Нахлебники

Тэхен находил забавным, как его сестра замирала каждый раз, когда отец возвращался с работы. Неважно, что они делали — играли, ели, смотрели телевизор или делали домашнее задание — неминуемо с клацаньем двери любая эмоция спадала с ее щек, уступая место дикому ужасу. Тэхен не понимал, как отцу удавалось каждый раз застать ее врасплох и испугать, когда он возвращался примерно в одно и то же время. Казалось бы, ей стоило его ожидать и не бледнеть до смерти на ежедневной основе, но нет. Тэхен стремился стать похожим на отца, в этом плане — уметь напугать сестру в любой момент, какой захочет. Она так смешно реагировала!

***

Ни что иное, как мандраж, привело Тэхена в университет с утра пораньше, когда пары начинались только в двенадцать дня. Он написал эссе по истории мира, завершил презентацию для истории искусств, решил все задачи по химии, а затем решил их ещё раз, поняв, что неправильно посчитал. Тихо выругался. Нашарил на дне сумки старую пачку и выкурил за час. Предзнаменование ошибки висело над ним густым облаком, следовало повсюду, не реагируя на холодные порывы ветра. Он не услышал ни одного слова, произнесенного профессорами. Купил ещё пачку, с грустью обнаружил, что цена выросла. Чимин написал, что задерживается в мастерской. Юнги не отвечал уже несколько дней, полностью погруженный в работу и учебу, на самом деле, он, конечно, сбегал — причем, довольно успешно. Тэхен не мог его винить — не когда сам сбегал до такой степени, что вынужден покупать новую пачку сигарет. В прихожей Дженни он столкнулся с Чонгуком. — Меня снова используют, как модель, — опередил он вопрос Тэхена и поклонился. — А где твоя лучшая половина? — Тэхен заглянул вглубь квартиры, в поисках привычного сопровождения Чонгука. — Чимин-хен? — растерянно спросил Чонгук, и Тэхен резко расхохотался. — Умоляю, — он поморщился от испанского стыда. — Нет нужды озвучивать свои наваждения другим людям. Я имел ввиду Лису. Чонгук обильно покраснел и дёрнул плечом. — Она устроилась на работу, — ответил он все же. — Ого, — присвистнул Тэхен. — И как оно? — Кошмарно, — Чонгук поднял с пола рюкзак и накинул лямки на плечи. — Не знаю, как она выдерживает. — Ну, ты мало, что знаешь, в принципе, — пожал плечами Тэхен и весело подмигнул Чонгуку. Тот раздражённо поджал губы. — До свидания, сонбэ, — гаркнул он и поспешно покинул квартиру, хлопнув дверью, чтобы заглушить смех Тэхена. Дженни передвигалась между группой манекенов со скоростью света, оперируя иголкой и единственной ниткой. Тэхен смахнул чертежи с кушетки и растянулся на ней, жмурясь от яркого солнца. — Что ты делаешь? — Джексон предложил помочь с вечеринкой на Хеллоуин, — объяснила Дженни, прикладывая золотой пояс к талии манекена. — Тематика Древней Греции. Я согласилась. — Почему? — Потому что люблю веселье, — Дженни цокнула языком. — В отличие от всех вас. — У меня болит печень от одного только упоминания Джексона, — Тэхен надул щеки, будто собирался блевануть. — Слабак, — фыркнула девушка. — Зачем пришел? — Лиса нашла работу, слышала? — Да, и что? Ты поэтому пришел? — Нет, но концепция работы, возможно, заинтересует тебя? Ну, знаешь, место, где не растрачивают талант на всякий бред, вроде вечеринок на Хеллоуин и получают деньги за труд? Дженни остановилась, чтобы посмотреть на друга уничижительным взглядом. Он улыбнулся в ответ и невинно пожал плечами. — Я едва успеваю на учебе, какая работа? — Но время на вечеринку есть? — Хеллоуин через месяц, — Дженни закатила глаза. — Я могу пожертвовать пару часов в день на то, что мне реально интересно. — А именно костюмы для вечеринки? — уточнил Тэхен со скептичной улыбкой. — Именно так, — Дженни вернулась к работе иголкой и ниткой. — Напомни, зачем ты пришел? — Можно закурить? — Тэхен достал из кармана пачку и продемонстрировал девушке. — И ты туда же? — она скривилась. — Все парни такие страдальцы по натуре или только мои друзья? Тэхен усмехнулся, игнорируя, что слова Дженни оскорбили его самую малость. — Так можно? — нетерпеливо повторил он. Девушка вздохнула и указала пальцем направление: — На балкон. Тэхен сложил ладони вместе, благодаря и тут же прошел в указанную сторону. Застеклённый балкон служил кладовой, куда Дженни сбрасывала мотки тканей, неудачные и удачные проекты, какие-то коробки и бог знает что ещё. На подоконнике, рядом с окном, которое открывалось, стояла уже наполовину заполненная пепельница. Тэхен нахмурился, не представляя, кто уже успел здесь курить, но отпустил вопрос — по большому счету, это не имело значения. Дым знакомо обжёг лёгкие.

***

Со временем, сестра приобрела репутацию пугливой. Она дергалась, когда кто-то неожиданно появлялся в той же комнате, что и она; дергалась, когда кот незаметно подкрадывался и касался ее хвостом; когда кто-то обращался к ней из-за спины. Достаточно было уметь тихо ходить, чтобы каждое появление анонсировалось испуганным вскриком. Тэхен с удовольствием пользовался этим, хохоча до коликов в животе, когда сестра неизменно пугалась его бесшумного появления. Отец, впрочем, имел наибольший эффект. При нем сестра не вскрикивала, а каменела, словно статуя, иногда ее даже пробивало на дрожь. Тэхен силился понять, в чем же секрет.

***

— Я приглашен на Хеллоуин? — поинтересовался Тэхен, ежась после сквозняка балкона. Дженни подпрыгнула с корточек и одарила его снисходительной улыбкой: — Само собой, я выбила места на всех, за кого ты меня принимаешь? Тэхен рассмеялся и заключил Дженни в объятия. — Я обожаю тебя, ты знала? — Догадывалась, — Дженни мягко оттолкнула его. — От тебя воняет сигаретами. Тэхен скорчил недовольную рожицу и понюхал ворот рубашки. Не так уж и пахнет, на самом деле. — Зачем ты пришел, напомни? — казалось, Дженни действительно думала, что Тэхен уже отвечал на этот вопрос, и она просто забыла ответ. Она снова опустилась на колени, чтобы прошить подол. — Сегодня разве не среда? — вспомнил Тэхен. — Почему ты дома? — Я не обедаю с людьми, считающими меня грязью на их подошве, — сообщила Дженни и натянуто улыбнулась. — К тому же, я занята костюмами для вечеринки. — Ах, да, — Тэхен ухмыльнулся. — Для твоей очень важной вечеринки. Которая через месяц. — Ты будешь Аидом, — как бы вскользь сообщила Дженни. Это мгновенно привлекло его внимание. — Серьезно?! Ты позволишь мне быть одним из самых крутых богов? Бесплатно? — Тэхен ахнул и прикрыл рот ладонью. Дженни прыснула. — Да-да, всё так. Привилегия привлекательности спасает тебя во внеочередной раз. Тэхен игриво пошевелил бровями, веселя подругу.

