на посещение обжитых и богатых домов и стали напоминать спланированные грабежи, а шутливые драки превратились в настоящие.       - Ойкава, мне кажется, пора прекращать, - сказал Иваидзуми после очередного «задания». Кража ценных экспонатов, крупная драка, в ходе которой многие пострадали. Брюнет угрюмо обрабатывал ссадину на лбу друга. – Это уже не шутки. Я не хочу риск…       - Ива-чан, зато у нас всегда будут деньги, - Ойкава знал, что говорить.       Иваидзуми недавно поделился, что его семье вряд ли хватит денег оплатить обучение в университете. «Придется очень постараться», - вздыхал брюнет, отказываясь от прогулок и других развлечений. Ойкава очень хотел помочь. Не было уже сил смотреть на этот потухший взгляд и синяки под глазами, а еще слушать постоянное зевание.       Иваидзуми поджал губы. Ему правда нужны деньги. Он видит, как переживают родители. Думал, найти работу, но платили настолько мало, что невозможно было даже копить. А тут… способ незаконный и опасный, но надежный, что ли. Сколько они уже заработали? Еще несколько дел, и вполне хватит на первое время, а Ойкава остынет и сам попросится «обратно». Они же всегда смогут отказаться…                     Ойкава обессилено опускает голову на грудь, зажмуривается, чтобы слезы не потекли по щекам. Ушиджима убил Иваидзуми, а теперь еще и Ханамаки. Следующий на очереди – Мацукава. А Сугавара? «А вдруг он и его убил?» Ойкава топает ногой.       Это его вина. На его совести минимум трое невинных. Сошедший с ума Ушиджима решил убивать всех, кого считает ненужным мусором.       «Не смей меня за собой тянуть». У Ойкавы сжимается сердце, стоит вспомнить слова Иваидзуми, сказанные в тот день. Иваидзуми с самого начала дружбы, с самого детства, заботился об Ойкаве, защищал от хулиганов, помогал с уроками, в любую погоду приходил к шатену, потому что тому страшно, поддерживал, понимал, оправдывал перед родителями и никогда не осуждал. А что сделал Ойкава? Заставил пойти за ним в группировку, заставил убивать, воровать и лгать близким.       А потом убил.       Своей легкомысленность – нет, глупостью – убил лучшего друга.       «Дурокава, ты кретин! Немедленно прекрати так думать!» - заорал в голове голос Иваидзуми, на что Ойкава грустно усмехается.       «Хаджиме, ты хоть раз можешь сказать правду?» - шатен понимает, что еще немного, и совсем потеряет голову и утонет в липкой печали и самобичевании. Он держался долго, несколько месяцев запрещал себе думать о том, что виноват, отвлекал сознание, принуждал думать о другом. Как же он жалок! Просто трус, который боится признать свою вину. Что советуют в таких ситуациях? Признаться и попытаться искупить. А как искупить вину перед мертвым?       Ойкава всхлипывает и, раскрыв рот, кричит. Слез уже не сдержать, нервы, бывшие не пределе, разорвало. Началась истерика. Смысла сдерживать рыдания нет, все равно никого рядом нет. А если вход и сторожит кто-нибудь, плевать: пусть порадуется, что слышал плач ищейки Ойкавы Тоору.       Что теперь его ждет? Ханамаки мертв, Мацукава скоро отправится за ним. Остальных перебьют поодиночке, но Ойкава надеется, что кто-нибудь успеет спастись. Надеется, что кто-нибудь найдет Сугавару и прихватит с собой. Противный комок внутри заставляет терзать себя сильнее: Ойкава, ты испортил жизнь не только Иваидзуми, но и Сугаваре. Ты должен наказать себя. Прими желание Ушиджимы, заставь себя желать того же.       Ойкава утирает щеку плечом. Пожалуй, это равноценно. За разрушенные жизни отдать свою.       «Перестань думать, идиот! – Иваидзуми не оставляет попыток вразумить уже сдавшегося Ойкаву. – Хватит страдать уже, задрал! Вспомни, почему ты здесь. Сугавара. Сугавара…»       Сугавара. Светлый образ любимого человека стоит рядом с огромным темным силуэтом Ушиджимы. Шатен не может перестать думать. Мысли потоком крутятся в голове, отвлечься и поменять их направление – невозможно.       Были ли предпосылки такого поведения Ушиджимы? Ойкава хмурится, вылавливая фрагменты воспоминаний. Ему всегда казалось, что Ушиджима хочет подружиться с ним: самым первым замечал его появление, интересовался его жизнью, пытался пробовать его увлечения. А как обрадовался, когда заметил Ойкаву, который прятался на крыше от Иваидзуми, чтобы покурить! Ойкава усмехается, вспоминая его улыбку и засиявшие глаза. Можно считать это знаком?       На самом деле общаться с Ушиджимой было приятно и, в какой-то степени, интересно. Он заразительно смеялся, мог поделиться сигаретой и зажигалкой(в отличие от Иваидзуми, который плевался и грозился избить, если обмолвишься о курении), знал все крутые места города. Ойкава замечал нечто похожее на восхищение в его взгляде, но лестно считал, что все дело в его, шатена, харизме и яркой индивидуальности. Единственное, что отталкивало, - жестокость Ушиджимы, с которой он измывался над пленниками. Цинизм и равнодушие, с которыми он отзывался о смерти и невинных жертвах. Ойкаву передергивает, когда он вспоминает строгое и равнодушное лицо Ушиджимы, когда тот перерезал чужое горло.       Но вопреки желаниям Ушиджимы, лучшим и близким другом Ойкавы продолжал оставаться Иваидзуми. Единственным способом занять его местом было убийство. Даже после ухода Ойкавы из группировки он не отказался от этой мысли. Шатен хрипло стонет: а вдруг Ушиджима хочет вернуть его в группировку?       Опять кровь, опять грабежи, опять убийства. Ойкава скорее себе руки отрежет, чем согласится снова делать это. Поджимает губы, несильно прикусывает нижнюю и, испугавшись, тут же выпускает губу.       Это напомнило поцелуй Ушиджимы. В горле начинает клокотать крик, Ойкава качает головой, дергаясь в стороны. Да, убивать он, может быть, не будет, и на миссии его тоже вряд ли пошлют. Ушиджима приготовил ему другую роль.              ***       - Смотри, какие мы молодцы, - шепчет Бокуто и довольно улыбается. – Мы пробрались в дом.       - Ага, прекрасно, - кивает Акааши и тихо шипит: интонацию можно было и поживее сделать. Почему за время общения с Бокуто он не смог ввести эту привычку? Брюнет с опаской бросает взгляд на товарища, проверяя, не испортился ли у того настрой(«Кейджи, посмотри, как он старается! Будь мягче!»). Но, к счастью, Бокуто продолжает улыбаться. Акааши несмело хлопает его по плечу. – Куда теперь?       «Отлично. С таким настроем он мигом найдет Сугавару», - Акааши понимает, что это использование Бокуто, но он же его простит, да и для дела требуется.       На самом деле Акааши радуется, что пошел именно с Котаро. Во-первых, он добрый и очень дорожит айтишником, а значит, не бросит одного. Во-вторых, он сильный, поэтому выберется из любой передряги.       - Знаешь, хорошо было бы разделиться, - Бокуто поджимает губы. Не хочется отпускать Акааши одного в этом пугающем незнакомом месте. Сомневаться в способностях брюнета нет смысла: недавнее избиение Футакучи доказало это. Просто волнительно.       Акааши сам не хочет идти один. Страшно. Вдруг Ушиджима только и ждет, когда все разделяться, чтобы поодиночке переловить и вернуть в группировку. И пусть Ханамаки уверен, что этому монстру и половина из их компашки не нужна и вообще никто, кроме Ойкавы, не нужен, все равно боязно. А если Тендо, Цукишима, Гошики попадутся? Сможет ли он что-нибудь сделать? Акааши тихо прокашливается. Разделиться – самое верное решение. Так они быстрее осмотрят дом, и, возможно, кому-то повезет.       - Ладно, я туда, - Акааши поворачивает направо. Бокуто, проследив за ним взглядом, идет в противоположную сторону.              Акааши идет медленно, осторожно ступает на покрытый ковром пол и прислушивается к каждому шороху. Дом кажется безлюдным из-за гнетущей тишины. Ни звука голосов, ни криков, которые Акааши ожидал услышать, ни противного смеха. Ничего. Парню думается, что в доме никого нет. Хотя вполне вероятно, что затаились, а Сугавару держат где-то рядом. Возможно, собираются прикрываться им как живым щитом.       В таких домах обязательно должно быть подвальное помещение. Акааши останавливается у двери, хватается за ручку и медлит, прислушиваясь. Опять ничего не слышно. Достает пистолет и резко распахивает дверь. На него тут же набрасывается темнота, наконец-то появляются какие-то звуки. В этой суматохе Акааши не понимает, сам ли сделал шаг внутрь комнаты или его затянули туда. Толчки в грудь, пара ударов по лицу, ногам, и вот его скрутили.       Акааши стоит на коленях, руки грубо удерживают за спиной, лицо горит от ударов и пощечин. Пистолет выпал из рук и валяется теперь неизвестно где. Парень чувствует, как на задней стороне шеи проводят кончиком ножа, ведя к спине, и сглатывает. «Только не режь и не втыкай».       - Что, Акааши, только кнопочки на компьютере нажимать можешь? Драться не дано? – Акааши не может понять, чей это голос. Если ничего не предпринять, то это будет последним, что он слышал в своей жизни.       Он был прав – и правда, прятались. Определить, сколько именно человек в комнате, не получается. Темно, свет из приоткрытой двери не помогает, даже по ощущениям ничего не скажешь. Можно попытаться вырваться, но это чревато ножом в шее. Акааши быстро облизывает пересохшие губы и чувствует, как его поднимают, начинают обыскивать. Нож удаляется от шеи, и Акааши, вдохнув, кричит:       - Бокуто! Сюда! – а после, сжав зубы, терпит удары и пытается вырваться. По руке, около плеча, полоснуло лезвие ножа, разрезав плотную кофту. До кожи не достало.       Потребовалось несколько секунд, прежде чем Бокуто вломился в комнату и, не разбираясь, начал бить. Акааши успевает спрятаться за дверь. Раздается два выстрела, комната наполняется стонами боли и матами.       - Акааши, Акааши! Ты где? – запыхавшийся Бокуто испуганно осматривается по сторонам.       - Здесь, - брюнет выползает из укрытия.       Наконец увидев товарища, Бокуто расслабляется и шумно выдыхает. Как же он перепугался. Крик Акааши показался ему таким надрывным и испуганным, что уже представилась картина, как беднягу расчленяют. Но, слава Богу, живой, только изрядно побитый. Бокуто аккуратно касается разбитой губы Акааши и, не выдержав, прижимает айтишника к себе. Сжимает плечи, дышит в непослушные волосы и изо всех сил отгоняет мысли бросить все и просто уехать из этого страшного места. Сугавару найдут другие, а сейчас Бокуто больше всего волнуется за Акааши.       - Больше не разделяемся, понял? – Бокуто смотрит прямо в глаза, сам дрожит.       Акааши смущенно отводит взгляд. Не ошибся все-таки насчет Бокуто – вон, примчался спасать. Сердце пропускает удар, а совесть укоризненно вторит: «Лучше человека тебе не найти, а ты нос воротишь, дурак!»       - Понял, но сначала, - брюнет кивает на валяющихся, - что с ними делать будем?       Бокуто, коварно улыбнувшись, заносит пистолет над охающими от боли, прицеливается и уже готов нажать на курок, как Акааши бросается к Котаро и буквально виснет на его руке, пытаясь опустить ее.       - Нет-нет-нет, мы никого убивать не будем, - брюнет качает головой и легонько бьет по крепкой руке. – Просто свяжем.       - Давай их потом из окна выбросим? – Бокуто щенячьими глазами смотрит на Акааши, но руку все же опускает. Акааши упрямо качает головой, протягивая веревку, которую уже успел где-то найти. Бокуто послушно берет бечевку. – Хорошо. Просто свяжу.       Бокуто под строгим взглядом Акааши послушно связывает избитых бедолаг, запирает комнату и, схватив айтишника под локоть(так, на всякий случай), идет дальше. Подсознательно понимает, что Акааши рядом с ним спокойнее, и от этого на душе становится теплее. Какое-то приятное чувство наполняет изнутри, и на лице появляется ненормальная улыбка, которую сложно скрыть. «Куроо, бро, мы с Кейджи почти друзья», - он даже выпрямляется, становясь еще выше.       Акааши усмехается. Не заметить сияющее лицо Бокуто трудно: этот парень не умеет скрывать эмоции. В какой-то степени это даже умиляет. Может, в этом и есть особое обаяние Бокуто?       - Подожди, пистолет, - вдруг вспоминает Акааши и вырывается из захвата, бежит обратно в комнату. Бокуто не успевает схватить шустрого айтишника и, чертыхнувшись, спешит следом.       Сегодняшний гороскоп, видимо, точно был не в пользу Акааши, потому что на него вновь нападают. Точнее кто-то неожиданно налетает на него, валит на пол и неистово, как в припадке, бьет, куда попадет. Это больше походит не на избиение, на попытку вырваться, подняться, отбиться. Акааши пытается схватить напавшего за шею. По ощущениям это некрупный человек, побороть его легко. Наконец добравшись до шеи, обхватывает ее обеими руками и переворачивает напавшего, меняясь с ним местами.       - Осторожно! – подоспевший Бокуто хватает сразу обоих и поднимает. – Акааши и неизвестного. Присматривается к последнему и, узнав, резко притягивает Акааши к себе, бьет неизвестного по лицу. Тот, взвыв от боли, отлетает к стене.       