Нахлебники

Юнги не был уверен, почему согласился прийти на вечеринку Джексона. Несмотря на начало года, он отставал по учебе и едва справлялся на новой работе, часто забирая проекты домой; последнее, что ему необходимо, так это бессонная ночь в компании пьяной молодежи. Тем не менее, он пришел. Чимин, имея инстинкт самосохранения, молчал, стоя в углу лифта на некотором расстоянии от Юнги. Что правильно, иначе получил бы физические увечья. Тэхен взъерошил волосы на своей голове, поправляя укладку. Его винный бархатный костюм и винтажная сорочка с рюшами контрастировали с джинсами и футболкой Юнги — можно подумать, что они идут в разные места. Что Юнги даже немного нравилось. То, как Тэхен одевался на свой вкус, несмотря ни на что; как его княжеский образ отличался от уличной моды, при этом чудесно вливаясь в нее. — Можно подумать, мы идём на бал, — пробормотал Юнги. — Можно подумать, мы идём по грибы, — Тэхен скривился, окинув Юнги взглядом. — Ты поганки от шампиньона не отличишь, умник, — фыркнул Юнги. — Может, и так, — Тэхен пожал плечами, не в настроении обижаться. Он посмотрел на экранчик рядом с кнопками лифта, отсчитывающий этажи. — Такой плавный лифт. Юнги, кивнул, соглашаясь. Лифт много мог сказать о здании, и здесь ощущалась роскошь Гангнама. — Я бы хотел такой в своем доме, — вздохнул Тэхен, заставляя Юнги улыбнуться. — Ты разве не на втором этаже живёшь? — спросил он. — При чем тут это? — притворно не понял Тэхен. Чимин отслоился от стенки лифта, когда двери должны были вот-вот открыться и набросил руки на плечи друзей. Тэхен поднял средний и указательный палец к лицу. Юнги, кажется, не вовремя моргнул. — Сы-ыр! — хором сказали они, и снимок был сделан. Тяжёлые биты музыки втянули их в темное помещение, украшенное неоном. По полу были разбросаны игральные карты и фальшивые купюры, клеясь к подошвам. Со стен смотрели глупые плакаты, намекающие на эстетику казино. Повсюду вычурно разодетые люди, и Юнги был вынужден признать, что Тэхен выглядел здесь к месту гораздо больше, чем он. Чимин полулежал на его плече, глупо улыбаясь. Некоторые встречные здоровались с ними, явно узнавая только Чимина, что немного коробило Юнги — едва ли Чимин заслуживал всю эту приязнь. Тэхена внимание не беспокоило, он игнорировал взгляды девушек вокруг, оборачиваясь только на слова Юнги, сказавшего: — Нам нужно найти лестницу на второй этаж, наши друзья там. Юнги хотелось спать. Они пришли где-то в два часа ночи, совершенно опоздав, но, опять-таки, никто не приходит в такие места вовремя. В удачный день, он бы давно уже видел третий сон в ночной тишине. Музыка убивала его. Ужасные динамики корежили звук, разбивая о каждую поверхность на осколки, опасные для ушей. Неудивительно, что все вокруг в стельку — под такое трезвым не станцуешь. Слова песни спотыкались, бесконечно повторялись и икали, поддерживая настроение своей публики, Юнги поморщился, начиная жалеть, что не выпил больше перед выходом. Они добрались до лестницы, где хмурый охранник повторно проверил их имена в списке приглашенных, и только потом пропустил наверх. Чимин опирался на стенку, едва существуя в реальности — его стеклянные глаза смотрели перед собой и он неестественно молчал, что наводило Юнги на неприятные предположения. — Эй, хен? — рука Тэхена мягко легла на плечо Юнги, когда они поднимались по второму пролету. — М? — Ты ведь знаешь, что эта вечеринка и в честь тебя тоже, да? — напомнил он. Юнги кивнул. — Тогда просто наслаждайся. Я позабочусь о Чимине и об остальном, если понадобится. Расслабься сегодня, окей? — Ещё ни разу за нашу совместную дружбу я не расслаблялся, — сухо пошутил Юнги. Тэхен улыбнулся, сияя самыми яркими красками солнца. — Я знаю, — сказал он.