***

Всё поменялось, когда ему стукнуло десять. Его мать, как до этого и мать старшей сестры, развелась с мужем и сбежала в Сеул, оставив детей позади. Конечно, она обещала, что скоро отсудит Тэхена и заберёт, но уже практически год это обещание висело в воздухе пустым звуком. Отец, зато, будто заново открыл для себя сына. Если раньше Тэхена не замечали, то теперь отец намеренно интересовался, как у него дела и что нового в детском саду. Обычно сестра уводила его прочь прежде, чем он успевал ответить. Тэхен не знал, что думать или чувствовать, просто плыл по течению, надеясь, что однажды взрослые объяснят ему. Однажды кто-то точно объяснит, как правильно себя вести. Пока что он верил сестре. Тонкой, вечно грустной, пугливой сестре, никогда не сделавшей ему ничего плохого.

***

Тэхен ненавидел думать о прошлом, и последняя неделя измотала его воспоминаниями. Всё было так очевидно, лежало на поверхности. Он раздражался, понимая, как слеп был. По три раза на час он передумывал идти на встречу, а затем передумывал не идти. Сестра была права — не стоило бросаться в это дело головой вперёд. Но есть ли смысл чего-то ждать? Иногда бывает поздно. Иногда лучше вообще никогда, чем запоздало. — Нини? — позвал Тэхен задумчиво. — Думаешь, отец однажды начнет воспринимать тебя всерьёз? — Хмм, — задумчиво протянула девушка откуда-то с боку, где перекраивала верх костюма. — Реалистично? Нет. — Тэхен вздохнул. — Мужчины его возраста, его взглядов… Они не начнут вдруг думать о женщинах лучше, даже, если речь об их детях. Я могу из кожи вон лезть, что-то доказывать, но ему не нужны доказательства. Ему нужно быть правым. И он умрет, считая, что прожил безошибочно. — Мой когда-то отказался от меня, — произнес Тэхен, разглядывая потолок. — И теперь ищет встречи. — Расчувствовался на старости лет, — невесело усмехнулась Дженни, уже знавшая эту историю. — Или осознал, что, как и все, простой смертный. — И то, и другое, наверное, — хмыкнул Тэхен. — Ты хочешь его видеть? Он пожал плечами. — Да, — поморщился. — Нет. Не знаю. Я так и не придумал, как отношусь к нему. То есть… Он делал ужасные вещи, непростительные. Но я не ненавижу его. Он ранил меня так глубоко, что достал до хребта, но я, будучи ребенком, не возненавидел его. Боялся - да, но и любил, просто потому что он - отец. Нулевой инстинкт самосохранения, — вяло пошутил он. Они немного помолчали. — Думаю, ты должен радоваться, Тэтэ, — наконец сказала Дженни. — Твое сердце достаточно большое, чтобы простить собственного мучителя. И в тебе не нашлось инстинкта возненавидеть кого-то. Можно сказать, ты — ангел. — Я хочу его ненавидеть. Это правильно — презирать его. — Можно не поддерживать и не соглашаться, при этом без ненависти. — Он заслуживает абъекции. — Тогда ему несказанно повезло, что ты простил его. — Я не хотел этого. — Мы не можем указывать сердцу, что чувствовать, знаешь? — Дженни беззлобно хохотнула. — К тому же, вероятно, после разговора ты найдешь повод ненавидеть его. Тэхен недоуменно повернул к подруге лицо. — Думаешь? Она пожала плечами и отвела взгляд на один из манекенов: — Я не верю, что отцы способны меняться. — Именно отцы? — уточнил Тэхен со скепсисом. — Да, — кивнула Дженни без тени улыбки. — Почему? — А зачем им это? — пустой смех вырвался из ее груди. — Зачем, когда дети, считающие их монстрами и ненавидящие самую землю, по которой те ходят, одержимы их одобрением? Зачем, когда дети все равно будут плакать на их похоронах, растопчи отцы хоть всю их жизнь? Для чего исправляться, если их и так любят? Если их будут любить, не глядя на то, что они творили? Против воли и разума, но любовь ребенка к отцу невозможно утратить, какой бы уродливой она ни взросла. Тэхен отвернул глаза к окну. Где-то внизу отмирали кроны деревьев. — Что это говорит о нас, если мы любим чудовищ? — Не знаю, — едва слышно выдохнула Дженни. — Я не знаю.

