Нахлебники

— Да можно и не искать, — Лиса пожала плечами, не отрывая глаз от экрана телефона. — Мой район вполне себе бандитский, особенно по выходным. Вернувшийся из уборной Чонгук упал на скамейку напротив девушки и вытянул ноги. Сегодня парень оделся в темные спортивные штаны и изрядно пропотевшую, просторную черную футболку с надписью «Lucky me, I see ghosts», которая открывала его руки с татуировками на одной из них. Татуировки стали неожиданным открытием для девушки — до этого она то ли не обращала внимания, то ли Чонгук всегда ходил с длинными рукавами. Когда же Лиса сделала комплимент его «рукаву», парень расцвел и потратил следующие полчаса на подробный рассказ их появления на его теле, что вызвало не озвученный вопрос, почему он их прячет большую часть времени. — Насколько опасный? Может, ты просто пугливая? — недоверчиво спросил он, хватая меню. Лиса закатила глаза и оторвала взгляд от телефона, однако не для того, чтобы посмотреть на однокурсника, а чтобы улыбнуться идущей к ним официантке. Лиса открыла для себя это кафе на второй неделе учебы и то только потому, что отчаянно нуждалась в чем-нибудь сладком и дешевом, а одна из однокурсниц своевременно порекомендовала заведение неподалеку от Университета. Десерты и правда оказались невероятно вкусными и относительно недорогими, но возвращалась девушка каждый божий день в это кафе совсем по другому поводу. Девушка с пастельно-розовыми локонами остановилась у их столика, ее лицо озаряла миловидная улыбка. Тонкая фигура, фарфоровая кожа, красивые длинные пальцы с аккуратным маникюром, бледно-розовые мягкие губы, теплый взгляд. Легкий летний сарафан в цветочек почти полностью прятался за медово-желтым фирменным фартучком. От официантки исходило какое-то тончайшее чувство доброты и заботы, какое обволакивало Лису, стоило лишь взглянуть в эти чарующие глаза. — Что-нибудь выбрала? — дружелюбно поинтересовалась она, встав рядом с Лисой и как-то спиной к Чонгуку. Тот был занят тем, что увлеченно изучал меню. — Сегодня хочу попробовать торт из маракуйи, — поделилась Лиса, непроизвольно улыбаясь девушке. Та одобрительно промычала, записывая пожелание Лисы в маленький блокнот. Чонгук поднял взгляд и вопросительно вскинул брови. — Это один из моих любимых, — поделилась официантка, подмигивая Лисе. — Могу посоветовать взять к нему жасминовый чай, — девушка чуть наклонилась, будто собиралась выдать секрет и произнесла чуть тише, — Сама не пробовала их вместе, но все крутые модные ребята берут только такое комбо, — Розэ тихо посмеялась, голос слаще карамели. — Отлично, тогда возьму жасминовый чай, я твоим советам доверяю, — улыбнулась Лиса, готовая слушать щебет Розэ весь день. Глаза Чонгука за спиной Розэ округлились, рот растянулся в удивленной ухмылке. — А мне «Наполеон», пожалуйста, — вставил он. Не отрывая глаз от Лисы, официантка записала заказ парня или, по крайней мере, сделала вид, никак не дав понять, что вообще услышала его. — Все будет готово через пять минут, — сообщила она девушке. — О, так быстро! — невольно восхитилась Лиса. — В другом кафе, где я недавно была, пришлось ждать кекс с чаем аж двадцать минут, — Лиса наигранно надула губки, припоминая томительное ожидание еды. Чонгук продолжал корчить полушокированные, полунасмешливые рожицы. — Тогда ходи только к нам, — кокетливо предложила официантка и расплылась в улыбке. — Скоро вернусь с заказом, — пообещала она и, затем, прежде, чем убежать, прибавила, — И соскучиться не успеешь! Лиса проводила ее взглядом до самой кухни, игнорируя поток комментариев из уст Чонгука. Официантку звали Розэ, она несколько лет назад переехала в Корею из Австралии. Когда Лиса впервые с ней заговорила, Розэ, перечисляя содержание меню, вдруг напрочь забыла слово «цикорий» и вместо этого говорила «кофеподобный напиток». А когда осознала, тут же принялась извиняться перед Лисой, которая даже не заметила ошибки. Они посмеялись и разговорились. Лиса узнала, что официантка училась удаленно, в университете Сиднея, а в Корею вынуждена была переехать из-за отца, у которого на тот момент образовалась двухгодовая поездка в Сеул. Но вот, родители уехали, а Розэ решила остаться. Периодически их разговоры переходили на английский, что было так невероятно удобно для Лисы, она мгновенно решила: эта официантка — ее самый любимый человек в Сеуле. После Святого Чонгука, конечно, какой, между тем, с каждой минутой терял свой божественный шарм, но до странного естественно становился другом. Он насмешливо фыркнул, привлекая внимание Лисы. — Что? — моргнула она. — Теперь я понял, чего ты здесь постоянно ошиваешься, — заявил он, разваливаясь на скамье в позе морской звезды, чтобы как следует остыть под кондиционером. Была бы Лиса каплю бестактнее, поступила бы также. — Из-за десертов. — Естественно, — Чонгук ухмыльнулся, и Лиса шлепнула его по руке, игнорируя собственные горящие щеки. Должно быть, из-за жары. При виде румянца парень заржал и преувеличенно скопировал ее смущенное выражение лица, зарабатывая более ощутимый толчок в плечо. Чонгук ойкнул и отодвинулся в сторону, подальше от рук девушки, но недостаточно далеко, чтобы поток прохладного воздуха не мог его достигнуть. — Я больше никуда с тобой не пойду, — шикнула на него девушка. Чонгук состроил лицо, говорящее: «О, неужели?» и тут же сменил тему, предвосхищая очередной взмах руки Лисы в его направлении: — Так что там с твоим районом? Она пожала плечами, радуясь перемене обсуждения. — Пару дней назад я была в аптеке, а за мной в очереди стояла пенсионерка с ножевым ранением, — и это было реальное событие, после которого Лиса не спала две ночи, но сейчас говорила так спокойно, будто обсуждала погоду. — Достаточно опасно для тебя, сорвиголова? — Идеально, — вопреки здравому смыслу, оскалился парень и достал из кармана телефон. — Тогда давай напишем Тэхену… А, погоди, у тебя же его номер. Создай беседу. Без лишних вопросов Лиса зашла в Какао Ток, отыскала номер сонбэ и на этом остановилась, беспомощно уставившись в экран. Через пять долгих секунд Чонгук цокнул языком и выхватил телефон у нее из рук. — Дай сюда, нуна, — сказал он. — Ты как дед старый, честное слово, даже беседу не в состоянии создать… — Лиса хотела было возмутиться, но поняла, что в этот раз правда не на ее стороне. — Как назвать чат? — «Групповое задание»? — предложила Лиса, оглядываясь на пустующую стойку официантов. Наверное, они все работали в зале или в кухне. Чонгук не ответил, что-то усердно печатая. Одновременно с прыжками пальцев по экрану его собственный телефон засигналил о входящих уведомлениях. Видимо, парень сразу написал сонбэ. Затем, Чонгук вернул девушке телефон с ухмылкой человека, пошутившего самую тупую шутку на планете. Лиса пробежала глазами по работе, сотворенной ее одногруппником. Беседа называлась «Репортаж из гетто», что было глупо, но хотя бы по существу. Далее шло три сообщения: «Сонбэ! Мы нашли подходящее место!» «Там недавно случилась поножовщина» «Думаю, опаснее и выгоднее всего будет идти в пятницу ночью. Тогда нужно сегодня же арендовать технику и выдвигаться, до следующей пятницы ждать не выйдет, в четверг уже дедлайн!» Лиса вздохнула. Она жалела, что согласилась на эту авантюру сразу, как первый раз сказала «да» и теперь спрашивала себя, почему все еще оставалась в этой группе. Далеко не одна девушка с потока подходила к ней, поздравляя с «самой лучшей командой», и Лиса отвечала: «Спасибо», — опуская личные комментарии по поводу случившейся аранжировки. Было даже интересно, как Тэхену удалось убедить всех вокруг, что он — хороший сонбэ. Вернулась Розэ с кусочком дессерта и чашкой чая. Лиса поблагодарила ее с теплой улыбкой и получила такую же в ответ. — Что насчет моего торта? — напомнил о себе Чонгук, когда официантка уже собралась удалиться восвояси. — Простите? — не хотя повернулась к нему Розэ, улыбка на ее губах превратилась в натянутую. — Наполеон, — подсказал парень, с ироничной улыбочкой склоняя голову на бок. — Он закончился, — безаппеляционно ответила девушка и тут же ушла, не дав Чонгуку сказать и слова. У парня от шока раскрылся рот, он посмотрел на Лису с выражением лица, спрашивавшим: «Нет, ты это видела?!» — и ткнул пальцем туда, где секунду назад стояла Розэ. Лиса прыснула. — Бро… — произнес он наконец ошарашенно. — Это что за сервис такой? Извини, но я напишу твоей подружке плохой отзыв. — Чонгук шумно вздохнул и покачал головой. — Что я вообще ей сделал??? — впрочем, инцидент неожиданно вылетел у него из головы уже через секунду, оставляя Лису без нужды пытаться спасти Розэ из ситуации ею сотворенной. — О! Сонбэ ответил. — Оставалось только удивляться щедрости его души, не каждый мог так легко забыть плохой сервис в свою сторону. Воистину Святой Чонгук. Лиса тоже открыла чат и, прочитав сообщение, глубоко вздохнула. Чонгук смеялся. «*картинка гориллы в галстуке* в 19:00 *пин локации*» Девушка открыла Naver и посмотрела, где им троим предстояло встретиться. Отмечено было кафе неподалеку от станции метро «Итэвон», и это немного обрадовало. Несмотря на то, что она уже второй месяц жила в Сеуле, Лиса ни разу не бывала в центре города: Ни в Гангнаме, ни в Итэвоне, ни в Намдэмуне — культурном центре Сеула. Ей было немного стыдно, особенно перед родителями, когда те спрашивали, как хорошо их дочь могла ориентироваться в городе. Потому что Лиса по-прежнему не могла. То ли из-за долгосрочности ее пребывания в Корее, то ли из-за объема заданий, выдаваемых на короткие сроки, а, может, банальной лени, но Лиса толком не видела ничего, кроме округи Университета и пары соседних кварталов вокруг дома, да и, в принципе, не торопилась свое положение менять в ближайшее время. Выходные она проводила безвылазно в квартире, валяясь на полу, нагоняя выходящие дорамы и делая домашнее задание. Лиса не знала, чего именно ждала, но тот ушат информации, что на нее вылили за одни лишь первые недели занятий буквально плавил мозги. Если в первые дни начала семестра девушка была полна энтузиазма одолжить у однокурсников записи за прошлый год, чтобы догнать их, то сейчас Лиса затруднялась шагать в ногу с половиной дисциплин текущего семестра. Где-то тогда же окончательно стерлась романтика обучения в другой стране. Оказалось, что приключение включало в себя непосредственно учебу. Тетрадка, в которую Лиса обычно выписывала незнакомые корейские слова неумолимо заканчивалась, хотя по приезду была заполнена едва ли наполовину. Часто девушка находила себя лишенной возможности продохнуть — иначе бы пропустила с десяток дедлайнов одновременно. И сколько бы Лиса ни была привычна к тяжелому труду, все равно загибалась под количеством дел. Может, если бы она не проводила половину выходных бездельничая, то успевала немного больше. Так что нет, Лиса не успела как следует исследовать город, даже спустя два месяца проживания в нем. Она жалела, что в свободный июль не гуляла чаще, наивно полагая, что посмотрит Сеул попозже, с какими-нибудь новоиспеченными друзьями по универу, бонус, если они местные и могут показать город по-своему. Несколько раз девушка пыталась развести Чонгука на поход в популярные места Сеула, так как он до сих пор оставался самым близким ее знакомым: они сидели вместе на истории Кореи и иногда пересекались в столовой, а вчера неожиданно оказались в одной команде для работы по фотожурналистике. Но парень ясно дал понять, что ненавидел длинные прогулки, особенно в «такую жарищу» и отказывался каждый раз, а Лиса слишком мало его знала, чтобы настаивать. В конце концов, девушка не могла быть уверенной, что Чонгуку нравилось ее общество и он не был просто чересчур добрым к иностранной студентке. — Сейчас только три часа дня, что делать? — спросила Лиса. — Как что? Домой пойти. — Мне лень, — простонала девушка, падая лицом на стол. — Я приеду и почти сразу придется обратно ехать, а затем снова разворачиваться. Не хочу мотаться туда-сюда. — Ты далеко живёшь? — Лиса посмотрела на Чонгука неверящим взглядом. — Там, куда мы едем сегодня, — напомнила девушка. — А, ну да, точно, — Чонгук и бровью не повел на свою заторможенность. Может, и впрямь не заметил. — Можешь у меня позависать, тогда. Я в Мёдоне живу — это недалеко от адреса, который нам кинули. — Правда? — Лиса тут же выпрямилась и хлопнула по столу ладонями, выражая энтузиазм. — А я не помешаю? У тебя же сосед есть. Парень пожал плечами и отвел взгляд в сторону, начав увлеченно изучать пыльное растение в горшочке на подоконнике. Уголки его губ немного опустились, взгляд потускнел, плечи как-то ссутулились. — Хён едва появляется дома из-за работы, — он старался звучать беспечно, продолжая рассматривать растение. — Да и у него вечером встреча с важным человеком, так что дома сегодня его не застанем. — Чонгук принялся бездумно ковырять заусенец на пальце. — Небось в библиотеке просидит весь день — место силы, и всё такое. — О, понятно, — немного неловко отозвалась Лиса с некоторым запозданием и, избегая взгляда на Чонгука, принялась за торт. — Тогда я соглашусь, если ты не против. — Конечно нет, я же предложил, — Чонгук широко и почти искренне улыбнулся. — Ты в приставку играешь? — Играю! — Лиса мгновенно ожила. Своей у нее никогда не было, но она много играла у друзей. — Что у тебя есть? — Очень. Очень. Много. Всего. — если бы Лиса не знала, то подумала, что парень только что выиграл в лотерею — так ярко вдруг засияло его лицо. Позабыв о заусенце, он горячо озвучивал свою коллекцию, размашисто жестикулируя и повышая голос от перевозбуждения. К концу монолога Лиса и сама аж подпрыгивала на месте. О, как давно она не играла! У Чонгука обнаружилась воистину выдающаяся коллекция. Девушка восхищённо вглядывалась в лицо святого человека напротив нее. Он предложил ей то, что она и не подозревала, как сильно хотела все это время. Разве могло что-то расслабить сильнее, чем высококлассный шутер? Лиса скучала по домашнему компьютеру, оставленному в Таиланде и играм на нем. Не в силах ждать дольше, девушка в три укуса прикончила торт — невероятно вкусный: кисло-сладкий, нежный, тающий во рту. Чонгук нетерпеливо барабанил пальцами по столу, сверля Лису взглядом, будто это могло помочь ей ускориться. Она едва не подавилась до смерти горячим чаем, и Чонгук мгновенно перегнулся через стол и постучал по спине, выбивая из Лисы последний дух. В горле запершило, напоминая о том, что секунду назад Лиса чуть не отбросила коньки, но девушка урок не выучила, продолжив торопливо глотать кипяток, надеясь, заодно, избавиться от дискомфорта в глотке. — Я как раз починил второй геймпад на днях, — между тем болтал Чонгук от нечего делать. — Намджун-хен, балбес, умудрился вдавить внутрь все кнопки. Все! Представляешь? Кстати, если мы придем домой к четырем, то у нас будет где-то два с половиной часа, а это где-то три-четыре катки в… Лиса агрессивно кивала каждому слову, ей все меньше хотелось заниматься заданием по фотожурналистике. Она сделала последний глоток чая, обожженный язык к тому времени онемел и слегка опух. Девушка аж вспотела от интенсивного заливания в себя горячей жидкости в и без того жаркий день. Наконец, она стукнула пустой чашкой о стол, и Чонгук, как по команде, подскочил на ноги. — Погоди, надо заплатить, — напомнила Лиса, выискивая глазами Розэ. Та быстро нашлась в уголке с другими официантами, их глаза встретились, и Лиса знаком показала, что хотела бы расплатиться. Парень раздосадованно застонал и упал обратно на сиденье. — Надо же тебе было именно сегодня прийти к своей официантке, — укоризненно сказал он. — Да откуда я знала! — возмутилась Лиса. — И вообще, я не понимаю о чем ты. Розэ уже шла к ним, видимо, сообразив, что они торопились. — Уже уходите? — с нескрываемым сожалением спросила она, и Лиса кивнула с виноватой улыбкой, хотя извиняться было, по сути, не за что. — Очень жаль… — Да, у нас неотложные дела, — недовольно бросил Чонгук, Розэ даже не взглянула в его сторону. Опять. Вместо этого она протянула Лисе счёт и удалилась. Лиса запихнула в кожаную обложку несколько купюр, осознавая, что выходят неразумно большие чаевые. Обычно она не оставляла премиальные, так как подобное не принято в Южной Корее, но Розэ была из Австралии, и Лиса решила оставлять ей на чай, зная, что официантка не обидится. Тем не менее, она почувствовала определенную долю стыда, когда Чонгук громко хохотнул, наблюдая. — И потом она говорит, что не понимает, о чем я, — сказал он никому и всем одновременно. — Заткнись, — шикнула Лиса и поднялась на ноги, надевая рюкзак. Последовал ещё один смешок прежде, чем парень встал и сгреб свои вещи в охапку. Они скинули стол глазами, проверяя, все ли забрали и торопливо направились к выходу. — До завтра? — Лиса обернулась с порога на голос Розэ. Она стояла совсем рядом, заложив руки за спину и тепло улыбалась. Невольно у Лисы екнуло сердце, и она почувствовала, как слегка покраснели уши — благо, не было заметно за волосами. Девушка не сдержала широкой улыбки, подпитанной выбросом дофамина и энергично кивнула: — До завтра, Рози! — Пойдем уже, завтра потрахаешься, — недовольно окликнул Чонгук, успевший отойти на приличное расстояние. Лиса испуганно посмотрела на официантку. — Не представляю, о чем он, — поспешила заверить она, пожалуй, даже слишком поспешила и тут же развернулась, чтобы догнать Чонгука и дать ему пинка. Потому что Лиса отказывалась признавать, что понимала, о чем он.