- Но ты все равно попытайся. Честно, я же когда-то справлялся с Чимином до тебя. — Справлялся ли? — засомневался Юнги, часто моргая, чтобы привыкнуть к ядовитому цвету фуксии, захватившему второй этаж. — Все будет нормально, — отмахнулся Тэхен. — Тебе нужно отдохнуть хотя бы пару часов. Юнги сомневался, что это место было наилучшим вариантом отдыха, но спорить не стал. Глаза приметили Намджуна, который широко улыбался чему-то, что говорил Джексон. Именинник заметил прибытие новых лиц, его лицо озарилось и он энергично замахал ладонью. Чимин, обгоняя друзей, проволокся к Намджуну и буквально повалился в его объятия. — Намджунчик-хен, с днём рождения! — пропел он пьяно. К счастью, Намджун не возвражал и только рассмеялся, хлопая Чимина по спине: — Спасибо, Чимин-а. Юнги потянул за шиворот блондина на себя, как непослушного щенка. — Извини за него, — было первым, что он сказал другу. — Не знаю, когда он успел накидаться. — С Днём рождения, сонбэ! — поздравил Тэхен, перехватывая Чимина в свои руки. — Да, поздравляю, — присоединился Юнги. — Здоровья, богатства и безболезненной смерти от глубокой старости. Намджун рассмеялся. — Ты прямо наперед желаешь, бро, — прокомментировал Джексон с ухмылкой. А затем обратился ко всей группе. — Если что, то можно садиться вон за тот стол, скоро будем выносить торт. — Ещё торта мне не хватало, — Намджун громко застонал в отчаянии. *** Всё закончилось, когда на этаж просыпалась кучка людей в костюмах и зловеще объявила, что пришла за теми, кто украл их деньги. Незнакомцы заверили, что наверняка знают, что грабители здесь, в этом помещении. Судя по тому, как побледнел именинник, Юнги мгновенно понял, о каких деньгах речь. Это идиотизм. Его жизнь — издёвка. Тэхен поднялся с ног Юнги, оставляя неприятный холодок на нагретом участке. — Чонгук, — прошипел он мимо Юнги. — Чонгук, это же те, которых мы… Ему не пришлось заканчивать фразу, Чонгук уже увидел, о ком речь и краска отхлынула от его румянца. Юнги, не имея ни к чему отношения и слишком пьяный, чтобы испугаться за свою жизнь, тоже посмотрел на мелких преступников. И тогда он окаменел. Сердце пропустило удар и неловко скатилось на пол, забытое и ненужное. Юнги узнал глаза в темноте. Не думал, что узнает, не думал, что когда-нибудь увидит вновь. Тело вздрогнуло, когда взгляды столкнулись, светясь через всю комнату, мимо десятка плечей. Годы подавленности, сотни бессонных ночей, тысячи пустых слов полиции проносились перед Юнги бегущей строкой. «Это смешно», — по кругу в голове. Смешно. Это насмешка? Должно быть. Издёвка. В груди не находилось сил на смех, впрочем. (Намджун переглянулся с Джином. Тэхен схватил Чонгука и затянул под стол.) Гым Джэ. Мин Гым Джэ, повзрослевший и с короткой стрижкой, с ужасом смотрел на Юнги. Рядом с ним, в не меньшем шоке, стоял Чон грёбаный Хосок. Минуту они втроём потерянно глядели друг на друга, в ступоре. Наконец, младший брат Юнги покачнулся и неловко шагнул назад. Это стало последней каплей. Восемь лет! Восемь лет прошло с побега его брата из дома. Ни звонка, ни слова — ничего! Полиция объявила его пропавшим без вести. Мать… Их мать погибла, думая что ее сын умер. Но