Лорд-Богомол

***

— Так… что же нам делать с сосудами? И как мы найдём того самого: «Чистого»? — Вопрос, адресованный от меня лично Бледному Королю содержал в себе неподдельный интерес, вполне ожидаемый и даже желаемый монархом. Помимо Его и Её Величества, в тронном зале присутствовала также вся пятёрка Рыцарей: Огрим, Зе’мэр, Изма, Хегемол и Дрийя — все они прибыли во дворец по срочному призыву своего короля, известившего их о том, что исполнение великого плана пришло в движение. Теперь все собраны вместе и пора разъяснить ситуацию в деталях. — Ты правильные вопросы задаёшь… — Бледный встал со своего непропорционально высокого (по сравнению с ним самим) трона, сделав пару шагов в сторону стоящей ровно по шеренге Пятёрки, пока я стояла буквально в паре метрах сбоку. — … Задача, что ложится на плечи всех вас шестерых заключается в том, чтобы помогать мне в обучении сосудов и быть их наставниками в ратном деле. Помимо меня, вы также будете обязаны следить за всеми действиями сосудов, которые только могут попасть в поле вашего зрения — это важно. Чистый Сосуд эмоциями обладать не должен ни в коем случае, в противном случае грозит наличие разума и воли у него смертью для Халлоунеста всего в когтях Чумы. — Последние фразы он произносил с, казалось бы, таким уже приевшимся абсолютным спокойствием и равнодушием, но в воздухе так и витало напряжение Короля и рыцарей, отчего даже телу становилось противно, будто сейчас что-то или кто-то взорвётся. Горький, перерастающий в горчичный, сухой привкус отдавался во рту: если бы вся неприязнь осознания дальнейшей ситуации была бы материальна, то приобрела бы именно такой вид. — И как же различить, когда они проявляют признаки… «испорченности», если лики их не выражают совершенно ничего, кроме глубокой пустоты? — Нежданно, но в разговор вмешалась Изма, сделав небольшой шажок вперёд, как бы наклоняясь к Королю. По суженным глазкам можно было легко определить, что та уж явно удовольствия от услышанного не испытывает. Впрочем, как и все здесь собравшиеся, даже Черв. С облегчением тот глубоко вздохнул, видимо отвлёкшись от своих неприятных мыслей. — Вы поймёте. Пока ещё неизвестны все их физиологические возможности. Однако, проявление особого интереса к чему-либо или к кому-либо, излишняя агрессия или мягкотелость, а также неисполнение прямых приказов уже можно расценивать как отклонения. В подобных случаях сразу докладывайте мне, я… — Секундная, практически незаметная пауза в речи. — … с остальным разберусь сам. Вы приступите к тренировкам сосудов завтра, иные детали сообщу тогда же. Вы свободны. После нижайшего поклона Королю, рыцари, вместе с Леди, как и я, поспешили покинуть величественный тронный зал. Впрочем, не суждено было сбыться моему уходу в одиночку вглубь коридоров. — Тебя я попрошу остаться. — Поначалу недоумевая, я с вопросительным выражение лица обернулась в сторону Черва. — Это касается твоего брата и тех самых «коллекторов душ», как их называют в Святилище. Следуй за мной. — Ах, так ты об этом. Тогда не будем медлить, веди. Так мы и пошли на быстром марше через коридоры дворца, прямиком в мою самую «временную» комнатушку, где на белокаменном столе уже красовалась такая же белая, гладкая коробка средних размеров. Несколько секунд мы стояли на входе, лишь переглянувшись, Король своей небольшой лапкой указал в сторону коробки, давая как бы немое согласие. Идеально ровная прямоугольная коробка из мягкого на ощупь, но в то же время прочного ракушечного дерева, по несколько раз окрашенная и перекрашенная в чистый белый, смазанная прозрачным лаком, не дающим ей выцветать — воистину, подарок сей сделан на заказ. Я мастер неопытный, но что-то мне подсказывает, что даже аристократы столицы на такое не раскошеливаются. Отложив верхнюю её крышку в сторону, можно было лицезреть не менее красивые приборы уже известного мне применения. Если бы не обстоятельства, то те с лёгкостью могли бы оказаться на главном музее всяких древних-древностей — настолько те собою хороши с виду. Овальные, но больше приближенные к плоскому кругу по форме, как и многие другие медальоны. Внешняя обшивка полностью была выполнена, уж тут ни с чем не спутаю, самой бледной руды. Прочнее любого камня или металла — она позволяла удерживать душу внутри хранилища, не давая той вытекать наружу. Само же хранилище являло собой пока что ничем не заполненное пространство, внутри также обшитое бледной рудой. Что наиболее примечательно, так это умело вставленное круглое окошко из стекла, дополнительно удерживая его сплавом, смахивающим на местный аналог серебра. Оба амулета были, без преувеличений, полными копиями друг-друга: до малейшего миллиметра. Что же, результат работы более чем удовлетворительный, осталось лишь отослать «подарок» моим родственникам вместе с запиской со всей нужной информацией. — Благодарю тебя, это очень поможет исполнению плана. На сегодня всё? — Черв ничего не сказал в ответ, всё также молчаливо кивнув, оставляя меня одну в комнате и устраняясь по каким-то своим делам. Что же, пока до завтрашнего дня делать нечего, можно вплотную заняться письмом и отправкой посылки.