***

Чимин, согласно своей натуре, первым заподозрил неладное. Его не веселила пугливость сестры Тэхена, он не улыбался подшучиваниям отца Тэхена. — Тебе не кажется, что что-то не так? — спрашивал он из раза в раз. Иногда сестра слышала эти вопросы, и на ее глаза наворачивались слёзы. Тэхен ничего не понимал. В один из дней, когда Чимин пришел делать домашнее задание вместе с Тэхеном, сестра соизволила составить им компанию на кухне. Пока они усердно решали математику (одни усерднее других), сестра готовила обед. Чимину понадобилось пять минут, чтобы наконец произнести: — У тебя синяки. Сестра ожидаемо вздрогнула и обернулась. Чимин указал на свой бок, демонстрируя, где именно заметил увечья. Тэхен тут же приклеил глаза к футболке, должно быть, подскочившей, когда сестра тянулась к верхним полкам. — Покажи! — попросил он сестру. Та резко помотала головой. — Тебе показалось, — твердо ответила она, смотря прямо на Чимина. Тот упрямо помотал головой в ответ. — Не показалось, я видел. — Не видел! — Видел! Сестра швырнула ложку на плиту и вылетела из кухни. Несколько секунд спустя громко хлопнула дверь ее комнаты. — …Там правда были синяки? — Сто процентов, — Чимин звучал слишком уверенно, чтобы Тэхен не поверил ему, хотя и не понимал, что это значило. По итогу, сестра так и не вышла из комнаты до конца дня, и Тэхену пришлось самостоятельно готовить ужин (он спалил кастрюлю, но, в целом, справился). В ее комнате было темно, когда Тэхен тихо прокрался и закрыл за собой дверь. Сестра лежала спиной к двери, с головой укутанная одеялом. Он подошёл ближе и остановился у самой кровати, прислушиваясь к неровному дыханию. — Ты плачешь? — спросил он. Услышав его голос, сестра резко перевернулась на спину. — Тэ, это ты? — Я. Послышался шорох и теплая рука обхватила его запястье. — Тебе больно? — снова спросил Тэхен, обеспокоенно вслушиваясь во всхлипы. — Нет, нет, — поспешила заверить сестра. — Просто подумала, что это папа зашёл. — Ты боишься его? Она не ответила. Тэхен услышал, как сбилось ее дыхание. — Я посплю с тобой сегодня, — заявил он. — Нет! — поспешно запротестовала сестра. — Нет, возвращайся к себе в комнату, Тэ. Я в порядке, честно-честно, иди в свою комнату. Но Тэхен уже карабкался через ее ноги к месту у стены. — Пожалуйста, Тэхен, уходи, — умоляла сестра сквозь слезы. Он не слушал ее. С чего бы? Она ему не мама. Тэхен почти уснул, когда дверь в спальню отворилась. Он приоткрыл глаза, увидел на по-ночному синей стене жёлтый луч, пробившийся из коридора. Тень отца появилась и разрослась, пока не поглотила всю желтизну. Дверь закрылась. В комнате появилось третье дыхание. Спиной Тэхен почувствовал, как напряглось тело сестры, и его собственное сердце громко застучало, повинуясь атмосфере в комнате. Медленные шаги скрипели на деревянном полу, постепенно приближаясь. Пальцы сестры больно вцепились в бок Тэхена, и он едва сдержал вскрик. Вшш, скрип. Вшш, скрип. Тэхен захлопнул глаза, вслушиваясь в происходящее за спиной. Почему так тихо? Почему все молчат? Кто-нибудь включит свет? Вшш, скрип. Вшш, скрип. Ухо обдало жаркое дыхание. Пальцы, вцепившиеся в бок мальчика, должно быть, уже проделали дыры в теле. От отца исходил сладковато-горелый запах алкоголя. Вшш, скрип. Скрип. Кровать прогнулась под добавившимся весом. Аромат перегара неприятно вскружил голову Тэхена. Сестра издала тихий писк. Послышался неразборчивый шепот отца и молчание в ответ. Шорох одеяла. Сестра выпустила Тэхена из хватки, сразу стало холодно. Громче всего звучало тяжёлое дыхание отца. Тонкий шмыг носа. Скрип. Чьи-то пальцы нащупали плечо Тэхена и больно схватили. Скрип.

***

Он моргнул, когда мимо него в опасной близости пронеслась машина. На светофоре горел красный человечек, и несколько прохожих обеспокоенно оглянулись на Тэхена, теперь застывшего на самом краю тротуара. В небе сгущались серые тучи. Раздробленные зелёные шипы и ядра каштана мешались под ногами, прячась под желтыми листьями вишни и красками опавшего клёна, моросливый дождь бросался в лицо наперегонки с ветром. Ботинок промок из-за тонкой подошвы. Сеул мигал, глумился, и не моргал, провожая Тэхена взглядом. По окнам стучали редкие крупные капли, отбивая дробь. Мгла скрывала верхушки небоскребов. На рекламных баннерах будто лежала пелена. Зелёные автобусы плескались во влажной пыли, Тэхен жадно выхватывал цифры на их лобовых стеклах. Один из них неминуемо привезет его в Йонсан-гу. Чимин встретит его. Чимин будет рядом. Всё время. Всегда. Он написал, что в пути.

***

Дети не боятся смерти. Будучи на грани, они испуганы; но стоит всему благополучно закончиться, как их сознание мгновенно возвращается в прежнее русло. Дети не думают, что чуть не умерли. Не анализируют, что привело к этому. Вот и Тэхен не знал, что вот-вот задохнётся. Рядом тяжело дышала сестра. Шорохи. Скрип.

***

Он буквально впечатал телефон в пластиковое поле и едва смог отдернуть себя после характерного писка оплаты проезда. Все форточки на распашку, и когда Тэхен сел, то ветер заиграл с его волосами, плетя витиеватые узлы. На запотелом стекле можно было рисовать пальцами.

***

Горелое дыхание служило аккомпанементом глухому стуку слез о подушку. Тэхен хотел повернуться, но рука плотно прижимала его к месту. Слышались тихие «нет» и скулеж, и шлепок детской руки о кожу, когда рука на Тэхене вдруг делала движение. Он не мог вдохнуть. Скрип. Скрип. Скрип. Скулеж напоминал брошенную собаку.

***

Он выпал в лужу между краем автобуса и тротуаром перед остановкой, уронил сумку. Руки тряслись.

****

Скрип. Скрип. Дыхание. Скулеж. Гарь. Воздух горел и плыл, синий дым расползался по стенам, забирался под плотно закрытые веки, выжигал неразборчивый шепот на роговице. Скрип. Скрип. Скрип. Стук слез о подушку. Рука сжимала его горло, большой палец осторожно гладил нежную кожу. В глотке застрял крик. Скрип. Скрип. Рука сестры больше не шлепала по той, что двигалась по Тэхену.

**

Ветер поднял его и повел в бок, спиной к невидимому за тучами закату. Морось ложилась на лицо ровным слоем. Крупная дрожь потянулась к карману и вытащила картонный коробок. Стук ногтем, чирк зажигалки. Споткнулся. Лёгкие обожгло. И ещё раз, и ещё, пока не вернулся контроль над телом. Он замер, как вкопанный, наблюдая, как морось седлает едкий дым, и их уносит сквозняк проспекта. Вдох. Вдох. Вдох. Он все не мог понять, дым поднимается или падает в лужи под тяжестью влажного воздуха. Скрип.

**

Скрип. Скрип.