нет. Нет! Мин Гым Джэ, живой и здоровый, прожигал жизнь в Сеуле, будучи — кем? Гопником? Мелким преступником? Грёбаным террористом? И теперь пытался сбежать вновь. — Ты! — крикнул Юнги, что есть мочи. — Стой на месте! Он видел, как брат замер и сглотнул. — Хён! — весело крикнул Чимин. — Да они оба здесь! Его хохот будто вывел Хосока из комы, и тот с силой толкнул Гым Джэ к выходу. Не сговариваясь, Чимин и Юнги сорвались с места, игнорируя тусклый силуэт пистолета в руках одного из срывавших вечеринку. Они сбежали по лестнице мимо других членов той же банды, сбитых с толку побегом со-товарищей. Юнги со всей дури влетел в танцующую толпу, на мгновение теряя равновесие. Чимин уже продирался через локти и блестящие платья за выделяющимися головами, лавирующими в той же толпе впереди. Юнги оттолкнул от себя чью-то спину и бросился в погоню. Он не позволит им уйти, не в этот раз. Это смешно. Просто смешно. Издёвка. Погоня за собственным братом. На какой-то вечеринке. А ведь он хотел остаться сегодня дома… — Внимание! — сверху кричал весёлый голос Джексона Вана. — На нас объявлена облава! БЕЖИМ!.. Юнги догнал Чимина и потащил за собой за рукав, едва не споткнувшись о ступеньки, разделявшие танцпол и остальное пространство. Беглецы не оборачивались, двигаясь, словно единое целое, без единого слова или жеста между собой. Так было всегда между Хосоком и Гым Джэ — они понимали друг друга, будто скульптуры из одного камня. Юнги никогда не имел и кусочка того, что они делили, хотя так жадно пытался отобрать у обоих. Может, поэтому они убегали. Может, поэтому он не мог их догнать. Напоминая зомби или какое-нибудь стихийное бедствие, приглашенные на вечеринку вдруг заспешили в одном направлении — в том же, куда бежали Хосок и Гым Джэ. — Мы должны успеть за ними в лифт! — крикнул Юнги, и Чимин даже нашел в себе силы ускориться. Он не отрывал глаз от спины брата, с удивлением узнавая его походку, движение плеч, взмах рук. Он изменился, но остался прежним — как подросшее растение, сохранившее первые листья. Юнги игнорировал саднившее чувство в груди. Гым Джэ забежал в лифт вслед за Хосоком и впервые обернулся. Его испуганный взгляд рассек лицо Юнги. — Не смей! — рявкнул Юнги, видя, как его брат лихорадочно клацает кнопку закрытия дверей. Нет. Нет. Он не может снова его потерять. Кто-нибудь! Кто-нибудь остановите его! Сердце пропустило удар, когда лифт начал скрывать беглецов, но в тот самый момент чья-то рука с силой ударила по краю двери, и лифт снова открылся. Глаза Юнги поднялись по руке, чтобы найти лицо Тэхена, а за ним запыхавшихся Намджуна и Сокджина. Чонгук встал с другой стороны лифта, мешая Гым Джэ сбежать, и обернулся на Юнги и Чимина. Они добрались как раз вовремя, чтобы услышать картинное: — Надеюсь, вы не против компании, — с ласковой улыбочкой Тэхен вошёл в лифт, остальные последовали за ним. — Как вы здесь..? — выдохнул Чимин, хватаясь за плечо Чонгука в попытке удержать равновесие. — Там была лестница для персонала, — поделился младший, поддерживая Чимина за локоть с беспокойством в глазах и вдоль губ. Лифт вообще-то был довольно просторный, но когда в нем толпятся семеро молодых людей, становится похоже на гроб. И Юнги надеялся, что ощущение скованности заразило и Гым Джэ. Он протиснулся к брату и уставился прямо в глаза, надеясь испепелить. Двери захлопнулись. — Так-так, — пропел Хосок, и Юнги услышал характерный клац. — Это ли не парень, обворовавший