***

Солнце нещадно палило, даже кепка не спасала от перегрева головы. Они шли не такое уж большое расстояние, но под летним зноем дорога расстянулась будто на годы, тяжесть лет придавливала плечи к земле своим неподъемным, горячим грузом. Оба студента облились потом пока добрались до квартиры. Только пройдя по кварталу и остановившись у дома Чонгука, Лиса поняла. Они стояли у четырехэтажного здания из темного кирпича. Строение выглядело относительно новым по сравнению с некоторыми домами в районе Лисы. И куда надёжнее. Комфортнее. Напротив дома располагался забор с очень милым граффити — на светло-розовом фоне летели четыре воздушных шарика с буквами на каждом, составляя слово «love», а рядом нарисованный жених в костюме держал на руках свою нарисованную невесту в белоснежном платье. Окрестности выглядели ухоженными, повсюду росла окультуренная зелень. Лиса стояла посреди узкой дороги и никак не могла захлопнуть раскрытый рот. — Ты, что, богач?! — воскликнула она, поглядев на однокурсника. Чонгук насмешливо вскинул бровь. — Нет? — хохотнул он. — Вообще-то это хата Намджуна — он собственник. Досталась от деда, — Чонгук ввел код домофона и открыл дверь, зайдя первым. — Раньше здесь стоял другой дом, совсем дряхлый, и его снесли, дав бывшим жителям новые квартиры в этом здании. Многие сразу же продали несуществующие ещё квартиры, иначе где бы они жили несколько лет, пока строился дом? А дед, вот, сохранил и после смерти передал внуку. Теперь я живу с Намджуном, и мы платим дорогую коммуналку, как будто снимаем квартиру, а не имеем в собственности. Ну, хен имеет… Лиса лишь закатила глаза. Они поднимались по чистой лестнице, где не воняло ничем, кроме бетона и пыли, все ступеньки были на месте и без пятен от бог знает чего, как будто здесь жили люди, а не свиньи. — Не могу поверить, что ты живешь в Мёдоне, — сказала она. — На втором этаже, — недовольно отметил Чонгук. — Так что от комаров просто никакого спасения. — Кажется, ты бы и часа в Таиланде не протянул, — усмехнулась девушка. — Комарики ему, видите ли, мешают. — Посмотрим, кто из нас к кому будет жаться, когда поедем в гетто сегодня, — вызывающе глянул на нее Чонгук. — Не бояться комариков и дети малые способны. — Только потом не жалуйся, когда я всем начну рассказывать, как ты плакался мне в плечо от страха, — Лиса не могла уступить. У Чонгука загорелись глаза. — Как джентльмен, я обещаю никому не рассказывать, как ты обмочила штанишки, увидев собственную тень, — на его губах взыграла провоцирующая на удар в челюсть улыбочка. — Спорим? — мгновенно протянула ему руку Лиса, впрочем, не уточнив, о чем именно хотела поспорить. Но Чонгук тут же пожал ее ладонь, едва не переломав Лисе пальцы. — Кто первым пойдет на попятную, тот проиграл, — предложил он, и Лиса кивнула, соглашаясь с формулировкой. — На что? — Если я выиграю, ты отдашь мне свою приставку на месяц, — Лиса не удержалась от коварной ухмылки. — Тогда если я выиграю, ты купишь мне две упаковки пленки для фотоаппарата. — Договорились! — Договорились! Лиса разбила свободной рукой их рукопожатие, оглашая официальное начало спора. Она была мотивирована даже сильнее, чем до всей затеи — две упаковки пленки это бессовестно дорогой запрос, и Чонгук совершенно точно это знал. Второй этаж дома имел выбеленные стены и стенд с горшечными растениями, рядом с одной из трёх дверей стоял трехколесный велосипед фиолетового цвета. У каждого порога лежал коврик. На коврике Чонгука была нарисована кость, а ниже написано «Спасибо за еду!», Лиса была готова дать руку на отсечение, что коврик купили в магазине для питомцев. Чонгук вытер ноги о коврик, одновременно поворачивая ключ в двери. Закрыто всего на два оборота одного замка. Девушка даже завидовала. — Заходи, чувствуй себя, как дома, — бросил парень через плечо, уже разуваясь в прихожей, и Лиса поспешила войти следом и закрыть за собой дверь. Квартира оказалась приятным сюрпризом. Да что там, войдя внутрь девушка восхищенно ахнула. Думая о двух двадцатилетних мальчишках, живущих вместе, Лиса представляла себе грязь, кучи не постиранного белья, густой запах пота, даже тараканов на кухне, среди остатков еды из ресторанов быстрого питания и уродливую мебель, обязательно уродливую мебель. Ничего из выше перечисленного не обнаружилось. Квартира была будто сделана богами в дар Гераклу за его мучения, не меньше. Белоснежные стены и потолок, красивый паркет из светлого дерева, перед входом четыре белых кафельных плитки, где стояли многочисленные ботинки так, что невозможно было пройти. Но Лиса прошла и попала в гостиную. Вещи не валялись, пахло человеческим запахом, но не потом, кое-где даже нашлись небольшие растения в горшочках. Лиса не без стыда призналась себе, что у нее дома царил куда больший беспорядок и она поклялась завтра же провести генеральную уборку. Если верить словам Чонгука, в доме насчитывалось две спальни. Гостиная, столовая и кухня находились в общем пространстве, не таком уж большом. Бетонно-серый трехместный диван стоял ближе всего ко входу и занимал почти всю стену гостиной. У перпендикулярной стены возвышался деревянный, застеклённый шкаф, плотно забитый книгами, мангой и фигурками роботов, в середине стеллажа имелся разъем, в котором стоял телевизор. Белоснежная и чистая кухня (при одном лишь взгляде на эту и воспоминании о своей конуре Лиса готова была расплакаться. Их кухня выглядела такой уютной! Да еще и имела большое окно!) находилась у противоположной от дивана стены, их разделяло достаточно пространства для удобного передвижения по квартире; в том же промежутке стоял деревянный круглый стол и четыре стула вокруг него, что позволяло условно разделить гостинную и кухню. На стенах гостиной были приклеены постеры западных музыкантов и корейских спортсменов — ни тех, ни других Лиса не узнавала. Также, над диваном висела очень красивая картина, удачно вписывавшаяся в цветовую гамму квартиры, Лиса не представляла, кто мог быть художником, но картина точно была нарисована от руки, а не являлась фотопринтом. — Хочешь чего поесть? — спросил Чонгук, опускаясь на корточки рядом с телевизором, он открыл один из ящиков и громко зашарил в нем руками. — Я хочу надрать тебе зад в League of Legends, больше ничего, — честно ответила Лиса, залезая с ногами на диван. Очень мягкий диван. Чонгук усмехнулся, продолжая рыскать в ящике. — Очень жаль, но этому не бывать, нуна, — самоуверенно заявил он, не оборачиваясь. — Оппа, только не плачь потом, ладно? — Лиса почувствовала, как ее захватил азарт. К тому же, она стремилась выместить негодование по поводу настолько прекрасной квартиры двух студентов, когда ей приходилось каждый вечер стоять на коленях перед кроватью и молить боженьку об избавлении ее жизни от крыс, живших опасно близко — на первом этаже — и девушка очень сомневалась, что у грызунов в шерсти и меж зубов не застряла новая версия чумы, лихорадки или сифилиса. Парень достал два белоснежных геймпада и подключил к консоли. Затем развернулся к Лисе и скривился. — Не называй меня «оппа», ты не заслужила, — хотя его голос и звучал серьезно, была очевидна шутливость слов. Лиса возмущенно втянула носом воздух. — Ты не обалдел? — воскликнула она, изо всех сил стараясь подавить улыбку. — Я это из вежливости, вообще-то! Раз так, то не называй меня больше «нуна»! Мы же ровесники, можно и не выделываться. — Ты права, звание «нуны» еще необходимо заслужить, — ухмыльнулся Чонгук, садясь рядом с Лисой. Девушка ударила его в плечо и отобрала одну из приставок. — Тебе конец, Чонгук-и! Попрощайся со своей самооценкой! Ответом ей стал заливистый смех.

***

Итэвон считался районом, знаменитым своей ночной жизнью и обилием молодежи на своих улицах. Лиса слышала много разного в социальных сетях, из влогов местных и приезжих; в ее голове засели разношерстные знания о хороших местных кафе, барах и, конечно, клубах. Она видела самые популярные места Итэвона онлайн, а потому приобрела необоснованную уверенность в познаниях о районе. Однако место, возле которого встречалась их ученическая компания, не кричало «Итэвон» так уж очевидно. Дома и улицы безусловно выглядели лучше и чище, чем на окраине, бóльшую часть зданий занимали кафе, вывески выглядели высокобюджетно, и все это говорило о центральной части Сеула, но не об Итэвоне. По крайней мере, не о том Итэвоне, какой Лиса мечтала посетить. — Вы, что, идиоты? — грозно спросил Тэхен. У него на локтях висели две сумки, в одной руке он держал стакан кофе, в другой — телефон. Лиса и Чонгук стояли перед ним, согнувшись пополам и уперев руки в колени, оба тяжело дышали. Ни тот, ни другой не ответили на вопрос сонбэ. Они успели сыграть пять раундов, два из которых выиграла Лиса, другие два были за Чонгуком. Пятый достался ему же, но только потому, что он мухлевал — это было мнение Лисы — да — но также и очевидный факт, который Чонгук отрицал. Но отрицать можно и округлость Земли, плоской она от этого не становилась. Чонгук был хорош в играх, очень хорош. По правде, Лиса выиграла первые два раза исключительно потому, что навыки парня слегка задубели после длительного перерыва (это по его словам, из того же рта, что клялся в честности своей игры), иначе проиграла бы всухую. Но в этом девушка ни за что не призналась бы. Их битва была жестокой, безжалостной, насмерть. И закончилась в семь вечера, когда телефоны одновременно затрещали от наплыва сообщений. — Простите, сонбэним! — выдавила наконец Лиса, разогнувшись лишь для того, чтобы вновь сложиться пополам, на этот раз в глубокий поклон, полный раскаяния. — Извините, сонбэним, — Чонгук не потрудился выпрямиться — просто убрал руки с колен, меняя стойку в раскорячку на стойку в раскорячку, выдававшую себя за поклон. Тэхен громко цокнул языком. — Сумки. — властно сказал он. Лиса и Чонгук тут же подорвались с места и забрали у старшекурсника сумки. Та, что досталась девушке оказалась относительно легкой. — Что в них? — Если бы вы пришли во время, — ответил Тэхен, стреляя в Лису убийственным взглядом. — То знали, что для подобного задания лучше использовать специализированную технику. Покупать ее нет смысла и денег, так что мы — а точнее я — арендовали все необходимое. Здесь две камеры — одна зеркальная, другая пленочная, кому какая достанется — решайте сами. Еще я взял треножник, портативное освещение, диктофон. — Для чего диктофон? — не понял Чонгук. Тэхен так глубоко вздохнул, казалось, у него жизнь пошла по швам. — Вы, что, реально идиоты? — безнадежно вопросил он в небо. — Вы как хотите, чтобы я статью написал? Прислушался к шепоту ангелов? — Чонгук неуверенно пожал плечами, Лиса бы повторила за ним, но побоялась еще сильнее пасть в глазах сонбэ. — Необходимо опросить нескольких жителей. Иначе на каких фактах будет основана статья? У нас не задание по френологии, здесь основания для каждого слова нужны. — Извините, сонбэним, — убито пробубнил Чонгук, Лиса была готова поклясться, что парень совсем слегка порозовел от стыда. Слегка. Сама она ничего не сказала, хотя было, что сказать. Во-первых, никого адекватного они не найдут в ее районе пятничным вечером. Во-вторых, «интервью» можно было взять и в другой раз, в дневное время. В-третьих, если Тэхен действительно собирался (а Лиса почему-то была уверена, что он не отступится ни за что) расспрашивать людей черт знает о чем, то это добавляло немалую долю опасности их экспедиции. Но девушка ничего не сказала, решив, что лучше быть мертвой, но вежливой, чем живой и вызвавшей негодование сонбэ. У студентов должны быть выстроены определенные приоритеты, в конце концов. — Рад, что тебе самому грустно за свою черную дыру вместо мозгов, — Тэхен звучал устало, будто имел дело с безнадежными детсадовцами. И это обстоятельство только сильнее испугало Лису, ведь в ее представлении детсадовцем являлся он. Среди них не было рационального взрослого, и это было очень, очень плохо. — А теперь пойдемте, у нас еще куча дел. Они спустились на платформу, впереди уверенным шагом двигался Тэхен, за ним — семенящие Лиса и Чонгук. Тишина между их тройкой была жутко неловкой, даже, если остальные двое ее участников строили из себя воплощение непринужденности. На плато высветилось прибытие поезда через три минуты. — А где вы живете, сонбэ? В общежитии? — на то, чтобы адресовать Тэхена, у Лисы ушла половина имевшегося в теле запаса решительности. Но, похоже, старшекурсник и подостыл. — Нет, я снимаю квартиру в Итэвоне. — Спокойно ответил он. У Лисы отвисла челюсть. — Вы, что, богач? — ахнула она, Чонгук, стоявший рядом, подавил смешок. — Да нет, — Тэхен поморщился. — Это довольно маленькая жилплощадь, да и не я за нее плачу, а моя мама с отчимом, — казалось, неловкость между ними только возросла. — О, понятно, — пролепетала Лиса, на этот раз Чонгук все-таки не смог сдержать усмешки. — А где именно живете? Тэхен развернулся к туристической карте Итэвона, указывающей все достопримечательности и кварталы района. Парень молча ткнул пальцем в один из участков. — Где-то здесь. — Ого! Как круто, сонбэ! — искренне восхитилась Лиса, параллельно думая о том, какие бешеные деньги, должно быть, выкладывала его мама ежемесячно. — Это же совсем недалеко, — заметил Чонгук. — Рядом с соседней станцией метро, да? — Манда. — недовольно отозвался сонбэ. Лиса рассмеялась скорее от неожиданности, чем от остроты ответа. Чонгук же просто хлопал глазами, сдавленно улыбаясь, и Лиса поняла, что он сдерживался, чтобы не ввернуть что-нибудь похлеще. Подошел поезд, из которого мощным потоком вылились десятки людей. Троица с трудом втиснулась в переполненный вагон — Лиса, ненавидящая метро каждой фиброй души, сильнее презирала только метро в час пик. Все три станции они проехали молча, не имея возможности хотя бы нормально дышать среди толпы. К тому же, Лиса была слишком занята