Акааши осторожно выглядывает из-за спины Бокуто. У стены, держась за разбитую скулу, тихо скулит Дайшо. Как же сильно он изменился! Худой, с серой кожей и сильно впавшими щеками. Выглядит ужасно и… напугано. Акааши замечает, что никакого оружия при Дайшо нет. Или просто хочет обмануть?       - Как думаешь, он знает? – тихо спрашивает Бокуто, намекая на Сугавару. Акааши пожимает плечами. Вряд ли Ушиджима доверил такое Дайшо, хотя кто знает? Может, за эти пять лет они успели сдружиться?       Дайшо то и дело глядит куда-то в сторону и быстро отводит взгляд, будто на него кто-то смотрит. Нервно кусает губы, заламывает пальцы и готов уже разрыдаться. Акааши выдвигает предположение, что Дайшо подсел на наркотики, иначе его внешний вид и поведение не объяснить. Что ж, ожидаемый конец для того, кто ведет подобный образ жизни. Акааши самому не раз предлагали наркотики, в группировках наркомания – обычное дело. Больше вопросов вызывает, если ты ничего не принимаешь.       - Сугавара в подвале, но не здесь, - выдыхает Дайшо и обхватывает дрожащие плечи. – Ушиджима приказал его увести.       Сам заговорил. А правду ли он говорит? Бокуто переглядывается с Акааши. С чего бы врагу раскрывать местоположение пленника? Голова идет кругом от вопросов. Кажется, что все слишком подозрительно.       - Подвал на улице, - Дайшо, шатаясь, медленно продвигается вперед, к выходу. Держится за стену, плечи странно подрагивают. Создается впечатление, что брюнет плачет.       - И мы типа должны поверить, да? – Бокуто грубо разворачивает Дайшо к себе лицом.       - Да, - Дайшо твердо смотрит на Бокуто. – Потому что я убил Коноху. Понимаешь, я убил Коноху!       Дайшо резко поворачивает голову в сторону, напряженно всматривается, шепчет еле различимое «Доволен?» и, отмахнувшись от Бокуто, идет к выходу.       - Он мне верил, а я убил. Он верил, а я убил… - повторяет Дайшо и ведет ногтями по шее, карябая кожу до красных полос.              ***       - Ну вот и где его искать? – Мацукава вяло оглядывается по сторонам. Сомнений не было: надо идти в дом. Ойкава, как смелый и довольно безбашенный человек, точно направился бы туда.       Мацукава целенаправленно удаляется от дома. Вопреки логике, идти туда не хочется. Во-первых, незнакомое здание равноценно западне, выбраться живым и целым из которой можно будет только благодаря удаче; во-вторых, страшно. Мацукава смотрит на дрожащие руки. Он хотел бы избежать встречи с Ушиджимой.       К тому же нет никаких гарантий, что Ойкава сейчас в доме. Ушиджима, даже если уже и схватил Ойкаву, поступил бы глупо, если бы спрятал его там. Мацукава надеется, что думает правильно и не ошибается. А еще он надеется, что Ойкаву не схватили или ему хватило ума убежать.       Мацукава не следует плану, который сам же придумал. Именно он должен был идти в дом, Бокуто и Акааши – с ним, чтобы подстраховать. Все трое должны были заходить с разных сторон. Мацукава уверен, что эти двое все делают четко по плану(Акааши уж проследит). А сам? Сам прибился к Савамуре и теперь идет не пойми куда, спокойно выкуривая очередную сигарету. Да, тварь, да, крыса. Просто обстоятельства изменились: избитого практически до смерти Ханамаки никто не ожидал обнаружить.       Черт. Ханамаки. Мацукава кусает сигарету. Действовать нужно быстрее, иначе Такахиро точно станет трупом, а хоронить еще одного друга Мацукава не хочет. Хватило Иваидзуми с Конохой. Брюнет невольно прикидывает, кто еще может погибнуть, и тут же одергивает себя. Мысли, даже случайные, могут материализоваться.       Он подходит к какому-то домику, оглядывается по сторонам и делает шаг. Местность около домика достаточно открытая, вот тропинка, которая, вероятно, ведет к дому, и Мацукава отворачивается от нее. Строение, хоть и ветхое на вид, может служить укрытием. Хмыкнув, Мацукава идет к домику, решив проверить. Но тормозит, когда взгляд натыкается на труп.       - Опачки, - Мацукава оторопело смотрит на лежащего на земле Сэми с запрокинутой головой. Кожа блондина землисто-серого оттенка, на шее – следы от пальцев. Задушен. – Как умудрился?       Мацукава, уперев руки в бока, медленно качает головой. Не сказать, что ему жалко парня. Скорее чувствуется досада. Молодой же еще, вся жизнь впереди. И вот, умер в самом рассвете сил, на своей же территории. Вряд ли это был кто-то из «спасательного отряда Ойкавы»(как выразился Бокуто): максимум, что бы они сделали, - вырубили, оставив лежать без сознания. «Видать, мешал кому-то, - Мацукава криво улыбается, радуясь своей логике и очевидности ситуации. – У него же, вроде как, сестра с матерью остались».       - Подлец же ты, Сэми, - усмехается Мацукава, обходя труп. Оружия при нем либо совсем не было, либо забрали. – Хреновый сын.       - Ты не лучше, - плечо больно сжимает чужая рука.       Несмотря на то, что не было никаких признаков приближения и чужого присутствия, Мацукава даже не дергается от неожиданности. Просто с разворота бьет неизвестного в лицо. «Кастет надо бы», - вздыхает брюнет.       Неизвестный от удара разжимает пальцы и отступает на несколько шагов, держась за челюсть. Крупный, высокий, широкоплечий, волосы темные. Мацукава считает, что проклят. Ушиджима собственной персоны. Убил Ханамаки, теперь, видимо, и за ним пришел.       Ушиджима сплевывает кровь, выпрямляется, и у Мацукавы волосы встают дыбом от этого взгляда. Жажда убивать, жажда чужой смерти – Мацукава никогда не думал, что на него когда-то будут смотреть так. Ушиджима достает пистолет, щелкает затвором, прицеливается.       И Мацукава бежит. Он петляет, делает зигзаги, часто сворачивает и, кажется, совсем заблудился. Попасть в бегущего человека – не самое простое дело. Мацукава надеется на удачу и на плохой прицел Ушиджимы. Стрелять на бегу не вариант, высока вероятность ошибиться, а Мацукава любит все делать с первого раза. Оборачиваться, чтобы проверить погоню, не получается, да и не кажется целесообразным: потратятся секунды, ценные для бега.       Позади слышится топот, раздается несколько выстрелов. «Да я-то что тебе сделал?» - возмущенно думает Мацукава, сворачивая в очередной раз, пытаясь оторваться от преследования. Но Ушиджима упорно бежит следом. Конечно, можно остановиться, попытаться дать отпор, возможно, убить. Мацукава понимает, что пока он будет доставать пистолет и наступать, Ушиджима успеет выстрелить. «Я не Куроо или Бокуто, чтобы на рожон лезть», - продолжает бежать.       