меня? Дуло пистолета смотрело прямо в лоб Чимина. — Э, какого черта! — Чонгук сделал шаг, закрывая блондина. — Давайте не стрелять в гребаном лифте на высоте сорока этажей, — сглотнул Намджун. Хосок глянул на него. — О, ты тоже там был! — узнал он. — Трусливый чел с пакетом. Намджун издал возмущенный звук, мол, вы только послушайте этого парня: — Трусливый? А ничего, что нас хотели застре… — Эй, а я? Что насчёт меня? Узнал? — подал голос босс Юнги, Ким грёбаный Сокджин. — Технически, это я забрал деньги! Почему все лавры Чимину?! — Технически, я выиграл в покер, — напомнил Чимин. — Технически, ты проиграл… — вставил Намджун. — Тихо! — крикнул Хосок. — Если не заткнетесь, я вас троих уложу, мне не сложно! И в этот момент, Юнги всё-таки свёл глаза с брата, смотревшего в пол. — Вот как? — Хосок вздрогнул и медленно повернул голову к Юнги. — Не знал, что ты такой кровожадный. Гым Джэ рядом с ним насмешливо фыркнул, привлекая всеобщее внимание. — Тебе есть что сказать? — спросил Юнги убийственно спокойным голосом. — Не стесняйся. Уверен, за столько лет в тебе накопилось, Джунки. — Не называй меня так! — тут же откликнулся Гым Джэ. — Вот что ты решил сказать брату в первую встречу после того, как он думал, что ты мертв? — Чимин рассмеялся с какой-то угрозой в подтексте голоса. — Брату? — ахнул Сокджин. — У тебя есть брат? — Не знаю, — Юнги сжал челюсть, глядя на Гым Джэ. — Есть ли? Они смерили друг друга взглядами. Пользуясь всеобщей рассеянностью, Чонгук выхватил оружие из рук Хосока и спрятал за спину. — Эй! — рявкнул Хосок, толкая Чонгука в грудь. — Я тебя уничтожу! Верни! Рука Намджуна легла на плечо Хосока и надавила так, что коленки бандита присогнулись под натиском. — Остынь, брат, — сказал Сокджин дружелюбно. — Нас явно больше. — Не могу поверить, что отобрали у него пистолет во второй раз, — усмехнулся Чимин из-за плеча Чонгука. — Такой себе из тебя гангстер. Примерно в этот момент Юнги размахнулся и ударил Гым Джэ по уху, тот дёрнул головой ударяясь о стену лифта так, что вся будка пошатнулась. Остальные пассажиры лифта инстинктивно отодвинулись в противоположный край от драки. Чонгук было ступил вперёд, чтобы вмешаться, но Тэхен преградил ему дорогу рукой и покачал головой. Юнги ударил брата в живот, схватил за волосы и всадил коленом поддых. Опомнившись, Гым Джэ перехватил ногу Юнги и ударил кулаком по почке. Они покачнулись почти падая, но Юнги потянул за волосы брата, возвращая их в ровное положение и приложил его затылком о стену, снова расшатывая. Руки сами собой нашли его горло и сжали. Гым Джэ беспомощно хватался за его запястья, пытаясь оторвать от себя. — Ну, привет, Джунки, — выплюнул Юнги ему в лицо и оскалился. — Придется тебе со мной поговорить. Двери лифта открылись, и Хосок первым стартовал наружу, но Намджун крепко держал его плечо, несмотря на полные ужаса глаза. Их «компания» покидала лифт нестройной толпой. — Выходим, — сухо обратился Тэхен к братьям Мин. Юнги отпустил горло и за шиворот вытолкал брата из лифта. Без лишних слов Сокджин провел их к черному выходу, и никто из персонала вестибюля не сказал ему и слова протеста. — Куда мы идём? — спросил Намджун, когда Сокджин продолжил все так же уверенно вести их куда-то вперёд. — Ко мне домой, — ответил Сокджин, поднимая указательный палец на соседний небоскреб. — Я постоянно забываю, что ты, типа, очень богатый, — Намджун раззинул рот, задирая подбородок к небу. — Типа? — Сокджин