Нахлебники

Чимин равнодушно смотрел в зеркало. Его глаза бегали по отражению, нигде не задерживаясь надолго. Он все пытался придумать, чем себя занять, но ни одна из идей не казалась ему стоящей усилий. Чувство усталости с самого утра следовало за ним, будто призрак за своими останками, не давая покоя и мешая сверх-продуктивности. Чимин нервничал. — Ты там готова? — нетерпеливо крикнул он, в очередной раз рассматривая узор на своем пиджаке.   — Да, да! — торопливо откликнулась Дженни из ванной. — Уже третий раз так отвечаешь, — вздохнул Чимин. В отражении распахнулась дверь ванной комнаты, и оттуда показалась возмущенная девушка с плойкой в одной руке и зубной щеткой в другой. — Ещё слово и ты останешься дома, — предупредила она. — Напомни, зачем я вообще туда иду? И по чьей просьбе? — Чимин повернулся лицом к реальности, вперив насмешливый взгляд в подругу. — Ах, ох, — притворно оскорбленно воскликнула Дженни. — Может, мне тогда отменить твою «встречу» с Тони?  Чимин закатил глаза. — Не злись, Нини, лучше поторопись, — на этот раз более мягким тоном произнес он. — Как мы сразу запели, посмотрите, — Дженни скорчила ему рожицу и вновь скрылась в ванной.  Снова эта звенящая тишина. Ему нужно чем-то заняться. Может, прибраться? Нет, он же вчера только всю квартиру отдраил. Приготовить ужин? Слишком долго. Боже, даже домашнее задание все переделано. Может, набросать эскизы для выпускной коллекции? Какую тему выбрать? Что-нибудь насущное. Например… Нет. нет. Надо что-то поделать, а не подумать. Иначе все сведётся к тому, что ждёт его позже сегодня. И, видит бог, он не хочет начинать сегодня думать раньше времени. Чимин разблокировал телефон и зашёл в Инстаграм. Одежда, модели, питомцы, виды Сеула, снова одежда… О, Тэхен выложил одну из своих последних работ: черно-белая фотография Дженни в черной шубе на голое тело, а на фоне в сером небе летит стая птиц. Очень красиво. Интересно, в курсе ли публикации модель? Чимин был готов поспорить, что нет. — Всё, уходим, — Дженни наконец-то прошла в коридор, чтобы обуться.  Она всегда выглядела хорошо, даже лучше, чем хорошо, и всё равно умудрялась прыгнуть выше собственной головы, когда дело касалось похода к родителям. Можно было подумать, что она идёт на встречу G-7, не меньше. Каждая мелочь была рассчитана — от плотности колготок до бренда туши. Бежевый пиджак Дженни от Шанель контрастировал с тёмно-серым пиджаком Чимина ровно настолько, чтобы блондин, выглядя сногсшибательно, не выделялся на фоне главного блюда — Ким Дженни. Раз в месяц он появлялся на пороге особняка Ким в элитном районе Сеула и притворялся, что принадлежал этому миру, что имел какие-то права считаться входящим в этот дом. Но Дженни предпочитала брать его, вместо Тэхена или Юнги, потому как Чимин приходился по душе абсолютно всем, в то время как двое других ребят нравились лишь людям со вкусом.  — Водитель внизу, — сообщила Дженни, глядя на экран телефона. — Ты готов? Все взял? Цветы? Где цветы, Чимин? — Я оставил на тумбочке у входа, — Чимин тоже обулся. — Прямо у тебя перед носом, Нини. — Вино! — глаза девушки широко распахнулись, она всплеснула руками и ринулась на кухню, не снимая обуви. Она вернулась через несколько секунд и нервно посмотрела на себя в трюмо. — Ты выглядишь потрясающе, — заверил Чимин, не дожидаясь, пока девушка спросит его мнения. — Как будто наследница большого бизнеса в Сеуле, и не из избалованной разновидности, а из тех, кто приведет бизнес к еще большему успеху.  Дженни удовлетворенно кивнула — это был именно тот эффект, какого она желала добиться. Парень взял букет в одну руку, а другую предложил  Дженни — она тут же ухватилась за его локоть — и встал рядом с ней, рассматривая их отражение. Они обменялись улыбками через зеркало: ободряющей от Чимина и нервной от Дженни.  — Ну, домой в чистилище? — девушка вскинула подбородок и все волнение исчезло с ее лица. На его место пришли уверенность в себе и взгляд, ставивший каждого на ступень ниже Дженни, и неважно какой лестницы — карьерной, классовой или какой-нибудь другой; она просто была лучшей, точка. Девушка использовала эту маску со всеми незнакомыми мужчинами и со своей семьей. — Домой в чистилище, — ухмыльнулся Чимин в зеркало, надевая самодовольное выражение лица.  Они наконец вышли из квартиры. Черный Мерседес припаркован прямо у входа в небоскреб, Чимину не нужно было спрашивать, могла ли эта машина оказаться их — знал, что это для них. Дженни скривилась и прокомментировала:  — Мерседес. Похоже, кто-то не в духе… — Наверное, это потому, что ты забыла поздравить свою бабушку на прошлой неделе, — услужливо подсказал Чимин, немного забавляясь. — Я позвонила ей вечером в ее день рождения, — недовольно возразила Дженни. — Кто виноват, что эта карга ложится спать в семь вечера?  Из машины вышел кореец средних лет в черном костюме и обошел ее вокруг. Он поклонился парочке и отворил перед ними заднюю дверцу. — Добрый день, госпожа, — приветствовал он. — Господин Пак, — мужчины обменялись кивками, Дженни никак не отреагировала.   Они забрались на заднее сидение, и водитель захлопнул дверь. Стекла были плотно тонированы, так что даже при свете солнца в салоне царил приятный полумрак. Чимин вздохнул:   — Тебе не стоит так отзываться о своей бабуле.   — Мне не стоит ехать в задрипанном Мерседесе, — голос Дженни звучал хладнокровно. Водитель отодвинул темное окно, отгораживающее его от салона и быстро сообщил, что они прибудут в особняк через полтора часа, Дженни небрежно махнула рукой, мол, понятно, и мужчина вновь исчез за плотным стеклом. Они тронулись.  Повисла тишина. Какое-то время парень разглядывал проплывающие мимо небоскребы и дорогие машины, но вскоре они выехали на магистраль и смотреть стало особо не на что. Тишина не была неловкой, напротив, едва заметной; девушка рядом явно погрузилась в мысли. Чимин же стремился своих мыслей избежать, поэтому то и дело о чем-то заговаривал, но диалог так или иначе умирал в безмолвие. Это было нормально, естественно, однако парень сходил с ума. Он понимал, что сейчас не время говорить, и его подруга в настроении хандрить в стиле богатой стервы, и все же. Все же он нуждался в разговоре. — Кстати, — как бы только сейчас вспомнив начал Чимин. Он провел ладонью по волосам, давая себе секунду на придумывание продолжения. — Ты уже думала о том, что будешь делать для выпускной коллекции?  Дженни посмотрела на него, как на идиота. И ее можно было понять: и месяц не прошел с начала года, да даже осень еще не наступила; до финальной сессии оставалось около десяти месяцев. Естественно, она ни о чем таком не размышляла. Он мог придумать тему и получше. Где его хваленые навыки общения, когда так нужны? — Меня больше волнует проект через месяц, — все же ответила Дженни, позволяя втянуть себя в беседу. — Как можно было дать тему «Природа»? Они дают ее каждый год и ожидают, что результат будет все необычнее и необычнее, но это слишком обширная тема, чтобы у меня не разбегались глаза.  — Хм, — Чимин пожал плечами. — Мне нравится тема. Я даже набросал пару эскизов. — Задрот, — цокнула языком девушка. — Что ты придумал? — Я решил отталкиваться от слова «охота», — поделился Чимин и невольно поморщился. Ему не очень нравилась простота темы, но он хотел попробовать выжать из себя нечто на новый лад.  