поклонением всем существующим богам, чтобы вести светские беседы. Как люди ни старались, но определенная давка все равно присутствовала, и приходилось стоять друг к другу чуть ближе, чем хотелось. И в такой атмосфере девушка оказалась зажата между Чонгуком и Тэхеном. Между двумя мужчинами выше нее на полторы головы. Между двумя людьми, которые выглядели так хорошо, что девушка то и дело ловила себя ищущей следы пластических операций на их лицах. Между двумя студентами, которые не грешились использовать легкие духи, и их смесь вокруг Лисы отправляла ее в несуществующие далекие воспоминания о весенних цветах у моря. Между двумя красавцами с прекрасным чувством стиля. Между двумя корейцами, жившими в центральных районах Сеула. Лиса не просто забыла, как дышать — она забыла собственное имя, одурманенная ароматами духов и сексуальности с примесью квартир в центре столицы, пригретая теплом их тел. Даже стало все равно, если сегодняшней ночью она умрет по их вине. Может, в дорамах не врут и показывают все так, как бывало на самом деле? Иначе как объяснить происходившее? Лиса очутилась в дораме, точка. Спустя три остановки они вывалились на платформу, девушка все еще пребывала в легкой прострации. Для человека, ни разу не ехавшего по данному маршруту, Тэхен держался на удивление уверенно, даже не проверял направление по карте. Лиса завидовала, вспоминая, как днями не выпускала телефон, даже ходя одним и тем же маршрутом от станции метро до университета и обратно. Троица поднялась наверх, где стремительно темнело — солнце садилось аккурат к их прибытию в район Лисы. Она растерянно огляделась по сторонам, стараясь сориентироваться и найти автобусную остановку. Им нужно переходить дорогу? В какую сторону они ехали на метро? — Курите? Чонгук и Лиса одновременно помотали головами из стороны в сторону. — А я курю. — Сообщил Тэхен, достав из кармана штанов электронную сигарету. — Так что сделаем привал, можете сходить и купить себе конфет, сонбэ за вас не заплатит, но сонбэ вас подождет. — Пообещал он, поднося сигарету к губам. У девушки заурчало в животе, будто сам желудок услышал разговор о съедобном и решил высказать свое важное мнение по теме. Они с Чонгуком толком не ели почти весь день. Парень, видимо, тоже вспомнил, наконец, о еде и почувствовал голод. Они переглянулись и молча кивнули друг другу. — Мы скоро вернемся, — сообщил Чонгук и тут же развернулся, начав уходить. — Вы что-нибудь хотите, сонбэ? — вежливо поинтересовалась Лиса. — Да, купи пару бутылок соджу, — с серьезным лицом ответил парень и затянулся. — Не думаю, что это хорош… — Нужно же будет чем-то платить людям за их ответы на вопросы, — Тэхен выдохнул клуб прозрачно-белого дыма чуть в сторону от лица девушки. — Или у тебя есть варианты получше? У Лисы не было, хотя она точно знала, что такие существовали. Она издала нейтральный звук, не придумав, что ответить и поспешила догнать Чонгука, нетерпеливо замершего в ста метрах от нее. Как быстро он ходил? Когда она приблизилась, парень кивком головы указал на забегаловку, рядом с которой стоял. Если верить вывеске и меню, висящем на окне, то там подавали «самую сочную жареную курочку с овощами и рисом». — У нас буквально две минуты, — покачала головой Лиса. — Сколько, по-твоему, уходит на курение? — Я могу управиться и за минуту. — приближаясь ко входу заявил Чонгук. — Ты подавишься. — заверила его Лиса, открывая дверь. — Вот и нет. — Чонгук зашел внутрь. — Это горячее блюдо — ты обожжешь язык, неба, может, голосовые связки и останешься немым. — Дверь за ними закрылась. — Лучше немым, чем голодным. — Кассир взглянул на них, ожидая. — Ты пожалеешь. — Ты пожалеешь. — Две порции курочки с овощами и рисом, пожалуйста, — нараспев попросила Лиса у кассира. — Что-нибудь еще? — бесстрастно спросил кассир, записывая заказ на листе бумаги. — Нет, но, если можно, то сделайте побыстрее, мы жутко опаздываем, — ввернул Чонгук, вежливо улыбаясь. — Большое спасибо! — Большое спасибо! — с энтузиазмом повторила Лиса. Кассир кивнул и ушел на кухню, видимо, чтобы передать заказ. Лиса огляделась по сторонам. В забегаловке царил приятный полумрак, источником света служили темно-желтые лампы в настенных светильниках. Большинство будок с бархатными красными диванчиками пустовали. В воздухе висел густой запах жареного мяса, играла непринужденная музыка без слов. Не сговариваясь, ребята прошли к столику у окна и сели друг напротив друга. Их глаза встретились. «Проигравший платит», — читалось во взгляде Чонгука. «Проигравший платит», — Лиса вытянула ладонь, и парень тут же пожал ее, завершая сделку. Они не перекинулись ни словом, пока не вынесли еду, Лиса даже успела наметить для себя небольшой план употребления блюда. Сначала, она смешает рис с овощами, чтобы немного остудить, так как горячие тушеные овощи — самое страшное, что могло попасть в рот человека — рис же остывал чуть быстрее по опыту девушки, так что в логических размышлениях образовался вывод о смешении двух вещей для скорого остывания. Затем, она порежет мясо на более-менее мелкие кусочки, чтобы внутренности поскорее выбросили тепло в воздух. Пожалуй, им стоило взять еще по стакану воды, это облегчило бы задачу, но ставки были сделаны, а, значит, менять условия было просто не спортивно. Все тот же бесстрастный кассир вынес из кухни поднос с тарелками. Девушка боялась, что он вынесет рис, овощи и курицу в трех общих тарелках, но на подносе виднелись только две, от них исходил полупрозрачный пар, и девушка повела плечами, предчувствуя ожоги на языке. Они молча следили, как мужчина приблизился, остановился у их кабинки, поставил поднос на стол, поставил одну тарелку перед Лисой, а вторую — перед Чонгуком, положил между ними два сета одноразовых палочек, убрал поднос себе подмышку, пожелал приятного аппетита, выслушал быстрое: «спасибо!», сказанное хором и удалился к стойке заказов. Лиса и Чонгук переглянулись и обменялись ухмылками. — Раз, — начал Чонгук, открывая палочки, Лиса поспешила сделать тоже самое. — Два-три, — быстро завершила девушка и набросилась на еду. Спустя несколько мгновений, потраченных на возмущенное: «Эй!», парень последовал её примеру. Лиса торопилась. Беспорядочно смешала овощи и рис, но это оказалось сложнее, чем она изначально представляла — тарелка была наполнена до отказа и любое передвижение еды грозило падением части на стол, что было непозволительно. В иной раз Лиса бы помедлила прежде, чем наброситься на горячую курочку, но помимо соревновательного азарта в ней не менее хлестко играл голод. Поэтому курица — а это были крылышки — была отправлена в рот по-настоящему бесстрашно, с тем порывом, с каким средневековые рыцари бросались грудью на меч во имя доблести и чести. После первого болезненного ощущения, когда Лиса ошпарила губы и язык, дальше все пошло легче. Она съела все крылышки, Чонгук же доедал рис и вторую половину крылышек, пихая в рот за раз столько, сколько хомяки совали за щеки на всю зиму. Его лицо покраснело от жара, из носа сочилась прозрачная струйка. Лиса засунула в рот внушительный объем риса с овощами, обжигая рот сильнее, чем до этого, даже показалось, что она почувствовала металлический привкус. Наверное, один из них после этого точно потеряет возможность говорить. Но лучше так, чем платить. И Лиса запихала в себя еще одну огромную порцию риса с овощами, едва помня тщательно пережевывать. Сложно было сказать, какая еда была на вкус — хорошая или плохая. Просто горячая, жутко горячая. Где они ее готовили? В Аду? Неожиданно Чонгук с силой закашлялся и Лиса подняла глаза от тарелки. Его и до этого красное лицо совсем побагровело, глаза буквально выкатывались из орбит, по забитым изнутри едой щекам начинали капать слезы, несколько капилляров, должно быть, лопнули, так как отчетливо виднелись красные прожилки в белках. Он смотрел куда-то мимо Лисы. Оборачиваться не пришлось. Аромат терпких цветов коснулся ноздрей, секундой позже рядом с ней на диван опустился Тэхен, и вот уже Лиса едва не подавилась кусочком баклажана. Пластиковый пакет в руке старшекурсника скромно звякнул. С ужасом девушка вспомнила, как они должны были купить алкоголь. Тем временем, лицо Чонгука приобретало пурпурный окрас, и он отчаянно старался откашляться, еда из его рта полетела обратно в тарелку и немного на стол. Тэхен приложил палец к губам и шикнул на него. — Да, я знаю, что сам решил не искать других, — вздохнул он, Лиса повернулась к нему всем телом и наконец заметила, что тот говорил по телефону. — Но это вне всяких границ… — Тэхен смотрел на Чонгука с каким-то чрезмерным бесстрастием, будто тот вовсе и не заходился в предсмертном кашле, а тот и впрямь все никак не мог остановиться. Лиса потянулась, чтобы похлопать друга по спине, но тяжелая рука Тэхена легла ей на плечо, пригвоздив к месту. Девушка вздрогнула и наконец подавилась едой, которую перестала жевать и просто держала во рту с прихода сонбэ. Теперь оба второкурсника отчаянно кашляли, Чонгук по-настоящему заливался слезами. Тэхен просто сидел. — Ты сегодня у Юнги, кстати? — голос был спокойным и размеренным. — Дома? Хорошо. А как прошло с Дженни? — Чонгук застучал ладонью по столу, пытаясь хоть как-то избавиться от застрявшего в горле куска, из носа начинали стекать прозрачные струйки. У Лисы же слезились глаза, она раскачивалась взад-вперед без какой-либо причины, все ее существо было сосредоточено на откашливании проклятой морковки. С минуту сонбэ молчал, слушая голос по ту сторону звонка, полностью игнорируя происходящее за столом. — М-да, хреново, конечно… Какие звуки? Прямо сильно мешает? Я же не жалуюсь на швейную машинку у тебя на фоне, так чего вдруг… Да никакого туберкулеза у них нет, не волнуйся, — Тэхен недовольно поморщился. — Это мои подопечные… Ага, нашел этих утырков. Увидел через окно в забегаловке, представляешь? Зашел, а они оба красные сидят и давятся едой. Если повезет, то один все же отдаст концы сейчас… Знаешь, в данный момент я и не против за такое в тюрягу сесть… А почему я должен? — Тэхен вздохнул, подняв глаза к потолку. — Тц, ладно, я послушаюсь в этот раз, но только потому, что ты меня просишь, Чимин-и. Может, позже я продам обоих в этом бандитском районе, посмотрим… Ладно… Ладно… Ок… Да, и я тебя. Пока. Сонбэ убрал телефон в карман штанов и посмотрел на Чонгука с Лисой. Последняя более-менее оправилась, откашливая последние ощущения близкой смерти, а вот Чонгуку была нужна помощь. Лиса во второй раз встала, чтобы дотянуться до спины друга, Тэхен не препятствовал, и она с силой трижды ударила Чонгука меж лопаток. Уже на втором ударе удалось сместить кусок, и парень смог спокойно проглотить его; но девушка не отказала себе в удовольствии стукнуть и в третий, чтобы неповадно было. — Нас не было всего две минуты, — выдавил парень, поглядев на Тэхена. — А я закончил курить десять минут назад, — Тэхен взглянул на свои наручные часы. — Кто из нас не прав? Чонгук пожал плечами, отводя взгляд. Он взял несколько салфеток и вытер глаза от слез. — Вы и соджу успели купить, — заметила Лиса после сдавленного кашля, в горле все еще першило. Тэхен посмотрел на нее, и она мгновенно отвела глаза, не в силах выдержать прямого взгляда. — Купил. — Зачем? — не понял Чонгук, Тэхен проигнорировал его. — Все, автобус прибудет через четыре минуты, — сообщил он, поднимаясь с дивана. — Биба, — Тэхен посмотрел на Чонгука. — Иди расплатись за еду и уходим. Лиса и Чонгук переглянулись. В тарелке девушки оставалось больше еды, это было ясно даже на первый взгляд, и, несмотря на прерванный спор, можно было смело предположить, что Чонгук выиграл бы. Однако, утвердить это было невозможно. Второкурсники сверлили друг друга несогласными взглядами. — Да что ж такое, — Тэхен хлопнул в ладоши. — Че вы встали-то? Боба, бери сумки и пакет, Биба, плати за жрачку, и уходим. — Почему я? — возмутился Чонгук. — Джентльмен платит за даму. Тебя мама манерам не учила? — сонбэ раздраженно цокнул языком. У парня заметно упало лицо, азарт в его глазах потух, словно спичка под ливнем. Он неопределенно пожал плечами, разглядывая поверхность стола, затем, быстро встал и без лишних разговоров пошел к кассе. Лиса проводила его обеспокоенным взглядом. Он прям так сильно расстроился из-за проигрыша? Или у него мало денег, и теперь бедняге придется пару дней продержаться без рутинного ттокпокки в перерыве между второй и третьей парами? Как бы там ни было, но на несколько секунд он выглядел так жалко, что девушка решила честно отдать ему деньги за свою порцию. В конце концов, Лиса была способна за себя заплатить и не собиралась обременять Чонгука нормами патриархата, когда до этого они вели себя друг с другом на равных. — Разве джентльмены не носят сумки и пакеты вместо дам? — спросила она у сонбэ. Тэхен метнул в нее красноречивый взгляд, Лиса невольно содрогнулась и поспешила взять обе сумки с оборудованием и пакет с соджу. М-да, в дорамах, конечно, галантные личности среди студентов Сеула попадались чаще, чем в реальности. Они вдвоем вышли на улицу, Лиса с облегчением заметила, что, по сравнению с днем, воздух заметно подостыл, превращаясь в сносный, даже приятный. Тэхен тут же достал электронную сигарету и, сделав две затяжки, убрал в карман. Чонгук присоединился к ним через минуту, выражение лица снова в норме. Он молча попытался забрать у Лисы все вещи, но она позволила взять только одну сумку — ту, которую он нес до этого — и послала ему ободряющую улыбку, какую он отзеркалил ей в ответ, плечи парня слегка расслабились, окончательно отпуская ситуацию. Лиса облегченно вздохнула. — Следующий раз за мной, — шепнула она, когда они втроем шли к автобусной остановке. — Естественно, — кивнул Чонгук, нахально улыбнувшись, будто и не устраивал древнегреческую трагедию на эту тему несколько минут назад.