выгнул бровь. Юнги шел последним, угрюмо смотря в спину брата, который оказался достаточно разумным, чтобы не пытаться сбежать. Хотя, возможно, дело было в Чонгуке и Тэхене по обе стороны от него. — Мы забыли Лису! — Чонгук замедлил шаг, сбиваясь с ритма. Впереди Чимин резко остановился и пошатнулся, оборачиваясь назад: — Мы забыли Дженни, — после чего он громко икнул. — Дженни всегда выходит сухой из воды, я вас умоляю, — отозвался Тэхен. — И вполне способна позаботиться о Лисе. Сокджин тоже обернулся, хмурясь: — Не знаю, она была довольно пьяна после пунша. — Сомневаюсь, что с нами ей было бы лучше, — заметил Намджун, по-прежнему удерживая Хосока. — У них было оружие, — напомнил Чонгук. — Да, но там также остался Джексон Ван, — фыркнул Тэхен. — Так что бояться нужно совсем не за Дженни и Лису. Это, казалось, всех успокоило. Даже Юнги вынужден был признать, что кто-кто, а Джексон всегда выходит победителем с любой командой на его стороне. Остаток пути они продолжали о чем-то переговариваться, но Юнги не слушал. Так или иначе, его взгляд возвращался к спине брата. Восемь лет. Восемь лет, и его брат стал тем, кто тычет в людей нелегальным оружием. Чем должен заниматься человек, чтобы так бездумно целиться в других, будто это игра или пустяк? Гым Джэ, который не мог вынести страданий семьи вырос в кого-то, кто приносит страдания другим? Конечно, возможно, он просто замешался в дурной компании, но никто не заставлял его поднимать оружие. Так же, как и Хосока. Против воли Юнги скосил глаза на худощавую фигуру рядом с Намджуном. Должно быть, в первую встречу он таращился на него от полнейшей неожиданности, так как теперь при виде Хосока в уголках глаз неприятно саднило, и Юнги избегал смотреть на него. На свою первую любовь. Что это говорит о нем, когда двое дорогих ему людей стали жалкими преступниками? Джин провел их мимо консьержа к общему лифту, и Намджун злорадно подметил, что Джин не жил в пентхаусе, что, на удивление, дало удовлетворительную реакцию — Джин оскорбленно поморщился, будто этот факт и правда действал ему на нервы. В лифте Юнги не мог не понять, что его и Гым Джэ держат как можно дальше друг от друга, будто рассвирепевших быков. Может и к лучшему. Квартира Сокджина на сорок первом этаже рябила в глазах с первого же взгляда. Чего стоил один входной мат в форме яичницы с беконом. Вопреки, черно-бело-серым тенденциям современного дизайна богатых домов, квартира пестрела розовыми, желтыми, салатовыми цветами, выедая глаза любому, кто пробудет здесь дольше минуты. Обои сменяли друг друга один узор безумнее другого. Кучи полок и шкафов были доверху забиты фигурками, книжками, кассетами и даже горшочками с цветами и огромными кристаллами. В углу гостиной, куда их провел Сокджин, примостилась африканская ваза с целой охапкой павлиньих перьев. В гостиной стояли три дивана, создавая букву «П» своей расстановкой, а в середине лежал лилово-голубой персидский ковер, поверх которого установлен столик из светлого дерева, забросанный банками из-под пива и передовыми журналами вроде «Нью-Йоркера» и «Teen Vogue». — Проходите, располагайтесь, — пригласил Джин, падая на жёлтый диван с белыми и сиреневыми подушками. Его гости переглянулись между собой, как бы, чтобы удостовериться, что они не одни всё это видят. — Где здесь… — Чимин икнул и ухватился за ближайшую к нему полку с настольными играми. — Уборная? — По коридору налево, — махнул Джин рукой куда-то