Курение дает о себе знать спустя всего несколько минут. Темп у обоих замедляется. Мацукава слышит позади сухой кашель и сам вторит ему. Горло пересохло, сглотнуть слюну не получается: слишком больно. Легкие горят, обжигая всю грудь. Мацукава останавливается и оборачивается. Ушиджима, сгорбившись, стоит в десяти-двенадцати метрах от него.       - Что, сдох? – хрипло смеется тот. – Прокурил свои легкие?       - А сам-то что остановился? – Мацукава сплевывает вязкую слюну, тянется к пистолету. От напряжения и усталости руки сильно дрожат. Лишь бы хватило сил на выстрел. – Не из солидарности случайно?       Все еще тяжело дыша, Ушиджима выпрямляется и наводит пистолет на Мацукаву. Иссэй выстреливает первым и вновь бежит. Осечка. Задел ухо, а ведь мог убить! Голос в голове настаивает остановиться и выстрелить еще раз, пока Ушиджима находится в легкой контузии. В таком состоянии он отличная мишень. Но Мацукава что есть сил бежит дальше. Пока есть шанс, надо убежать. Обидно, конечно, что не попал, не убил, но спастись самому хотелось сильнее.       «К тому же он ранен. Если опять столкнемся, замочить его будет легче», - рассуждает Мацукава. А пока надо переждать где-нибудь и перевести дух, иначе точно задохнется.       Он оказывается рядом с сооружением, напоминающим гараж, и без страха заходит войдет, значит, таков конец его жизни; не убьют – придется и дальше жить. К тому же в гараже должны быть инструменты, ими можно обороняться.       Наверху, почти у самой крыши, расположено небольшое окошко. Заглядывающее в него утреннее солнце скудно освещает помещение. Мацукава как можно тише проходит внутрь, стараясь не попасться под лучи света. Машин нет, но есть много запчастей, каких-то шнуров, железок и тому подобное. Брюнет идет к двери, надеясь за ней найти что-то более интересное и нужное. Ведет он себя смело, даже не предполагает мысли, что за дверью может быть ловушка, но пистолет держит наготове.       На удивление, дверь не заперта. «Конечно, если там засада», - раздраженно думает Мацукава и распахивает дверь.       - Ух… ты, - ему хочется смеяться от увиденной картины.       Маленькая темная комната. Настолько маленькая, что похожа на гроб. Ужасный затхлый воздух, что хочется зажать нос или проблеваться. В центре комнаты сидит привязанный к стулу Ойкава и плачет. Глаза и нос покраснели и распухли. Выглядит так жалко, что хочется обнять и пожалеть. «Ставлю свои почки на то, что Сугавара с Ямагучи так бы и сделали», - Мацукава встает напротив Ойкавы и ждет, когда тот его заметит.       Ханамаки не врал: Ойкава и правда был целью, иначе бы его не схватили. Значит, и Ушиджима гнался за ним, Мацукавой, не просто так? «Ну не мог же он пытаться меня убить, думая, что я могу ему помешать? Смысл убивать меня? Я как будто Ойкаву не отдам, забирайте на здоровье».       - Эй, - Мацукава трогает Ойкаву за плечо, и тот резко поднимает голову, испуганно смотря на внезапного гостя. – Ты чего ревешь?       - Мацун… - шатен поджимает губы, глаза наполняются слезами, и парень некрасиво всхлипывает.       Дыхание наконец-то пришло в норму, и Мацукава, прочистив горло, убирает пистолет. Вот Ойкава, вполне живой, только грустный и совсем никакой. Просто сидит и плачет, даже не пытается хоть как-нибудь развязать веревки. Как именно можно развязать веревки, будучи связанным, Мацукава не знает, но почему-то уверен, что Ойкава на это способен.       - Ты как здесь оказался?       - Злой и страшный Ушивака гнался за мной и даже стрелял, - жалуется Мацукава, принимаясь за веревки.       - Он сказал, что убил Ханамаки, - голос Ойкавы дрожит.       - Пока что жив, - Мацукава чертыхается, когда веревка не поддается, не желая развязываться. – Быстрее находи Сугавару и валим, пока Маки коньки не отбросил. Ой, во что его превратили… Ты бы видел!       Ойкава надеялся, что Мацукава только кажется таким циничным гадом, но только что произнесенные им слова о Ханамаки доказывают, что так и есть. Как он вот так может отзываться о друге? «Удивительно, что не сфотографировал и не показывает!»       - Оставь меня здесь, - веревки кучкой валяются на полу, Ойкава продолжает сидеть. Руки безвольно свисают, сам шатен избегает встречного взгляда.       Сколько времени он провел один на один со своими мыслями? За это время он убедил себя в своей вине, сам вынес себе приговор. Надо договориться с Ушиджимой, чтобы он всех оставил в покое. За друзей можно пожертвовать своей. Ойкава отворачивается от Мацукавы и, сложив руки на груди, горбится. Так правильней. Так будет лучше для всех. Нужно лишь игнорировать голос Иваидзуми.       - Не понял, - Мацукава удивленно моргает и, схватив Ойкаву за волосы, разворачивает его к себе. – Какой «оставь здесь»?       - Ушиджиме нужен я. Из-за меня все страдают, - голос Ойкавы сиплый и тихий. – Уводи всех отсюда, а я останусь здесь.       - Ты совсем ёбнулся? – рявкает Мацукава и, схватив шатена за шкирку, как котенка, насильно тащит за собой. Ойкава ростом немаленький, да и комплекция у него не хрупкая, если начнет вырываться, удержать будет нелегко, поэтому Мацукава спешит. Внезапное уныние и депрессивное настроение только раздражает. «Нам как будто одного Бокуто мало!»       Выведя на улицу, все равно продолжает удерживать. Ойкава сопротивляется слабо, только повторяет, что его нужно оставить. Разбираться в душевных терзаниях друга Мацукава не хочет, печальный Ойкава ему быстро надоедает, поэтому брюнет решает проблему грубым, но проверенным способом.       - Мацун, отпусти. Я должен остаться там, а тебе нужно уходить и… - ноет Ойкава и замолкает, когда Мацукава с размаху бьет его по лицу.       Больно так, что из глаз брызнули слезы. Ойкава оседает на землю, шипя от боли, и негодующе смотрит на товарища снизу вверх. Отчаяние и уныние в прямом смысле сняло рукой. Вновь захотелось искать Сугавару и жить. Иваидзуми в голове одобрительно хмыкнул.       - Так и что Ушиджима от тебя хочет? Нахуй ты ему сдался? – Мацукава разминает шею и косится на друга.       Шатен хмуро трет щеку, которая распухла от пощечины. Мацукава никогда не сдерживается и не жалеет сил, так что левая сторона лица почти не чувствуется. «Зато отрезвило», - оправдывает, хоть и нехотя, Ойкава.       