Право выбора

— Сереж, — голос дрогнул, — умоляю. — Вперёд, — слегка толкнул в спину. На ватных ногах сделала несколько неуверенных шагов. — Присаживайся. Резким движением усадил меня на стул рядом с Громом. Серёжа подошел к нему и наградил ударом электрошокера. Игорь очнулся. — Тварь, — прорычал майор. — Итак, — Разумовский сел напротив нас, — дамы и господа, мы здесь собрались ради того, чтобы отомстить Игорю Грому! Наглядно показать, что не надо совать свой длинный нос, туда, — улыбнулся, — куда не следовало бы. Ты, — смотрит ему в глаза, — мой заклятый враг. Я вижу, как ты мучаешься, тебе больно и не представляешь, какое наслаждение я испытываю. — Больной ублюдок, — закатил глаза. — Заткнись, — прошипела. — Месть — самое прекрасное чувство, которое можно ощутить. Знаешь, я огромное количество раз прокручивал этот момент в голове, придумывал самые оригинальные и извращённые сценарии развития сюжета, но, — улыбнулся, — реальность куда круче любых фантазий. Сегодня, мой дорогой друг, ты на собственной шкуре испытаешь те муки, которые испытал я, когда оказался в психушке, позже в тюрьме и на свободе. Его глаза даже не блестели огнём, они полыхали. Боль, гнев, обида и злость затмили разум Серёжи, тем самым подарив свободу Птице. В этот момент, как бы странно не звучало, я поняла почему Разумовский был настолько серьёзно настроен. А пернатый только рад стараться. — Возможно, наши отношения были бы чуточку лучше, но, — вздохнул, — ты переступил черту дозволенного. Игорь, в твоей голове почему-то появилась мысль о том, что тебе всё можно. — Ага. — Это основная проблема. Ты решил, что имеешь право вторгаться в мою жизнь, портить её, соблазнять мою жену и участвовать в её похищении. — Что?! — заорала я. Гром опустил голову. — А ты не знала? — удивился, — тогда, — достал телефон, — слушай. — Адель собралась к твоей матери сегодня, — Гром. — Ого, — Гречкин усмехнулся, — отлично! — Поговори с ней или сделай что-нибудь. — Слушай, майор, тебе это зачем? Разумовский же псих. — Мне оно лишь на руку, Кирилл. Чем раньше я покажу миру его сущность и натуру, докажу, что он — чудовище, тем лучше. — Цель нормальная, но, — замялся, — я не хочу участвовать. — Можешь сделать с ней всё, что захочешь. Я прикрою тебя. — Обещаешь? — Да. Обернувшись, я посмотрела на Юлю с Димой. Они в шоке. — Они не знали, — Разумовский забрал из моих рук телефон, — знал только он, — на Грома. — Спасибо, — хлопнула Игоря по плечу, — напарник. Честный мент, блять. — Я… — Завали ебало, — усмехаюсь. Желание разорвать Грома на мелкие кусочки возрастало с каждой секундой. Разберемся позже, если выживем. — Думаешь, Юля — подарок? — смеется, — не-е-ет. Может, вы сами, — обращается к ней, — расскажите об инциденте на дне рождении Игоря, Юлия Викторовна? Игорь медленно, подобно хищнику, еле как развернулся и посмотрел на Пчелкину. — Поведай нам историю. — Игорь, — вытерла слёзы. — Говори! — заорал. Я даже вздрогнула. — Не кричи ты так, — Разумовский в шоке, — я сам расскажу. — Хочу это услышать от нее, — в глазах лишь боль. — Не могу, — её всю трясёт. — Юлия откровенно флиртовала со мной и пыталась соблазнить. Надеюсь, это было действие алкоголя, когда она залезла мне под свитер, — смутился, — Юлия, вы девушка сногсшибательная, но, — улыбнулся, глядя на меня, — мое сердце занято. Голова заболела от такого количества информации. — А еще, — она продолжила сама, — я рассказала об отношениях Игоря и Адель. Очень сильно ревновала и хотела, чтобы вы оба почувствовали то же самое. Признаюсь, я пустила сплетни про то, что вы — любовники. — Ха, — закатила глаза. — Вот почему весь отдел так косо на меня смотрит?! — вспылил Игорь, — это ты пустила сплетни, за которые я выслушал море дерьма. — Прости, — зарыдала, — я думала, что вы… — В следующий раз, — смотрю на нее, — просто спроси. — А Дубин? — посмотрел на Серёжу, — знал? — Нет, — махнул рукой, — Дима ничего не знал и ничего не делал. Он хороший. Даже, — усмехнулся, — когда я предложил ему