************

В Инстаграме, как обычно, не происходило ничего нового или самую малость интересного. Потому Тэхен пролистывал сторис людей, на которых не помнил зачем подписался, с определенной долей благодарности и умиротворения. Кто-то забеременел, кто-то на Ибице, кто-то в качалке. Он докурил вторую и швырнул окурок под ноги, не слишком заботясь о нарушении или даже об экологии. На всё плевать. Господин Ким (так называемый отец) сам выбрал место их встречи, написав, что заведением владеет его знакомый. Тэхен не был против. Ресторан находился недалеко от главного офиса отца Дженни, что, по какой-то причине, создавало эхо чувства безопасности. Это город Тэхена, где у него есть знакомые, и он знает многие районы наизусть. Он дома. Она на своей территории. У него контроль. Он брел, жмурясь и периодически смаргивая дождинки. Шел чересчур медленно. Настолько, что поджидавший его рядом со сквером Чимин не выдержал и пошел навстречу. Они крепко обнялись, и свежий цветочный запах так был непохож на гарь алкоголя, что плечи Тэхена мгновенно расслабились и осели на место. Чимин внимательно вгляделся в лицо друга, а затем словил его подбородок двумя пальцами. — Мы можем уйти домой, — выдохнул он без тени улыбки, жалости или страха. — Ты не обязан. Тэхен отвёл его руку от своего лица и покачал головой. — Ресторан где-то рядом с офисом компании Дженни, — он махнул в примерную сторону и первым последовал собственной указке. — Погода отвратная. — Да? А мне нравится, — Чимин зашагал в ногу с Тэхеном. — Не жарко и не холодно, солнце не палит, листья вокруг багряно-медовые. Чем не благодать? — У меня промокли ноги насквозь. И штаны грязные по колено. — О, это напомнило мне о проекте, над которым работаю, — Чимин щёлкнул пальцами. — Как раз про резиновые сапоги…

***

— Сынок, поди сюда, — отец ласково улыбнулся, откладывая книгу в сторону. С его компьютера играл блюз. Тэхен зашёл в комнату и остановился на пороге, его шея ещё переливалась сине-желтыми отпечатками. Он глядел на царапину на полу рядом с ногой отца, не имея сил поднять взгляд. — Как давно ты разговаривал с мамой? Тэхен пожал плечами. Он знал, что его ответы могут влиять на ход судов между родителями, от того желал остаться как можно менее вовлечённым. — Она звонит тебе? — Тэхен кивнул. — А ты ей? — кивок. — Ясно. — молчание. — Ты похож на нее, знаешь? Хотя больше на меня. Твоя сестра, вот, как две капли воды пошла в свою мать, а ты всё же в меня. — Тэхен снова пожал плечами. — Ты хорошо с ней ладишь? С сестрой, — кивок. — Не стоит так уж доверять ей. Женщинам, в принципе. Они пользуются тобой и любят только себя и деньги. — Тэхен поджал губы, кивнул. Пауза. — Может, ты хочешь жить со мной? Со мной и сестрой, а не с мамой? — Глаза Тэхена уже было некуда опускать ниже, казалось, он пытался разглядеть самый Ад. Он покачал головой из стороны в сторону. — Нет? Хочешь с мамкой? — Тэхен кивнул, губы дрожали. Ему было обидно и грустно, он не знал почему. — Ну, как хочешь. Отец снова подобрал книгу. Тэхен простоял ещё несколько времени, пока не убедился, что с ним больше не разговаривают. — А, и кстати, — догнал его голос, заставивший замереть в дверях. — К нам придет социальный работник на неделе. Тебе нужно говорить правду и не врать. Тебе хорошо здесь живётся, еда и деньги есть, всё устраивает. Просто расскажи правду, можешь даже пересказать эти мои слова. Понял? — кивок. — Вот и хорошо. Можешь идти.

***

«Ресторан» оказалось слишком громким словом. Обыкновенное барбекю в одноэтажном здании с четой одинаково разрумяненных, рыхлых любителей пива за столиками. Кто здесь хозяин было видно сразу — самый красный нос и самый запитый живот среди всех. Хозяин громко ругался с кем-то одним и хохотал в сторону с кем-то другим, ведя два разительно разных диалога параллельно. Жёлтый свет ламп делал всё дерево вокруг бронзовым. Чимин переговорил с официантом о столике, который забронировал несколько дней назад, и их провели в укромный уголок, немного поодаль от остальных посетителей. Чимин заказал себе свинину и кружку светлого нефильтрованого с лимоном. Тэхен попросил стакан воды и разрешение курить. — Ты не слишком часто пьешь? — спросил Тэхен, пальцами выстукивая смутно знакомый мотив по столешнице. — Ты снова куришь? — спросил Чимин тем же тоном, и они обменялись выразительными взглядами. Тэхен шумно вздохнул и посмотрел на вход. За окном стремительно синело. Пальцы забарабанили быстрее.

***

После того разговора прошла неделя, когда Тэхен своими глазами увидел синие запястья сестры. Она покачала головой и переоделась в водолазку. Запретила задавать вопросы, иначе больше никогда не заговорит с ним. Тэхен послушался, но не мог никак истратить силы, чтобы спокойно сидеть на месте. Всё ерзал и ходил туда-сюда, не мог толком уснуть по ночам и долго слушать учителей на уроках. Единственное, что он придумал, это обратить свои вопросы к надёжному человеку, знающему все ответы и сияющему такой яркой уверенностью в себе и мире вокруг, что слепило глаза. — Расскажи об этом соц. работнику, который придет, — предложил Чимин. — Папа убьет меня. — Вряд-ли. Тем более, как он узнает? Она будет говорить с тобой наедине. — Да? — Да. Поэтому расскажи ей, как есть. И попросись жить с мамой. — Знаешь, у нее синяки на руках, — прошептал Тэхен. — А у тебя на шее, — Чимин нахмурился. — Я бы на твоём месте пошел в полицию, пока они ещё видны. Как доказательства, раз у нас нет камеры. — Я не могу, — Тэхен помотал головой. — Нет. Нет. — он помотал головой интенсивнее. — Не хочу, чтобы у папы были проблемы. — У него и так проблемы. С головой. — Не говори так! — Тэхен резко вскинул голову. Чимин не шелохнулся, такой же спокойный. — Тэ, я не хочу, чтобы ты страдал из-за него. Тем более не хочу видеть, как увядает твоя сестра. Ты не хочешь для него проблем или боишься, что тебе за это что-то будет? Потому что он ничего тебе не сможет сделать из тюрьмы. Нужно пойти в полицию и поступить правильно. Тэхен упрямо помотал головой. Социальная работница имела седеющие волосы и множество странных вопросов, задаваемых исключительно ласковым голосом. Она говорила так по-доброму, что Тэхен находил сложным смотреть ей в глаза от смущения. Они сидели на полу гостиной и вместе складывали пазл, который соц.работница принесла с собой. Рядом с ней стояла чашка чая, услужливо сделанная отцом Тэхена. — Ты когда-нибудь бывал в Сеуле, Тэхен-щщи? — спросила работница с мягкой улыбкой. Тэхен кивнул, наблюдая, как его пальцы бездумно перебирают кусочки южнокорейского пейзажа холмов. — Тебе понравилось? Кивок. — Что именно? Тэхен пожевал губу, думая. — Большие дома, — он поднял глаза на работницу, как бы пытаясь найти в ее лице то же восхищение небоскрёбами. — И там у всех цветные волосы, и я видел гигантскую собаку, — он сделал широкий взмах руками, демонстрируя необъятность животного. — Вкусная еда. — Понимаю, — женщина кивнула, излучая ту же радость и возбуждение, с которыми Тэхен говорил. — Что насчёт Пусана? Что тебе нравится здесь? — Эм, ну, — Тэхен прикрепил пазл к отрывку сложенной картинки, тот не подошёл. — Мой лучший друг, Чимин. Море. Моя комната. Эм, у нас много уличных котов, которых можно гладить. — Вот как? А где бы ты хотел жить? В таком месте, как Сеул или остаться? — Я бы хотел жить с Чимином, — ответил Тэхен. — Неважно где.

