Право выбора

Бункер

— Парни! — крикнула, заходя в подвал, — а вот и мамочка. Дружно расхохотавшись, они вышли из Серёжиной комнаты. — Чего сразу не сказала? — рыкнул Разумовский, забирая у меня тяжелющие пакеты с продуктами и вещами. — Вам нельзя высовываться, — выдыхаю, падая на диван. — Круто, — Волков смотрит в пакеты, — ты на праздник где будешь? — Здесь? — приподняла бровь. — Брось, — Сережа сел рядом со мной, – неужели, тебя никто не пригласил? — Ну, — замялась, — вообще-то, — вздыхаю, — пригласили… — Отлично! — улыбается, — сгоняй, отдохни и повеселись с друзьями. — Меня пригласил Гром, — отвела взгляд от Серёжи. По его лицу пробежала искра ненависти и злости, которая до неузнаваемости изменила вид. Нервно поправив рыжие волосы по плечи и громко выдохнув, он произнёс: — Все равно съезди. — Хорошая идея, — Волков сел на пуфик. — Что? — Адель, — Разумовский взял меня за руку, — мне не хочется и не нравится то, что из-за нашей вражды, ты, — пыхтит как паровоз, — можешь испытывать некий дискомфорт и нервничать. Поэтому, я постараюсь, — кинул злобный взгляд, — ключевое слово «постараюсь», умерить свой пыл и минимально как-либо оскорблять Грома. Шокировано глядя на него, мне даже не верилось, что Сережа это говорит. Молча посмотрев на Волкова, я удивилась еще больше. — Я тоже в ахуе, — улыбается, — когда он мне это сказал, я чуть не умер. — Серьёзно? — прошептала я. — Да, — странно смотрит, — а что? — Просто, — пытаюсь подобрать слова, — совсем недавно ты говорил, что жаждешь его крови… — Ой, — махнул рукой, — я просто был немного зол. — А-а, — киваю, — ладненько. Тогда, — подхожу к одному из пакетов, — время новогодних подарков! — Брось, — хором застонали парни. — Это тебе, — с счастливой мосей протягиваю Волкову пакет. — Вау, — влюбленно смотрит. Из пакета Олег достал стальной нож с титановым покрытием темно-серого цвета в кожаной кобуре на икру. — Он, — достает и разглядывает, — восхитителен. На ноже была гравировка в виде открытой пасти волка в профиль. — Адель, — убрал нож, — это очень красиво, — обнимает меня, — тебе не стоило тратиться. — Стоило. — Он же дорогущий, — вздохнул. — Но, — улыбаюсь, — не дороже тебя. — Спасибо, — целует в висок. — А теперь, — ехидно улыбаюсь и отдаю пакет Серёже, — твоя очередь. Осторожно и аккуратно от достал из пакета коробку. — Ты сумасшедшая, — с улыбкой смотрит на меня, — это очень дорого… — Тебе этого хотелось, — обнимаю, — я снегурочка, вместо Деда Мороза дарю подарки. — Непослушным детям, — смеется. В руках Разумовского была коробка, внутри которой находился ноутбук. Желанный гаджет Сережи. — Внутри мышка и коврик, — улыбаюсь. — Белый? — Белоснежный, — отвечаю, — самый мощный и оснащённый из всей линейки. — Их нет в России… — Купила еще в Лондоне, — встаю с дивана. — Предзаказ только в следующем году! — У меня есть связи. Нравится? — Очень! Он отложил коробку на диван и подлетел ко мне. — Ты настоящая волшебница, — крепко обнял. — Задушишь! — смеюсь. — А мы, — смотрит на Олега, — ничего не сможем подарить тебе. — Вы, — беру его за руку, — мой главный подарок. Особенно, если в целости и сохранности. — Сейчас заплачу, — Волков. — У Сережи в комнате, — беру ключи от машины с кофейного столика, — имеются телефоны. Надеюсь, — смотрю на Разумовского, — вы сможете подключиться к нашей сети. Если нет — покажу. — Смогу, — с вызовом посмотрел на меня, — а с каких пор ты шаришь за технологии? — Когда тебя забрали, — ком в горле, — мне пришлось многому научиться… Повисла неловкая тишина. — Ладно, — улыбаюсь, — еда в пакетах. Я уехала! После курантов позвоню, — подмигнула.