улететь с Прокопенками домой, он отказался. Хотя, прекрасно знал, что будет дальше. Игорь, — вздохнул, — твой единственный друг — Дубин. — Зачем ты рассказал? — прошептала. — Хотел открыть глаза, — как-то грустно ответил. — На что? — Гром. — На то, что я — не такой уж и плохой. Игорь, ты лез в мою жизнь, мало того, ты её испортил, но, под своим носом не замечал очевидного. — После тюрьмы можно было стать нормальным, — прорычал майор. — Можно, но, — плотоядно улыбнулся, — по твоему наставлению, меня отправили с самую жестокую и ужасную тюрьму России. И ты прекрасно знал, что там делают с людьми. — Да, — кивает, — знал. Эмоции переполняют. Услышав пиликанье и затем взрыв, я резко обернулась и увидела то, как в камере лежит труп с разодранным горлом. Люди в крови. У них паника и шок. — Кажется, — Разумовский, — это был твой друг детства. — Тварь! Он сорвался со стула и схватил Серёжу на пиджак. — Я убью тебя! — Отлично, — смотрит ему в глаза, — отрицание мы уже прошли. Шаг второй — гнев. — Сволочь! — трясет его. — Сядь, — схватила за рубашку и резко усадила обратно, — хуже будет. Игорь в аффекте. — Спасибо, — поправил пиджак, — мы с тобой поиграем. — Я не буду играть с тобой, чертов психопат! — орет, срывая голос. — Твоих друзей, — смотрит на меня, — ваших друзей в клетке больше, чем фигур на доске, — перед нами появилась шахматная голографическая доска, — поэтому, если ты не станешь играть со мной, я буду убивать по человеку в минуту, до тех пор, пока ты не согласишься. Помни, там и друзья Адель. — Лучше убей меня! Не трогай их. — Я это предвидел, — нажимает на экран смартфона. Взрыв. Шлепок. Крики. Я даже не хочу оборачиваться назад. — Нет! — обернулся, — нет! — Сделаем иначе. Олег, — нажал на кнопку и открыл клетку, — выйди и сделай то, что должен. Выйдя из клетки, Волков направился ко мне и встал за спиной. Понимая, что он хочет сделать, лишь тихо прошептала: — Не надо. — У меня нет выбора. На моей шее был застегнут такой же аксессуар, как и у остальных пленников. Фигура королевы на шахматной доске. Игорь посмотрел на меня с ужасом. — Убедительно? Твоя королева — Пчёлкина, моя — Адель. — Ладно, — вздохнул, — ладно. Ты прав, прав! Я сделаю всё, что необходимо. Понимаю, что причинил тебе много боли, но, они не виноваты. Отпусти их и мы все решим. — Шаг третий — торг. Вновь звуки взрыва. — Сережа, — слезы обожгли кожу, — пожалуйста. — Адель, — бросил взгляд, — еще слово, и ты — следующая. Лицо Разумовского и голос менялись с каждой минутой, казалось, что он не может сдерживать себя. — Что с тобой происходит? — Устал, — голос грубее, — держаться. Глаза его вновь загорелись огнем, который ослепил всех нас. Пришлось закрыть глаза. Когда свет угас, открыв глаза, вместо Разумовского в кресле напротив сидел он. Кутх. — Наконец-то, — размял шею. Внешность Разумовского, но, его тело покрыто перьями, создающие впечатление обтягивающего костюма, на нем черная броня и на лице с шеей черные бледные вены. Ужаснувшись, я зарыдала. Игорь еле держится. — А ты, — смотрю на майора, — мне не верил. — Сыграем? — Простите, — Гром вытер слезы, — я так виноват. — Шаг четвёртый — депрессия. Еще один. — Игорь! — Юля бьется в истерике. — Свободные люди почти закончились. — Пожалуйста, — молю Грома, — пожалуйста. — Остались фигуры с доски. — Нет! — махнул рукой, — всё. Хватит, — выдохнул, — я согласен. Буду играть. — Шаг пятый — принятие, — улыбнулся. Олег, — обратился, — отведи Адель на диван. Взяв меня под руку и приподняв мое обмякшее тело, Волков проводил меня. — Как, — прошептала, глядя на то, как парни начали играть, — ты согласился? — У меня не было выбора. — Разумовский давно это планировал? — Да, но, — заговорил еще тише, — он отказался бы от идеи, если бы не подрались с Громом. Разумовский почти успокоился. — Подрались? — Игорь вывел Серёгу на эмоции. Когда ты уехала, — задумался, — после скандала в столовой, кажется. Гром начал предъявлять претензии, полетели маты, оскорбления, даже про тебя речь