***

Нельзя сказать, что в заведении была текучка. Насколько можно было понять из разговоров официантов с гостями, то основной контингент — постоянные клиенты. Отовсюду звучали «как обычно», «то же, что всегда» и «на твой вкус, сестра». Тэхен не мог судить качество меню, но в воздухе витал приятный запах, а вода, которую он заказал, была хоть и самой обычной, но и не невкусной, какой иногда могла быть. Если хозяин действительно знал отца, то в какой-то период, не включавший Тэхена, потому что парень не узнавал красное лицо, сколько бы на него ни пялился. Однокурсник? Собутыльник? Кто знал. Пальцы барабанили безостановочно и так долго, что Тэхен начинал вспоминать мотив, но ещё не мог дотянуться до словесного названия произведения. Чимин положил руку поверх его, усмиряя бесконечное движение. Его лицо молча спрашивало: «Ты в порядке?», и Тэхен качал головой, мол, всё в хорошо. Довольно очевидная ложь, но этого достаточно, чтобы сменить тему немого разговора. Подошёл официант, чтобы узнать всё ли в порядке, Чимин заказал ещё пива и воды. Тэхен снова забарабанил пальцами по столу, уперев щеку в кулак. Его взгляд неотрывно смотрел чуть мимо входной двери. Он ждал и боялся увидеть его. Как теперь изменился господин Ким? Постарел? Поправился? Счах? Тэхен думал о том, как высохшие, блеклые глаза будут рыскать среди столов, пока не увидят его. Повзрослевшего, с отросшими волосами и бледным лицом. Что подумает о его одежде, его стершемся пусанском говоре и прежней верности Чимину? Возможно, Чимин правда здесь лишний. Отцу не понравится его присутствие, а Тэхен не хотел создавать неловкую ситуацию… Плевать. Тэхен хотел, чтобы Чимин здесь был. И мнения отца о его внешнем виде и изменениях в жизни не должны волновать — он делает что и как хочет. Этот человек ему никто. Никто. Чахлый мужчина, не умевший принимать любовь детей, не умевший любить сам. Тэхен не хотел бы зависеть от мнения такого жалкого, оторванного от общества человека. В конце концов, ему даже отказали в статусе сына. Тэхен свободен. Тэхен делал одолжение, придя сюда. Контроль ситуации в его руках. Принесли воду.

***

Мать вернулась из Сеула. Никто не говорил о соц.работнице, и что она говорила другим о разговоре с Тэхеном. Он ровно ничего не знал и не понимал о том, что происходило. И сестра тоже не знала — он спрашивал. Почему-то знал Чимин. Точнее, знал потому, что мать Тэхена остановилась в их доме, так как дружила с мамой Чимина. Сказала, что останется в Пусане, пока Тэхен не поступит в университет, а тогда она уедет. Причина? Не хочет разделять сына с его лучшим другом. Настоящая причина? — Я рассказал маме о твоей сестре и о синяках на твоей шее, — сказал Чимин, смотря твердо в глаза друга. — Мама позвонила твоей маме. Затем они встретились где-то наедине и поговорили, после чего та окончательно переехала обратно в Пусан — должно быть, чтобы защитить тебя. И она правда вернулась и правда осталась. Тэхен вышел из дома отца, не оборачиваясь назад. По факту, сбегал — дома никого не было. Не прощался с отцом. Не прощался с сестрой. Просто ушел, ведомый мамой прочь.

***

Вода неприятно холодила в кишечнике, надавливая и кусаясь. Чимин говорил о натуральном каучуке, будто кому-то могло быть до него дело, вместе с тем казалось, что это единственная уместная тема. За соседний столик принесли чек, хотя они пришли позже. — …но минус в том, что резина дубеет на холоде, в то время как полиуретан… — Он ведь сам меня сюда позвал, разве нет? — спросил Тэхен, в этот раз по-настоящему отрывая взгляд от входа. — Я собирался опоздать и держать надменное лицо. Я собирался вообще не приходить, если бы не ты и твои уговоры. — Я тебя не уговаривал, не надо, — тут же принялся защищаться Чимин. — К тому же, в это время суток в Сеуле пробки, может, он застрял где-то на магистрали. — В метро пробок нет. — Может, он на автобусе. — Может. Тэхен не мог не признать, что часть него яростно молилась, чтобы господин Ким не пришел. Тем не менее, снова глянул на дверь.