Судя по выражению лица, Дженни тоже не была особо впечатлена. — Удачи. — Спасибо. — Мы на месте, господа, — последние слова принадлежали водителю. Чимин выглянул в окно — они и впрямь приехали. Машина не спеша въехала через открывшиеся ворота метра четыре высотой. Их глазам открылся восхитительный сад со множеством хвойных деревьев и аккуратно подстриженных кустарников. Когда машина остановилась, Дженни сделала знак выходить, и Чимин мгновенно открыл дверь, вылез наружу. Его туфли встретили каменную кладку с глухим стуком. Слегка ухмыляясь, он расправил плечи и галантно протянул Дженни руку. Она осторожно вылезла следом, каблуки ее туфель оставили в воздухе стук погромче. На лице читалась только уверенность и высокомерие, Чимин скопировал ее выражение, продолжая притворно ухмыляться, представляя себя сыном богатой матери-одиночки. В левую руку он взял цветы для матери Дженни, за правый локоть его подхватила сама Дженни; в ее правой руке дорогое красное сухое вино на стол, на локте висит маленькая сумочка, которую ей подарил отец несколько лет назад. Где-то чирикали птицы, в небе ни облачка - солнце неистово обжигало лицо. В иной день, быть может, Чимин хотел бы остаться снаружи. Сад семьи Ким манил, и он бы с удовольствием прогулялся по нему в своем дорогом костюме, чувствуя себя главным героем романа. Но было слишком жарко. Парень чинно повел Дженни в дом.  Особняк представлял собой двухэтажное здание в стиле модерн: панорамные окна, вставки из светлого дерева, просторный балкон. На территории также располагался летний домик с верандой, где можно было обедать в хорошую погоду, однако семейные обеды абсолютно всегда проводились в столовой основного корпуса, и ни Дженни, ни, тем более, Чимин не знали почему. Так захотел глава семейства, Ким Хаджун, вот и все.  Видимо, завидев их приход из окна, госпожа Ким Туан — мама Дженни — вышла на порог. Когда они поравнялись, Дженни обменялась с мамой крепкими объятиями, затем Чимин вежливо поклонился и вручил женщине цветы. — Добрый день, Аджума, спасибо за приглашение, — произнес он с ослепительной улыбкой. — Это честь для меня — быть регулярным гостем в вашем доме. — Ах, Чимин-и, я рада, что вы смогли сегодня прийти, мы всегда вам рады, — женщина на мгновение дружелюбно сжала его запястья прежде, чем принять букет. — Лилии! Мои любимые… Проходите же скорее, все уже в сборе, кроме Хаджуна, он разговаривает с нашим садовником по поводу золотых рыбок. — Они втроем вошли внутрь и разулись. — Ты помнишь, Дженни, я говорила, что твой отец, словно безумный, гоняется за какой-то определенной породой рыбок? Оказалось, что у одного из заводчиков недалеко от Сеула они недавно поступили в продажу, так что Минхо, наш садовник, должен будет поехать за ними в ближайшее время…  Ким Туан продолжала щебетать о рыбах даже когда они прошли в столовую и уселись за стол, после короткого обмена приветствиями с остальными гостями. На обеде присутствовали бабушки и дедушки Дженни по обеим линиям, сестра ее матери с мужем и пятилетней дочкой, крестный отец Дженни с женой и двумя сыновьями двадцати и семнадцати лет, а также свеже-разведенный двоюродный брат Ким Хаджуна, отца Дженни — Ким Соджун. Последний крайне интересовал Чимина в минуты откровенной скуки на подобных семейных мероприятиях, не имевших  к нему никакого отношения. Он развлекал себя идеей совратить мужчину и купаться в его деньгах. Для своих сорока семи мужчина выглядел вполне удовлетворительно; настолько, что стал невольным участником одной из сексуальных фантазий Чимина, где, впрочем, его то и дело подменяли другие богатые мужчины в возрасте и немного отвратительные на глаз. Почему-то иногда такое приходилось парню по вкусу, по крайней мере в пределах фантазий.  Они с Дженни сели на два из трех незанятых стульев — напротив сыновей крестного Дженни. Чимин был слегка разочарован, что не смог сесть напротив Соджуна, ему было бы так просто строить глазки! Увы, глаза врезались лишь в детей напротив. Дженни, тем временем, передала прислуге вино и перешла в атаку:  — Бабуля, дорогая, как твои дела? — невинно прощебетала она. — Мне сегодня приснилось, как ты умерла, представляешь?! Я надеюсь, в реальности ты здравствуешь, и это не вещий сон.  Бабушка Дженни, госпожа Ун, не сдержала ухмылки. — Не волнуйся, Дженни, дорогая моя, я в прекрасном здравии, — ответила она, вежливо кивая. — Даже моя память меня не подводит, что, как я заметила, случается с молодежью все чаще в наше время. Какими же лидерами нации они будут, спрашиваю я себя иногда.  Семнадцатилетний парень, сидевший напротив Чимина, едва сумел подавить смешок. — Вы так правы, матушка, — подхватила сестра Ким Туан. — Нашей няне приходится ежедневно напоминать давать вашему внуку витамины, и она все равно умудряется забывать. А ведь ей только двадцать! — В наше время дети такое количество информации поглощают, что я иногда удивляюсь, как они не забывают, как их зовут, — попытался сгладить ситуацию Ким Соджун. Видимо, он, как и Чимин, заметил убийственный взгляд Дженни, уже открывающей рот для резкого комментария. — Это уже вопрос о приоритетах, — отмахнулась госпожа Ун.  Чимин ненавидел вмешиваться в семейные разборки. Ненавидел от всей души. Но Дженни была для него в приоритете. — Знаете, — беззаботно рассмеялся он, привлекая к себе внимание. — Как представитель молодежи могу сказать, у меня голова забита учебой настолько, что порой я и впрямь собственное имя не могу вспомнить, зато с легкостью назову всех представителей династии Чосон. Между прочим, — добавил он, как бы случайно вспомнив только что, — Дженни буквально вчера получила высший балл по материаловедению, хотя мы вдвоем готовились к зачету две недели днями напролет. — Включая день рождения «карги», конечно же. — Вот уж у кого замечательная память, и, наверняка она это получила от вас, уважаемая госпожа Ун. — пожилая женщина сдержанно улыбнулась на последний комментарий, и Чимин понял, что она недовольна вставкой от чужака в их разговор, но все равно польщена.  — Дженни, дорогая, я рад слышать о твоих успехах в учебе, особенно из уст лидера потока, — все присутствовавшие резко повернули головы в направлении голоса. В комнату вошел Ким Хаджун собственной персоной. Все, кроме пожилых людей, одновременно встали, на несколько секунд погружая столовую в единый скрежет стульев по деревянному полу. Мужчина жестом пригласил всех присесть. Еще один секундный скрежет стульев. — Прошу простить мое опоздание, я был вынужден дать инструкции садовнику незамедлительно.  По незаметному сигналу хозяйки дома в столовую вплыли три женщины с подносами в обеих руках и проворно расставили блюда на столе. Пожелав друг другу приятного аппетита, гости принялись за еду. Что-что, а едой на обедах семейства Ким Чимин наслаждался искренне. Часто ему приходилось напоминать себе в каком обществе он находился и есть помедленнее, чтобы не походить на свинью. Он и без этого ходил по тонкому льду в каждое свое появление, тем не менее, Дженни продолжала брать его с собой раз за разом — просто не могла оставаться с семьей наедине. Было достаточно просто молча сидеть рядом, и Дженни вела себя непринужденно, однако в одиночку быстро сходила с ума от летящих  в ее сторону вопросов и скрытых под комплиментами упреков. Да, богачи любили держать свои ножи в спинах других, и самые острые и дорогие из лезвий непременно всаживались меж позвонков членов собственной семьи. Таковы были правила этикета, если изволите. И Чимин знал это не только со слов Дженни.  