***

Если возникала нужда описать Кымчхон одним словом, Лиса без раздумий отвечала: «Непредсказуемость». Проходя неподалеку от железной дороги можно подумать, что здесь не хуже, чем в центральном Сеуле, и это действительно так. Улицы ухожены, озеленены, повсюду встречались магазины и ресторанчики с хорошими отзывами на Naver. Похожая ситуация разворачивалась и рядом с автобусными остановками: скучные дома, улочки средней ширины, относительно новые многоэтажные дома, редкие запыленные деревья и кустарники, неприятный грохот с трассы от проезжающих мимо машин. Унылый, но обыкновенный спальный район. Цены на жилье здесь были ниже, чем в местах проживания Чонгука и, тем более, Тэхена, а все равно не приходились Лисе по карману, либо приходились, но впритык и без мебели. Именно для таких, как она и существовал Кымчхон, расположенный между дорогами. Холмистый, неровный, кучный, старый, криминальный. Дешевый. Поэтому когда они сошли на ближайшей к дому Лисы остановке, только она была напряжена, зная, чего ожидать. Два ее товарища выглядели скорее разочарованными и скучающими. — Я ожидал чего-то другого, — признался Чонгук, осматриваясь среди однотипных домов с дешевыми вывесками. — Выглядит, как любой другой район в Корее. — Погоди пока стемнеет, — пробормотала Лиса, автоматически нащупывая в кармане джинсов связку ключей. Шел одиннадцатый час, солнце уже село, оставляя город в серых сумерках, в свою очередь быстро таявших под натиском ночи. Наметанным взглядом, девушка подметила выходившие из заведений компании мужчин, стремительно идущих в сторону жилых домов женщин, взрывы хохота молодежи с ближайшей детской площадки. Все это говорило об одном — наступило опасное время. Время, когда Лиса не посмела бы выйти из дома даже под дулом пистолета. Однако ни Тэхен, ни Чонгук не переживали — то ли из-за незнания, то ли от того, что не родились женщинами. Мысль об этом немного расслабила девушку — она находилась в компании двух мужчин, что приравнивалось к безопасности в нормальном месте и к возможности использования живых щитов в той части тона, где Лиса проживала. Так что волноваться, по большому счету, стоило только из-за затеянного с Чонгуком спора. Их троица прошла немного, удаляясь от шумной дороги, и остановилась у лавки на пустой детской площадке. Сонбэ тут же уселся посередине, широко расставив ноги и выудил свою электронку. Чонгук и Лиса неловко остановились напротив него. — Настройте камеры, пока есть время, — Тэхен кивнул на сумку Лисы. — И минут через пять попытаемся расспросить какую-нибудь женщину, у которой есть дети. Хочется знать как и почему они растут в небезопасном месте. Лиса возмутилась, но про себя. Мало ли какая ситуация у этой «какой-нибудь женщины». Деньги в Сеуле тратились с такой бешенной скоростью, с какой не каждая работа могла совладать. Да и совсем не всегда выбор жилья предоставлялся женщине, особенно замужней. Какое право имел юнец, вроде Тэхена, судить женщину, когда сам жил за мамины деньги? Но он был сонбэ, и Лиса его совсем мало знала, чтобы что-либо сказать. Поэтому она опустила голову, скрывая неконтролируемое недовольство на своем лице и увлеченно заворошила обеими руками в сумке, выданной ей Тэхеном ранее вечером. Она достала пленочную камеру и передала ее Чонгуку, вторую — зеркальную — она повесила себе на шею за ремешок. Чонгук порылся уже в своей сумке, вытаскивая на свет катушку чистой пленки на тридцать кадров. Лиса не могла знать наверняка, хватит ли им тридцати кадров за глаза или этого до смешного мало. Она честно не знала, хотя наверняка они проходили это на фотожурналистике, и она, должно быть, просто не расслышала или не поняла. Она отставала от программы. — Нам хватит? — спросил Чонгук, помахав пленкой перед Тэхеном, и мощная волна облегчения прошлась по всему телу Лисы, едва не сбивая с ног. Чонгук был святым. Воистину он им являлся. Никогда больше девушка не посмеет усомниться в нем. — Вполне, — закатил глаза сонбэ, выпуская изо рта полупрозрачный дым с ароматом персика. — Просто фотографируй с умом. Или отдай Лисе, если это слишком сложно для тебя. — Нет! — быстро отказалась девушка, все еще на волне благодарности перед Чонгуком. — Он превосходный фотограф, лучше меня. Из нас двоих Чонгук справится гораздо лучше, не сомневайтесь. Тэхен безразлично пожал плечами и снова затянулся. — На твоей совести, хубэ. Лиса глубоко поклонилась, преисполненная энтузиазма. Чонгук удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Сонбэ, тем временем, достал из сумки Чонгука диктофон — Лиса видела похожие в кино у журналистов — и принялся сосредоточенно нажимать какие-то кнопки. Девушка поднесла к глазам свою камеру, в одной руке она не помещалась и была тяжеловата, чтобы не использовать обе руки. Она навела объектив на Чонгука, который копошился с фотопленкой, и настроила освещение, сделала пробный снимок со вспышкой и еще один без. Чонгук недовольно зажмурился, когда яркая вспышка камеры ослепила его, но глаз от своего оборудования не оторвал: кажется, парень имел трудности со вставкой пленки в фотоаппарат. Лиса просмотрела сделанные снимки и подкрутила настройки еще немного, меняя показатель ISO и уменьшая контрастность. — Э! — возмутился Чонгук, когда вторая вспышка обожгла ему глаза. Лиса извинилась, впрочем, едва ли раскаиваясь. На этот раз результат ее удовлетворил. Погода стояла приятная, какая случается лишь вечерами после невыносимо жаркого дня. Теплый воздух, легкий южный ветерок и повышенная влажность. Сегодня Лиса облачилась в свободную футболку и широкие джинсы и чувствовала себя пречудесно, не смотря на иррациональное опасение замерзнуть, гуляя по улице ночью. Эфемерный запах влажного и теплого лета напоминал о Таиланде, даря девушке некий призрачный комфорт своей знакомостью. Она никогда не придавала значения ощущениям окружающей среды, но, переехав в Сеул, обнаружила себя в неосознанной погоне за родиной. И суть была не в самом Таиланде, а именно в чувстве, навевающем воспоминания о доме — будь то запах, погода или случайный звук на улице. Будто ее разум стремился на волю, подальше, к успеху, в то время как душа мечтала вернуться домой. Но на одних желаниях сердца далеко не уедешь, особенно, когда разум завел так далеко. Почему-то Лиса знала, что пожалела бы, сдайся она сейчас, вернись она к маме. Этому не бывать. Чонгук наконец-то справился со своим фотоаппаратом. Только он посмотрел в маленький глазок и понял, что придется напрягать зрение, дабы не запороть кадры в темноте, как Тэхен со вздохом поднялся на ноги. — Ну, что, пойдёмте, — бросил он, уже двигаясь прочь. Лиса переглянулась со своим однокурсником, они поспешно схватили сумки и пакет с алкоголем, стараясь не упустить сонбэ из виду. Тэхен шел уверенно, не смотря по сторонам, и девушка не сразу поняла в чем причина их спешки, но вскоре заметила в метрах пятидесяти впереди шла женщина с двумя пластиковыми пакетами, тяжёлыми на вид. Жидкие черные волосы собраны в потрёпанный хвост, тёмно-синее платье до щиколоток свободно висело по фигуре, она шла быстрым, уверенным шагом. Не сложно было догадаться, что женщина смогла бы постоять за себя в случае чего. Тэхен чуть ли не вприпрыжку обогнал ее и, перегородив собой путь, низко поклонился. Женщина замерла, Лиса видела, как напряглись ее плечи. Сонбэ лучезарно заулыбался: — Простите за беспокойство, аджума, — Лиса наконец поравнялась с ним и тоже поклонилась в знак приветствия, при виде девушки женщина перестала хмуриться. — Мы из Университета Х и должны провести опрос среди жителей спальных районов, можно ли задать вам пару вопросов? — Ой, ребятки, все у нас хорошо, знать нечего, — торопливо ответила им незнакомка и сделала шаг в сторону, чтобы обойти Тэхена. — Аджума, — невероятно дружелюбно, будто к старой знакомой, обратился парень. — Не хотите ли выпить? На это женщина растерянно обернулась. Парень вытащил из клацающего пакета в руке Чонгука темно-зеленую стеклянную бутылочку. — Не отказывайтесь, аджума, — дружелюбно продолжал он. — После тяжёлого дня на работе одна рюмочка будет в самый раз. Можете даже пожаловаться на свой быт, в конце концов, мы здесь ради этого. — А кому сейчас легко, молодой человек? — покачала головой женщина, но больше не пыталась уйти. Лиса перехватила камеру в руках поудобнее, готовясь сделать портрет. — Толку в жалобах нет. Тэхен, тем временем, открыл бутылку и налил содержимое в крышечку за отсутствием стаканов. Он протянул напиток женщине обеими руками, и она машинально приняла крышечку. Для этого пришлось поставить пакеты с продуктами на землю. — Ваше здоровье, — Тэхен легонько стукнул бутылочкой о крышку в руке женщины и первым отвернулся в сторону из уважения, поднес горлышко ко рту, делая большой глоток, после чего его лицо сильно перекосило под резким вкусом алкоголя. Женщина последовала за ним скорее по инерции, чем по собственному желанию. Лиса тут же без просу щелкнула ее портрет, позабыв о морали и совести. Затем, Тэхен передал бутылку Чонгуку. Они с Лисой переглянулись, мол, «Стоит ли?». Да разве был выбор? Кто первый отступит, тот проиграл — таково условие их спора. Девушка выхватила у колеблющегося однокурсника бутылку и сделала длинный глоток, едва не поперхнувшись. Сладкая жидкость обожгла внутренности, окутывая тело теплом как внутри, так и снаружи. Чонгук отобрал у нее бутылку и тоже отпил, нарочито больше, чем Лиса. Тэхен уже успел включить диктофон и мило беседовал с женщиной. Когда Чонгук передал ему наполовину осушенную бутылку, он без промедления налил женщине ещё крышечку. — Как давно вы здесь живёте, аджума? — поинтересовался он как бы невзначай. Женщина приняла на грудь свою крышечку и ответила, пока сонбэ наливал по-новой: — Около пяти лет, — припомнили она. — Как третий мой балбес родился, так и переехали сюда… У вас есть дети? Нет? Тогда выпьем за семью. Они чокнулись, выпили (Тэхен вновь скривился). Женщина вернула крышечку, сказав, что больше пить не будет, но на пару вопросов, так и быть, по-быстрому ответит. Тэхен благодарно поклонился, затем всучил бутылку Чонгуку и полностью погрузился в интервью: — Говорят, что это неблагополучный район, — заметил парень. — Даже не знаю, — протянула женщина. — Пьяниц много, это точно. Говорят, что шайка уличных бандитов есть. Сама я с ними не сталкивалась, но мою соседку они однажды ограбили, когда она шла домой после работы. Вроде как их главарь где-то в тех домах живёт, — женщина махнула рукой вглубь района. — Так что здесь они не так часто появляются, в основном, в той части орудуют. — И не страшно вам за детей? Что они могут однажды нарваться на пьяницу или бандита или, вообще, присоединиться к ним? — без обиняков спросил Тэхен, у Лисы аж глаза на лоб полезли от его прямоты. Она незаметно сделала снимок аджумы. На лице женщины смешались оскорбленность и возмущение. — Ты зовёшь меня плохой матерью? — Вовсе нет, но, согласитесь… — У тебя нет детей, потому ты не понимаешь, — перебила его аджума. — Я объясню, так как ты кажешься славным мальчиком. Ребенок никогда не присоединится к сомнительным людям, никогда не заговорит с темными личностями, когда у него все хорошо и благополучно в семье. Пока дома все замечательно, пока ребенка любят, уделяют ему внимание, хорошо кормят, поддерживают он никогда не собьется с пути. В мутные компании попадают те, кто нуждается в чем-то из того, что я перечислила. И, возможно, даже получают, кто знает. Но у моих детей нет нужды, потому нет, я не переживаю, что мои дети свяжутся с местными дворнягами. Тэхен помолчал несколько секунд, обрабатывая информацию. — Риск все же остаётся, — буркнул он наконец. — Такова жизнь, — развела женщина руками. — Даже, если мои дети сойдут с верной дороги, я не перестану любить и молиться за них каждую ночь. Они всегда могут вернуться ко мне, в моем доме всегда найдется место для них. Знание этого всегда возвращает к свету, даже самых далеко забредших из нас. — Вашим детям повезло иметь такую мать, — Тэхен поклонился. — Спасибо большое за ваши ответы, вы очень помогли нам, аджума. Если ее и сбило с толку, как резко завершил опрос Тэхен, то виду не подала. Женщина подобрала свои пакеты с земли. — Рада была помочь. Всего хорошего, ребятки, удачи с заданием! Их троица нестройным хором поблагодарила женщину и вежливо поклонилась на прощание. Тэхен остановил диктофон. — А что случается с теми, кого дома никто не ждёт? — вдруг спросил Чонгук так тихо, что его могли услышать только Лиса и Тэхен. — Поддержка бывает не только родительская, — пожал плечами Тэхен. — А любовь друзей не слабее любви семьи, иногда даже больше. В конце концов, это семья, которую ты выбрал сам. — А если и друзей нет? — настаивал Чонгук. — Давно известно, что романтическая любовь своей мощью может не только вернуть на путь истинный, но и провести через все круги Ада к вратам Рая. — Ответил Тэхен, закатывая глаза. — А если у тебя никого нет? — Любовь к себе, — вырвалось у Лисы. — Идти за мечтой или целью помогает выйти из любого болота, даже когда мечтой является прожить ещё один день. Любовь себя бывает мощнее романтической, потому что любить того, о ком знаешь абсолютно все — сложно. Но как только это происходит, нет ничего прочнее, ничего искреннее. Имея такую любовь, не хочется быть мутным, нечестным пьяницей, наоборот, начинаешь стремится к идеалу себя. — По опыту говоришь, философ? — насмешливо фыркнул Тэхен, и Лиса тут же замолчала, густо покраснела, переполняясь чувством стыда. — Нет! Я читала… где-то, — выдавила она из себя, отворачиваясь от парней (по правде она прочитала это в яой-манге). — Нам нужно ещё кого-то опрашивать? Тэхен, кажется, сжалился над ней, позволив сменить тему. Он издал мычащий звук, означавший «да» и указал пальцем направление. — Она сказала, что местная шайка появляется среди тех домов, да? — уточнил Тэхен. Чонгук кивнул. — Тогда, нам туда, — бодро улыбнулся Тэхен. — Держите камеры наготове. Не хотелось признавать, но у Лисы по спине пробежал холодок, и мозг отчаянно закопался в запыленных знаниях самозащиты: 1. Бить в адамово яблоко при первой возможности. 2. Удар кулаком делается при участии плеча (желательно сжимать в руке зажигалку или ключи). 3. В пах — это не низко, это необходимо 4. Проткнуть ложбинку под адамовым яблоком легко, это можно сделать даже ногтем, если нажать достаточно сильно. 