себе за затылок. Без единого слова, Тэхен направился за Чимином, не отвечая на протесты последнего и игнорируя жаркий взгляд Чонгука, желающего вмешаться без особой причины. В отличие от других, Юнги уже бывал в этой квартире, когда один из артистов, с которыми он работал, напился и попросил забрать его «из этого ада». Поэтому, долее не медля, Юнги цепко ухватил брата за ухо и потащил за собой, на застеклённый балкон. — Ай, какого ты творишь?! — рявкнул Гым Джэ и ощутимо пихнул Юнги в бок. Юнги буквально втолкнул брата на балкон и захлопнул за ними дверь. В этом пусть и маленьком пространстве умещался столик и два стула, так что Юнги кивком головы указал брату садиться и сел сам. Гым Джэ всё-таки послушался, и они молча уставились друг на друга, испепеляя взглядами наперегонки. Юнги не знал, что сказать. Откуда начать? Долгие годы он фантазировал об их встрече — что скажут, как себя поведут, какие испытают чувства. На деле же, Юнги не испытывал ничего — точнее, чувствовал слишком много всего одновременно, от того не мог выделить определенную эмоцию, оставаясь каким-то онемевшим. Странно было видеть Гым Джэ вживую. Непривычно. Точно не сон? Обычно это всегда сон. — Где ты был? — слетело с его губ ещё до того, как мозг сформулировал вопрос. Гым Джэ сглотнул и отвёл глаза в сторону панорамных окон, пожал плечами. — Где-то здесь, в основном, — ответил он безразлично. Напущено равнодушно. Юнги кивнул. — Я искал тебя, — сказал он, не сумев скрыть болезненность в этом признании. — Я не хотел тебя видеть, — все так же ровно отвечал Гым Джэ, будто это не слова, бившие Юнги поддых. — Никто не сбегает из дома просто так, не думаешь? Юнги сжал челюсть с такой силой, что мог раскрошить собственные зубы в любой момент. Он качнулся вперёд, уперев локти на стол: — Объясни мне. Джунки, объясни мне, что произошло. Гым Джэ поморщился, будто учуял противную вонь. Его глаза по-прежнему избегали смотреть на Юнги. — Не думаю, что это важно. Столько времени прошло, едва ли причины имеют значение, — наконец сказал он. — Что насчет твоего друга? — Юнги кивнул в сторону гостиной, крепко сжимая челюсть, избегая смотреть туда, куда кивал. — Хоби? — Гым Джэ зло усмехнулся. — Спроси его сам. — Я спрашиваю тебя. — Не понимаю, что ты хочешь услышать? — взорвался Гым Джэ. — Мне было тяжело оставаться в семье алкоголика и двух депрессивных! Я сбежал. Хоби имел глупость вступить в отношения с кем-то настолько потонувшим в своей голове, что едва не пошел на дно сам. И мы сбежали. Он и я, мы вырвались. От семьи. От тебя. Юнги умолк. Онемел. Казалось, он больше никогда не сможет выговорить и слова. Злость замерла и окаменела в его теле. — - И, да, мне жаль, что я бросил семью, когда вы нуждались в поддержке, и бла-бла-бла, — продолжил Гым Джэ холодно, отчужденно, без раскаяния. — Но у меня не было сил удерживать семью вместе. Я не хотел стать овощем, как мать или мой брат. Что я мог сделать? Только уйти. — Он поднялся со стула и расправил невидимые складки на брюках. — Так что не смей осуждать меня и то, как я живу. Я доволен своей жизнью. Потому что в ней нет тебя, хен. Этого достаточно. Может, мой уход сделал только хуже, толкнул родителей за черту, но… Они лишь искали повод, Юнги. Их смерть — не моя вина. Ударь меня, если от этого станет легче, но ничего не изменится. И если ты винишь меня в их смерти, то, выходит, так и не всплыл на поверхность сам. — Гым Джэ обернулся на окно, где