Он поднимается и жестом приказывает Мацукаве следовать за собой. Брюнет довольно быстро соображают, что они направляются к дому, и недовольно морщится. Как не избегай, все равно окажешься в этой каменной западне.       - Ушиджима… он, - Ойкава не спешит, мнется, решая, говорить или нет, и, притянув Мацукаву к себе, быстро шепчет тому на ухо. Говорить свои опасения громче ему страшно и немного стыдно.       Несколько секунд Мацукава не двигается, даже не моргает, а затем его губы дрожат в улыбке, и брюнет разрывается в громком истеричном смехе.       - Нашелся болтик на твой… - даже пощечина и подзатыльник от Ойкавы не могут успокоить внезапно развеселившегося Мацукаву.       - Нельзя смеяться над чужими бедами, - бурчит Ойкава, сдерживаясь, чтобы не ударить еще раз. – А если бы он прямо тогда начал, а?       - Там смазки или вазелина рядом не было, не заметил? – Мацукава с трудом стоит на ногах, поэтому держится за руку Ойкавы, чтобы не упасть.       - Заткнись! И вообще, пошли быстрее, - Ойкава тащит смеющегося друга за собой. Главное – не вспоминать, что есть пистолет и что им можно выстрелить в раздражающегося придурка.       Мацукава разразился новой волной смеха.       - Боишься, что Ушиджима выпрыгнет из кустов, и все? Не волнуйся, со мной твоя жопа в безопасности, - и несколько раз хлопает Ойкаву по заднице. Шатен, красный до кончиков ушей от злости и стыда, возмущенно бьет друга по руке. Мацукава, утирая слезы, достает рацию. – Эй, ребят, хотите поржать?       - Нет, Мацун, ну, пожалуйста! – Ойкава хватается за голову. Вот только этого ему не хватало! Знает он этих идиотов, всю жизнь припоминать будут да еще в поздравлении на каждый день рождения упоминать. Один Куроо чего стоит: будет шутить, что Ушиджима чувствует «своих».       Ойкава умоляюще смотрит на Мацукаву, надеясь, что на того подействуют большие грустные глаза и бровки домиком. Однако Мацукава лишь насмешливо хмыкает и трясет рацию.       - Ты не посмеешь, - Ойкава готов помочь Ушиджиме убить брюнета.       - А представь, Маки после такого исцелится? – Мацукава дергает плечом. – Смех лечит. Эй, Куроо, кто-нибудь, ответьте! Мне нужно поделиться этим!       /- С удовольствием послушал бы, но вы, блять, не слышали, что ли? Ямагучи сбежал!/ - рычит Куроо.       Ойкава хлопает себя по лбу. «Они издеваются».              ***       Сугавара старается держаться в тени. Он смог скрыться от нескольких человек, прячась в кустах, за деревьями и постройками. Каждый раз, когда на пути попадался очередной монстр, как окрестил их Сугавара, ему казалось, что это конец, и ставил палец на курок.       Парень уже на грани истерики. Сколько он идет? Почему нет забора, где выход? Сухой ладонью он вытирает подступающие слезы и идет дальше. Холод утра пробирает до костей, Сугавара трет обнаженную кожу, чтобы хоть немного согреться. У того парнишки, вроде бы, Кагеямы, была кофта с замком. Можно было снять и не мучиться от холода. От этих мыслей Сугавару передергивает: снимать вещи с покойника? Ну уж нет. А вдруг и его постигнет та же участь?       - По крайней мере, Ханамаки уже мертв, - слышится откуда-то слева, Сугавара быстро прячется за стволом дерева и прижимает пистолет ближе к груди.       - С чего бы? – второй голос звучит недоверчиво. – Да скорее он кого-нибудь уложит. Для него люди – это ходячие органы, которые надо только продать и все.       - Да правда! – срывается первый. – Сам видел. В крови валяется, отпиздили будь здоров.       - Но за него ничего не дадут. Савамура или Мацукава нужны. Ямагучи тоже сойдет.       Голоса удаляются. Сугавара не выдерживает и тяжело опускается на землю, грубо стукнувшись коленями. Как Ханамаки мертв? Это точно тот Ханамаки? Сугавара заставляет себя думать, что это однофамилец. Да, совпадение может быть. А Савамура с Мацукавой – тоже совпадение?       Вранье. Послышалось. Показалось. Сугавара поднимается и замирает, когда чувствует рядом чье-то присутствие. Медленно оборачивается и давится воздухом, когда в нескольких сантиметрах видит безумный взгляд. «Нет, мне же не может так сильно не везти!» - в отчаянии думает блондин и делает шаг назад.       Тендо хватает за руку выше локтя, сильно сжимая и впиваясь в кожу ногтями. Резко дергает на себя, разворачивает спиной, руку перемещает на рот и куда-то тащит. Сугавара чувствует, как свободной рукой Тендо начинает гладить его по торсу, так и норовя забраться под майку.       - Зачем ты убежал? – дышит на ухо Тендо, обхватывая тело Сугавары и сильнее прижимая к себе. Тащит в противоположную сторону, туда, откуда бежал блондин.       - Отвали! – рычит Сугавара в ладонь красноволосого, мотает головой и бьет его по рукам.       Убьют, его точно убьют. Как назло, пистолет выпал, а отбиться возможности нет. Тендо прикусывает мочку уха, вызывая у Сугавары сдавленный крик. Ладонь на лице сжимается плотнее, дышать становится труднее. Рука Тендо, все-таки забравшись под майку, грубо гладит живот, царапая и давя на больные ребра.       «Конечно, Коуши, убьет тебя этот мерзавец», - с усмешкой думает Сугавара, чувствуя, как Тендо пытается его повалить на землю.       И вдруг резко захотелось жить. Отчаяние, забурлив внутри, придало сил и начало настаивать на отпоре. Попытайся, постарайся, действуй! Сугавара кусает ладонь Тендо и, кажется, прокусывает до крови. Во рту тут же появляется металлический привкус. Тендо, выругавшись, отдергивает ладонь и бьет Сугавару по голове. В глазах расплывается, начинает пошатывать, но блондин все же отскакивает в сторону. Бежать не получится: Тендо догонит в любом случае.       Пока Тендо смотрит на укушенную руку, Сугавара решает действовать. Разбегается, насколько позволяет расстояние, и бьет красноволосого в грудь, сбивая с ног, с размаху бьет ногой в живот. Адреналин резко подскочил в крови и теперь бил в ушах. Он нанес всего несколько ударов, а нога болит так, будто он избивает уже час. Надо избить так, чтобы потерял сознание, но не умер. Сугавара не хочет становиться убийцей, даже по случайности, даже при условии самообороны. Тогда убитый Тендо будет приходить к нему во снах, а это последнее, что он хочет.       Ударами, хоть и в живот, Тендо не навредить. Он хватает Сугавару за ногу и дергает. Тот валится на Тендо, и красноволосый переворачивается, подминая его под себя. Холодные жилистые руки вновь подбираются к лицу и теперь несильно сжимают горло.       - Да что вы оба сопротивляетесь, а? – шипит Тендо и бьет Сугавару по щеке. Лицо мгновенно начинает гореть. – Все равно мой будешь.       Тендо водит руками по шее Сугавары, больно жмет во все места, пытаясь найти нужную точку. Одна рука блондина прижата чужим коленом, вторая – цепляется за одежду противника. Сугавара пытается сжать пальцы так сильно, чтобы зажать кожу. Не получается.       Собрав остаток сил, Сугавара поднимается и бьет Тендо кулаком по лицу. Пользуясь замешательством, толкает противника и, наконец выбравшись, обхватывает шею Тендо. Блондин понимает, что сил ему не хватит, рано или поздно Тендо все-таки выкрутится из его слабой хватки и тогда точно убьет. Такой расклад Сугавару не устраивает.       «Тогда нужно убить первым», - шепчет внутренний голос, и Сугавара всхлипывает. Почему, чтобы выжить, он должен убить? Неужели единственный способ спастись – это стать убийцей?       Под захватом Тендо хрипло шипит, бьет по рукам на шее, кашляет. Длинными руками дотягивается до волос блондина и тянет, локтем другой руки бьет по ребрам. И Сугавара ослабляет захват, заходясь в кашле.       Сегодня определенно неудачный день. Иначе не объяснить, почему два лакомых кусочка никак не хотят поддаваться. Тендо с ненавистью смотрит на дрожащего, но сопротивляющегося Сугавару и сдерживается, чтобы не прикончить его на месте. Нет, убивать его нельзя, на него имеется очень много планов. Поэтому Тендо рывком подается вперед, занеся руку для удара. Слышится плачущий вскрик Сугавары. А затем долговязая фигура Тендо грузно валится на землю. На затылке – след от выстрела.       Сугавара несколько секунд смотрит на тело. Осознание приходит позже. В горле клокочет крик, истерика медленно подбирается. Посмотреть на убийцу красноволосого не получается: подступившая рвота скручивает Сугавару.       - Суга? – знакомый голос возвращает в реальность. Блондину кажется, что он ослышался, но все же поднимает голову.       В нескольких метрах стоит Савамура. В его руках пистолет.       Брюнет виновато опускает взгляд. Бледный, поникший, с затравленным взглядом, Сугавара мало походит на того улыбающегося и весело парня, которым его все знают. Откуда столько синяков? Это что, царапины?       - Дайчи!.. – по лицу Сугавары проходит судорога. Шатаясь, парень переступает через труп и утыкается лицом в грудь друга. Савамура опускает руки на плечи блондина, сильно сжимая их, прикрывает глаза, закусывает губу, сдерживая рыдания. Нашел. Наконец-то. Нашел живым. – Ненавижу тебя.       Савамура смеется и отдаляет Сугавару за плечи, всматривается в его заплаканное лицо.       - Суга, ну у тебя и рожа! – Савамура не понимает, почему его прямо-таки распирает от смеха, но раскрасневшееся от слез и злости лицо Сугавары вызывает только такую реакцию. И никакого чувства вины, никакого сожаления. Только облегчение и смех.       - Заткнись, придурок, - Сугавара отворачивается и пытается вывернуться из крепких объятий.       - Ладно, ладно, - примирительно говорит Савамура и набрасывает свою куртку на плечи Сугавары. – Замерз? – блондин хмуро кивает, просовывает руки в рукава и застегивает молнию до конца. – Пошли отведу тебя к машинам, дождемся там остальных.       Дождемся остальных. Сугавару передергивает от этих слов. Может, то, что он слышал о Ханамаки, все-таки неправда? Либо Савамура не хочет рассказывать, чтобы не волновать друга. Хочется спросить про Ойкаву, но Сугавара прикусывает себе язык. Потом, все потом.              Путь обратно оказался спокойным, тишина нарушалась только постоянным ворчанием Сугавары, который, как попугай, повторял только одну фразу: «Ненавижу вас». Но Савамура не обращал внимания, только улыбался, как ненормальный, и сильнее сжимал ладонь друга, чтобы удостовериться: он рядом.              ***       «Зачем взял? Все равно не нужна», - Ямагучи аккуратно ставит винтовку за деревом и проверяет, насколько заметно оружие за стволом.       За время, что парень находится на территории, ему пригодился только нож. Ямагучи хлопает себя по боку, проверяя, на месте ли пистолет, и с удовлетворением чувствует кожей холодный корпус. Хочется быстрее нажать на курок и выпустить всю обойму. Голова у Цукишимы не маленькая, вместит в себя весь запас.       - Где же ты? – Ямагучи крадется дальше. Ему кажется, что он обошел весь двор. Да, ему попадался кто-то из группировки, но нужного не было. Руки в крови полностью, она затекла даже под кофту и теперь, высохнув, неприятно покалывает кожу.       Скольких он убил? Пятерых? Семерых? Больше? Ямагучи уверен, что после завершения операции он не будет спать минимум неделю из-за кошмаров и разодранного от рвоты горла. Да, совесть будет мучить, снова сам повесит на себя ярлык убийцы, снова Куроо и Бокуто придется его утешать. Но это будет того стоить.       Сугавара забылся совершенно. Ямагучи надеется, что его найдет кто-нибудь другой. Парень с самого начала дал понять, что едет не за этим. Да, это неправильно и, в какой-то степени, оскорбительно по отношению к Сугаваре, который так хорошо относился с Ямагучи и всегда поддерживал его. Но Ямагучи уверенно отметает эти мысли: он еще успеет отработать свой грешок.       Рация выброшена. У Ямагучи нет страха потерять связь с остальными, даже не грызет совесть, что другие могут волноваться, если не получат ответа. Ему сейчас важно стать незаметным, сбросить все, что может хоть немного намекать на его присутствие. У Цукишимы чуткий слух, рисковать нельзя.       Еще немного, и он окажется у главных ворот. Слева располагается небольшая аллея, и Ямагучи уверенно направляется туда. Левая рука крутит окровавленный нож, правая – уже держит пистолет. Впереди, среди стройных невысоких деревьев, показывается долговязая фигура в черном, и Ямагучи ускоряет шаг. Фигура переходит от одного дерева к другому, в корнях. Брюнет замечает тонкую нить, тянущуюся из глубины двора к аллее. Растяжка, собрался взрывать.       - Почему… Как ты еще жив? – Ямагучи останавливается в нескольких шагах от блондина. Внутри готово что-то разорваться, горло дрожит от судороги. Парень жалеет, что начал говорить.       - О, Ямагучи, - Цукишима оборачивается, на его лице – улыбка, от которой Ямагучи становится еще хуже. Почему его улыбка такая добрая и искренняя? – Неужто ходить можешь?       