Его родители работали хирургами, так что прилично зарабатывали, и глубоко уважались во всем Пусане. Их часто звали в богатые дома на обеды и ужины, иногда находилось место и для их сыновей — Чимина и Чихена. Родители изредка принимали приглашения, и Чимину хватило двух походов, чтобы понять почему. Все оказалось такое ненастоящее, гнилое, уродливое. Родители были выходцами рабочего класса и ими же остались, начав зарабатывать чуть больше, чем другие. Они пробились выше, благодаря своим умам, и благодаря этим же острым мозгам сумели сохранить собственные души не задетыми грехом, приходящим через нос с запахом денег. Чимин обожал их за это и переполнялся безмерной благодарностью за все, что они для него делали, с чем мирились.  С появлением Хаджуна разговор за столом перерос в более учтивый и расслабленный, старшее поколение все же не сдерживалось от едких комментариев время от времени, но, в целом, беседа велась цивильная. По крайней мере, Дженни держалась молодцом, улыбаясь, кивая и отвечая с прохладцей на уколы старших. Чимин старался выглядеть вовлеченным, но с каждой минутой приходилось прилагать все больше усилий — нет, ну, правда, насколько вообще может быть интересно слушать об успехах сына крестного Дженни в подготовке к юридической академии? Сам мальчик казался более чем заинтересован в разговоре о самом себе, так как активно мусолил каждую деталь подготовительного процесса, включая режим сна. Несколько раз Чимин непроизвольно встречался глазами с мальчишкой, пока тот рассказывал о разнице между административным и гражданским кодексами, и был готов поклясться, что ребенок буквально сверкает от возбуждения. Но взгляд никогда не задерживался на подростке, то и дело возвращаясь к Соджуну — обед близился к моменту, когда Чимин начинал всерьез размышлять о стратегии своего становления «сахарным мальчиком»; обычно это говорило о приближении подачи десерта, так что парень налег на остатки еды в тарелке, пока ее не унесли. — Итак, Дженни, дорогая, — неожиданно обратился к дочери Хаджун, и что-то в его голосе заставило Чимина подавиться рисом. Он закашлялся, и Хаджун услужливо подождал, пока парень вернется к жизни прежде, чем продолжить. — Как твои дела? Насколько я понял с мимолетного упоминания Чимина, ты имеешь некоторые успехи в учебе?  Дженни расправила плечи и посмотрела отцу в глаза, Чимин незаметно положил ладонь на ее ногу в качестве безмолвной поддержки. — Да, папуля, у меня все отлично, — Дженни миловидно улыбнулась. — Год едва начался, но нас уже загружают работой, я не против. Все-таки хочется выжать по максимуму из последнего года, да, Чимин-и? — его имя прозвучало ласково, Чимин встретился с ней глазами и увидел смешинки в ее. Он сладенько улыбнулся и кивнул, сжимая ногу Дженни под столом так, что она дернулась.  — Да, Нини. — Рад слышать. — отец Дженни довольно кивнул. — Амбициозность течет у нашей семьи в крови, — все поспешили кивнуть в подтверждение его слов. — Есть ли у тебя дальнейшие планы? Что ты намереваешься делать после выпуска?  Чимин знал, что девушка была готова к этому вопросу, она ждала его и даже хотела. Дженни выпадал шанс показать готовность перенять узды правления над фирмой от отца. Она желала этого. Дженни была тем редким исключением — мечтала управлять компанией по собственной воле, ей искренне хотелось стать главой. В таком случае Дженни получала целый набор модных брендов, агентств, моделей и фабрик по производству. Ей было это интересно, она строила Наполеоновские планы на будущее семейного бизнеса. Она бы стала главой компании в третьем поколении. И ее отец хотел этого для нее, но по-другому. Он видел своим наследником мужа Дженни, позволяя дочери, может быть, помогать ему с делами, но все же сфокусироваться на семье. Не раз они ругались по этому поводу как наедине, так и при всех, на подобных семейных сборищах, но разговор так и не имел никакого определенного конца. Ни дочь ни отец не желали уступать другому. В каком-то роде, это была негласная война, о которой все знали, но ничего не делали для помощи в разрешении конфликта. Даже Туан, мама Дженни, отказывалась принимать участие. — Я стремлюсь получить предложение от одного из модных домов во время показа выпускной коллекции, — деловым тоном начала Дженни, любой намек на улыбку стерся с ее лица. — Конечно же от того, который еще не работает с нашей компанией, — очень умно с ее стороны говорить о компании отца, как об их общей. — Затем, я приведу их к нам в качестве подарка моему отцу за все, что он сделал для меня и моего образования. После этого я надеюсь занять определенную позицию в компании, уже официально. — Ты приводишь новых клиентов каждый год, дорогая, — не без гордости пожурил Хаджун. — Я хотел надеяться на нечто более впечатляющее в твой последний год обучения…  Чимин невольно вскинул брови, поражаясь наглости заявления, однако Дженни даже не дернулась. — Думаю, тебе все же понравится, когда ты узнаешь кого именно я собираюсь привести, — просто ответила она. — Могу лишь сказать, что это некто, кого ты сам никогда бы не смог заполучить.  Она не звучала заносчиво или чересчур самонадеянно. Девушка производила впечатление кого-то, кто точно знает, на что способен и лишь озвучивает факты, и у Чимина мурашки пробежали по коже. Однако ее отец остался спокоен, если не равнодушен. — Надеюсь, речь о потенциальном женихе, — и Хаджун прямо посмотрел на Чимина, который непременно бы подавился едой еще раз, если бы не сидел неподвижно с самого начала разговора. — В остальном же ни я, ни моя компания не нуждаемся.  Повисла напряженная пауза. — У меня нет кандидатов на эту должность, — холодно произнесла Дженни.  Отец и дочь вперились в друг друга взглядом, и Чимин чувствовал, как в комнате становится меньше кислорода в геометрической пропорции. Все молчали. — Вот как? — Хаджун натянуто улыбнулся и вновь мимолетно окинул Чимина взглядом, возвращаясь к глазам Дженни.  — Да. — Девушка и бровью не повела.  