была видна гостиная и сделал знак рукой, что все в порядке. Кому? Хосоку, скорее всего. — Мне не нужна часть наследства или типа того. Я не принадлежу вашей семье, так что справедливо, если всё останется тебе. За это только прошу оставить меня в покое, Юнги-хен, ладно? Отпусти нас. Юнги хотел встать. Хотел встать и ответить, и толкнуть, и закричать, но не мог. Будто потерял контроль над телом, он просто сидел неподвижно и смотрел, как Гым Джэ уходит с балкона. Как не сомневается ни секунды, как не задерживается на пороге. Глухо хлопнула закрытая дверь. Юнги остался один. Он помнил то чувство. Бесконечное погружение, лёгкие полные воды, пустой взгляд, отекшие мысли. Он видел свое пустое отражение в дрожащих руках отца и в нерасчесанных волосах матери, в потухшем за неуплату доме и в покосившемся заборе. Будто никто в их доме не жил. Три призрака и маленький мальчик. Затем, просто три призрака. Затем, только один. Юнги жил просветами, когда брат приводил друга и приглашал Юнги в компанию. Юнги жил взглядами, брошенными украдкой. Дышал перешептываниями в ночи. Он всплывал с приходом Хоби и тонул с уходом. Жизнь била ключом в Гым Джэ, он смеялся и громко разговаривал, бегал и готовил еду на всю семью — Хоби напоминал ему, что существует настоящая жизнь. Рядом с Юнги Гым Джэ затихал, замедлялся, бледнел. И когда брат пропал, и Юнги остался один, цель найти его давала толчок плыть дальше, не прекращать бороться с водой вокруг. И Юнги плыл и плыл, находя всё больше людей на берегу, видя, как может быть по-другому. Но не выходил из воды. Не мог, не найдя брата. Теперь же Юнги узнал, что брата у него нет. И что он собственноручно убил его. Превратил в призрака. Прогнал прочь. И что смерть матери и алкогольное отравление отца, по своей сути, лежали на его плечах. И вот вода вновь затекала в горло. — Хён? — тихое бормотание скользнуло сквозь приоткрытую дверь. — Хён, ты в порядке? Юнги не ответил. Не мог. Водная пелена искривляла его зрение. Глухой стук, шарканье шагов. Теплая рука легла поверх его мёрзлых пальцев. — Мне вернуть его? — спросил Чимин так участливо, что Юнги хотелось свернуть себе шею. Он обманывал других людей, позволяя считать себя хорошим. — Эй, эй, не плачь, ладно? Что бы он ни сказал, Юнги… Что бы он ни сказал, это не изменит ничего между нами. Твой брат может считать тебя кем угодно, но он не прав. Он не знает тебя. — Он ушел из-за меня, — тихо вылилось изо рта. — Ты был ребенком, Юнги, — теплая рука крепко сжала холодные пальцы. — Он был ребенком, но и ты тоже. И ты был болен… Нельзя винить себя за то, что ты был ребенком и не знал, что делать. Никто не виноват, ладно? Ни ты, ни твой брат. — Я подвёл его. У него не было никого в семье. Он умирал с нами. Чимин шумно вздохнул, судорожно, будто сдерживал слёзы вместе с Юнги. — Ты больше не тот мальчик, Юнги-хен. Прошлого не исправить, но ты можешь изменить будущее. Поверь, нет никого более подходящего на роль старшего брата, чем ты. Мы те, кто мы есть сейчас, а не то, что мы делали в прошлом. Слышишь? — Он сказал, что не хочет иметь со мной ничего общего. — Ты застал его врасплох сегодня, согласись? Мы попробуем ещё раз. И ещё раз, и ещё раз, если понадобится. Вы нужны друг другу. Ты нужен ему. — Он сказал, нет. — Значит, мы покажем ему, что он ошибся. Ты и я, ладно? Ты не один, хен. Никогда не один. — Ты пьян. — Я протрезвел после того, как бутылка джина вышла через рот пару минут назад. Юнги