***

Как только дело начало подходить к вечеру, я попросила дворцовых слуг предоставить мне несколько каменных табличек, а также известить какого-нибудь соответствующего работника, чтобы был готов переться в деревню богомолов. Что же, на последнее согласились немногие. Вернее, лишь один отчаянный бедняк, которому гео были нужны любой ценой. Устроившись поудобней за узорчатым стулом из всё такой же сияющей серебристой руды, я сразу же принялась марать камни пишущим мелом, прорабатывая и перерабатывая текст из раза в раз, пока, наконец, не получилось нечто приемлемое. «Мои любимейшие сёстры и брат, дорогая Лелеяна, я присылаю вам это письмо прямиком из Белого Дворца. Прежде всего, брат мой, эти строки должен ты прочесть, ибо содержимое их прямо касается дальнейшей судьбы — моей и твоей. Бледный Король успешно смог создать сосуды, один из которых должен будет запечатать в себе Чуму. К моменту, когда письмо придёт к вам, должно пройти около трёх дней от их рождения. Это также означает, что скоро, как бы прискорбна не была эта мысль, но тебе придётся погрузиться в вечный сон, став одной из печатей. Как мы и договорились с Бледным Королём, готовы амулеты из Святилища Душ, что позволят мне поддерживать твой вечный сон, придут они вместе с письмом. Надеюсь, ты уже рассказал о плане Лелеяне и у неё самой всё хорошо. Извещаю также о том, что моё пребывание в Белом Дворце растягивается на неопределённый срок. Бледный Король пожелал, дабы я помогала в обучении молодых сосудов и поиске Чистого. Отказать ему не могу, ведь, как лично я считаю, моё участие ускорит выполнение плана, что является общим интересом для всех. Однако, могу поклясться, что буду вас стараться еженедельно оповещать об обстановке со мной и во Дворце. Пусть мудрость предков всегда направляет нас всех. Ваша верная сестра» Повторно перечитав написанное письмо, я наконец удовлетворилась полученным результатом. Осталось только завернуть его во что-то и отправить прямиком по нужному адресу. А после... после только сон. Завтра предстоит новый день, полный работы и открытий.