Квартира семьи Прокопенко

      Перед тем, как отправится на праздник, мне пришлось крайне долго собираться. Не могла определиться с нарядом: перерыла весь шкаф, упсиховалась, но, спустя миллион лет, все же удалось выбрать. Выпрямив волосы и слегка подкрутив кончики, я сделала стандартный макияж (стрелки, контур, брови, тени и ресницы, нюдовая матовая помада), добавив блестящие невидимки справа, я надела синюю атласную рубашку и черные обтягивающие джинсы. Скромно, слегка модно. Но! Главным атрибутом являлись носки. Белые носочки с синими медвежьим ушками и мордочкой! Представляете? Я в восторге. Аделюшка, 26 лет. Киллер, жена маньяка-убийцы. Оказавшись в квартире, я сразу же почувствовала потрясающий аромат. — Теть Лен, — скидываю дубленку, — запах — сказка! — Приходи на кухню! — кричит с кухни. — А где Фёдор Иванович и Игорь? — Они в сад уехали за закрутками! Проходи! Оставив пакеты, надев тапочки и помыв руки в ванной, я зашла на кухню. — Ого, — прошептала. Здесь творилось нечто. Тетя Лена успевала все: резать салаты и овощи, мариновать мясо, глядеть за плитой и болтать по телефону. — Вы — настоящий Цезарь. — Ой, — улыбается, — садись. — Может, — оглядываюсь, — помочь? — Не-е, — отвернулась к раковине, — я сама. Молча взяв фартук и закатав рукава, я аккуратно забрала у нее нож и принялась резать колбасу. — Ты чего хоть? — садится на табуретку, — праздник же. — Вот именно, — улыбаюсь, — праздник. Отдохните, вы и без этого весь день на ногах. — Звучит как тост! Достав из-под стола бутылку вина, она быстренько схватила бокалы и налила чуть ли не до самых краев. — Я за рулем. — Сегодня праздник, — настойчиво. — Ладно, — кладу нож. — Ну, — смотрит на меня, — за то, чтобы у нас все было, а нам бы за это ничего не было бы. — Ура! Вино очень вкусное. Сладкое, приятное горлу и нежное. — Очень вкусно, — ставлю бокал, — где брали? — Сама делаю, — ногу на ногу закинула, — вишня и черника. — Вот это да, — начинаю резать морковь, — вы мастер на все руки. — Можно и так сказать, — вздыхает, — меня мама этому всему научила, а я вот, Игоря с Максимом не смогла научить… — Простите мне мою бестактность, но, а свои дети у вас есть? — Нет, — грустно улыбнулась, — у нас с Федей была дочка Нинушка, но, — замялась, — она родилась с пороком сердца и прожила недолго. Всего 4 годика. — Мне, — начинаю ощущать ее боль, — очень жаль. Я, — ком в горле, — понимаю вас. — Девочка моя, не говори так. — Это правда. Четыре года назад, я родила мальчика, который, к огромному сожалению, умер в первые же секунды жизни. Пуповина обвилась вокруг шеи четыре раза. — Матерь божья. Елена Михайловна тепло обняла меня, положив голову на плечо. — Ты ещё молодая, а боль утихнет. Наверстаешь. — Ну, — смеюсь, — не думаю. Мысли о том, что у меня будет семья — не сильно радуют, если честно… — Почему? — У меня нет примера того, как должна выглядеть и функционировать «традиционная» семья. У меня есть близкие люди, которые являются мне семьей, но, это немного другое. — Говоришь как Игорь… — Как, — пытаюсь перевести тему, — они выросли? — Костя — отец мальчиков, погиб когда им было 9 или уже 10 лет, — вернулась обратно, — мы с