Они и впрямь никогда открыто не заявляли, что встречаются, однако не отрицали обратного, и можно было предположить, что они состоят в отношениях. Иначе, какое право было у чужака появляться на семейных обедах? И теперь Чимин откровенно не понимал, как себя вести, и о чем вообще думала его подруга в данный момент. — Что же, — отец Дженни продолжать изображать улыбку на губах. — Тогда мне следует лично подобрать нескольких для тебя, не находишь? — Я не… — О, если бы голос мог убивать… — Дорогой, это чудесная идея, но… — начала Туан, Хаджун резко вскинул руку, и женщина тут же умолкла. — Вот и отлично! Видишь, — победно обратился Хаджун к дочери. — Даже твоя мать согласна, дорогая. — Это ты правильно, Хаджун, — вставила госпожа Ун. — Девушке в возрасте Дженни уже пора уметь задуматься о будущем. — Я озвучила свои планы на будущее, бабуля, — Чимин буквально ощущал на коже ветерок от рассекающих воздух ножей. Самых острых  и дорогих. — Ты не могла говорить такое всерьез, дорогая, — госпожа Ун театрально ухватилась за сердце. — Неужели ты действительно лелеешь себя подобными детскими мыслями? — Дженни не ответила. — Это просто смешно, дорогая! Время игр подошло к концу, тебе пора начинать думать, как женщина. — Я отправлю тебе портфолио нескольких весьма впечатляющих молодых людей, дорогая. Обещаю отобрать каждого самостоятельно, — сладенько, едва скрывая насмешку, декларировал Хаджун. — Отец! — возмутилась Дженни, одновременно со всей силы ударив Чимина по ноге. Он едва подавил вскрик и мгновенно повиновался подруге, вступая в дискуссию:  — Что вы, господин Ким, — вежливо, но твердо произнес он. — Уверен, Дженни не нуждается в кандидатах, — парень ослепительно улыбнулся и провел рукой по уложенным волосам. — Просто необходимо время. — Я четко услышал, что кандидатов нет, господин Пак, — голос принадлежал Соджуну и выражал некое снисхождение, какое шло в разрез с образом Соджуна из фантазий Чимина. Впрочем, можно ли удивляться, когда мужчины в реальности разочаровывают? — Думаю, бедной девушке необходима небольшая помощь, раз в ее окружении не нашлось достойных, — и как ему удавалось воткнуть столько желчи и насмешки в короткое предложение? Чимин в иной раз бы поразился, однако сейчас испытывал не более, чем легкое раздражение. Парень повернулся к мужчине и вперил в него взгляд, на губах заплясала игривая ухмылочка:  — Большие слова имеют свойство быстро забываться, и чем они больше, тем ненадежнее, уверен, вы подмечали, господин Ким, — Чимин едва удержал прорывавшееся в его слова ехидство. — В конце концов, вы и сами нарушили одни из самых великих слов, придуманных людьми. «…В болезни и в здравии…», припоминаете? — Соджун не ответил, пораженный бестактностью комментария, и Чимин повернулся к главе семейства. — Господин Хаджун, при всем уважении, не думаю, что Дженни нуждается в дополнительной помощи. — Думаю, моя внучка может говорить за себя, Чимин, — едко заметила госпожа Ун и послала парню неприязненный взгляд. — Могу ли? — выплюнула Дженни и обвела взглядом всех присутствующих. — Я говорила это много раз, и повторю еще раз: я не желаю выслушивать разговоры о браке. Компания по праву наследства — моя, и я пойду против собственных родителей, если потребуется, чтобы получить то, что по праву принадлежит мне.  Хаджун вскочил на ноги, громко ударив ладонями о стол. Малышка — дочь сестры Туан — тихонько заплакала, и Чимин краем глаза увидел, как они с ее мамой поднялись из-за стола и выскользнули наружу. Если остальные и заметили, то вида не подали, сохраняя неподвижность. Двое подростков напротив Чимина, казалось, и вовсе перестали дышать. Пожилые люди, за исключением разве что госпожи Ун, были полностью увлечены едой, на их лицах отражалась лишь безмятежность. Наверное, чем старше человек, тем меньше его волнуют дела разума, тем больше он посвящает свое время исполнению желаний души. Чимин не удивился бы, узнав, что они вовсе не слышат происходящий разговор, погруженные в глубокие мысли об истине и духовном насыщении. А, может, они просто глухи и бояться умереть раньше срока, если не поедят сию же минуту. Дженни поднялась на ноги вслед за отцом, чуть менее агрессивно. Чуть. — Наглая девчонка! — выплюнул Хаджун. — Да какие у тебя права?! Ты! Ни дня в своей жизни не отпахавшая! Не знающая труда человеческого! Какие у тебя могут быть права?! Дорогая моя, да за этим столом любой достоин моего кресла больше тебя! Избалованная, неблагодарная, глупая… — Я принесла тебе на блюде не одну победу, уважаемый отец! — перебила его Дженни. — Не имею права?! А какое право имеешь ты? Чего ты добился сам?! Не тебе ли дедуля преподнес все на золотой ложке?! И ты с радостью ее принял! И он с радостью ее отдал! А что теперь?! Не желаешь отпускать теплое местечко?! Посмотри на себя. Без двух минут на пенсии. Разве можно доверять руководство человеку в полушаге от могилы?! — ДЖЕННИ РУБИ КИМ! — Взревела мать Дженни, вскакивая со стула. — Как ты разговариваешь с отцом?!  Однако Хаджун тоже не стоял на месте. Его лицо побагровело от ярости. В два широких шага он оказался напротив Дженни, свирепость сверкала кровавым светом в его зрачках.  Хлоп!  Сила пощечины заставила Дженни резко повернуть голову в сторону и пошатнуться. Туан в ужасе вскрикнула. Чимин подскочил на ноги, беспомощно встав позади Дженни. Но Хаджун не закончил. Он двумя пальцами схватил лицо дочери и резко дернул, прожигая ее глазами. Девушка попыталась его оттолкнуть, но не смогла. По-прежнему удерживая ее двумя пальцами, Хаджун хорошенько встряхнул ее, изо рта Дженни вылетел крик боли. — А теперь слушай сюда, — прошипел он, и Дженни с силой вздрогнула, попыталась отвести лицо в сторону, но отец лишь сильнее сдавил ей челюсть, возвращая голову в исходное положение. — Еще раз ты посмеешь открыть на меня свой рот, и будь уверена, ты закончишь свои дни в овраге Бангкока, проработав остаток жизни дешевой шлюхой, я тебе обещаю. — его угроза звучала тихо, но в абсолютной тишине комнаты раздавалась громче рева лопастей вертолета. — Знай свое место, дорогая. С тобой играть никто не собирается. Ты меня поняла? — Хаджун с силой потряс голову Дженни, не отпустив даже когда она забилась изо всех сил. — Ты меня поняла? — рявкнул Хаджун, и Чимин осознал, что у него затряслись поджилки. С ним в жизни никто так не говорил, и сейчас он не знал, что сделать и как помочь. На чистоту, он был до смерти напуган происходящим. — Отвечай! — взревел Хаджун, и Дженни мелко затряслась всем телом. — Да, — тихо прошептала она. — Тогда забирай своего бессовестного дружка, и пошли оба вон! — Хаджун с отвращением оттолкнул от себя дочь, и Чимин едва успел придержать ее, предотвращая падение.  Парень без лишних напоминаний подцепил рукой сумку Дженни, молча поклонился всем и никому одновременно и, не встречаясь ни с кем взглядом, повел Дженни прочь. Их сопровождала гробовая тишина, разрывавшаяся лишь плохо удерживаемыми всхлипами Дженни. Одной рукой она обхватила себя за живот, а другой прикрывала лицо, Чимин придерживал ее за плечи, и ему приходилось слегка подталкивать девушку в нужном направлении, иначе та непременно бы остановилась и решила бы умереть на том же месте, распластавшись на дорогой плитке назло отцу. Последнее, что увидел парень, обернувшись на столовую - безразличие на каждом лице.  