5. Номер МЧС в Корее — 801 или 112 Кроме того, было совершено открытие. Да, в том месте, куда указывал сонбэ, свила себе гнёздышко любительская банда разбойников, но что было мало кому известно — дом Лисы находился не просто по соседству с той частью района, нет, он являлся составляющей данного преступного района. Удивляло ли Лису такое откровение? Она знала давно, что окрестности небезопасны, но обнаружить себя живущей в эпицентре гангстерской деятельности все же прозвучало, как гром среди ясного неба. Многие вещи встали на свои места (та же пенсионерка с ножевым ранением), однако спокойнее на душе не стало. Пожалуй, даже к лучшему, что она взялась за проект связанный с домашним тоном — так она хотя бы выяснит, насколько здесь действительно небезопасно. Они втроем отправились в сторону дома, Тэхен слегка покачивался из стороны в сторону, что не могло быть хорошим знаком. Себя девушка считала легковесом — она действительно быстро напивалась. Однако даже сейчас, выпив соджу — с которым раз на раз не приходится и тяжело рассчитать собственный предел — чувствовала себя трезвой, ну, может, слегка выпившей. Но шататься? Для этого выпить стоило еще пару шотов, минимум. Тем не менее, старшекурсник шел чуть впереди, ведя своих подопечных через плохо освещенные переулки. Пожалуй, одной из первых странностей, какие открыла для себя Лиса по приезду в Сеул — холмистость. Весь город, стоило сойти с главных улиц, напоминал американские горки или прибрежные города Европы. При этом, нельзя сказать, что океан был уж так близко к городу. С непривычки девушка то и дело находила себя запыхавшейся или со стонущими от крепатуры икрами, в то время как любая местная бабка спокойно дышала через нос как на спусках, так и подъемах, не говоря уже о более молодых жителях города. Вот и сейчас ей начинало потихоньку надоедать передвигаться быстрым темпом по бесконечным холмикам, пока два ее товарища скакали, аки горные козлы. По началу, Лиса старалась держаться между парнями — в самом безопасном месте — но Чонгук, пропади он пропадом, на удивление быстро зарегистрировал ее побуждения и каждый раз вытеснял в бок. Лиса упорно возвращалась и даже пыталась дать отпор парню, но все равно проигрывала. Тогда девушка сменила тактику и теперь всячески мешала уже Чонгуку оказаться посередине их троицы. Пару раз они ощутимо столкнулись плечами, и пришлось постараться, чтобы не вскрикнуть от боли. Тэхен либо действительно не замечал немой войны рядом с собой, либо делал вид. Темнело. Потихоньку приходилось начинать напрягать зрение, чтобы четко видеть перед собой. Улицы пустовали, ветер самозабвенно отлетал от обшарпанных бетонных стен, задевая теплыми струйками волосы Лисы. Им удалось опросить молодую пару, возвращавшуюся с закупки продуктов крупного супермаркета, с ними студенты распили еще одну бутылку. Третью бутылку Тэхен выпил самостоятельно, даже не предлагая напарникам. После, он попытался выбить интервью из компании школьников, но ничего дельного они не сообщили, лишь много смеялись, говорили непонятным Лисе сленгом и матерились через слово. Здесь Лиса и Чонгук выпили полбутылки, оставшихся после первой опрошенной женщины. Часа полтора у них заняла двадцатиминутная прогулка до новостроек, от которых они свернули чуть в бок, приближаясь к окрестностям дома Лисы. Девушка решила не сообщать парням, где конкретно жила, до конца не сформулировав даже для самой себя причины, просто не хотела. — Думаю, где-то здесь начинается их территория, — сообщил Тэхен, останавливаясь. — С чего вы взяли, сонбэ? — Чонгук и Лиса непонимающе оглядывались среди непримечательных трех- и пятиэтажек. — Тц, да вот же, — старшекурсник ткнул пальцем в небо. Лиса напрягла все десять процентов мозга, дабы сообразить, что парень указывал не на Господа Бога, а на провода. Прямо посередине между двух столбов была гордо подвешена за шнурки пара грязных кед, явно пережившая не одну зиму на том месте. Будь ты хоть из какой страны, кеды на проводах говорят об одних и тех же вещах. — Никогда не замечала их раньше, — пробормотала она себе под нос. «Когда смотришь по сторонам в поисках опасности, наверх смотреть некогда», — уныло добавила девушка мысленно. Чонгук влепил тяжелую ладонь аккурат между лопаток Лисы с побуждением приободрить. Девушка почувствовала, как ее сердце чуть не вылетело из перикарды под силой удара, она даже немного пошатнулась. — Попрошу без потасовок, — махнул на них рукой Тэхён. — Пусть окружение и располагает. Лиса и Чонгук поспешили поклониться, таким образом молча извиняясь, хотя вовсе не собирались драться. Девушка взяла в руки фотоаппарат, все это время покоившийся на шее и сделала несколько снимков кед на проводах (было достаточно темно, чтобы включить вспышку). Чонгук тоже поднял свою камеру, сделал несколько шагов в сторону, присел и только тогда запечатлел кеды в одной фотографии. Тэхен их не ждал, двигаясь вперед по грязной улице. Лиса поспешила его догнать и едва не наступила на выбежавшую из-под машины кошку. Девушка посмотрела рыжему животному вслед, подмечая, что кошка оказалась котом. Несколько раз она видела рыжего кошака рядом с домом и близлежащим супермаркетом, но не могла сказать, был ли это один и тот же или несколько разных котов. Чонгук бесшумно поравнялся с девушкой. Они молча смотрели по сторонам и изредка тыкали пальцами на потенциально интересные кадры. Тэхен продолжал идти, придирчиво вглядываясь в каждый темный уголок улиц. Теплый воздух и ночная безмятежность убаюкивали: Чонгук зевнул, провоцируя цепочку зевков со стороны Лисы и затем Тэхена. После Тэхена раздался смачный зевок из-за угла здания, к которому их троица приближалась. Лиса и Чонгук остановились. — Добрый вечер, уважаемый! — Тэхен радостно всплеснул руками и исчез за поворотом. — Не уделите ли вы мне минутку времени? — раздалось оттуда. Восстановившись от легкого ступора, Лиса поспешила за сонбэ, и через пару шагов ей открылась удивительная сцена: на ступенях перед подъездом лежал мужчина, чье лицо почти полностью скрывали густая борода и длинные волосы, он расположился на боку и опирался на локоть, создавая иллюзию, будто лежит на пляже посреди дня и наслаждается жизнью; в свободной руке он держал газетку с явно испортившимся тофу. Лиса появилась как раз вовремя, чтобы стать свидетелем катапультации этой самой газетки с тофу прямо в лицо Тэхена. Парень дернулся и заматерился, хаотично вытирая руками лицо. — Пшелнахй, педоразз-с, — взревел мужчина-будто-на-пляже. — В армии мы такхкакты рожйвпол и… — мужчина зашелся в страшном кашле. — Да пошел ты сам на… — кашель мужчины становился все громче, заглушая слова Тэхена. — Я тебя вертел на… (КХЕ-КХЕ-КХУ-КХЕ-КХУ)…Ссыкло гребаное, бомж обосранный, тебе алкашку хотел дать, а ты муд… — Алкоголь? — кашель оборвался, а мужчина резко сменил позу, сев ровно и приосанившись. Тэхен явно собирался полезть в драку с бомжом, но подоспевший Чонгук вовремя схватил его за руки и теперь удерживал на месте. — Сонбэ, не горячитесь, успокойтесь, он же не в себе, — второкурсник говорил громко и прямо в ухо Тэхена. — Я сейчас оглохну, охломон! — сонбэ продолжал рваться вперед, но бесполезно — хватка Чонгука была по-настоящему смертельной. — Так что с алкоголем, мамзель? — обратился мужчина к обалдевшей от происходящего Лисе. Секунду она в вернувшемся состоянии ступора глядела на бездомного, старательно не думая о том, во что превратилась ее жизнь. — Мы хотели взять у вас интервью о местном районе, — словно чужим голосом ответила Лиса, делая шаг назад. — И в качестве благодарности мы бы дали вам выпить… Мужчина встал на ноги, сильно покачнулся, но чудом удержался на ногах, поправил куртку, отряхнул бесформенные джинсы и улыбнулся Лисе беззубой улыбкой, заставляя последним содрогнуться девушку всем телом. Она уже хотела было спрятаться за Чонгуком, однако своевременное воспоминание об их действующем споре остановило ее. Мужчина широко развел руки. — Гспда, я в вашем распряженьи. Тэхен витиевато выругался и приказал Чонгуку отпустить его таким тоном, что парень не только послушался, но и отступил поближе к Лисе и подальше от сонбэ. — Йо! Ты! — в голосе сонбэ бурлили угроза и алкогольное опьянение. — Твой шанс упущен! Мы уходим, дети. Пойдемте. Тэхен сверкнул глазами на подопечных, и Лиса вздрогнула, лихорадочно вспоминая как двигать ногами. Мужчина, наоборот, времени не терял и среагировал мгновенно. Он громко и болезненно застонал, рухнул на колени и возвел руки то ли к небу, то ли к старшекурснику. — Помилуй, сынок! — взмолился мужчина. — Был не прав, прости меня, грешного! Позволь искупить грехи твои…то есть мои! Грехи мои и помочь тебе скромно, в обмен на глоток милостыни… Тэхен повернулся к просящему спиной и начал было уходить, когда мужчина обхватил его за ноги и не отпускал, даже когда парень упорно пошел дальше, волочась по асфальту мертвым грузом. — УМОЛЯЮ! УМОЛЯЮ, СЫНОК! ВОЗЬМИ ЕНТЫРВЮ! ПОМИЛУЙ, РОДИМЫЙ! МАМЗЕЛЬ, ХОСПОДИН, СКАЖИТЕ ЕМУ! Я ВСЕ РАССКАЖУ! ИСПОВЕДУЮСЬ НА БЛАГО ДЕЛА! МОЛЮ, СНИЗОЙДИТЕ, О, ВСЕМОГУЩИЙ! Зрелище, безусловно, создалось редкостное. Бомж на коленях ползет за пьяным студентом курса Фотографии и умоляет взять у себя интервью в такой манере, будто обращается лично к Господу. Лиса удивлялась, как его заплетающийся язык звучал так четко, ещё минуту назад едва разлепляя друг от друга слова. Не прикосновение ли к Тэхену исцелило слабость его речей? Чонгук откровенно смеялся, прикрывая рот рукой. Он толкнул Лису в бок и указал на ее фотоаппарат. — Снимай, чего встала? Такое происходит! Лиса видела сразу несколько причин этого не делать, но, более не способная доводить мысли до тела, послушно нацелила камеру на разыгравшуюся сцену. Тэхен остановился, его лицо выражало исключительно омерзение. — Отвали от меня, ты воняешь дерьмом, — презрительно сказал он, пихая бомжа диктофоном в лоб. — Так и быть, я задам тебе вопросы, только слезь с меня! Мужчина тут же отпустил Тэхена и на радостях залобызал ему ботинки, оставляя на кожаной обуви мокрые следы. — Спасибо! Спасибо! Я этого не забуду, любезнейший! — Я сказал, отвали, ты, Леший! — Тэхен легонько пнул мужчину в грудь, чтобы тот понял намек и сел ровно, что и произошло, а заодно и чтобы вытереть испачканные слюной ботинки. Со вздохом парень сел на корточки, включил диктофон и положил между собой и мужчиной, нажимая на кнопку записи. Затем, он знаком показал Чонгуку налить соджу, парень тут же принялся за дело, слегка потеряв непринужденность движений выпитому алкоголю. — Сейчас моя помощница сделает несколько портретных снимков, ведите себя естественно, — обратился Тэхен к бомжу, тот чинно кивнул и приосанился. — Лиса! — прошипел Тэхен. Девушка моргнула. А. Сообразив, что речь шла о ней, Лиса зашла за спину Тэхена и тоже присела, покачнувшись, сделала пробный снимок. — Не хватает света, — резюмировала она, протягивая фотоаппарат Тэхену. Он внимательно посмотрел на пробную фотографию, понимающе кивнул. — Чонгук, встань с боку и направь подсветку на стену позади этого придурка, — спокойным тоном попросил сонбэ, указывая рукой направление для луча света. — Используй ту, которая у тебя в сумке. И где соджу? Чонгук пробормотал под нос несколько тихих ругательств и, торопливо и неуклюже поставив две крышки с алкоголем у ног сонбэ, выполнил указания. Лиса слегка подкрутила настройки и сделала ещё один снимок, мужчина успел беззубо ухмыльнуться и кокетливо подмигнуть. Кадр вышел удачнее предыдущего. Девушка сделала ещё несколько попыток, просто на всякий случай, а затем поменялась с Чонгуком местами. Парень взял свою камеру и около минуты искал идеальный ракурс, то и дело двигая Лису с освещением с места на место, пока мужчина не гаркнул: — Уважаемый, я тут не молодею. В моем возрасте модели уже на пенсию выходят, а я, вот, стараюсь ради вас, проявите уважение. Чонгук раздражённо зыркнул на него, но промолчал. Через несколько секунд фотография-таки была сделана. — А сколько вам лет, кстати говоря? — поинтересовался Тэхен, возвращаясь к формальному обращению к мужчине. Мужчина театрально развел руками. — Года физические — не года моральные; юность — это концепция, состояние души, верите? — Тэхен молча протянул ему рюмку и «опрокинул» свою одновременно. Мужчина последовал его примеру и тоже принял на грудь. Чонгук с готовностью подлил обоим ещё. — Мне тридцать четыре года. Старше Иисуса, младше Гёте. — Так-то лучше, — одобрил Тэхен. — Как вас зовут, напомните. — Зовите Гамлет. — Лучше выпьем, — отказался Тэхен. — За встречу! — За встречу! Накатили. Чонгук мгновенно наполнил крышки по новой, пролив немного на асфальт. — Так как вас зовут, вы говорите? — повторил Тэхен; речь его замедлялась, тон предложений подпрыгивал невпопад: сонбэ бесповоротно пьянел. — Энг Ли, — представился мужчина и качнулся вперёд, как бы кланяясь. — Инженер по образованию, Диоген по жизни. — Господин Ли, — деловым тоном пролепетал Тэхен. — Скаж-жите, как вы докатились до такой ж-жизни? — Парень протянул к губам инженера-по-образованию невидимый микрофон и замер в ожидании ответа. А мужчина, казалось, действительно серьезно задумался. Он автоматически, не глядя, взял наполненную рюмку с соджу и осушил в мгновение, поставил обратно на землю (Чонгук тут же бросился доливать) и утер рот тыльной стороной ладони, все это время не теряя глубоко размышляющего выражения лица. Наконец, он прочистил горло и наклонился поближе к невидимому микрофону в кулаке Тэхена: — Вы знаете, виню национализм, — на полном серьезе ответил он. Лиса не могла перестать поражаться четкости произносимых им слов. — Дело в том, что вырос и родился я в Тайване, такой же нищий, как и все жители. Однако, мне посчастливилось оказаться умным, и я уехал в университет Сеула, получил блестящее образование по востребованной профессии и…всё. — мужчина вздохнул и выпил еще рюмку; на этот раз Тэхен последовал его примеру, не столько из нужды, сколько по желанию. — Меня не брали на работу каждый раз, деньги стремительно заканчивались, дома я бы стал лишним ртом. Потихоньку нечем было платить за квартиру, за комнату, за койку…тогда и оказался здесь, на этой улице. Потому что был дураком и романтиком, думая, что мне открыты все двери. Увы. Сеул — только для корейцев. Лиса нашла себя невольно кивающей словам мужчины. Чонгук заметил ее движение и немного нахмурился. — Не с-стоит во вс-сем винить корейцев, адж-жосси, — Тэхен не слишком проникся драмой маленького человека, возможно, он даже не слушал его. — Вините родителей, которые не с-смогли обес-с-спечить вам будущ-щее… — Сонбэ! — испуганно шикнула Лиса. Энг Ли, впрочем, не поменялся в лице. — Ты молод и глуп, сынок, — снисходительно покачал он головой, чем больше он пил, тем образованнее звучал. — В своих бедах нельзя винить других, даже родителей. — он сделал паузу, чтобы умиротворенно вздохнуть. — Раз так сложилось, значит, такова моя судьба. Сегодня я на дне жизни, а завтра… Кто знает? Бытие становится в тягость, если вечно сожалеть и обвинять других, а ведь нужно всего лишь принимать и смиряться, тогда и жизнь не будет плохой, а лишь такой, какая есть. Понимаешь? — Ес-сли от этого вам легче с-спится, — теперь уже Тэхен снисходительно пожал плечами и вернул «микрофон» к своему рту. — В любом с-случае, аджосс-с-си, почему вы выбрали прис-станище именно в этом районе? Не с-смущ-щ-щает ли вас-с его прес-ступная натура? Энг Ли осушил рюмку и выразительно глянул на Чонгука, протягивая к нему крышечку, но не ставя на землю. Второкурсник понял и подлил еще соджу, которое секундой позже уже сбегало по горлу в кишечник бездомного, планируя атаку на печень. — Бездомному человеку везде безопасно, — ответил он в невидимый микрофон. — Ему нечего терять, он не боится бы обокраденным, по сути, я — самый свободный, быть может, во всем Сеуле. Им нечем меня шантажировать, я не боюсь смерти. Смерти нет, пока я жив, а когда она придет, меня уже здесь не будет. Так чего бояться? А район самый обычный: бетонные домишки, холмы, небогатые люди, детишки-оборванцы. Иногда это место напоминает мне Тайвань и улицу, на которой я вырос, только там, конечно, покрасивее природа будет. Понимаешь? Тэхен явно не понимал. Он просто не слушал, занятый тем, чтобы не упасть в бок, куда его беспрерывно кренило. — Что вы думаете об этих…гопниках? С-сами вы на дне ж-жизни, однако деньги у невинных не отж-жимаете. А они с-себе ни в чем не отказывают. С-справедливо, по-ваш-шему, аджосси? — Что есть справедливость? В природе не предусмотрена справедливость. — с готовностью отвечал мужчина, успевая выпить еще две рюмки соджу между вдохами, Чонгука явно начинало укачивать от быстрых движений собственного тела, в попытках вовремя подливать в крышечки. — Сильный забирает у слабого. Безусловно, люди обрели разум, развили мораль и нравственность, но не каждый в наше время понимает, для чего. Я не пользуюсь силой, потому что считаю, что все, что мне нужно, я могу найти лишь в самом себе и потому, что для меня именно способность самоконтроля с помощью воли, морали, нравственности, этикета, в конце концов, и отличает нас от зверей. Человек стоит на верхушке царства животных, и необходимо оставаться достойными этого титула. Так называемые «гопники» не разделят моей точки зрения. Понимаешь? Тэхен не успел ответить, его повалило на бок, Лиса бросилась его ловить, но не успела, споткнувшись о собственную ногу. Щека сонбэ встретилась с асфальтом. Тэхен секунду лежал неподвижно, затем, ухватился за руку подбежавшей Лисы и поднял себя на ноги. Он провел пальцами по щеке и поднес к глазам. — ВАШУ МАМАШУ! — неожиданно громко заорал он, Лиса аж подскочила, эхо прометнулось по улице, отражаясь от стен домов. — Я РОЖЕЙ В ХАРКНЮ Е-иыик! -НУЛСЯ. фу-у-у-у-у-у--у…йиык!.. Лиса не смогла подавить шокированный смешок. Она поспешно прикрыла рот рукой и отвернулась от сонбэ, посмотрев на Чонгука. Щеки Чонгука блестели от слез, но сам он уже не плакал, а улыбался, забавляясь ситуацией — почему, как и когда он разрыдался Лиса не знала. Тэхен подрагивал, метался из стороны в сторону и неистово тер несчастную щеку рукавами пальто. — БУДЬТЕ ПРОКЛЯТЫ, ШПАНА МЕСТНАЯ, ЗЕКИ ТУПОРЫЛЫЕ, ЛОШКИ ОКАЯННЫЕ! — Лиса подхватила было с дороги почти пустую бутылку соджу, чтобы подсунуть ее неугомонному сонбэ, но бездомный схватил ее первым и прижал к груди. — ЧТОБ ВАС МУСОРА ЗАГРЕБЛИ И В КОЛОНИИ ОТПРАВИЛИ! — Лиса тоже ухватилась за бутылку и рванула на себя, но хватка бездомного была мертвой. — ОТБРОСЫ ОБЩЕСТВА, ЖАЛКИЕ ТАРАКАНЫ, СВИНЬИ БЕЗНРАВСТВЕННЫЕ! ВОТ ПРАВДА, ЧЕМ ВЫ ЛУЧШЕ ПСИН ДВОРОВЫХ?! — бездомный вывернулся и сумел пихнуть Лису ногой в живот, посылая в нокаут и сохраняя бутылку за собой. — УБЛЮДКИ, ИДИОТЫ, СПЕРМА НИЩЕТЫ…- Лиса приземлилась на копчик и вскрикнула, из ее рта полились трехэтажные маты на родном языке. — …АЛ Я ВАШИХ МАМОК, ПАПОК И ДЕДОВ, ЧТОБ ВАМ ЭТО В КОШМАРАХ СНИЛОСЬ! — чьи-то