***

Тэхен ничего не слышал о прошлом доме в течение нескольких лет. Сестра перешла в старшую школу и никак не контактировала с братом, не отвечала на сообщения. Маму ее судьба не волновала, она лишь считала дни до выпуска Тэхена из школы. Чимин видел сестру несколько раз по пути в школу — ее старшая школа находилась рядом с домом семьи Пак. Больше ничего известно не было. Тэхен иногда созванивался с отцом, отвечал на одни и те же стандартные вопросы, после чего вешал трубку — их разговоры никогда не длились дольше десяти минут. Тэхена не приглашали на праздники или выходные, даже мама не предлагала встретиться с отцом. Может, это было решением суда — Тэхен не знал, не спрашивал, и никто ему не говорил просто так. В марте Чимин сел за парту и повернулся к Тэхену всем телом: — Послушай, есть ли способ пробраться в твой старый дом, не используя главный вход и незаметно? — Зачем тебе знать? — Тэхен нахмурился. Чимин взмахнул руками, пытаясь в жесте выразить слова, но Тэхен не понял их смысла. Чимин цокнул языком и склонился ближе, едва не сталкиваясь лбом со лбом Тэхена. — Мне нужно проследить за твоей сестрой. — Зачем? — вопрос сотряс всё его тело. — Неважно, — Чимин покачал головой. — Тебе необязательно в этом участвовать. Тэхен скучал по ней. Сердце разбивалось каждый день, что его сообщения оставались непрочитанными, а звонки безответными. Тэхен любил ее и скучал, и иногда плакал перед сном, думая, что ей все равно. — Туда можно попасть незаметно, — помедлив, все же ответил он. — Но только со мной. — Ты уверен, что хочешь? — …Да. Да, уверен. Конечно. Она — моя сестра, в конце-концов. — Хм, — Чимин прищурился, изучая лицо друга. Затем кивнул. — Ладно. Пойдем вместе. Дом не изменился с последнего раза, когда Тэхен бывал здесь. Не обветшал, не состарился — такое случалось только с покинутыми домами. Здесь по-прежнему жили. Казалось, исчезновение одного члена семьи вовсе не сказалось на постройке. Будто Тэхен никогда и не принадлежал этому месту. На заднем дворе, скрытая за кустами шиповника, зияла дыра в заборе — небольшое отверстие с самого низу, разрытое соседской собакой и доведенное до конечного своего вида уже самим Тэхеном. Удивительно, что лазейка так и оставалась незамеченной все эти годы. Они с Чимином запрятали школьные рюкзаки среди пышной кроны шелковицы, росшей рядом с оградой, и по очереди протиснулись под забором, вытирая всю пыль и грязь своими школьными формами. Пригнувшись они вдоль забора поползли к заднему входу в дом. Тэхен остановился у окна кухни и сложил руки в замок, подсадил Чимина на козырек крыши, свисающий над порогом заднего входа в дом. Затем Чимин помог и самому Тэхену вскарабкаться вверх. С помощью канцелярского ножика так удачно имевшегося у одного из них в пенале, они поддели замок и открыли окно, ведшее в комнату Тэхена. Комната оставалась прежней, только запыленной и какой-то неподвижной — заброшенной. Она казалась больше, чем когда в ней жил мальчик. На полу валялись забытые тетрадки, никем так и не поднятые со дня переезда. Похоже, в комнату никогда не заходили и совершенно точно ей не пользовались. Это немного радовало, хотя Тэхену сложно было бы объяснить почему. Впечатление, что его дух по-прежнему здесь жил, как в комнате покойного. Умри Тэхен завтра же, комната останется прежней — населенной дыханием когда-то проходившей в ней жизни мальчика. Впрочем, это чувство накатило и отхлынуло менее, чем мгновение спустя, проплыв совершенно мимо сознания Тэхена. Они по очереди перелезли и спрыгнули с подоконника как можно бесшумнее. Замерли, глядя друг на друга невидящим взглядом — прислушивались. Где-то внизу раздавался звон моющейся вручную посуды. На цыпочках Чимин, а следом за ним Тэхен выскользнули из спальни и прокрались к лестнице. Комната Тэхена была единственной на втором этаже и занимала половину чердака, вторая половина была завалена вещами. Стараясь не чихать из-за поднявшейся пыли, они спустились вниз. Лестница слегка скрипела, но шум мытья посуды скрывал посторонние звуки под собой. Пробежав один за другим по коридору, они осмелились выглянуть из-за угла. Сестра старательно терла дно кастрюли с каким-то омертвелым выражением лица. Ее руки выше локтя переливались из зелёного в лиловый, будто северное сияние оставило на ней свой отпечаток. Под глазами легли тени, лицо болезненно бледное. Она похудела и как-то необъяснимо уменьшилась, хотя и подросла. Тэхен видел ее мать только на фотографиях, но даже этого хватало, чтобы сказать, как дочь напоминала ее — почти точная копия. Чимин знаками предложил спрятаться в платяном шкафу, Тэхен кивнул, и они направились в гостиную, по совместительству являвшуюся комнатой отца. Единственным светом теперь служила крохотная щелка, через которую виднелась комната. В темном, замкнутом пространстве стоял запах отца, обволакивая. Несмотря на то, что Тэхен побаивался отца, его запах нёс некое чувство успокоение — такой знакомый и привычный запах, существовавший всю его жизнь. Он вдыхал и перед глазами всплывало лицо родителя, его голос, их краткие разговоры. Стало почти грустно, почти до слёз — Тэхен почти скучал за ним. После мытья посуды, сестра копошилась в коридоре, а затем снова вернулась на кухню. Через какое-то время, Тэхен смекнул, что она поставила готовиться рис, а сама села за уроки. Картинки прежней жизни возвращались к Тэхену одна за другой, убаюкивая и, похоже, он действительно задремал. Перезвон ключей вставляемых в замок распахнул глаза мальчика, и он резко распрямил спину, чувствуя, как волна адреналина ускорила биение сердца. Чимин взглянул на него испуганными глазами и приложил палец ко рту. Тэхен не нашел в себе смелости даже кивнуть в ответ. Ему вдруг подумалось, что, вообще-то, первым действием отца будет помыть руки, а вторым — переодеться и повесить одежду в тот самый платяной шкаф, в котором он едва осмеливался дышать прямо сейчас. Отец был человеком рутины, и, буквально, ничто не могло бы заставить его поменять порядок действий. Было слышно, как на кухне подскочила на ноги сестра. Дверь открылась и в дом вошёл отец — Тэхен мгновенно узнал тяжесть его шага, и судорожно сглотнул. Он всерьез задумался раскрыться и выйти, что-нибудь соврать про желание навестить и сюрпризы, пока не поздно, прекрасно осознавая всю суровость возможных последствий, если их обнаружат. Чимин сжал его запястье, видимо, догадываясь о ходе мыслей друга, и предупредительно покачал головой. Тэхен боялся отца сильнее, чем Чимина, но всё-таки остался на месте, скорее не решаясь действительно показаться из ниоткуда, чем почему-либо ещё. Отец позвал сестру по имени, пол кряхтел под его шагами. Тэхен сжался, когда они проходили мимо комнаты в ванную. — Что на ужин? — спросил с рыком в голосе отец Тэхен удивлённо моргнул. Прислушался к шагам: чуть шаркающие, тяжёлые, медленные. Сестра, тем временем, почти пища, перечислила все закуски к рису, какие у них имелись, а также количество бутылок соджу в холодильнике. — Накрой на стол, — рыкнул отец. Тэхен с Чимином переглянулись, и первый щёлкнул себя двумя пальцами по шее, сообщая, что отец напился. Чимин нахмурился и едва заметно кивнул, переводя взгляд на щёлочку. Загремела посуда, застучал холодильник, шорох бумаг, звон столовых приборов, к шкафу прокрались ароматы горячей домашней еды. Отец вышел из ванной, и стоило его фигуре появиться в просвете меж дверок шкафа, как все шумы, все запахи пропали, зрения сузилось до единственного сантиметра щели, он окончательно перестал дышать. Даже Чимин зажал рот рукой, чтобы не слышно было дыхания, а, может, чтобы удержать испуганный вскрик, который, впрочем, вот-вот вырвется из самого Тэхена. Но отец остановился и повернулся к шкафу спиной. Секунду он молча и неподвижно молчал, Тэхен вытаращил глаза, но не видел перед собой ничего, разумом сбегая так далеко внутрь себя, что потерял связь с телом. По дому прогремел раскат имени сестры, и стало так тихо, будто кислород пропал, оставляя за собой вакуум, пусто́ту. Нахлынула то ли духота, то ли удушье. Сестра приближалась бесшумно, но в установившемся гробовом беззвучии ее шаги эхом пролетали по всему дому, отскакивая от каждой стены и угла, разбиваясь об окна. Она замерла где-то рядом, но не виднелась в щелку. — Почему в доме так грязно? — каждый звук в его рту ворочался, шатался и выскальзывал раньше времени, но всё-таки доносил необходимое — гнев. — Пыль, что невозможно дышать! Посмотри на пол! Ты, что, в обуви здесь бегаешь, корова?! Тэхен