Скотина. Как он мог считать этого ублюдка другом?       - Я вообще-то должен искать Ойкаву, но решил сначала сделать дело поважнее, - Цукишима произносит это будничным тоном. – Мало ли, вдруг пригодится. А ты чего пришел? – он издает смешок. – Еще захотел?       Последний вопрос бьет по больному. Удар ощущается физически, Ямагучи вздрагивает, дергает плечами и морщится. Перед глазами проносятся недавние события, царапины и синяки начинают гореть. Парень едва не сгибается пополам и еле держится на ногах. Силы неожиданно покидают. В глазах темнеет.       Цукишима видит это и самодовольно усмехается. Все-таки сломал. Иначе откуда это бледное лицо, эти слезы на глазах, дрожь? Приятнее было бы сломать окончательно, но и такое зрелище весьма приятно глазу. Цукишима делает несколько шагов вперед. На Ямагучи – толстовка с уже растянутыми руками(естественно, он будет натягивать кофту!), и блондин хочет сорвать с него одежду. Он хочет увидеть те отметины, что оставил. Они – знак того, что он сломал, что он разрушил, уничтожил некогда ставшего сильным Ямагучи Тадаши.       - Зачем?.. Зачем ты это сделал? – Ямагучи не в состоянии сдерживать слезы. Выбросив нож, он хватает Цукишиму за ворот и трясет.       - Зачем? – тонко улыбается Цукишима и щурит глаза. – А ты знаешь, как приятно разрушать то, что сам же и построил? Ломать человека, ставшего сильным благодаря тебе?       Ямагучи выпускает Цукишиму и испуганно смотрит на него. Что он несет? «Сам же и построил». Что построил, его? Мысли давят изнутри, заставляя Ямагучи убедиться: Цукишима прав. Построить человека – значит, защищать его, поддерживать, убеждать во внутренней силе. Построить – значит, радоваться и помогать. Но помощь оказалась спланированной, она имела подтекст. На протяжении многих лет Цукишима терпеливо ждал момента, когда Ямагучи наконец-то поверит в себя, воспитает в себе стержень, чтобы потом самому его и разбить вдребезги.       Как это мерзко, эгоистично, жестоко и больно. Для Ямагучи их дружба была настоящей. Он верил Цукишиме, думал, что тот платит ему тем же. Он верил блондину даже после того, как покинул группировку. Все-таки дружбу не разбить. Ан нет, нельзя разбить то, чего не было. Дружба была лишь экспериментом, а хорошие доверительные отношения – ключом к достижению цели.       - Почему ты меня не убил? – дрожит брюнет. Руки налились свинцом, ими не пошевелить. – Зачем… так?       - Ну, убить – слишком просто и неинтересно, - пожимает плечами Цукишима. – Намного интереснее наблюдать, как затухает жизнь. Вообще я наделся, что ты сам себя убьешь…       Взревев, Ямагучи хватает с земли упавший нож и, подскочив к Цукишиме, наносит несколько ударов тому в живот. Блондин ахает от неожиданности, слабо хватается за плечи паренька и кашляет кровью. Алые капли попадают на лицо Ямагучи.       - Вау, не думал, что ты вот так можешь, - усмехается Цукишима, держась за рану. Кровь быстро вытекает из тела, блондин шатается. – Признаюсь, я тебя недооценил. Боже, я создал монстра! – и смеется, запрокинув голову.       - Заткнись, Цукишима! – Ямагучи целится в челюсть, желая выбить все зубы. От удара Цукишима валится на землю, сплевывает кровь. – Ты!.. Ты!.. – в этот момент парень жалеет, что не материться: так сильно хотелось назвать этого урода каким-нибудь гнусным ругательством, даже на подкорках подсознания не находилось ничего.       Улыбка Цукишимы раздражает. Он улыбается с самого начала их разговора. Удар и ножевые ранения не стерли эту тонкую изогнутую линию.       - Ты тварь, - Ямагучи сжимает кулаки. – Я жалею, что был с тобой знаком. Мне стыдно за то, что я считал тебя своим другом. Ты тварь, чудовище, ты… - как бы сейчас пригодился Куроо! – За то, что ты сделал с Мизуки, ты должен гореть в аду!       Цукишима заинтересованно клонит голову к плечу.       - О, так ты и за эту сучку мстишь? С ней было занятно, - он, словно вспоминая, потирает подбородок. – Но знай: ты был лучше в этом плане. Роднее, что ли.       - Убью, убью, убью! – кричит Ямагучи и бросается на блондина, беспорядочно бьет по лицу, пинает в живот. Вскоре брюнет весь в его крови.       Хочется забить до смерти. Хочется сжечь его тело, чтобы не было никаких признаков существования Цукишимы Кея. Перед глазами всплывают счастливые, как казалось Ямагучи, воспоминания о дружбе, которые тут же перекрывались кадрами с мертвой Мизуки и тем, что сделал с ним блондин в том темном помещении.       Ямагучи прекращает бить и отходит. Достаточно. Травмы такие, что Цукишима умрет сам через некоторое время. Становится немного легче.       «Почему ты оказался таким?» - с сожалением думает Ямагучи, но гонит от себя печаль. Он должен забыть Цукишиму. У него есть настоящие друзья. Ойкава, Куроо, Сугавара, Бокуто… Их много. Ямагучи кротко улыбается.       - Тадаши, а я умру, - хрипит Цукишима. Лицо, грудь и живот – в крови. Смотреть противно.       - Ну и пожалуйста! Так тебе и надо! – Ямагучи понимает, что ведет себя, как ребенок.       - Не хочу умирать, осознавая, что меня убил слабый, неуверенный в себе, жалкий щенок, - даже находясь при смерти, Цукишима плюется ядом. Блондин поднимает трясущуюся руку, в ней держит какой-то пульт.       Точно, он же расставлял растяжки. Хочет подорвать себя? Ямагучи присматривается: Цукишима лежит на взрытом участке, под его телом точно есть взрывчатка.       - Не прощу себе, что меня убил ты, - длинный палец касается кнопки.       Выстрел. Ямагучи держит пистолет на вытянутой руке, во лбу Цукишимы дымится рана от пули. Пульт выпадает из ослабшей руки.       Ноги уже не держат. Ямагучи еле доходит до ближайшего дерева, прижимается к его стволу и оседает на землю. Хорошо. Постепенно становится легче, и это облегчение проявляется улыбкой на лице.       - Вспомнил, - парень облизывает пересохшие губы и чувствует вкус крови. – Пидорас.              ***       Куроо несколько раз сообщал, что Ямагучи сбежал, ушел от него, но никакого ответа не получил. Ни от кого. Как будто всем плевать, на определенно поехавшего крышей после изнасилования Ямагучи. Нет, понятное дело, что они пришли сюда за Сугаварой, но можно же было хоть как-то отреагировать?       Куроо снова пытается связаться с остальными, но слышит только помехи. Он сдерживается, чтобы не бросить рацию в дерево. Не работает. Почему нельзя было проверить на месте ее состояние?       