Ни слова не было сказано им вслед. Даже работница, проводившая их от двери к гаражу побоялась издать хоть звук и лишь молча поклонилась на прощание, тут же захлопнув за молодыми людьми дверь. Они стояли вдвоем в полутемном гараже, который вернее было бы назвать подземной парковкой, так как машин здесь стояло не мало. Люди в помещении отсутствовали. Скорее всего, с минуты на минуту к ним придут водитель и заказанный заранее Тони. Однако, на короткий миг, они остались наедине. Чимин воспользовался возможностью и сгреб Дженни в охапку, крепко прижав в груди. Она тут же разрыдалась, вцепившись руками в пиджак друга: громко, во весь голос, позволяя страху улетучиться со звуком. Чимин бережно гладил ее по голове. — Чш-ш-ш-ш… Все хорошо, Нини, ты в безопасности, — выдыхал Чимин ей в волосы над ухом, успокаивающе прижимая губы к ее виску каждый раз, как Дженни всхлипывала немного громче. — Все хорошо, слышишь? Не бойся, мы во всем разберемся… Чш-ш-ш-ш, все хорошо… Все хорошо… Не бойся… Положись на меня, я во всем помогу, ладно?.. Ну все, все, не плачь, все уже закончилось, ты в безопасности… — На парковку зашли двое мужчин в одинаково скучных черных костюмах и  галстуках на белую рубашку. Чимин тут же узнал в них Тони и водителя, привезшего их сюда — видимо, лучше, чем Мерседес Дженни сегодня не получала. — Давай, Солнышко, пора валить отсюда, ага?  Дженни кивнула и, не поднимая головы, поплелась за другом. Чимин продолжал бережно гладить ее по голове, пока они не достигли машины, у которой уже стоял их водитель. Тони стоял рядом, и при одном лишь взгляде на мужчину у Чимина скрутило живот. Никто из четверых людей не обменялся и словом друг с другом, пока водитель открывал заднюю дверь, и Чимин усаживал Дженни в салон. Девушка безвольно расплылась на сидении, свесив руки вдоль туловища. Чимин впервые с момента пощечины ее отца смог хорошенько рассмотреть лицо подруги. Одна щека все еще горела красным,  красноту дополняли едва сформировавшиеся синяки по обе стороны скул, расплывчато повторяя форму пальцев Хаджуна. Гнев расплылся в груди блондина, и он трехэтажно выругался, игнорируя присутствие посторонних людей. Повинуясь порыву, Чимин склонился над Дженни и утешительно поцеловал ее в лоб, затем вытер большими пальцами слезы с ее щек. — Мне поехать с тобой? — ласково спросил он, вглядываясь в глаза подруги. И он видел, как она безмолвно кричала ему: «Да! Да! Останься со мной!»  — Нет, все в порядке, — едва слышно произнесла она, опуская взгляд себе на колени. — Я хочу сегодня побыть одна. Мне стыдно смотреть людям в глаза, даже тебе… Он так опозорил меня при всех. Давно я не испытывала такого унижения… — всхлип сорвался с ее губ, и слезы потекли с новой силой. Дженни поспешила отвернуться от Чимина. — Поезжай с Тони, Чимин-и, и хорошенько потрахайся за нас обоих или чем вы там с ним обычно занимаетесь, — девушка насмешливо фыркнула, что прозвучало лишь наполовину притворно. — Ты уверена? — недоверчиво протянул парень. Он пытался скрыть от самого себя облегчение после отказа подруги, потому что у него на сегодня действительно оставались дела, и он не хотел с ними тянуть, несмотря ни на что. — Я могу дождаться следующего раза, это не проблема. Я переживаю за тебя, и то, что случилось… — Поезжай, — грубо оборвала его Дженни, хотя она звучала устало прежде всего. Облегчение предательски расцвело в теле парня. — Неизвестно будет ли следующий шанс, так что… — она повернулась к нему лицом и слабо улыбнулась сквозь слезы. — Все в порядке. Мы со всем разберемся… так ведь?  Чимин не сдержал улыбки. — Да, — он крепко обнял подругу. — Мы со всем разберемся, обещаю. — Он положил подбородок ей на макушку. — Поезжай домой, прими ванну, сделай маску для лица, в порыве ярости пни стену пару раз и ложись спать. Договорились? — Угу, — промычала Дженни ему в грудь и через несколько мгновений отстранилась. — Увидимся завтра. — их глаза встретились.  — Увидимся завтра, — Чимин отступил назад, посылая подруге мягкую улыбку. — Обещаю.  Дженни кивнула, и Чимин легонько закрыл дверь машины. Они с водителем обменялись короткими взглядом, и последний все также молча развернулся и прошел к водительскому месту. Парень отошел чуть в сторону, встав рядом с Тони. Они оба проводили машину внимательным взглядом, пока та не скрылась за поворотом, ведущим к выезду с территории особняка Ким. Еще с минуту блондин не двигался, погрузившись в мысли. Ситуация Дженни его напрягала. Он был уверен, что ее отец пойдет на уступки для своей единственной дочери, которую так безотказно баловал всю ее жизнь. Однако такое упертое желание выдать ее замуж переставало казаться очередной маленькой прихотью старика с каждым днем. И парень точно знал, что Дженни упорнее не только всех баранов и ослов вместе взятых, но и мстительнее любого неуверенного в себе человека с переизбытком власти. Ни тот, ни другая не сдадутся просто так, особенно после этого обеда, и Чимин мог лишь предполагать, как им воспользуются в этой войне. Почему-то казалось, что возможности сказать «нет» ему уже не дадут. Тяжелый вздох вырвался из его груди. — Хорошее настроение? — Тони понимающе ухмылялся, и от его игривости атмосфера радикально сбавила в напряжении. Чимин невольно рассмеялся. — У меня всегда хорошее настроение при виде тебя, Тони-хен, — Чимин приветственно пожал ему руку, теплое и крепкое пожатие мужчины, казалось, придало ему сил.  Тони работал телохранителем семьи Ким уже около десяти лет. Это была его первая работа после иммиграции из Америки. Высокий, мускулистый, темнокожий мужчина сразу приглянулся Хаджуну — ему всегда нравились тенденции Запада — и он принял его на работу даже без должного знания языка и с небольшой криминальной историей. Когда Чимин впервые увидел его два года назад, у него стало тесно в штанах в тот же миг. Он заговаривал с Тони при каждой возможности, пуская в ход все свое обаяние, все навыки и умения, весь свой суховатенький набор английский слов. Однако ничто не сломило Тони, он упорно отказывался видеть намеки Чимина, то и дело махая своим обручальным кольцом ему перед глазами. Тем не менее, своей лестью и обильным вниманием Чимину-таки удалось найти расположение Тони в неком подобии дружбы. Иногда Чимин даже сидел с детьми Тони, пока тот водил свою жену на свидания. О, как прекрасна была жена Тони — Мелоди. Чимин боготворил ее, чем заполучил еще больше места в сердце Тони, который — если рассматривать Мелоди, как религию — был в этой церкви главным пастором. И вот, когда Чимин полгода назад обратился к нему за помощью, Тони тут же согласился. Но помогать он мог лишь раз в две недели, по средам, когда в доме Ким проходили разного рода званые обеды. Этого было чертовски мало, но больше, чем ничего, и Чимин был благодарен. Так сильно, безмерно благодарен. — Тогда поскакали? — Тони заговорщицки подмигнул и жестом пригласил Чимина следовать за ним. И даже, если бы его привели к обрыву, Чимин все равно бы пошел за Тони с превеликой радостью.  Парню было даже немного совестно садиться в Теслу после того, как он наблюдал за Дженни, уезжающей на старом Мерседесе, однако все равно поспешно влез на пассажирское сиденье — потому что Тони был его друг, а с друзьями не садятся на заднее сиденье — и пристегнул ремень. Тони открыл навигатор и протянул Чимину телефон. — Мы столько раз ездили ко мне домой, ты мог бы уже и сохранить адрес, — надул губки Чимин, послушно вбивая необходимые данные. — Я все надеюсь, что у меня пропадет причина иметь твой адрес, — ответил Тони, заводя мотор. Машина пикнула и ожила, производя несколько звуков одновременно. — Ты не хочешь заезжать ко мне в гости просто так? — Чимин театрально прижал руку к груди.  — Не хочу. — О, ты так жесток, Тони-хен, — заныл Чимин, протягивая телефон обратно. — Да кто захочет в твой клоповник заходить по собственной воле? — поддразнил мужчина. Он развернул туловище к Чимину, положил правую руку на спинку его кресла и посмотрел назад, начиная медленно выезжать. Чимин прикусил нижнюю губы, стараясь скрыть грязную ухмылочку, бессовестно расплывшуюся на лице. Он знал, что Тони знал, как горячо это движение по мнению Чимина — тот с охотой не раз ему повторял. И все же Тони продолжал так делать, хотя в машину и была встроена камера на заднем стекле. Один лишь этот факт заставлял Чимина ерзать на месте, усмехаться и неизбежно возбуждаться каждый раз. И он знал, что Тони знал.  Наконец машина выкатилась достаточно, и под внимательным взглядом Чимина Тони принял ровное положение тела, одной рукой придерживая руль, вторую опустив на свою накаченную ляжку. Если бы Чимин не обожал Мелоди, его рот сейчас работал бы совершенно по-другому. Но Чимин обожал Мелоди, а потому открыл рот, чтобы заговорить:  — Мне нравится моя квартира! Очень светлая и уютная. И! Недорогая, учитывая расположение, — загибая пальцы перечислил он. Тони закатил глаза. Они медленно ползли через сад к выезду. — Посмотрим, как скоро ты съедешь.  Улыбка немного сползла с лица Чимина, как он не старался ее удержать. Парень откинулся на спинку сидения и посмотрел в окно. Они как раз выезжали из проклятого имения. — Тебе пора обратиться в полицию, я серьезно, — продолжил Тони. — Это пустяк, — покачал головой Чимин, рассматривая кусочки домов, выглядывающих из-за высоких оград самого разного цвета. В чем связь большого количества денег и беспричинно высоких заборов? Это какой-то фетиш для богачей? — Они не помогли в первый раз, когда я обращался, так что теперь? Улик так же мало, и я по-прежнему не представляю, кто это может быть.  — И что планируешь делать? — слова Тони звучали жестко, но Чимин понимал, что тот пытался втолковать в него немного мозгов и переживал. — Продолжишь ошиваться по домам друзей, пока эта мразь не доберется и до них? — Я очень осторожен, Тони! — ощетинился Чимин. — Я в лепешку плющусь, чтобы он не вычислил, где живут остальные. Я просто работник ЦРУ, когда дело касается заметания следов. — Тогда почему он тебя находит каждый раз? — недовольно спросил Тони. Чимин стрельнул в него взглядом, но мужчина не отрывал глаз от дороги. — Не знаю, — раздраженно признал парень. — Может, из-за перевозчиков. Погрузка мебели и вещей довольно заметный процесс, да и они не виляют дворами, чтобы доехать до нового места. А снимать квартиру с мебелью жутко дорого, так что я не могу просто перестать перевозить вещи. — Такими темпами ты разоришься, и даже на съемную квартиру без ремонта не будет хватать. Хотя, точнее было бы сказать, пока ты не разоришь своих родителей. — Ну, я надеюсь избавиться от него ДО этого момента. — Ага, удачи. — Звучит не слишком позитивно, Тони-хен.  — Это потому что я не слишком позитивен, что ты справишься. — Ты жесток, Тони-хен. — Я волнуюсь за тебя. — Я знаю…  И на этом разговор прекратился.  Чимин потянулся к панели управления и подключил свой телефон к динамикам. Тони скривился, догадываясь о намерениях парня, но ничего не сказал. И вот машина погрузилась в ритмичный поп-хит группы TWICE. Чимин захихикал, наблюдая за выражением лица своего водителя и сделал погромче. К его удовольствию, Тони и пальцем не пошевелил, чтобы выключить песню или убавить звук. О, если бы Чимин не обожал Мелоди так сильно…  Следующий час они провели в тишине. Точнее, Тони молчал, а Чимин то и дело подпевал песням, особые усилия прилагая на рэп-частях, видя, как мужчина рядом с ним едва ли не плачет от смеха. Но вот район за окном сменился другим, и Чимин начинал потихоньку узнавать окрестности, дома, магазины. Дистрикт Хондэ во всей его красе. Тесла сбавила скорость и свернула с главной дороги, углубляясь во дворы знакомого тона. Чимин жил в кирпичной четырехэтажке, отдаленно напоминавшей ему дома Нью-Йорка, где он никогда не бывал. Тони говорил, что это больше похоже на чей-то сарай в Индии, чем на здание в Нью-Йорке, но Чимину было плевать - он был хозяином своей реальности. Они ехали на скорости не более десяти километров в час, поскольку Тони хоть и прожил в Корее добрую часть своей жизни, всё никак не мог привыкнуть к узким улочкам Сеула, особенно когда ему приходилось водить дорогие машины. Иной раз он вообще отказывался въезжать глубже, паркуясь на дороге у супермаркета. Навигатор тихонько пискнул, сигнализируя о прибытии в место назначения. Чимин выглянул в окно, чтобы убедиться, что он действительно дома. Ни он, ни Тони не спешили отстегивать ремни. Улица пустовала, даже в забегаловке напротив его дома никого не было, хотя каждый раз, как туда заглядывал Чимин, независимо от времени суток заведение непременно было заполнено хотя бы наполовину. В окнах не виднелись люди. И все-таки.  И все-таки Чимин остро ощущал, что за ним кто-то смотрит. По всему телу забегали неприятные мурашки, и он опустил голову на колени, заставляя мозг отвлечься на кричащую из динамиков солистку группы MAMAMOO, но двигатель был тут же заглушен, и музыка оборвалась. На спину легла теплая рука. — Не боись, у меня с собой ствол, и я родом из Бруклина, так что знаю, что держу в кармане, — уверенно сказал Тони и, не дожидаясь ответной реакции, отстегнул ремень безопасности и вылез наружу. На несколько секунд Чимин остался один в полной тишине, и это дало успокаивающий эффект, но лишь временно, так как в следующий миг мужчина рванул пассажирскую дверь — или, по крайней мере, так это привиделось Чимину — и не мало испугал его. — Давай, малыш, вылезай, — Тони произносил «малыш» на английском, от этого звука у парня всегда подгибались коленки. И он знал, что Тони знал, однако тот все равно продолжал, то ли забывая, то ли в попытке отвлечь. — Где твой любимый соплежуй, кстати? Ты встречаешься с ним позже?  Чимин наконец поднял голову с колен и вновь откинулся на спинку сидения, кокетливо поправляя прическу одной рукой. На самом деле, он просто тянул время. — Тэхен-и сегодня сидит с детьми, — сообщил он. — Так что я сегодня один-одинешенек. Вот бы кто-нибудь составил мне компанию на ночь… — Разве можно младенца оставлять во главе детей?  Да, Тони встречал Тэтэ пару раз, и тот ему понравился, но только в качестве дитя малого. Вообще-то, из всех друзей Чимина больше всех Тони нравился Юнги, как «пацан, который понимает музыку»; мужчина даже подарил ему свой оригинальный альбом Тупака из девяностых, над которым Юнги теперь чуть ли не священные хороводы водил. После того случая, Чимин намеренно избегал встречи этих двоих, потому что нашел себя не в состоянии «делить друзей», особенно Тони, особенно с Юнги-хёном. — Уверен, они позаботятся о нем, — беспечно махнул рукой парень. — Так что насчет выпить со мной сегодня? — Я за рулем. — Останься на ночь, — Чимин игриво улыбнулся, медленно закидывая ногу на ногу. Тони заулыбался, забавляясь. — Это где это? У Дженни дома? Или у Юнги? — Если с тобой, то можно и у меня, — Чимин подмигнул. — Лучше у Юнги, — хохотнул мужчина. — Любой твой каприз, Тони-хени, — Чимин бесстыже прошелся по мужчине взглядом, не отказывая себе в удовольствии насладиться широкими плечами; бицепсами, выпирающими даже из-под пиджака; грудными мышцами, грозящими порвать верхние пуговицы рубашки; и бедрами. Об этих бедрах он мог говорить часами в стихах и прозе. Самая достойная смерть — это погибнуть от перелома шеи, свершенного этими ляжками. Чимин часто думал о том, как Тони должно быть тяжело подобрать брюки, не рвущиеся на нем по швам. Например, те, что были на нем явно жали в некоторых местах, и от такой тесноты у Чимина искрило в глазах. И он знал, что Тони знал. — Чувствуешь себя получше? — насмешливо спросил Тони. — Словно Дева Мария после воскресения Христа, — кивнул Чимин и отстегнул ремень, выскакивая наружу нарочно быстро, чтобы Тони не успел отодвинуться. И так нос Чимина врезался в грудь Тони. Была ли это случайность или очень четкий расчет — кто знал?  — Так, ну все, кончай с этим, а то… — отпихнул его Тони. — Я бы только с этим и кончил, — вставил Чимин, ничуть не смущаясь. — ...А то я расскажу Мелоди, что это ты стащил ее расческу, — закончил мужчина, игнорируя комментарий парня.  Чимин издал шокированный звук. — Ты не посмеешь! У тебя нет доказательств!  Тони лишь загадочно улыбнулся, завершая едва начавшуюся дискуссию. И Чимин позволил ему. Мужчина заблокировал машину кнопкой ключа, и они вдвоем направились ко входу, который из себя представляла грязная белая дверь из  деревянных досок. Квартира находилась на третьем этаже, хотя для съема была доступна и та, что была на первом, за меньшую стоимость, однако, учитывая обстоятельства, Чимин отказался от этого варианта. Эхо шагов по ступеням мчалось вперед них, стучась в потолок последнего этажа; этот нарочито громкий звук заставлял живот скручиваться от нервов. Чимин шел первым, Тони шаг в шаг следовал за ним. Парень не был уверен, чего боялся. Он буквально не знал, чего ожидать, и именно это нагоняло страшнейшую панику.  Он замер у своей двери. Перед ней ничего не лежало. Пусто. Только голый пол. На входной ручке ничего не висело, ничего не было прикреплено. Пустая. Чимин позволил себе судорожно втянуть ртом сырой воздух подъезда.  На этаже располагалась еще одна квартира — там жила молодая пара с двумя щенками. На пороге у них лежал коврик с надписью «Добро Пожаловать!», что Чимин находил очень дружелюбным жестом. Тони остановился вплотную к Чимину из-за ограниченного пространства предбанника. — О, Тони-хени… — кокетливо промурлыкал Чимин, звуча скорее отчаянно. — Успокойся, все хорошо, — твердо произнес Тони, избавляя себя от выслушивания очередной глупой непристойности. — Просто открывай и заходи.  Парень испустил нервный смешок и повиновался. Ключ с пушистым кроликом на брелке привычно вошел в скважину и легко провернулся три оборота, позволяя двери отвориться. Чимин нажал на дверную ручку и резко распахнул дверь. Бумажный листочек размером А6 закружился в воздухе, постепенно опадая вниз, будто осенний лист с клена. Глаза Чимина с ужасом следили за плавным падением листочка, в носу зачесалось. Тони молчал, так же не двигаясь. Когда листок с тихим шуршанием достиг пола прихожей, блондин едва заставил себя сдвинуться с места.  Будто в трансе, он достал из внутреннего нагрудного кармана пиджака пару эластичных перчаток и с трудом натянул на вспотевшие и дрожащие руки. Тони терпеливо ждал, не создавая ни единого звука, даже его дыхание не было слышно в гробовой тишине подъезда. Покончив с перчатками, Чимин вытащил из того же нагрудного кармана вакуумный пакетик. С трудом согнув одеревенелые ноги, он со скоростью улитки опустился на корточки и подцепил кончиками двух пальцев уголок бумажки. Избегая смотреть на корявые буквы на одной стороне, парень осторожно начал засовывать бумажку в пакетик, но и это давалось ему тяжело, так как руки тряслись со страшной силой. Пожалуй, только пощечина Хаджуна могла сейчас привести его в чувства. Но Ким Хаджуна здесь не было. — Помочь? — мягко предложил Тони, но Чимин отрицательно помотал головой из стороны в сторону, не в силах разлепить губы.  Через пару минут страданий, ему удалось успешно засунуть листок в пакет и застегнуть его. Не глядя, Чимин протянул находку Тони и лишь после этого вошел в дом. Каждая поверхность была окутана в тонкий слой пыли, все вещи находились на своих местах, но каким-то образом квартира казалось покинутой, пустой, мертвой. Напоминало ощущение возвращения домой после длительного отдыха в другом месте. На душе стало мерзко. Он не чувствовал себя дома. Дом — это безопасность. Дом — это тепло. Дом — это стабильность. Здесь не имелось ни того, ни другого, ни третьего. Всепоглощающий, студивший кровь в венах ужас заставлял Чимина ненавидеть это место, ненавидеть дом. Потому что Чимин уже очень долгое время хотел попасть домой, которого попросту не существовало. У него не было дома, и он никогда не ощущал покоя на душе. Когда он последний раз оставался один? Слишком давно. Где-то три панические атаки назад. А ведь ему так нравилась эта новая квартира…  Парень прошел глубже по коридору, сворачивая в спальню, даже не пытаясь разуться. Не было нужды. Кровать была доверху загружена мотками миллиметровой бумаги, тканями и распечатками выкройки. В одном из углов, у напольного зеркала, лежала коробка с нитками, а рядом, на письменном столе, стояла швейная машинка. Чимин взглянул на нее с благоговением, как на любимую родственницу, коей она, по сути, и являлась, будучи когда-то машинкой его мамы, которой, в свою очередь, устройство досталось от ее мамы. Но, к сожалению, сейчас он не имел возможности забрать ее. В шкафу висело много вещей, но едва ли половина из всех, что имел Чимин — большая часть была разумно распределена им между домами друзей, имея статус как бы случайно забытых. Тем не менее, хоть блондин и пытался, но многие вещи был вынужден оставлять дома и возвращаться к ним время от времени.  Он услышал, как Тони закрыл за собой входную дверь и прошел на кухню. Раздался грохот посуды и лязг холодильника.  Чимин, тем временем, отрыл на дне шкафа свою черную дорожную сумку и занялся складыванием вещей на предстоящий месяц. Сентябрь в Сеуле обычно теплый, но, пожалуй, пара пиджаков и ветровок не помешала бы. В сумку также полетели несколько толстовок, футболки, нижнее белье и куча носков. Поразмыслив, Чимин решил впихнуть по три метра нескольких тканей, пачку пайеток, упаковку карандашей. Он также пробежался по стопке учебников, вытаскивая необходимые.  Тони уже успел сварить четыре пачки рамена с остатками продуктов из холодильника. Кто бы мог подумать, что приезжий способен так вкусно готовить корейскую кухню? Будто сам Бог послал его Чимину в качестве благословения.  Когда Чимин вошел на кухню, мужчина уже налегал на свою стряпню, напротив него стояла пустая тарелка для Чимина. Парень едва удержался от трогательных слез.  — Только свистни, и я за тебя хоть пулю словлю, Тони-хен, даже не смоневайся, — с обожанием произнес парень, падая на стул. — Приятного аппетита!  Тони издал несколько нейтральных звуков, ничего толком не значащих и продолжил уплетать за обе щеки, младший последовал его примеру. На столе сбоку лежала непрочитанная бумажка в вакуумном пакете.   