испуганно глянул на Чимина. Тот медленно, чтобы не создавать шум, двигался, не замечая взгляда друга. Тэхен мысленно кричал: «Что ты делаешь?! Хватит! Нас обнаружат!» — но никто его не слышал. Он сам едва различал слабеющий голос в голове. Тэхен вернулся вниманием к происходящему а комнате. Возникла небольшая пауза. Затем: — Здесь чисто, — упрямо буркнула сестра. Отец резко двинулся с места. Тяжёлый хлопок едва не оглушил Тэхена, он крупно вздрогнул и непроизвольно сжался, закрывая рот рукой. — Ты, что, слепая? — гаркнул он, и Тэхен мог догадаться по звуку, что тот отвесил девочке подзатыльник. — Присмотрись! — Ай! Копошение ног. — Видно тебе, проклятая девка?! — шлепок. — Немедленно прибери! Тэхен мог только догадываться по движению, что отец толкнул девочку и выпустил из хватки, она споткнулась и приземлилась на диван. Отец стоял очень близко к шкафу, едва не касаясь, в щелку залетел густой запах алкоголя и дешевого табака. О, он был ОЧЕНЬ пьян. Спина вновь отошла. Всхлип. Шмыг носа. Тэхен скосил глаза на Чимина, и в ужасе раскрыл рот. Его друг замер, сосредоточенно держа в руках телефон, вплотную приложенный к щелке. Да это же подарок от родителей на Новый Год! Неужели он так умолял купить ему эту модель, что отказался от подарка на День Рождения, ради сестры Тэхена!? Восклик едва удалось удержать за зубами. Видео записывалось уже какое-то время. — Ну, и чего ты разнылась? — недовольно спросил отец. Зашелестела одежда, словно он начал раздеваться. Мальчики напряжённо переглянулись. — Хар-р-рэ вылеживаться! — отец дёрнул девочку за руку, рывком подымая на ноги. — Целыми днями ни черта не делаешь, пользы никакой совершенно. А ну, взяла тряпку и выдраила тут всё! — Сейчас, — провыла сквозь слезы девочка, вытирая глаза рукавом. — Пусти. Пусти, я возьму тряпку! Отец вытолкал ее из комнаты. — Бестолковая корова, — цокнул он языком достаточно громко, чтобы она услышала. — Алкаш! — пискнула она в ответ, и глаза Тэхена в которой раз широко распахнулись. Отец медленно развернулся к ней лицом, и, видимо увидев то же, что почувствовал каждой клеточкой тела и сам Тэхен, сестра закричала. Тэхен зажмурился и попытался заткнуть уши пальцами так плотно, чтобы позже затрудниться их вытащить. Он опустил голову в колени и тихо глотал слезы, слушая что-то, что не присутствовало в комнате. Какое-то загадочное эфемерное существо, помогавшее ему, подробно шепча о чем-то на своем тайном, неведомом людям языке. Он не слышал глухих стуков, шлепков, визгов, крика, мольб, грохота мебели, скрипа половиц, рыданий, даже своего дыхания. В ушах тонко-тонко звенело, пульсировала кровь в теле, но ничего не существовало больше, кроме него. На время Тэхен отпустил всё и уподобился тому, кто шептался с ним, теряя связь с материей. Во рту стало так солено, что хотелось пить. В голове чуть свербило, и ныло в висках. Он не смел открыть глаза. Вспышка света, и вот кто-то бесцеремонно рвет волосы Тэхена вперед, и мальчик обваливается на пол с ошеломляющим грохотом мешка картошки. Он не успел выставить прижатые к ушам руки и больно ударился локтями и коленями. Кто-то пнул его в бок с невероятной силой, и тело тут же размазалось по полу, постепенно скручиваясь в позу эмбриона. Тэхен раскрыл глаза и уставился вверх. — Ты мертв, щенок! — отец тряхнул Чимина за ухо, тот вскрикнул, а потом… Чимин захохотал. Поднял телефон, демонстрируя текущий разговор. Тэхен присмотрелся. 112! Ого! Он охнул. Одновременно с этим отец тряхнул Чимина ещё раз и попытался отобрать телефон. Чимин вывернулся и отскочил к сестре Тэхена, смертельно-бледной и неподвижной. Он заслонил ее собой и посмел ухмыльнуться, хотя в глазах плескался по-настоящему дикий ужас. Тэхен не мог вдохнуть от боли, и в глазах немного рябило от слез. — Только посмейте подойти! — крикнул Чимин громче, чем стоило бы, оглушая всех. — Ваша локация уже в полиции! Можете сказать пару слов, если так желаете!!! — Немедленно брось трубку, паскудный засранец! Вешай или будет хуже! — рявкнул отец, протягивая руки к телефону. — Вы угрожаете мне расправой, господин Ким?! — крикнул Чимин и заухмылялся пуще прежнего. Отец наверняка понимал свой промах, но он также был и… — Господин Ким, от вас несёт! Вы находитесь в состоянии алкогольного опьянения?! — спросил Чимин и выставил руку с телефоном, будто давал интервью. Отец захлопнул рот и остановился, должно быть, приходя в себя. Он молча обернулся к широкому окну в комнате и рванул в его сторону. — Он хочет сбежать через окно! — сообщил Чимин в трубку. Отец Тэхена схватил с подоконника растение в глиняном горшке и метнул в Чимина, тот не совсем успел увернуться, закрывая собой сестру Тэхена, и горшок разбился о его плечо. Чимин пошатнулся, сестра побледнела ещё на оттенок, но не шелохнулась с места. Отец уже лез на подоконник и копошился с замком на окне, когда Тэхен медленно поднялся и поплелся к нему с таким уровнем ужаса в крови, что тело просто перешло в апатию, не находя больше способов повысить уровень страха. Тэхен схватил отца за наполовину растегнутую, расправленную рубашку и потянул на себя. Эффекта это не произвело — похоже, Тэхену не доставало сил. — Ах, ты! — Отец вцепился пятерней в лицо Тэхена и больно сжал. Апатию, как рукой, смахнуло, и мальчик заверещал. Отец отшвырнул его в сторону, роняя на пол во второй раз. Окно наконец-то отворилось. — Ты мне больше не сын, упыреныш! Только попадись мне на глаза — я тебя угроблю! — В его глазах сверкали такого заряда молнии, что Тэхен закричал пуще, чем под натиском сильной руки на лицо. Отец сплюнул, попадая на ногу сына. — Отброс. И тогда он спрыгнул с окна. Тэхен не двигался, однако Чимин уже бежал к окну. Несколько быстрых движений, и окно был плотно захлопнуто. — Э, да он кубарем покатился по вашим цветам, — прокомментировал он, истерично хихикая. Затем поднес телефон к уху. — Он снаружи. Я закрыл окно. Сейчас закрою дверь изнутри… Да, хорошо… Хорошо… — он обернулся на Тэхена, а затем на сестру. — Эм, вроде нормально, никаких тяжёлых повреждений. Физических, — его голос дрогнул, и он плотно сжал губы, прислушиваясь к тому, что ему говорят. Он уже двигался вон из комнаты, чтобы поскорее закрыть дверь. Тэхен хотел сказать ему, что дверь всегда закрывалась изнутри, когда отец последним приходил в дом, но не мог разлепить губы. Всё тело дрожало, он бесконтрольно рыдал, сжавшись в клубок. Уподобившись призраку, его сестра неподвижна стояла, взгляд прикован к окну. Звук поворота замка — Чимин запер их изнутри и подергал дверь, проверяя. — ...Да, хорошо, спасибо. Угу..Угу... До свидания. — Слышалось в коридоре. Чимин вернулся в комнату и тут же присел на корточки рядом с Тэхеном. Его теплая рука, легла ему на плечо, заставив вздрогнуть, и медленно нарисовала несколько успокаивающих линий вдоль руки. — Эй, всё в порядке, мы в безопасности. Он снаружи, — тихо пробормотал Чимин, его голос едва заметно дрожал, но Тэхен не замечал в тот момент. Он крепко схватил Чимина за руку, и прижался к нему всем телом. Как? Как можно быть настолько сильным, настолько взрослым, как Чимин? Они одного возраста, Тэхен и близко не такой смышлёный, и совсем не смелый! Как? Как всё это случилось только что? Как они едва пострадали? Чимин даже записал улики! В это было сложно поверить, голова пульсировала и будто набухала. Тэхен тряхнул головой, и мир покачнулся. Ого… Тэхен годами молчал, не понимал, а затем и вовсе сбежал. Чимин просто взял и спас их. Так легко. Он поднял глаза на сестру. Она старше их обоих. И она стояла там, в углу, бледная и окаменелая. Слабая, как Тэхен. Жалкая, побитая. Заплаканная. Едва существующая, словно примара. Чимин излучал силу, гарантировал безопасность одним своим присутствием. Из его груди сочился целый водопад жизни, энергии, могущества. Словно Император, словно Покровитель, Воин, Защитник. Он был кем-то. Сестра же едва была никем. Она не гарантировала Тэхену ничего. Больше нет. Чимин спас их обоих. Такой сильный и храбрый, такой умный и красивый в своей мощи. По-настоящему захватывающий. Тэхен смотрел на него во все глаза, и не смел моргать. Пальцы крепко вцепились в его одежду, немея, но не желая отпускать. Даже когда приехала полиция, и Чимину нужно было открыть им дверь, Тэхен предпочел пойти вместе, чем выпустить из своих рук, будто боялся упустить это сверхъестественное веяние, снизошедшее на него так нежданно. И само собой, Чимин стал первой любовью Тэхена — разве могло быть иначе? Его толкнула сама Судьба.