Федей быстро оформили опекунство и стали их воспитывать. Перевели их в другую школу, сменили обстановку. Максим, в отличие от брата, сразу же увлёкся музыкой и рисованием, а Игорь, как и отец в свое время, нашел утешение в машинах и шахматах. Ой, — уходит из кухни, — сейчас альбом принесу! Вернувшись с огромным альбомом в руках, она раскрыла его и начала улыбаться. — Смотри, — указывает на фото, — это мы с Федей на свадьбе Громов, — молодые, Федька еще не лысый, а Гром без дурацких усов. Смеюсь. Рядом с Фёдором Ивановичем стояла очень симпатичная девушка с ярко-рыжими волосами и веснушками и держала под руку высокого шатена с крепким телосложением. — Мальчики — копия отец, — подметила я. — Это да. Им от Ани ничего не досталось, кроме вредности и тяги к искусству, ну, первое относится к Игорю, а второе к Максиму, — грустно вздохнула, — как бы мне хотелось, чтобы и у Игоря были жена и детишки. — Почему? — Хочется, чтобы у него было желание приходить домой, а не убивать себя этой работой. Ему нужно куда-то деть свою любовь, открыться кому-то, чтобы пережить ту боль, которая осталась после гибели брата и отца с матерью, — начинает плакать, — он хороший. Послышался звук открывания двери. — Девоньки! — Гром, — а мы вернулись! — Альбом! Вино! — Я, — обнимаю ее, — отвлеку их на себя, а вы все спрячьте. — Спасибо, — вытерла слезы. Положив нож и быстро ополоснув руки, я вышла к мужчинам. — Тебе так идёт этот фартук, — Игорь улыбнулся, — такая хозяюшка. Он выглядел очень привлекательно: белая рубашка (расстёгнута сверху), серые брюки, ремень. Аромат духов — божественный. — Отвали, — смеюсь. — Если ты ещё и бигуди накрутишь, — закатил глаза, — я женюсь. — Игорь, — Прокопенко хлопает его по плечу, — тебе не светит. Она слишком хороша для тебя. — Ой, — обиженно фыркнул, — это я слишком хорош для нее. — Конечно, — сарказм. — Елена! — Прокопенко, — иди сюда! Вытирая руки об фартук, она вышла в коридор. — Что? — Привет! — Ради этого ты меня звал? — Да! — Ой, — берет меня за руку, — пошли. За два часа мы успели приготовить: куриное филе с сыром, помидорами, грибами и майонезом; запечь картошку с травами и чесночном; сделать салат оливье, цезарь, греческий, огурцы и корейская морковка с соевым соусом и кунжутом, салат с курицей и ананасами (без селедки под шубой, ибо, она не нравится никому из приглашенных гостей); нарезать овощную, сырную и мясные нарезки; выпить бутылку вина и изрядно устать. Пока Игорь и Федор Иванович таскали и раскладывали огромный стол в зале, а Елена Михайловна командовала ими, я решила нарезать хлеб и достать запечённую свинину с овощами в горшочках из духовки. Горячая. — Давай я нарежу хлеб, — ко мне сзади подошел Гром, забирая нож, — ты устала. — Спасибо, — присаживаюсь на табуретку, — давно я не отмечала Новый Год вот так… — В Лондоне все иначе? — Да, — улыбаюсь, — все можно купить. А не умирать у плиты или тащиться с магазина, а в руках огромные пакеты с продуктами, которые ты купил по акции на Новый Год, иначе, потом цены вырастут. — Это же Россия, — отрезал корку, — будешь? — Давай. Сидим вот. Корку от белого свежего хлеба жуем. — Готова к шуткам про прошлогодний