руки с силой дернули Лису вверх, так что у нее не было выбора, кроме как встать на ноги. Пока она приходила в себя, руки услужливо продолжали ее держать. Вернувшись в реальность Лиса подняла взгляд и увидела побелевшее лицо Чонгука в трех метрах от себя, рядом с ним присосался к бутылке Энг Ли, у его ног валялся забытый диктофон, Тэхен продолжал метаться из стороны в сторону, проклиная на чем свет стоит. Оглушительный свист раздался аккурат над ухом девушки, она инстинктивно дернула рукой, чтобы прикрыть ухо, но была тут же остановлена, а руку заломили за спину. Чонгук порывисто шагнул к ней, но замер, когда через руку Лисы стрельнула боль и она застонала. — Э! — окрикнули из-за спины девушки. — Уважаемый! Вы че горланите, аки петух? Вперед вышел молодой человек с армейской стрижкой под ежика, в спортивном костюме и грязных кроссовках на последнем издыхании. Он вальяжно держал себя, руки в карманах, Лиса не видела лица, но его голос говорил об ухмылке на губах. Тэхен обернулся на новоприбывшего, сузил глаза, фиксируя свое внимание на лице гопника. Тэхен указал пальцем на асфальт. — Это ты харкнул, коз-лина? — спросил он. Гопник насмешливо фыркнул и обернулся на Лису и, предположительно, своих друзей за ее спиной. Позади раздались тихие смешки. — Ты берега попутал, бакланчик? — слова гопника были сказаны с улыбкой такой натянутой, что она могла разрезать человека на пополам с одного удара. — Секи на кого бочку катишь. Ты вообще кто по жизни, залетный? — Подойди поближ-же, тогда раз-зведем бодягу, баж-жбан, — Тэхен поманил его к себе указательным пальцем, как ребенка. Лиса перестала понимать, о чем говорили: в ее обучение языку не входили уголовоный жаргон и пьяный говор. Потеряв понимание ситуации, она чувствовала нарастающий, ворочающийся в животе ужас. — Тц-тц-тц, — гопник покачал головой. — Нет, это ты подплыви, батончик (за спиной Лисы загоготали) и братву свою захвати, Бивня и Бича, а то вылупили и под жмуриков косят. Тэхен хищно оскалился. — О, я с-с удовольс-ствием подплыву, — Тэхен не скрывал угрозы в своем голосе, и Лиса не понимала почему. В их случае оставалось лишь не лезть на рожон и надеяться, что они выйдут из ситуации живыми. — Но, с-сначала ответьте, каково это, втоптать репутацию района в гряз-зь и держ-жать его в с-страхе, при этом имея один мозг на вс-сех, да и тот без из-звилин? — Ну, всё, — гопник сплюнул Тэхену под ноги, хотя тот стоял на некотором расстоянии от него. — Ландай, Лошадка, в журню покатишь, сделаю начисто. Пользуясь разговором, Лиса отчаянно задергалась, вырвалась из цепкой хватки и рванула к Чонгуку, но главный гопник перехватил ее за шиворот. Он схватил ее за лицо двумя пальцами и заставил встретиться с собой глазами. — Куда намылилась, Лёля? — вопрос был риторический, и Лиса была рада не отвечать, тем более, что не поняла смысла. — Не здешняя, а? На кого похожа, братва? — Да чурка чуркой, яка ризниця звидки? Тайка, поди. — предположил один. — Проверь причиндал, а то вдруг это шильник-шалашовка! — сказал другой. — А ты голова, — гопник ухмыльнулся и сильнее вдавил пальцы в щеки Лисы, она невольно пискнула от боли. Свободной рукой он проворно провел по внутренней части ее бедра. Даже сквозь ткань джинс ощущались его плотно прилегающие, горячие, потные пальцы, которые он будто вытирал об нее. Пальцы двигались медленно, глубоко и больно впиваясь в кожу, не останавливались, не ускорялись — лишь бесконечно буравили себе путь вверх по ноге. Тело сковало, девушка в ужасе наблюдала изнутри, как осквернялось ее бедро; бедро, которое она так любила и оберегала с самого рождения — именно его так бесстыдно, грубо касалась чужая рука, оставляя за собой след отвращения и извращенного желания надругаться. Из его рта воняло так, что у Лисы в глотке постепенно зарождался рвотный позыв. Дойдя ладонью до предела ляжки, гопник неожиданно шлепнул девушку по промежности и плотно прижал руку прямо там, где начиналась молния джинс, она чувствовала палящий жар руки против ее тела. Унижение окатило Лису, будто из ушата, она рьяно изогнуалась и со всех сил пнула гопника коленом в мошонку. Тот мгновенно отпустил ее и сложился пополам, кряхтя от боли. Девушка дрогнула всем телом и согнулась — это рвотный позыв дал о себе знать — но ничего не вышло наружу. Рядом уже нарисовался Тэхен и толчком повалил гопника на землю, дружки гопника бросились на подмогу, но на их пути вырос Чонгук и без промедления пустил в ход плохо контролируемые кулаки. Тэхен издал гортанный звук и смачно сплюнул главному гопнику на лицо. — Мерз-зкий ур-родец, — Тэхен ткнул его напоследок носком ботинка в бок и тут же поспешил на помощь Чонгуку. Членов банды было двое, так что Чонгук и Тэхен взяли себе по одному. Вот только студенты оба не часто дрались и были пьяны, каждый в своей степени, а местные ребята были на пике своей физиологии и знали все об уличных драках. Лиса отступила назад, к бездомному и едва не наступила на диктофон. Ей казалось, что она наблюдает за всем не из своего тела, а откуда-то сверху. Она видела, как дрались люди, как бездомный украл у них еще одну бутылку соджу, как главный гопник уже вставал, чтобы присоединиться к бойне и как она сама подняла с земли диктофон, сунула в карман, схватила камеру на шее, слегка пострадавшую за последние минуты и навела ее на происходящее. Щелчок! Щелчок! Вспышка, щелчок! Вспышка, щелчок! Щелчок! Главный гопник обернулся на яркий свет фотоаппарата. — Эй, ты, чурка! А ну-ка быро стерла! — он начал приближаться к ней. Лиса взвизгнула и бросилась наутек. — Стой, сволочь! Я все равно тебя догоню! СТОЙ, я сказал! Лиса бегала кругами, боясь потеряться или наткнуться на подмогу банды, кроме того она не хотела остаться один на один со своим преследователем, который и правда вот-вот ее догонит, как и обещал. Она бегала восьмеркой вокруг двух домов. — Ты начинаешь меня бесить, шалава! — рявкнул гопник, Лиса снова взвизгнула и ускорилась. — Только попадись мне! Истреблю! Клянусь мамой, истреблю, уничтожу! Было страшно. Было так запредельно страшно, что тело Лисы достигло скорости, на какую было не способно в обычное время. Она едва видела во тьме, наобум перепрыгивая через одни и те же кусты, заборчики и ступени. Преследователь не отставал ни на шаг. Наоборот, расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, Лиса слышала его тяжелое дыхание так близко, будто он выдыхал прямо ей в ухо. Часть Лисы готова была остановиться и принять последствия и дальнейшую смерть или, что хуже, дальнейшую жизнь, если ее можно будет так называть. Ее кожа покрылась холодной испариной, она боялась закричать о помощи, чтобы не ухудшать ситуацию. Да и придет ли кто-то на спасение, такой, как она в месте, как это? — Ша! Ша! — Шестая! Легавые! — Валим! Фраера! — Бросай телку, Яма! Даем деру! Двое из компании гопников пробежали мимо Лисы, заставив ее резко свернуть в сторону. Гнавшийся за ней грязно выругался в ее адрес, но бросился вслед за товарищами. Лиса остановилась только когда схватилась за плечо сонбэ. Он выглядел неважно — его глаз был залит кровью, губа треснула и покраснело одно ухо, к тому же, он шатался. Чонгук выглядел и того хуже — его лицо украшал огромный фингал и шишка на лбу, немного хромал. Он посмотрел на Лису огромными глазами. — Ты в порядке? — выдавил он, Лиса кивнула, не имея сил на разговор. Парень положил руку ей на плечо и легонько сжал. К их троице приближались двое полицейских. Тэхен пробормотал несколько вульгарных слов, намекающий на недовольство таким прибавлением к компании. Лиса оглянулась, но ни банды, ни бездомного в поле зрения не обнаружила. Пропали также и оставшиеся бутылки соджу и сумки из-под аппаратуры. Девушке было все равно, она лучше заплатит, чем умрет. — Добрый вечер, граждане, — полицейские остановились рядом с ними, блокируя пути побега. Заговоривший с ними имел пивной животик и высокий рост, может, метр девяносто. — Документы, пожалуйста. Сердце Лисы пропустило удар. Она в ужасе посмотрела на Тэхена. — Вам для чего? — спокойным голосом спросил сонбэ, не пошевелив и пальцем, чтобы достать паспорт. — Мы стали свидетелями лихой схватки, что, как вы знаете, карается законом, — любезно ответил другой полицейский, толще и ниже ростом. — Предъявите документы. — Не было никакой с-схватки. — пожал плечами сонбэ. — Как же не было, уважаемый? — Вот так и не было, показ-залось вам в темноте, — Тэхен держал ровный тон, но не трудно было заметить, как все больше раздражения просачивалось в его слова. — И по протоколу вы обяз-заны предс-ставитьс-ся. Ваш-ши имена и долж-жнос-сти, пож-жалуйс-ста. — В адвоката играем? — понимающе улыбнулся высокий полицейский, его глаза метали молнии. — Предъявите документы или я буду вынужден забрать вас в отделение силой. — По какому праву? — За дебош в ночное время суток, — щедро объяснил толстый полицейский. — На вас вызвала наряд одна из жительниц этого дома, — мужчина кивком указал на дом за спиной студентов. — Какие у вас-с доказ-зательс-ства, что это мы ус-страивали бес-счинс-ство? — Тэхен продолжал говорить за всех, в то время как Лиса вся сжалась от страха, ей очень не хотелось проблем с полицией. Страшно было даже подумать, во что это могло вылиться, тем более для нее. — Девушка, у вас есть вид на жительство? — неожиданно переключился высокий полицейский, будто почувствовав слабое звено. Лисе вцепилась в руку Тэхена и медленно покачала головой, смотря в пол. — Н-нет, — прошептала она и тут же прочистила горло. — У меня студенчкес…студенческая виза… — Покажите, пожалуйста. — перебил ее полицейский, голос гораздо громче и уверенее ее лепетания. — У меня не с собой загранпаспорт, есть только внутренний, — тихо ответила она. — Вот как? — невозможно было понять интонацию полицейского. — Гражданкой какой страны вы являетесь? Лиса боялась ответить. — Девушка, не молчите, иначе придется вас задержать, — Лиса дрогнула, по ее щеке стекла слеза. — Тайланда…гражданка… — просипела она. — Покажите документы. Дрожащей рукой Лиса полезла в карман джинс и протянула полицейским темно-красную книжечку, не заметив молчаливых знаков Тэхена. Толстый со скучающим видом пролистал первые страницы и передал паспорт высокому. — Пройдемте с нами, девушка. — Верните паспорт! — в ужасе пискнула Лиса. — Вернем, когда разберемся с ситуацией, а теперь пройдемте, — полицейский взял ее под локоть и потянул за собой, отрывая от Тэхена. Чонгук, однако, плечо Лисы не отпустил и пошел вместе с девушкой. — Молодой человек… — предупредительно начал высокий полицейский. — Я участник дебоша, пройдемте, товарищ полицейский, — перебил его Чонгук и пошел рядом с Лисой, не отпуская ее плечо ни на миг. Толстый обернулся на Тэхена. — А вы, гражданин, оставайтесь, хорошего вечера, — в его словах слышалась нескрываемая насмешка. — В какое отделение вы их вез-зете? — сонбэ пропустил издевку мимо ушей. — У вас-с нет права не отвечать на мой вопрос-с. — Сто семьдесят второе, — скривился полицейский и поспешил отвернуться, чтобы не отвечать на другие вопросы. — Дети, не волнуйтес-сь, вытащ-щу вас-с через-з дес-сять минут! — крикнул им вслед Тэхен, выуживая из кармана телефон. Лиса едва его слышала, поглощенная немыми рыданиями и страхом, что все это как-то доберется до ее родителей, и вскроется уродливая правда, и она больше не жилец. Одна лишь мысль заставляла девушку трястись крупной дрожью. Что, если ее департируют? Запретят въезд в страну навсегда? Какое унижение это будет, что она скажет отцу? Как оправдает себя? Придется попрощаться с университетом, что будет с ее образованием? — Все будет хорошо, — шепнул ей на ухо Чонгук спокойно и уверенно. И, как ни странно, это немного помогло от нараставшей паники. Их усадили в сине-белую машину, на заднее сидение и тут же повезли в отделение. Поездка длилась всего десять минут, Лиса быстро поняла, что это то самое отделение, которое находилось почти рядом с ее домом, всего в нескольких минутах ходьбы. Там же, напротив, располагалась колония общего режима. Переживая, девушка отдала камеру Чонгуку, уверенная, что он лучше ее защитит. Высокий припарковался прямо у входа в участок. Здание было типичным для полиции Сеула: светло-серая каменная плитка с синей матовой отделкой и позолоченной эмблемой орла над входом (у входа стеклянные двери). Толстый полицейский вышел из машины, предварительно шепнув что-то своему напарнику и забрав у него паспорт девушки, и зашел внутрь. Его не было минут пятнадцать, казавшихся Лисе вечностью. Расстояние между ней и ее паспортом откровенно щекотало нервы, чуть ли не до крови играя на ребрах девушки. Чтобы отвлечься от тревожности в груди, она вглядывалась в улицы через затемненное стекло машины, пытаясь разглядеть сонбэ. У нее не было выбора, кроме как положиться на Тэхена, потому что больше никого не знала. В те минуты она, как никогда, ощущала себя оторванной от дома, от жизни, одной во всем мире. Зачем она вообще сюда приехала? Зачем врала родителям? Даже к лучшему, что они всё узнают, тогда этот ад, в который она себя заключила, наконец-то закончился бы. Да. Лучше пережить все наказания отца, умереть от его руки, но больше не страдать от того, что каждое ее слово теперь было пронизано этой ложью; она постоянно врала, даже говоря правду. Фактически, из-за своей лжи она перестала быть их дочерью, лишь притворяясь ей. Настоящая дочь никогда бы не поступила так, не посмела бы, не увидела нужды. Высокий полицейский отстегнул ремень и вышел из машины. — Спасибо, что не бросил меня, — выдохнула Лиса, пока полицейский обходил машину. Она обратила к однокурснику виноватый взгляд. — Мы ведь друзья, — Чонгук слабо, но искренне улыбнулся и кивнул. -Да и если бы не пошел с тобой, то как будто проиграл спор. Полицейский остановился, чтобы харкнуть на землю и подтянуть штаны, затем наклонился и высморкался наземь. — Нет, серьезно, если опустить спор, — голос девушки предательски подрагивал. — Ты меня почти не знаешь, а тут такое…просто, я хочу сказать, что не сделала бы тоже самое на твоём месте, даже учитывая наше «состязание», так что… спасибо. Огромное. Чонгук удержал улыбку на губах и склонил голову чуть набок, его фингал казался особенно фиолетовым в тени. — Ничего страшного, Лиса-я, — он легко хлопнул ее по плечу. — Я никогда не попаду в такую тупую ситуацию, а, следовательно, и на твое место. — Чонгук тихо рассмеялся, заставив Лису невольно улыбнуться, она вяло шлепнула парня в грудь. — Эй! Всё это очень серьезно, — голос ее вновь дрогнул, она испуганно глянула в окно, где полицейский что-то читал с экрана телефона. — Сонбэ всё решит, — заверил Чонгук таким тоном, будто сонбэ предстояло решить, какую футболку ей надеть для похода в ларек, а не спасти от полиции. Несмотря на недовольство отсутствием Тэхена, хотя он обещал быть в участке уже какое-то время назад, плечи Лисы все же чуть разжались, веря, что сонбэ поможет. Полицейский наконец почувствовал, как за ним наблюдают и сурово посмотрел на Лису; та дернулась и вжалась спиной в сиденье, уставившись перед собой. Через секунду Высокий Полицейский рванул дверь, прохладный воздух повалился на ноги и плечи Лисы, кожа мгновенно покрылась бодрящими мурашками. — На выход, — сухо приказал мужчина. Лиса не двигалась. — Гражданочка, выходим из машины, — громче повторил он, нависая над ней. Будто под тяжестью якорных цепей, Лиса медленно потянула трясущуюся руку к плечу переднего сидения, приподняла ногу, поставила ее снаружи на землю, замерла, ожидая, что полицейский подвинется, однако он остался стоять на месте, загораживая проход; тогда она, будто с трудом отклеивая спину от сиденья, оперлась о свою руку на переднем сидении и заставила себя вылезти из салона, изворачиваясь под неестественным уклоном, чтобы не столкнуться с мужчиной. Он смотрел на Лису сверху вниз, забавляясь ее видом загнанной в угол шавки и не испытывая при этом ни капли сочувствия. — А ты оставайся, пацан, — обратился он к уже наполовину высунувшемуся Чонгуку, опуская вежливые обращения. — Тебя заберут через пару минут. Чонгук недовольно цокнул языком, но рухнул обратно на сиденье без лишних возражений. Лиса панически посмотрела в салон, где едва виднелся темный силуэт, но с высоты своего роста не могла видеть лица однокурсника. Полицейский захлопнул за ним дверь, отрезая Лису от единственного знакомого лица, и, таким образом, помогая девушке придвинуться на шаг ближе к нервному срыву. Мужчина бесцеремонно ткнул ее под ребра, намекая, чтобы Лиса двигалась ко входу. Она молча поплелась, ощущая, как ноги тяжелееют с каждым шагом, а ночь сгущается ежесекундно, делая уличное освещение полиции