Брюнет продолжает идти дальше. Больше всего он боится, что Ямагучи убьет Цукишиму. Либо наоборот. Любой исход неприятен для Куроо. Убить этого очкастого ублюдка должен именно он. Но найти его трудно, тем более на такой большой территории. За все время на Куроо вышло только три человека, один из них – Суна, который, некоторое время следуя за своей целью, резко сменил направление и исчез. Где он сейчас, Куроо мало волновало. Убить его он всегда успеет.       Страшно ли быть преследуемым? Страшно ли быть на прицеле? Куроо слишком занят своими мыслями, чтобы задуматься об этом. Он вспоминает, слышал ли за последние полчаса какие-нибудь крики. Ничего. Есть надежда, что остальные живы. «Но их могли задушить», - тут же приводит сам себе контраргумент. Надо еще раз попытаться связаться с кем-нибудь.       И, словно услышав мысли, рация начинает шуршать.       /-…Эй, Куроо, кто-нибудь, ответьте! Мне нужно поделиться этим!/ - слышится довольный голос Мацукавы.       Ну наконец-то!       - С удовольствием послушал бы, но вы, блять, не слышали, что ли? Ямагучи сбежал! – почти кричит Куроо. Нервы на пределе, нужно выместить на ком-то свой гнев, и брюнет решает, что это будет куст, случайно оказавшийся рядом. Рацию решил не бросать: все же надо сообщить, пусть тоже волнуются.       /-Я бы тоже от тебя сбежал/, - выдает Мацукава. - /Еще бы перед этим ударил/.       -О, да ты прошлое видишь, что ли? - Куроо в ярости сжимает пистолет и пинает несчастный куст. – Какие у вас успехи?       Мацукава вдруг начинает смеяться, слышатся маты от Ойкавы. Куроо на мгновение задумывается, почему эти двое оказались вместе, но, решает, что так сложились обстоятельства.       /- А ты знал, что Ойкава – это мечта одного гея?/ – Мацукава бесстыдно ржет прямо в рацию, его смех перекрывает ругань Ойкавы.       «Вообще-то он и сам не натурал», - хочется вставить Куроо, но он держится. Не хватало, чтобы Ойкава на него обиделся, извиняться же придется. И к тому же секреты направо и налево рассказывать нельзя.       /-Не слушай его и ищи Ямагучи,/ - встревает Ойкава и отключает связь.       Легко сказать: ищи. «Да где, блять, искать?» Куроо честно старается успокоиться. И Нервы успокаиваются, когда впереди видит знакомую хрупкую фигурку.       Ямагучи сидит, прижавшись к дереву и держась за живот. На лице, руках – кровь. У Куроо перехватывает дыхание от страшных мыслей. Он осторожно опускается на колени рядом с парнишкой, заглядывает тому в лицо.       На лице Ямагучи расслабленная улыбка, взгляд затуманен. Кажется, что он смеется: грудь еле заметно вздымается, а плечи – трясутся. Куроо касается его плеча, другой рукой с опаской ощупывает живот, грудь, ноги, проверяя, целы ли они. Ладонь мгновенно пачкается в крови, но место ранения найти не удается. Получается, кровь…       - Куроо-сан, - тихо зовет Ямагучи, - я его убил.       Убил. В груди у Куроо что-то обрывается, и он чувствует, как падает в бездну. В глазах темнеет. Хочется разрыдаться и разнести все вокруг. Он чувствует себя неудачником, идиотом, который не исполнил свой долг. Он чувствует себя тем, у кого украли возможность сделать все самому.       Ямагучи ставит два пальца ко лбу и, изобразив выстрел, делает плавное движение рукой.       - Вот так.       - Ну ты и скотина, Ямагучи, - хрипло смеется Куроо, лбом прижавшись к плечу парня. По щекам текут предательские слезы. Слезы сожаления, горечи, разочарования и… радости. Он действительно рад, хоть и не хотел себе в этом признаваться. Рад, что Ямагучи жив и цел. Он волновался за него, может, поэтому нервничал и злился? Куроо гладит паренька по волосам. – Дурак.       - Простите меня, - Ямагучи робко касается руки Куроо, поджимает губы. – Я его убил, а вы тоже…       - Ну, убил. И что? – Куроо больше не злится. Он счастлив, что очкастый ублюдок мертв. – Ты молодец.       Он действительно так считает. Только сейчас он взглянул на Ямагучи совсем по-другому. Тадаши – не маленький, не ребенок, а взрослый и решительный. Надежный и смелый. У него огромное сердце, которое любит и переживает слишком сильно.              ***       Дайшо неуютно находиться в полицейском участке. Сразу вспоминаются все совершенные грехи. Коноха, стоящий рядом, делает только хуже. Одним взглядом говорит: «Иди». И Дайшо идет. Он не может ослушаться. Если ослушается – сойдет с ума.       - Надо было точнее про подвал рассказать, - укоризненно говорит Коноха. – Думаешь, найдут?       «Я и так сказал, где Сугавара. Что еще тебе надо?» - брюнета бьет озноб. Взгляды присутствующих прожигают в нем дыру. Полицейские – кто с удивлением, кто с довольной ухмылкой – смотрят на дрожащего и пугающегося всего Дайшо: конечно, они его знают, вот только что он тут забыл?       Дайшо идет прямо в кабинет главного. Коноха сам направляет. Ослушаться нельзя – тогда не получит прощения. А искупить вину очень хочется. Очень хочется жить снова нормально. А разве получится жить «нормально»? Признавшись себе, что собственными руками убил друга, до конца дней будешь изъедать себя.       В кабинете сидит женщина, к заплаканным глазам прижимает платочек и, всхлипывая, что-то пытается сказать. Полицейский пытается ее успокоить, протягивает ей стакан воды. Едва увидев лицо женщины, Дайшо холодеет от ужаса. Он ее знает. Он ее уже видел.       - Иди и говори, - ледяная рука Конохи сжимает шею сзади и подталкивает вперед.       - Мой сын Акинори был убит несколько месяцев назад, но убийцу до сих пор не нашли, - плачет женщина. Коноха стоит рядом с ней, улыбается и указывает на полицейского. «Говори. Все говори». – Я вас прошу…       - Мы делаем все возможное, - уверяет полицейский и бросает взгляд на Дайшо. – Что?       - Я убил Коноху Акинори, - кабинет заполняет тишина. – Я убил Коноху. Ножом. В живот.       Женщина в ужасе смотрит на брюнета несколько минут. Затем, словно узнав, бросается на него, но в бессилии падает прямо на пол. Она узнала его. Коноха называл его другом.       - И еще, - Дайшо не сводит взгляда с довольного Конохи, - Ушиджима Вакатоши удерживает в своем доме пленника. Возможно, он уже мертв.       «Возможно, мертвы все».              ***       /- Ребят, я нашел Сугавару. Веду его к машинам/.       Кажется, это был Савамура. Ойкава облегченно выдыхает. Сугавара найден. Смысла оставаться в штабе Ушиджимы больше нет. Нужно уходить.