хлеб? — Всегда готова. Составив все на стол, к нам наконец-то пожаловали долгожданные гости. — А дамы, — тихо спросила я, глядя на входящих мужчин, — еще будут? — Нет, — ответил Игорь, — только ты и тетя Лена. — Вы с Юлей не помирились? — Нет, — резко ответил он, — я пригласил ее к нам, но… — Она уехала в Самару к родственникам на все праздники, — продолжила я, — знаю. — Забудем. — Это все менты? — Большая часть — да, но, есть еще и местные прокуроры, МЧСники и прочие… Все заходили с бутылками алкоголя, огромными пакетами подарков и даже кто-то пришел с шариками. Фёдор Иванович и Игорь всем гостям меня представили как: — Наша сотрудница, лично вместе с Игорем бравшая Разумовского, представляете? Представляю… — А Дима где? — На дежурстве, — грустно ему, — график так выпал. — Все за стол! Мы с Игорем скромно присели в уголок дивана. — Игорек, — Прокопенко вышел из комнаты, — давай. — Спасибо всем, — он вышел из-за стола, — кто собрался здесь, чтобы встретить с нами этот праздник. — Дамы, — Фёдор Иванович поравнялся с Игорем, — от лица мужской половины нашей семьи и отдела, — смотрит на мужчин, — мы хотим поздравить вас и поблагодарить за такой шикарный стол. Они с Громом одновременно достали спрятанные за спиной огромные букеты. Елене Михайловне — лилии, а мне — розы с гипсофилой и какой-то другой травой. Крепко обнявшись с ними, я даже поцеловала Игоря в щечку. — А теперь, — Прокопенко поднял бокал, выпьем! Когда уже салаты понемножку заканчивались и время близилось к горячему, я обратилась к Грому. — А ты умеешь удивлять, — прошептала я. — Вот, — протянул маленький пакетик, — это конечно не Тиффани, но, тоже красиво. — Спасибо. Кстати, — подняла с пола пакет, — это тебе. Удивленный Гром из коробки достал новенький флагман. — Настало время заменить твою Нокию кнопочную на что-то более современное. — Адель, — в шоке, — я же им пользоваться не умею. — Я научу. Вечер, а точнее почти ночь, проходили очень весело и задорно: мужчины травили байки со службы, громко шутили и даже пели песни. — На первый канал включите! Президент скоро выступать будет! Наполнив бокалы и встав с мест, мы прослушали поздравление и под бой курантов, с криком и свистом, чокнулись бокалами. — А теперь, — тетя Лена улыбнулась, — все быстренько одеваемся и идем смотреть на салют! Как по команде, мы накинули верхнюю одежду и спустились вниз. Первый день года встретил нас с морозом и ветром. — Не замерзла? — Немного, — поёжилась. Без слов Игорь обнял меня, максимально прижав к себе. Мы так и простояли, глядя на умопомрачительно красивый фейерверк. — Кстати, — прервал молчание, — носки — огонь. — Я знала, — довольная, — что ты оценишь. — Спасибо, что пришла. — Спасибо, что пригласил. Щелк. Обернувшись, мы увидели тетю Лену, которая сфотографировала нас на Полароид. — Держи, — протягивает мне фотографию. — Спасибо. Когда все возвращались в квартиру, поднимаясь по лестнице, я осталась на лестничной площадке, достала из кармана пачку сигарет и прикурив, набрала ребятам по видеосвязи, предварительно вставив беспроводной наушник, чтобы нас никто не слышал. — С Новый Годом! — заорали они, как только приняли звонок.