скривился и протер глаза свободной рукой. Чимин улыбался ему, слегка покачиваясь на месте. — Я говорил тебе бросить пить. — Ты намеренно меняешь тему, хен. — Ты тоже. Они слабо рассмеялись. Чимин кое-как поднялся на ноги и потянул Юнги за собой. — Вставай. Обещаю, мы поймаем твоего глупого брата ещё раз. Тем более, что знаем, где искать. Юнги икнул. Гостиная встретила их хохотом. Сокджин, Намджун и Чонгук играли в… домино? — О, эй! — Сокджин поднял глаза на Юнги. — Мы только что отдали долг этим бандюганам, так что можно больше не беспокоится из-за них. — Буквально, Сокджин отдал эксклюзивную фигурку Лего, стоящую больше, чем долг, — Намджун покачал головой. — Я ненавижу богачей. И ещё больше богачей-коллекционеров. — Поговори ещё тут! — Сокджин шлепнул плечо Намджуна. — Я спас наши шкуры, ты, неблагодарный! Уволю! — Посмей! — Ты пытаешься взять меня на слабо?!! Тэхен подхватил Юнги под второе плечо. Его темные глаза поспешно просканировали его лицо в поисках чего-то, а затем он сказал: — Они хотели уйти, и я сказал им проваливать, — немного виновато сообщил он шепотом. — Всё правильно, — выдохнул Юнги, перенося вес тела полностью на Тэхена, ибо от раскачивавшегося Чимина было мало толку. — Ты молодец, Тэ. Чимин не возражал и тут же прокуржился по гостиной к дивану, где играли в домино и увольняли Намджуна четвертый раз за неделю. — Тебе не стоило драться, хен, — все так же тихо осудил Тэхен, и уставший разум Юнги тянулся к тишине слов. Всё вокруг оказалось таким громким по сравнению с тихим голосом Тэхена. — Он же твой брат. — Откуда ты знаешь? — удивился Юнги, позволяя Тэхену вести себя куда-то мимо разноцветных диванов. — Догадался, — Тэхен слабо улыбнулся и покачал головой. — Ты расстроен? — С чего? — Что я не рассказывал про него? — Да, — легко признал Тэхен, останавливаясь рядом с дверью и теперь пытаясь открыть ее, одновременно стараясь не уронить Юнги. — Прости, — искренне извинился он. — Я никогда о нем не говорю. — Чимин знал. — Он не считается, ты же знаешь, — Юнги вздохнул и тут же тихо рассмеялся, когда волосы на затылке Тэхена разбежались в стороны от его выдоха. — Ага, — Тэхен звучал обиженно. — Я расскажу тебе всё, обещаю, — пробубнил Юнги, переставляя ноги в темной комнате, куда они всё-таки смогли зайти. — Ты не обязан. — Я хочу. Тэхен остановился, чтобы заглянуть Юнги в глаза. — Нельзя обещать что-либо после литра алкоголя, хен, — Тэхен закатил глаза и усмехнулся. — Так и случаются изнасилования. — Причем тут изнасилования? — Юнги насмешливо фыркнул. — Помолчи лучше, если нечего сказать. Тэхен мягко толкнул Юнги, и тот безвольно упал спиной на кровать, только теперь замечая, как сильно напился и устал. Тэхен возвышался над ним, его глаза чуть блестели в ночном свете улицы, а волосы напоминали облака в ночном небе. Что-то глубоко внутри, за ребрами, почти подняло руки, чтобы потянуть Тэхена за собой. Передумало. — Пьяница, — выдохнул Юнги с укором. Тэхен хохотнул. — Спокойной ночи, хен, — сказал он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Пожалуйста, забери меня с собой, когда будешь уходить завтра. Мне кажется, я не проснусь до вечера, если меня не разбудят. — Окей. — Я завел твой будильник на телефоне. — Хорошо. — Тебе завтра на учебу, помнишь? — Угу. — Не забудь взять меня с собой. — Да. — Я рассчитываю на тебя, хен. — Хорошо. — И твой брат — козел. — Ладно. — А тот второй ещё хуже. — Хорошо. — Я пошел. — Спокойной ночи.