зашла. — Конкретнее? — Ой, — закатил глаза, — не стоит тебе этого знать. Разочаруешься ещё больше. — Как на тебя надели ошейник? — Очнулся уже будучи в нём, — вздохнул, — а Серёга передо мной вот, — кивнул в его сторону, — такой. — Давно? — После драки. Кажется, это было последней каплей его терпения. Взрыв. Я всхлипнула. — Не смотри, — обнял меня, закрывая лицо, — тыковка, — гладит, — только не смотри. Мне никогда не было настолько страшно. Я чувствовала себя беззащитной, слабой, ничтожной. Билась в истерике, слушая взрывы, крики и шлепки. Гром лишь орал и угрожал Разумовскому, пока тот лишь молчал. — Ох, — вздохнул, — наши королевы обе в зоне шаха и мата. Готов ли ты выбрать между Адель и Юлей? Между девушкой, которая вскружила тебе голову, в которую ты влюблён до беспамятства, ты о ней мечтаешь и пытаешь добиться, между той, с которой делишь постель, и та, которая является матерью твоего ребёнка? — Что? — прошептал Игорь. — Ты, — выбралась из объятий Волкова, — беременна? — смотрю на Юлю. — Да, — кивает и вытирает слезы, — 8 недель, — Дубин её успокаивает. Игорь закрыл лицо руками. — Прости, — Гром смеется, — твоему коню конец. Ошейник на шее Волкова запиликал. — Нет! — закричала, — нет! — Олег! — Разумовский соскочил со стула. Но, что-то замкнуло и взрыва удалось избежать. — Я жив, — улыбается, — жив. — Чертов Китай, — Сережа вздохнул, — всё приходится делать самому. Правила игры нарушать нельзя. Схватив пистолет, он выпустил всю обойму в Волкова. — Олежик, — склонилась над ним. Слёзы хлынули ручьём. — Пожалуйста, — глажу дрожащими руками, — Олежик. Никогда не испытывала такой боли. Мой мир разрушен. — Тыковка, — улыбнулся, — не плачь. — Не оставляй меня, — вытираю кровь с его лица, — пожалуйста. — Я всегда рядом. Эти слова были последними. — Прости, — произнёс Разумовский, вытирая слёзы рукой, — так надо. — Надо?! — заорала. Воспользовавшись моментом, Гром схватил стул, на котором сидел и ударил со всей силы по Серёже. Я сразу же рванула к телефону, который выпал, чтобы освободить пленников. — Черт! Заблокирован! — Не пытайся угадать пароль, — душит Игоря, — иначе, все, включая тебя — моментально взорвутся. Они закружились в смертельном вихре, нанося друг другу удары один за одним. — Хватит, — пытаюсь их разнять, — хватит! — Не лезь, тварь! С этими словами Гром влепил мне пощёчину. Отлетаю. Очень больно. Разбил губу. — Тебе не жить, — прошипел Разумовский, кидая майора на пол. — Я уничтожу тебя, мразь, — кряхтит. Подползаю к ним. — Сереженька, — еле касаюсь его руки, — пожалуйста, хватит. Прошу тебя, — упиваюсь собственными слезами, — пожалуйста. — Нет, — душит ещё сильнее. — Вспомни то, что я показала тебе сегодня, Серёжа, — руки дрожат, — просто вспомни. Это же мечта. Умоляю тебя. Истерика была ужасающей силы. — Я люблю тебя, — навзрыд, — пожалуйста, Разумовский, пожалуйста. Ради меня. Ради нас. Ослабив хватку, он отпустил Грома. — И я тебя люблю, — прошептал в ответ, — хорошо. Ради нас. — Спасибо! Спасибо! Поднявшись на ноги и слегка пошатнувшись, он помог мне встать и обнял меня. Очень сильно. — Прости меня, — целует в лоб, — прости, — в щеку, — я чуть всё не испортил, — родная моя, как же я люблю тебя. Прости. Наконец-то все закончилось. — Все хорошо, — глажу его по спине, — все хорошо. В здание ворвалась полиция. Под крики и суматоху, Игорь поступил как последняя тварь. Хватив Разумовского за шкирку, он отбросил его к стене, а подобрав пистолет с пола, расстрелял точно так же, как сделал это Серёжа с Олегом. Разумовский мёртв. Моя любовь. Меня тут же схватили. — Нет! Гром! — пытаюсь вырваться, — нет! Набравшись силы, мне удалось вырваться и подобраться к нему настолько близко, насколько возможно. — Ты обещал, — у его горла мой нож, — обещал, сука! — И тебя убью, — прошипел мне в лицо. — Посмотрим. После этих слов, абсолютно безжалостно и хладнокровно я нанесла майору несколько ножевых ранений. — Мы квиты, — отбросила нож. Полиция вырубила меня сильным ударом электрошокера.