Они покинули дом, когда время близилось к закату: Чимин немного задержался, прокорпев дольше ожидаемого над определенной парой штанов, которую было сложно прошить на машинке, но работу было необходимо сдать уже завтра, так что выбора не оставалось; Тони даже успел поспать. Тесла смотрелась в этом дворе совершенно не к месту — слишком дорогая и до глупого большая. Такая, такая красивая — совсем не под стать местности.  — Соседи, наверное, думают, что ты мой сахарный папик, — заметил Чимин, запрыгивая в машину. — А ты и рад, небось, — насмешливо фыркнул Тони, заводя машину. Будучи приезжим другой расы, его давно мало заботили косые взгляды незнакомцев.  На этот раз он припарковался задом, так что нужды закидывать руку на спинку пассажирского кресла не было, к большому неудовольствию пассажира. Они договорились отъехать на несколько кварталов и сменить трассу на параллельную прежде, чем Тони направится к дому Юнги. В этот раз музыку включил водитель, так что они ехали по Сеулу под старые альбомы Канье Уэста и Дрейка. Чимин бы нагло соврал, скажи он, что понимал в лирике хоть что-то кроме «йоу», «бэби», «бич» и «секс». И он знал, что Тони знал.  Юнги, как и Тэхен, жил в Итэвоне, в уродливой четырехэтажке из выцветшего от времени кирпича. Доехать до него на общественном транспорте занимало не больше получаса, но на машине… на машине требовался час, потому как приходилось объезжать чуть ли не половину Сеула, чтобы попасть на необходимую дорогу. Тем не менее, водитель не обронил ни слова по поводу приносимых ему неудобств. Мужчина без проблем довез Чимина до нужного дома и высадил под самым подъездом. Чимин был благодарен за его заботу, но парню не терпелось избавиться от друга, как можно скорее. У него назревал в голове план напиться до беспамятства в будний день, что мало кто поддержал бы, так что ему просто необходимо было остаться наедине с самим собой. Попросив передать привет Мелоди и детям, Чимин послал Тони воздушный поцелуй на прощание и сделал вид, что заходит в подъезд. Через секунду Тесла уже уползала прочь, прикладывая усилия, чтобы не сбивать пешеходов. Когда машина скрылась за ближайшим поворотом, Чимин с облегчением вздохнул.  Собравшись с духом, парень тряхнул головой и достал из кармана пиджака (он так и не переоделся с обеда) вакуумный пакет с листком бумаги внутри. Это была записка объемом в несколько предложений. Ничто. Пустяк. Чимин прочитает эти каракули без проблем. Не поведя и бровью.  «Любимый! Я скучаю! Возвращайся скорее, мне тебя не хватает ТТ  Не бойся, я скоро тебя отыщу, и мы больше уже никогда не расстанемся!  Целую (с языком кккк)!»   Чимина передернуло, к горлу подкатила тошнота. Его лицо скривилось от фантомного ощущения прикосновения к языку чего-то мерзкого. Он почувствовал себя грязным, использованным…испорченным…тошнотворным…  Ком в горле поднялся выше, и он едва успел склониться над кустами, но легче не стало. Живот скрутило от нервов. Обессиливший, он уселся на ступеньки, в носу щипало, но слезы все не текли, будто желая позлить хозяина еще немного. Хотелось выбросить проклятую записку в ближайшую мусорку, но вместо этого блондин положил ее обратно в карман, неосознанно пытаясь больше не касаться грудью ткани пиджака изнутри.  Ему необходимо было выпить. И в Итэвоне всегда можно найти, где выпить.  Чимин подхватил дорожную сумку и зашагал в ему одному известном направлении.   В баре было не слишком людно, но и не совсем пусто — в конце концов, заведение находилось в одном из популярных уголков района. Когда Чимин проскользнул внутрь через деревянную дверь, за окном стремительно садилось солнце. Через час или два ему на смену придут Сеульские огни неоновых вывесок и дорожных фонарей. Парень не спеша обвел помещение взглядом и вдруг обнаружил знакомое лицо. Сонбэ из магистратуры, однокурсник Юнги и просто горячий парень — Ким Намджун — сидел за столом у окна с кем-то, кто сидел к Чимину спиной. Парень заинтересованно уставился на парочку, но Ким Намджун, казалось, вовсе не чувствовал прожигающего взгляда на своем лбу, полностью погруженный в беседу.  Чимин пожал плечами и прошел к бару. Девушка за стойкой приветливо улыбнулась ему. — Добрый вечер, чего желаете? — «Сазерак», сразу два давайте, пожалуйста, — без лишних раздумий заказал парень. Если девушка и удивилась, то виду не подала, тут же взявшись за приготовление коктейля. Через несколько минут перед ним появились две наполовину полные рюмки с темно-коричневой жидкостью и насаженными на край кусочками лимона. Чимин невольно улыбнулся, предвкушая пьяную эйфорию. Он взял одну рюмочку и поднес к носу, вдыхая пряный запах спиртного. От высокого градуса невольно поморщился, сохраняя довольную улыбку на лице. Затем парень снял с края и хорошенько сцедил лимон в стакан, тоже самое он проделал и со вторым коктейлем. Взяв рюмки в обе руки, Чимин закрыл глаза и резко выдохнул ртом. За мгновение перед новым вдохом, парень влил в себя оба стакана подряд, четко понимая, что такие вещи пьются медленно - для лучшего эффекта. Внутренности приятно обожгло, а во рту вместо блевотины расцвели пряные травы послевкусия. Блондин довольно толкнул рюмки на барную стойку, привлекая внимание сотрудницы. — Пожалуйста, сделайте еще по два «Сазерака» для меня и двух моих товарищей, — Чимин ткнул пальцем в Ким Намджуна и его собеседника. — И принесите к столику, если можно.  На этот раз Чимин все же считал легкое недоумение на лице барменши, но пояснять ничего не стал. — Принесу, как только будут готовы, — кивнула она, не задавая лишних вопросов и принялась за дело. Благо, по средам в барах меньше людей, а Чимин не переодел свой дорогой костюм и мог сойти за человека, дающего хорошие чаевые. Услышав удовлетворительный ответ девушки, блондин тут же отвернулся и зашагал к нужному столику.  Дело в том, что между первой и второй рюмками «Сазерака» он вспомнил важную вещь: недавно Юнги говорил, что его друг собирается поговорить с представителем лейбла насчет контракта. Судя по всему, именно это и происходило, так как Чимин уже на час опаздывал к Юнги, а тот ему до сих пор не позвонил, явно занятый мыслями о другом. И, раз уж у самого Чимина жизнь катилась из Чистилища в Тартар через Ад, то по пути он мог хотя бы помочь любимому другу свершить все его мечты. В конце концов, разве сможет кто-то устоять перед обаянием Пак Чимина?  Намджун заметил приближение парня только, когда тот застыл рядом с ним, протянув руку прекрасному незнакомцу напротив. — Простите, как вас зовут? — поинтересовался Чимин. — Ким Сокджин, — симпатичный молодой человек ответил ему на рукопожатие, несмотря на то, что неожиданное появление застало его врасплох. — Очень приятно, — Чимин включил свой самый деловой тон, при этом умудряясь улыбаться ангельской улыбкой. — Меня зовут Пак Чимин, я — представитель господина Мин Юнги на данных переговорах. Давайте же начнем… — Вообще-то, мы уже заканчивали… — убитым голосом произнес Намджун, и Чимин сразу понял, до чего этот сонбэ здесь договорился. До безработицы.  Чимин посмотрел Сокджину в глаза. — Господин Ким Сокджин буых-х… — Чимин не успел подавить отрыжку, однако без проблем сохранил свой деловой тон. — Выпивка за мой счет, давайте начнем переговоры.