агрессивнее. Начинало казаться, что прошли годы с момента их игры с Чонгуком в «Лигу Легенд». Может, этого вообще не было, и Лисе банально приснилось? Или выдумала настолько правдоподобно, что сама поверила? Где она вообще? Что она забыла в Корее? Что творит со своей жизнью? Единственной жизнью, единственной молодостью, какая у нее есть? Теперь она сгниет в тюрьме или в колонии общего режима в Тайланде, а, может, и строгого. Сколько сейчас времени? Она втянула носом свежий воздух. На улице стояла по-настоящему чудесная погода. Хотя и слишком жарко днём, ночью тепло, видны были звёзды даже здесь — в ярком Сеуле. А Луна! Такая прекрасная, как и всегда. Вечная. Она была до Лисы и останется после. Одинаково красивая в любой точке мира. Как приятно было видеть ее теперь, чувствовать в ней свободу, которой Лиса так скоропостижно лишалась с каждым сантиметром. Все в ее жизни дребезжало и разбивалось, осколками врезаясь в кожу, но все эти звёзды, Луна — они останутся и после нее, на тех же местах, тех же цветов, так же чудесны, и они будут помнить Лису, как помнят каждого, кто когда-либо отражал их в зрачках собственных глаз и слегка улыбался, ощущая душевный покой в их непоколебимом сопровождении. Они будут там, даже если Лиса на них не посмотрит, даже если никто и никогда больше не взглянет. Каждую ночь они будут там, на небе, скрытые облаками или укрытые одним лишь прозрачным воздухом. Луна взойдет на небо раз за разом, нуждаются в ней или нет, хотят того или нет, ждут или нет — ей всё равно, она там будет, и звёзды слепо последуют ее примеру, как и всегда до этого, как и всегда после. Здание полиции вызывало у Лисы не меньший интерес, какой вызывают верхушки сосен на горизонте у стоящего на эшафоте. Такое ровное, геометрически правильное, покрытое городской пылью, однако имеющее чистый вид. Разве может что-то грязное выглядеть чистым и опрятным? С одного взгляда чувствуется серьезность заведения, а ведь это просто бетонная коробка. Быть может, дело в цвете? Скорее в вывеске «Полиция», конечно. Но до чего страшное слово — полиция. Оно налито холодом железа, запахом крови, страхом утраты свободы. От него слышится жесткость, властность, насилие, вершение суда. Одно лишь слово имело власть над целыми человеческими жизнями, накручивая на себя людей, как спагетти на вилку. Страх восстания машин просто смешон в сравнении с тиранией одного единственного слова, рождённого вселять в людей надежду, чувство безопасности, предлагать помощь. Что случилось? Похоже, Лиса так боялась любой деятельности вокруг своих документов, что при виде слова «полиция» ее душа вставала на дыбы, мозг бил тревогу, а температура тела резко падала, притворяясь температурой трупа. Стоило просто остаться дома и доучиться в своем институте. Пять лет стабильности так отчётливо несли в себе спокойствие за завтрашний день, что Лиса невольно заплакала, едва вознеся ногу на первую из пяти ступеней, ведущих к стеклянным дверям. Что она делает со своей жизнью? Что она здесь забыла? Почему была так уверена, что следует за своим сердцем? Полицейский недовольно подгонял ее упреками о заторможенности, не догадываясь, что в своем состоянии Лиса будто бежала на победный результат в Олимпиаде и быстрее уже было некуда. Словно во сне, она оглянулась назад, но секунды оказалось не достаточно, чтобы отыскать глазами машину с Чонгуком. Оборачиваться еще раз она не решилась. Полицейскй брезгливо толкнул ее пальцами между лопаток несколько раз, поторапливая; Лиса споткнулась на ровном месте и чуть ускорилась, как ускорился и поток слез из ее глаз. Это был конец. Волны страха и стыда бушевали в груди, сбивая и убивая друг друга в смертельной схватке. Наощупь стеклянная дверь оказалась прохладной и грязной, девушка непроизвольно вытерла пальцы о штаны после того, как зашла внутрь. Мертвый, бледно-голубой свет ламп помещения напрягал, придавал интерьеру прохладцу и равнодушие, напоминал освещение в морге. Лиса поморщилась, по коже побежал неприятный холодок. Кондиционер, включенный на всю мощь стремительно сушил кожу и охлаждал пот, покрывавший ее с ног до головы. Полицейский обогнал девушку и приказал следовать за ним. На деревянных ногах Лиса проплелась мимо стойки администрации, за которым, бездвижно лежа, дремала женщина средних лет в полицейской форме, пересекла весь пустующий отдел и была усажена на стул. По другую сторону стола, за который ее усадили, в кресле крутился толстый полицейский, ранее забравший у Лисы паспорт. Он безынтереса поднял взгляд и тут же его отвел, не слишком впечатлившись видом. Лиса шмыгнула носом, чувствуя унижение вдобавок к стыду и страху. Приведший ее полицейский молча ушел, девушка даже не заметила куда. — Почему вы носите свой внутренний паспорт, если знаете, что нужно носить тот, в котором указано наличие визы? — после томительной минуты молчания спросил полицейский так, будто его совершенно не интересовал ответ на этот вопрос. Лиса молчала. Стоило ли что-нибудь соврать? Была ли правда достаточно убедительна? Она боялась найти неверное решение. К сожалению, не было и уверенности в том, что молчание в данном случае было резонее прочего. Девушка бессильно лила неконтролируемые слезы, не зная, как поступить. — Нечего ответить? Может, у вас и паспорта нет? — невозмутимо допрашивал полицейский, елозя в кресле из бока в бок и играясь с карандашом. — Как вы попали в Южную Корею? — На сам…молёте, — дрожащими губами произнесла Лиса. Полицейский недоверчиво вскинул бровь. — Вот как? По какому документу вы въезжали, уважаемая? Или это был несанкционированный перелет? — Загранпаспорт… Я въезжала по заграну… Голос Лисы звучал едва слышно, заглушаемый собственными всхлипами и шмыганьем. — Какая же у вас, предположим, виза? — полицейский отвлекся от игры с карандашом, чтобы записать им что-то на документе, напоминавшем протокол (напоминал исключительно тем, что видела Лиса в дорамах). Лиса молчала. — Какая виза, гражданочка? Может, нет визы? Мечтаете трое суток отсидеть? Можем устроить, — Лиса задрожала под его угрожающим голосом, слезы все не могли остановиться. — Если повезет, то все тридцать отсидите, а потом полетите домой к мамочке. — У меня студенческая виза, я просто…оставила внешний паспорт дома… — она говорила тише шепота, но полицейский, похоже, имел до отвращения острый слух, какой бывает у зашуганных подвальных крыс. — Вот как? Какой университет? Мы свяжемся с деканатом. — Не надо ни с кем связываться! — испуганно попросила Лиса. Последнее, что она хотела, это поставить университет в известность о своем пребывании в полиции. — Какой у вас университет, уважаемая? — зло повторил вопрос полицейский. — Никакой, никакой, — задыхаясь, прошептала Лиса сквозь слезы. — Отпустите меня, пожалуйста. Я больше не буду, простите, я больше не буду, обещаю, можно я пойду? Пожалуйста, отпустите. — Идите, конечно, — полицейский махнул рукой, продолжая крутиться в кресле. Лиса быстро поднялась на ноги, не веря своему счастью. Она трижды поклонилась и четырехкратно поблагодорила участкого. Затем, замерла, ожидая. — Чего ж вы не уходите? Идите. — полицейский не улыбался, но тон был насмешливый. Лиса не уходила. — Идите говорю, гражданочка, вы же хотели. Лиса закусила губу. — Отдайте паспорт, пожалуйста, — нерешительно выдавила она и протянула дрожавшую раскрытую ладонь. — Не отдам, — полицейский пожал плечами. Лиса с силой впилась зубами в нижнюю губу. — Вы не имеете права! — пискнула она. Полицейский напоминал сытого удава своей безмятежностью. — Имею, отчего же не имею? Дело в том, что Лиса понятия не имела, действительно имел он право или нет. Она не знала своих прав, корейских законов, слабо представляла, что вообще сейчас происходило. Может, он и мог оставить себе паспорт. Никогда не думала она, готовясь к переезду в Южную Корею, что ей так скоро пригодится знание законодательство страны, она едва знала законы Тайланда, не то, что других стран, да и в дорамах об этом было недостаточно информации, а ведь они состовляли огромную часть базы понимания культуры страны для Лисы. Но, что было ясно, как день, она не могла выйти отсюда без своего паспорта. Разве что… Может, просто сказать, что потеряла его? Вернулась бы в Тайланд и сделала себе новый. Насколько это возможно? Лисе было необходимо подумать. Так легко просто уйти без паспорта. Она была готова на подобный шаг, лишь бы все это по-скорее закончилось, но чувство страха удерживало на месте. Не существовало никакой гарантии, что полицейские не оформят на нее арест или не свяжутся с ее родителями, бог знает, что могло произойти, Лиса совсем не сознавала, как далеко распространялись полномочия проклятых стражей закона. — Не пойдете? Лиса отрицательно помотала головой. Полицейский поднялся, меряя девушку пренебрежительным взглядом; она громко сглотнула и шмыгнула носом, отводя взгляд. — Где вы учитесь? Лиса вновь молча покачала головой из стороны в сторону. — Тогда пройдемте в КПЗ. Лиса не представляла что такое КПЗ, но внутренним чутьем поняла. И догадка ее подтвердилась, когда у нее изъяли телефон и протолкали ее в камеру изолятора временного содержания. Она в ужасе бросилась обратно, но решетчатую дверь уже захлопнули за ней. Толстый полицейский ухмылялся как-то по-садистски. В руках он держал мобильник Лисы, который отобрал минутой ранее. — Посидите здесь, пока я оформлю задержание. Сердце Лисы высохло и сорвалось в пятки мертвым плодом. Слово «задержание» смерчем подорвало последнее душевное равновесие, она одиноко опустилась на ледянную металлическую койку и громко зарыдала. Камера удручала: отсыревшие стены со слезшей шпаклевкой, непобеленный потолок, никакого источника света, не было даже маленькой форточки, две койки по разные стороны камеры и страшная тень какого-то предмета по середине дальней стены. Темнота, прохладная влажность, слабый, но заметный запах канализации напоминали подвал. Кровать, на которую забралась Лиса представляла собой только железный каркас, без матраца и скрипела под каждым судорожным вздохом девушки, напевая дуэтом в унисон ее жалобному плачу взахлеб. За спиной страшно забарабанили. — Эй! Шалава, захлопнись! — пьяно рявкнул мужской голос, заставив Лису подавиться рыданием и замереть. — Пораздвигала ноги и скулит теперь, как псина дворовая. Здесь люди спать пытаются, заткнись! Лиса не шелохнулась с места следующие пять минут, спрятав рот в обеих ладонях. Она беззвучно тряслась в унисон с плачем. Все это мерещилось сюрреализмом, абсурдом, бредовым сном. Через полчаса Лиса прекратила хныкать. После продолжительной сессии глубоких вдохов и выдохов, слезы остановились сами собой, оставляя после себя гудящую мигрень. Девушка развлекалась тем, что ходила туда-сюда по камере, движение тела отвлекало ее и помогало окончательно протрезветь; страх поглощал и угрожал вновь заставить плакать. Время тянулось бесконечно, незнание ситуации угнетало, отсутствие новостей внушало паранойю о колонии общего режима напротив этого здания. Еще через полчаса Лиса чуть ли не скакала по каморке, в которой имела неудовольствие быть заключенной. За стеной вновь застучали и пригрозили натянуть штаны на голову, однако Лиса заявления уже не сильно испугалась. Ничего страшнее нынешнего положения, для Лисы уже не могли создать. Еще через полчаса она задремала, опершись спиной о стену и поджав ноги под себя. Когда проснулась, в коридоре включили зеленовато- болезненный свет. Благодаря нему, Лиса разглядела осколок металлического мусора скудного, серого оттенка голодной депрессии, служивший в камере туалетом: он просто стоял в углу, ничем не отделенный, без крышки или седушки, едва напоминая отверстием свое предназначение в этой комнате. Немного поломавшись и нервно наглядевшись на видимый ей и режущий глаза своей зеленой желчью участок коридора, Лиса все же спустила штаны и, ощущая на бедрах укусы сквозняка, сходила в туалет; моча громко набиралась на дне туалета, небольшим эхо разносясь в коридор, Лиса отрешённо подумала, что звук может разбудить ее соседей, так что перенесла вес тела с ноги на ногу несколько раз, пока моча не стала ударять о металлический туалет чуть тише. По крайней мере, никто не видел ее раскоряченной позы, и она была благодарна. После этого девушка снова задремала, найдя, что во сне ей не так страшно, и время бежит быстрее. Холод бегал по ней волнами, пробираясь под футболку, проползая в кроссовки, морозя пальцы. Когда уже невозможно было притворяться спящей лишь бы не разбираться с холодом в каждой клеточке тела, Лиса открыла глаза. Под ракурсом, в котором лежала девушка, грязный пол раскрывал места с пятнами и слоями пыли, смело высвечивая свое плачевное состояние в зелёном свете коридорной лампы. Туалет по-прежнему не вписывался в интерьер и смотрел на Лису сверху вниз, будто она не подходила обстановке комнаты пуще него. Может, он был прав. Отсутствие окна начинало сказываться: Лиса не могла точно сказать, как давно здесь находилась, была ли сейчас ночь, утро или вечер. Пожалуй, это было не так важно, гораздо злободневнее казался вопрос о кондиционере — стоило выключить его ещё часа три назад: тело продрогло до костей. Лиса нехотя распрямилась из позы клубка, в которой нашла себя спросонья; с трудом села, чувствуя пульсацию в голове и сухое горло, кожа вокруг глаз неприятно стянулась от высохших слез. Челка противно липла ко лбу, она провела рукой по волосам — сальным и спутанным. Внутри — в душе — было пусто, как бывает после продолжительного выплеска эмоций, стало все равно абсолютно на всё, ничего не хотелось. Только воды. Да, Лиса с удовольствием бы сейчас выпила воды. Но звать участкового не хотелось: если увидит ещё хоть одного мужчину, ее непременно стошнит. Лиса сидела на койке, широко расставив ноги и смотрела в пол. Отрешённо размышляла, как будет решаться проблема с ее паспортом, как много из сегодня дойдет до университета, до родителей, но, так или иначе, приходила к выводу, что уже это всё ненужное, неинтересное. Какая разница, что будет? Уже все равно. Где бы только найти попить? Лиса сглотнула накопившиеся слюни, однако рот мгновенно наполнился ими вновь. На несколько долгих секунд глаза зацепились за туалет в процессе полураспада, так что пришлось тряхнуть головой — не настолько девушка отчаялась еще, верно? На ум пришли влажные от пота пальцы гопника, обжигавшие бедро, и Лиса содрогнулась всем телом, закинула ногу на ногу, сомкнула пальцы в замок вокруг колена и шумно выдохнула, позволяя воспоминанию выветриться вслед за воздухом из лёгких. Интересно, где сейчас Чонгук? Где сонбэ? Было тихо. Тихо, но Лиса тонула в потоке звуков. Стонущий скрип койки под ней, равномерный шум кондиционера, оглушающий храп сразу нескольких людей за стеной, приглушённые голоса вне коридора, какие-то отдаленные торопливые шаги, пульс в ее собственных ушах и беспорядочные шорохи неопределенного характера из разных мест, разной громкости, резкости и продолжительности. Как раз последние точили нервы девушки, норовясь скосить их под корень — она постоянно вздрагивала при их возникновении, настораживалась, прислушивалась, пропускала через грудь всплески страха один за другим. Почему же всегда так громко внутри безмолвия? Будто все неподвижное оживало, чувствуя незаполненный, пустой воздух. После очередного металлического скрипа под собой, Лиса подорвалась на ноги и заходила по камере, пытаясь через ходьбу излить из тела раздражение. Жажда становилась невыносимой. Ходьба не помогала. Пометавшись наизнос пару минут, Лиса остановилась и села обратно на койку. Она спрятала голову в коленях и впилась ногтями в затылок, перебивая душевный дискомфорт физическим. Однажды, ее подруга по мединституту поделилась техникой дыхания, которая помогала той успокоиться и прийти в себя: необходимо было вдыхать на четыре счета, выдыхать на четыре счета и ещё на четыре задерживать дыхание, и повторять так, пока не добьешься желаемого состояния. Не разгибаясь, Лиса закрыла глаза и дала своей подруге шанс. Вдох: раз, два, три, четыре. Выдох: раз, два, три, четыре. Задержка: раз, два, три четыре. И вдох, два, три четыре… Через несколько минут плечи опустились, лоб перестал хмуриться. Довольная неожиданно действенной практикой дыхания, Лиса продолжила дышать таким квадратом уже с бо́льшим энтузиазмом; позабыв обо всех внешних звуках в тишине, даже сухое горло перестало трогать ее так бесповоротно — дыхание забирало всю концентрацию. Она пропустила клац входной двери. Не обратила внимание на приближающиеся шаги по коридору. Не заметила, как с тихим звяком отперлась дверь ее камеры. Когда Лиса почувствовала чужое