***

Впрочем, это было давно. Секундная стрелка над барной стойкой волочилась, казалось, медленнее отмериваемых секунд. Глаза Тэхена раздражённо следовали за ней, перескакивая то на минутную, то на часовую. Чимин молча пил, смотря только перед собой в никуда, либо на друга. Смиренное ожидание, висевшее над их столиком, неумолимо таяло, уступая возмущению. — Впечатление, будто меня развели, — наконец озвучил Тэхен. Чимин посмотрел на него долгую секунду, в конце которой угрюмо кивнул, нехотя соглашаясь. Тэхен хлопнул ладонью об стол и резко вскочил. — Это всё из-за тебя! — прошипел он, тыча в друга пальцем. — Ты меня уломал на это! — Тэ, тише, сядь, — Чимин мягко словил его руки. Из его рта пахнуло спиртом. Тэхен выдернулся из хватки и отстранился. — Это просто смешно, — он хохотнул, облизывая засохшие губы. — Просто смешно, слышишь?! Грёбаный старикан. Он с силой сдавил челюсти вместе, едва не лишая себя зубов. Порывистыми, раздраженными движениями он нащупал кошелек, выдернул из него банкноту. Не сдержавшись, смял ее в руке и швырнул на стол. Чимин уже начал вставать, но Тэхен толкнул его обратно на сиденье. — Я пошел. Не смей идти за мной, — холодно предупредил он, взглядом выжигая проклятья на лице друга. — И даже не вздумай звонить и писать. — Тэ! Но Тэхен уже резко развернулся на каблуках и пулей вылетел из заведения, хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель. Кто-то внутри ресторана испуганно вскрикнул: «О, Господи!» Тэхен шел неистово переставляя ноги, втаптывая гнев в асфальт, в лужи, в грязь, в мертвые листья. Холодный воздух стегал его разгоряченное лицо. Ещё немного и он просто заверещит, взорвется от кровожадной ярости, охватившей с ног до головы, затопившей изнутри. Островок рациональности предлагал вызвать такси, но Тэхен игнорировал это решение добрых два часа, пройдя пол Сеула прежде, чем согласиться. В текущее время суток в сторону его дома выстраивалась жуткая пробка, которая довела бы до белого каления и самого рьяного буддиста не то, что студента с проблемами с отцом. К счастью, Тэхен держал путь в совершенно противоположную сторону. О, нет, он ехал Домой.