— С Новым Счастьем! — улыбаюсь.

— Мы думали, — Сережа, — что ты про нас уже забыла, — вздохнул. — Променяла нас на своих ментов, — Олег.

— Про вас забыть невозможно, — смеюсь, — я люблю вас.

— И мы тебя! — хором, — чем занималась? — Разумовский.

— На салют смотрели. А вы?

— Тоже, — ответил Волков, — из окна, но, тоже красиво.

— Подожди, — начала нервничать, — дом ведь на отшибе.

— А ты думаешь, что люди, которые далеко от нас, не пускают в безграничное небо фейерверки? — съязвил он.

— Логично, — усмехаюсь.

— А ты нам вкусненького что-нибудь привезешь?

— Моя еда вам уже не нравится? — фыркнула, — готовьте сами.

— Не дуйся, — Сережа послал мне воздушный поцелуй, — тебя утром ждать?

— Думаю, я сейчас уже приеду.

— Там метель, — Олег жует мандаринку, — возвращайся утром. Сейчас ехать опасно.

— Ты прав, тогда, до утра.

— Пока! — вновь хором.

— Не скучайте!

Вернувшись в квартиру, я поняла, что люди уже понемногу стали расходиться. Просидев почти до 5 утра, и проводив остаток гостей, я помогла тете Лёне убрать со стола и вымыть посуду, пока мужчины собирали стол и расставляли все по своим местам. — Я, — говорю тете Лене, — домой уж поеду. — Брось ты, — махнула рукой, — оставайся с нами. Салаты доесть еще надо. — Мне даже, — смущаюсь, — спать не в чем. — Сейчас, — вытерла руки и ушла в комнату. Она вернулась буквально через минуту. — Вот, — протянула пакет, — я же совсем забыла подарить тебе эту прелесть. — Это мне? Серьёзно? — Конечно! Ты же мне подарила целый набор немецких сковородок и кастрюль! Мечта домохозяйки. А Федору Ивановичу коньяк, который старше его лет на сорок точно. — Спасибо! — обнимаю ее. — Пожалуйста! — чмокнула в щёчку, — иди сполоснись и спать. Розовое полотенце чистое. Выполнив все необходимые водные процедуры и достав подарок Елены Михайловны, я приятно удивилась. — Это, — смотрю на себя в зеркало, — так круто. Тетя Лена знала, что мне нужно, поэтому, подарила комплект из пеньюара черного цвета с кружевами и халат. Очень приятная ткань, словно, шелк. — Ну, — вышла из душа, покрутившись перед ней, — как? — Как влитой, — улыбнулась она, — красотка! — Та еще, — Гром застыл в дверях с полотенцем на плече. — Ты мыться пошёл? — спросила. — Да. — Вот и иди! — хором с тётей Леной. Закатил глаза. Рассмеявшись, мы пошли в зал, чтобы расстелить диваны. — Уже все сделал, — удивилась она, — Игорек — молодчина. Гром расправил кровати и даже застелил. — Чур, — сажусь на большой диван, — это мое место. — Обойдешься, — зашел, вытирая голову полотенцем. — Игорь, — Елена Михайловна шлепнула его по руке, — уступи даме. — Ой, — смеется, — мне вообще все равно где спать. — Вот именно! — Ладно, молодые, — вздохнула она, — спите. Пожелав ей спокойной ночи, Игорь выключил свет и включил небольшой ночник, а затем сел на мою кровать. — Классный праздник. Мне понравилось. — Да, — смотрю на потолок, — слушай, а почему ты не работаешь с напарником? С Димой например. — Зачем? — усмехнулся, — мне и одному хорошо. — Ну, вы бы смогли компенсировать недостатки друг друга. — Это же какие у меня недостатки? — спросил он слегка нахальным голосом. — Даже не знаю, — смеюсь, — начнем с… — Я знаю, — улыбнулся, — есть грешок. — Рассказывай, — прищурилась, — с грязными подробностями, — пододвинулась ближе. — Ты действительно хочешь знать? — Да. — Хорошо… В следующий момент, майор скинул с головы мокрое полотенце и обхватив мое лицо руками, нежно и с трепетом, словно боялся чего-то, поцеловал очень настойчиво. — Мой недостаток, — разрывает поцелуй, — чувства к тебе, которые сносят крышу.