присутствие в пространстве камеры — тут же вскинула голову, ожидая получить новую порцию унижения от полицейских. Каково же было ее удивление, увидеть перед собой девушку едва ли старше нее самой. Небесно-голубой костюм-двойка, какой захотела бы иметь королева Англии выгодно подчеркивал ее фигуру, выделял длинные стройные ноги на серебряных каблуках, должно быть, купленных у самих фей, так изящно они смотрелись на стопе. Ее кофейные волосы опрятными локонами лежали на плечах, пряча серебристые серёжки в ушах. В руках девушка держала маленькую сумочку из белой кожи, в которую едва ли можно было поместить телефон и помаду. Опрятность и богатство, исходящие от нее волнами, резко контрастировали с декорациями вокруг, делая их до края приторнымми, убогими и нечеловеческими. Она стремительно прошла по камере и присела на корточки напротив Лисы, ее теплые пальцы сомкнулись на остывших ладонях задержанной. Кожа девушки с кофейными волосами наощупь была такой же бархатной, как и на вид. Мягкие черты нежного лица скривились от волнения и испуга. — Зайка, ты совсем ледяная! — ахнула она так сердечно, что у Лисы защипало в носу. Девушка осторожно коснулась щеки Лисы участливым жестом. — Ты в порядке? Нет, Лиса не была в порядке, так что отрицательно помотала головой из стороны в сторону, ее нижняя губа неконтролируемо подрагивала. — Господи, какой ужас, — тихо выдохнула девушка и ласково погладила Лису по голове. — Зайка, всё хорошо, давай заберём тебя отсюда, да? — ее материнский голос теплым солнечным лучом прикасался к ушам, растапливая плотный иней тревоги, покрывавший их. Лиса кивнула, не в силах ответить. Девушка помогла ей подняться на ноги и, приобнимая за талию, увлекла из камеры. Рядом со входом стену подпирал высокий полицейский, один из тех, что задержал их с Чонгуком. Он смотрел на девушку, выводившую Лису, и на его лице читалось сдержанное беспокойство и ни капли издевательской забавы, как при разговоре с Лисой. Спасительница Лисы остановилась, чтобы смерить полицейского презрительным взглядом. — Наслаждайтесь последним часом своей службы, господин Юн, — процедила она сквозь зубы, полярно отличаясь от той нежной девушки, что взяла Лису за руки. — То же передайте и своему напарнику. Глаза полицейского заметно расширились, и он торопливо согнулся в глубоком поклоне: — Я умоляю вас простить меня, госпожа Ким, — громко воскликнул он из поклона. — Я просто выполнял свой долг, мне жаль, что мы допустили такую жестокую оплошность… — Не желаю слышать жалкие оправдания, — строго перебила девушка, ее хватка на плечах Лисы слегка поплотнела. — Расскажете свою миленькую историю в суде. Всего хорошего. Девушка двинулась, уводя с собой Лису. — Прошу вас! У меня дети, жена не работает! Помилуйте! — напропалую взмолился им в спину мужчина, заставляя Лису озадаченно обернуться. Но ее спасительница и бровью не повела. — В следующий раз подумайте о своих детях до того, как нарушать закон, — бросила она через плечо, не сбавляя шага. — Ожидайте повестку в ближайшее время, господин Юн, — его имя из ее уст звучало грязным оскорблением. Лиса слышала, как полицейский выдохнул трехэтажное проклятье в адрес ее спасительницы и невольно вжала голову в плечи. Девушка успокаивающе погладила Лису по спине, сама оставаясь невозмутимой, будто и не слышала оскорбления (что было невозможно). Они покинули лихорадочно-зеленый коридор и вышли в знакомый Лисе открытый офис отделения полиции, только чуть более людный: по помещению сновали сотрудники полиции, некоторые сидели за компьютерами, но все как один теперь смотрели на Лису и госпожу Ким, шагавших напролом через все открытое пространство. Спасительница в небесно-голубом костюме, будучи на каблуках, все равно была на мизинец, но ниже Лисы, не говоря уж о большинстве мужчин в отделении, однако повелительный взгляд, горделивая осанка и властность, исходившая от нее радиационными лучами, заставляла каждого опускать взгляд, когда девушки проходили мимо. Лиса ощущала эту невидимую силу, державшую каждого здесь за горло, она слышалась в мерном стуке каблуков по полу — чётком и жёстком, чувствовалась в расслабленной руке на талии девушки, порхала в аромате дорогих духов. Они прошли в небольшой кабинет и Лиса мгновенно приметила опухшее лицо Чонгука с фиолетовым подтеком у глаза и зеленоватой шишкой на лбу, он сидел на лавке под заклееной криминальными фотопортретами стеной и нервно тряс ногой. Рядом с ним, на стуле, сидел преспокойный Тэхен, который выглядел абсолютно идеально. Его, должно быть, до сих пор красный глаз скрывали солнечные очки; облаченный в свежий костюм бежевого цвета и белоснежную рубашку; разбитая губа едва ли опухла и скорее добавляла привлекательности его образу; волосы естественно кудрявые и не особо уложенные, но явно помытые и расчесанные; на пальцах сияли красивые кольца; он ровно сидел, закинув ногу на ногу и выглядел так, будто только что купил это заведение. Молодые люди тоже заметили госпожу Ким с Лисой и радостно замахали им руками (махал только Чонгук, сонбэ лишь улыбнулся и поднялся со стула). — Это официально самая убогая дыра, из которой я помогала тебе вылезти, — сходу сообщила спасительница Лисы Тэхену, морщась, тот кивнул. — И, знаешь, ты заслужил поторчать здесь гораздо дольше нее. — Кивок на Лису. — Я бы даже заплатила, чтобы тебя посадили вместо нее, знай я сразу, что ты натворил. Тэхен снял очки, стыдливо поклонился и обратил к Лисе щенячьи глазки: — Лиса-я, мне очень жаль, что все так затянулось, — скорбно произнес он. — Сначала, я не мог дозвониться до Дженни, так что поехал аж к ней домой и долго трезвонил в дверь, потому что некоторые любят спать… — Тэхен выразительно посмотрел на спасительницу Лисы. — Да, а потом мы задержались, потому что некоторые сочли необходимым привести себя в порядок, потратив — ни больше, ни меньше — полтора часа, — насмешливо дополнила Дженни, все ещё приобнимая Лису за плечи, однако смотря на Тэхена. — Верно, — развязно улыбнулся сонбэ. — А потом, мы ещё час ждали кое-кого, пока они будут готовы в образе богатой суки поехать аж сюда, ведь нет, нельзя просто позвонить в отделение и решить вопрос по телефону, — чем сильнее росла претензия в тоне Тэхена, тем активнее он начинал жестикулировать. — Такие вопросы по телефону не решаются, умник, — закатила глаза Дженни. Тэхен спародировал ее жест и писклявым голосом сказал: — Конечно, решаются, двадцать первый век на дворе, умник. Лиса прочистила горло, привлекая всеобщее внимание и предупреждая намечавшуюся драку между сонбэ: — Спасибо вам обоим за помощь. — Принести водички? — одновременно встрял Чонгук. Они с Лисой понимающе переглянулись, и она кивнула ему: — Да, принеси, пожалуйста, если не сложно. Он тут же ушел, явно сбегая из неловкой обстановки кабинета. Лиса повернулась к своей спасительнице. Лицо Дженни уже разгладилось, она одарила Лису улыбкой. — Бедняжка, эти твари даже не предложили тебе воды, — сочуственно произнесла она, рисуя ладонью круги на спине Лисы. — У них мой паспорт и телефон, — вспомнила она и посмотрела на Дженни с проснувшейся паникой. — Ах, нет, зайка, — Дженни открыла свою маленькую сумочку и вытащила оттуда красную книжечку и телефон. — Вот они, держи. Полицейские быстренько всё вернули, стоило мне повысить голос. Лиса немедленно приняла вещи от Дженни обеими руками и спешно поклонилась, чувствуя как становится легче дышать. — Спасибо вам огромное, унни, — выдохнула она на волне облегчения. — Это очень важно для меня. — Все хорошо, я лишь помогаю твоему сонбэ загладить вину, — Дженни тепло усмехнулась. — Он будет моим рабом, пока не отработает деньги за твой выкуп, — злорадно добавила она и подмигнула в миг скисшему Тэхену; он устало опустился на стул и театрально вздохнул. Лиса ахнула. — Вы заплатили за меня?! Дженни недовольно скривилась. — Да, пришлось сунуть им денег, чтобы было побольше поводов подать на них в суд, — объяснила она. — Будь спокойна, их прижмут по самые гланды. — Вам не стоило так беспокоиться, — Лиса быстро поклонилась. — Унни, я отработаю деньги, я сама виновата, что попала в такую ситуацию. Разрешите мне отплатить вам! Дженни удивлённо переглянулась с Тэхеном, будто не ожидала такого отчаянного напора со стороны хубэ. Тэхен победно ухмыльнулся и подвигал бровями. — Раз хубэ так хочет, я не могу ей препятствовать, — вскинул он руки в безоружном жесте. — Да, спасибо, сонбэ! — не заметившая сарказма в голосе Тэхена благодарно поклонилась Лиса. — Я отработаю каждую копейку, унни! Дженни осматрела Лису с ног до головы, ища ответ на какой-то вопрос в своей голове. — Я в день могу потратить больше на еду, чем я потратила на твое освобождение, — без тени хвастовства сообщила Дженни. — Правда, ты ничего мне не должна, забудь. Лиса ещё раз поклонилась. — Унни, — бойко попросила она. — Я не могу спокойно жить, зная, что вы заплатили за мою свободу и даже готовы подать в суд на сотрудников из-за меня, а я бы не соизволила хоть как-то возместить ущерб. Позвольте что-то сделать для вас, я сделаю, что угодно, прошу вас! Вернулся Чонгук с двумя бутылками воды и застыл на пороге, не зная, куда себя деть, пока Дженни знаком не разрешила ему зайти и отдать воду Лисе. Пока она пила, Дженни задумчиво молчала, а когда Лиса высосала последние капли из первой бутылки и принялась за вторую, Дженни заговорила: — Ты стройная и красивая, — Лиса поперхнулась водой. — Как и твой друг, — взмах руки на замершего Чонгука. — Думаю, вы оба могли бы поработать бесплатными моделями для меня до конца года, раз отплатить мне так важно для тебя. Я неплохо сэкномолю на наемных моделях, это точно. Кроме того, не вижу, что ещё ты могла бы для меня сделать, чего я не могу себе позволить и так. — А почему я тоже? — обиженно возмутился Чонгук. Дженни одарила его тяжелым взглядом. — Я ведь и тебя отсюда вытащила, щеночек. Чонгук поклонился, прячя шею в плечи. — Извините. Спасибо. Я согласен быть моделью до крышки гроба, нуна. — Так-то лучше, — хмыкнула Дженни и посмотрела на Лису. Отчего-то у девушки по спине пробежал ток, когда их глаза встретились. — Что насчёт тебя, зайчик? Лиса сглотнула. — Конечно, я согласна, унни, просто…будет ли этого достаточно? Дженни заливисто рассмеялась и ласково провела рукой по волосам Лисы. — Не знаю, — насмеявшись, произнесла Дженни сквозь улыбку. — Если придумаешь что-нибудь ещё, дай знать. — Лиса кивнула, без шуток собираясь предложить свои услуги, как только придумает какие-нибудь. — А пока жду вас в понедельник на снятие мерок, — продолжая улыбаться, довольно промурлыкала Дженни. — У меня уже есть ваши номера, так что я напишу подробности ближе к делу, договорились? — Второкурсники кивнули. — Тогда давайте уже уйдем отсюда, меня воротит от одной вони места. «Меня тоже», — мрачно подумала Лиса и первой поспешила на выход. Похоже, стояло ранее утро. Солнце едва-едва выглядывало над горизонтом, и приятно теплилось на коже. Воздух снаружи был градусов на десять теплее того, что в отделении и полон жизнерадостного щебета птиц. Лиса облегчённо соскочила с бетонных ступеней и шагнула на пыльный асфальт. Она оглянулась на коричневатые тени на стенах домов, на залитые солнцем зелено-голубые стекла окон в них. Трава оживлённо сияла в утреннем свете, переливаясь сверкающими стразами росы. Небо, ещё малиновое по краям, баюкало золотистые ватные облака на неспешно качающемся южном ветерке. Свежий воздух щекотал лёгкие Лисы, прогоняя все стрессы и принося на себе умиротворение, очищая душу изнутри. Девушка счастливо улыбнулась, приметив дикие ромашки, пучками растущие вдоль дороги — как младенцы тянут свои маленькие, пухленькие ручки к матери, они тянули лепесточки к Солнцу. — Тебя подвезти? — Дженни поравнялась с ней, ее рука невесомо легла на спину Лисы, придавая чувство безопасности. Лиса покачала головой, не отрывая глаз от ромашек в траве и махнула рукой в сторону, где, предположительно, находился ее дом. — Я живу в паре минутах ходьбы отсюда. — Шутишь? — насмешливо фыркнула Дженни, Лиса посмотрела на нее. — Не все живут в центре города, знаете, — пожала она плечами, слегка уязвленная. Дженни поджала губы, убивая беспечную улыбку на лице. — Прости. — Ничего, — Лиса фальшиво рассмеялась, стремясь развеять неловкость. — Район и правда паршивый, да что поделать. — Может, нам все-таки подкинуть тебя домой? — вновь предложила Дженни примирительным тоном. Лиса хотела было отказаться, но в памяти всплыла теплая, потная рука, по-хозяйски, нагло скользившая вдоль ее бедра, и стало не по себе; изо рта вырвался судорожный вздох, маскирующий рвотный позыв. — Да, было бы отлично, спасибо, — Лиса смущённо улыбнулась и сунула руки в карманы. Рука уткнулась во что-то твердое. — О? — Она достала предмет из кармана. В лучах солнца блестнула металлическая поверхность покоцанного диктофона. — Сонбэ? — позвала Лиса, оборачиваясь. — У меня остался диктофон, сонбэ! Чонгук, диктофон! Где камеры? Мы ничего не потеряли! Чонгук и Тэхен стояли чуть поодаль: Тэхен курил, а Чонгук что-то ему болтал. Заслышав Лису, оба поспешили приблизиться. Тэхен подхватил диктофон с ладони Лисы и издал звук восхищения. — Надо же! Я думал тот проклятый бомж его умыкнул вместе с сумками, — он покачал головой. — Придется всё-таки писать эту тупую статью. — с каждой секундой он приобретал все более скорбный вид. — Камеры вы тоже не потеряли, так что и фотки нужно будет отбирать, — Тэхен цокнул языком, а затем жалобно простонал. — Ну, бли-и-ин… Дженни закатила глаза и указала всем на черный Мерседес, припаркованный рядом. — Поехали уже, нам пора к Юнги. — Зачем? — удивился Тэхен, поворачиваясь к Дженни всем телом. — Ох, там тоже какая-то нелепица произошла с Чимином и Намджуном-оппой, помнишь его? — Дженни взмахнула руками, не умея выразить свои эмоции о ситуации в словах. — Кажется, их кто-то застрелил? Но не совсем? Я мало что поняла из того звонка. — Подождите, — воскликнул Чонгук, его глаза округлились. — С моим Намджуном-хеном? С магистратуры? Ким Намджун-хен? — А, да, тебя упоминали, — Дженни щёлкнула пальцами, обращаясь к Чонгуку. — Ты тоже едешь к Юнги, заберешь своего хена. Чонгук сорвался с места и первым полез в машину, Дженни едва успела разблокировать дверь машины прежде, чем второкурсник оторвал ее. За ним последовал закончивший курить Тэхен. — Что значит застрелили, но не совсем? — скептически спросил он Дженни по дороге. Та раздражённо пожала плечами. — Я не знаю. Может, это они кого-то застрелили. Юнги очень плохо рассказывает ситуации, когда напуган. — Он был напуган??? — ужаснулся Тэхен, дёргая дверь пассажирского сиденья. — Срочно выезжаем! Бегом за руль, Дженни-я! — Не переживай раньше времени, — осадила девушка, приближаясь к водительской двери Мерседеса. — Вроде как кризис миновал. Давай просто поедем, быстрее узнаем, что к чему, но без спешки. — Надо же, — снова ахнул Тэхен, уже садясь в машину. — А ты ночью просто спала в постели, представляешь? Как скучно быть тобой, ха-ха… Лиса не участвовала в разговоре, даже не слушала. Она пристально наблюдала за входом в отделение полиции, которое только что покинула. Словно мираж или видение после солнечного удара, но стеклянные двери распахнулись, чтобы выпустить на волю ещё одну девушку. Та оправила юбку цветочного сарафана и достала из сумочки видавшую виды пачку сигарет. Не отходя и шага от входа она вставила между губ тонкую сигарету и щёлкнула зажигалкой у края. Затем, она медленно, с наслаждением, сделала длинную затяжку и подняла глаза к небу, точь в точь как Лиса минутой ранее. Небрежным жестом она откинула за спину свои пастельно-розовые волосы и начала спускаться по ступеням, не отрывая глаз от облаков. Лиса смотрела на нее, раскрыв рот. Дженни окликнула ее, прося садиться в машину, но Лиса смотрела только на девушку с сигаретой. Та наконец заметила, что за ней следят и опустила взгляд. — Рози? — Лиса вздрогнула и обернулась. У нее за спиной стоял покрытый татуировками парень в драных джинсах и с хмурой физиономией. — Сколько можно тебя ждать? — Сдохни, — огрызнулась девушка с сигаретой ему в ответ и показала средний палец. Розэ посмотрела на Лису и едва заметно помотала головой из стороны в сторону, все еще ошарашенная неожиданной встречей Лиса слабо кивнула в ответ. Их зрительный контакт длился не дольше секунды, когда та самая официантка из любимого кафе Лисы его разорвала и прошла мимо нее — будто мимо обычного прохожего — к парню с татуировками и, взяв его под локоть, поволокла прочь. Лиса проводила их взглядом, а затем, разбуженная сигналом автомобиля, заторопилась сесть в машину. Ведь остальные куда-то спешили.