***

С того самого момента, когда «дети» Черва и Леди вылупились из чёрных яиц на дне Бездны, прошло около трёх суток. Трое суток, как тысячи и тысячи маленьких сосудов начали жить в огромном дворце, где те почти безостановочно проверялись на свою «чистоту» и обучались боевому искусству под чутким руководством Бледного Короля, Великих Рыцарей, бесчисленного множества слуг и, конечно же, отчасти меня самой. И вот, уже третий раз я просыпаюсь на белоснежной, мягкой и неприлично удобной кроватке с копьём в руке — старая боевая привычка ещё со времён моего осваивания быта и нравов деревни богомолов, от которой трудно избавиться, особенно в такое неспокойное время. Однако, помимо копья в правой руке, в левой лежало кое-что другое. Маленький чёрно-белый комочек, свернувшись лежал спиной к моему боку, обхватывая обеими холодными и такими же чёрными, чернее ночи лапками тонкое запястье. «Ещё один сосуд…» — Скорее констатировала про себя это, как факт, нежели вопрос. На самом деле случай не первый и, уверены все, далеко не последний. Всего за три дня подобных инцидентов накопилось с десяток. Инцидентов, когда один из детёнышей вдруг, ни с того, ни с сего, мог подойти и проявить такое внимание к кому угодно: начиная от случайного каролинга и заканчивая своим Создателем в лице Черва. Были и случаи, когда сосуд в порыве ярости нападал вопреки командам во время тренировок, будто бы впадая в неконтролируемый боевой раш. Впрочем, долго не жили ни те, ни другие сосуды. Разница лишь в том, что вторых убивали на месте, а первые уходили в тот же день вместе с Королём к Бездне, более не возвращаясь во Дворец никогда… Так глубокое и тёмное дно Бездны пополнили несколько дюжин сосудов. Неторопливо, можно сказать лениво поднимая тело с пригретой кровати, руку, обнятую сосудом оставляла я неподвижной. Однако, даже этих, почти беззвучных движений хватило, чтобы сосуд очнулся от некоего подобия сна. Но спал ли он вообще? Он… она… оно продолжало держать меня за руку, тем не менее, встав во весь небольшой рост, рассматривая меня сверху вниз. Глазницы хоть и не могли сужаться, расширяться и выполнять прочие функции, свойственные нормальным существам, но в самом прожигающем взгляде чувствовалось любопытство. Сосуд продолжал обнимать обеими лапками мою руку, лишь иногда взглядом останавливаясь на том, что его интересует. Хотя, его в равной степени интересовало всё. — Глупенькое дитя… зачем же ты пришёл? — Вопрос с безобидным голосом задала я. В ответ сосуд лишь склонил голову набок, явно не понимая суть мною сказанного. Похоже, он вообще не осознаёт своё положение и все опасности для жизни. Мы сидели в полном безмолвии и звучал лишь тёплый ветерок, дувший со стороны балкона. Правая рука отпустила копьё, трясясь, невольно потянувшись в сторону маленького сосуда, подставивший под ладонь свою маску-голову, увенчанную мелкими, но многочисленными рогами. Чем-то тот даже походил на Бледного Короля с его остроконечной «короной». Только у сосуда на каждую половинку голову располагалось по шесть изогнутых рогов, в то же время как у Черва пик было всего семь, да и по форме отличались. Сосуд продолжал тереться головой о руку, а очи его пустые продолжали смотреть на меня, будто насквозь прожигая тьмой. Но, в то же время, было абсолютно очевидно, что действия сосуда в себе не несут обиды или скрытого подтекста. Просто желание дитя ощутить такую необходимую ему родительскую ласку, пускай я и не родич его. Хотя, быть может, он меня первой увидел ещё в Бездне, вот и привязался, подумав совершенно иначе. Всё тело пробирала горькая дрожь, прямо коснувшаяся и рук, что были не в силах даже держать сами себя. Это заметил и маленький сосуд, отпустивший левую руку, перехватывая лапками правую, что у головы его была. Всё такие же пустотные глазницы смотрели мне в саму душу, выражая удивлённое непонимание происходящего со мной процесса. Сосуд подошёл ещё ближе, уже вплотную упираясь в бок. Его руки упорно потянулись вверх вместе со всем телом, растягиваясь настолько, насколько это возможно для маленького пустотного ребёнка. Обе руки обхватили его за голову и тело, поднимая того на один уровень с моим лицом. Похоже, сосуд и понять не успел, что его заключили в крепкие объятия. Глаза зажмурились, более не в силах смотреть дальше, а вниз по лицу начало течь что-то холодное, напоминавшие по ощущениям ничто иное, как солёную воду. То были слёзы — первые за всю мою вторую жизнь. Слёзы по этому и тысячам других сосудов, жизнь которых вскоре оборвётся, хоть те нисколько не заслужили такой участи и невыносимых мук. Слёзы, проливаемые и за саму себя. За своё бессилие и беспомощность, несмотря на обретённую в этом мире силу и власть. Я ничего не могла поделать, и этот сосуд также окажется на дне Бездны. Хотя... быть может оно и к лучшему, ведь не придётся ему сдерживать в себе чуму, испытывая неописуемую агонию каждое мгновение каждой клеточкой своего тела. Его не будут разрывать оранжевые наросты и его телом не будет управлять обезумевшая Богиня Грёз против воли сосуда. И он не будет убит собственным собратом. Просто прежде, чем сосуд навсегда уйдёт, хочу ему дать нечто, чего у него никогда не было и уже не будет — искренних, любящих объятий. Впрочем, всему рано или поздно приходит конец, даже таким ярким моментам. Нам уже пора идти. Король ждёт. Потому, сжав сосуд на несколько секунд покрепче, было принято решение наконец отпустить его, позволив устроиться между моих рогов. Сосуд, видимо, был несказанно рад открывшимся видам с новой высоты, что не могло приободрить меня, улыбнувшись ему. Тот без конца осматривался в разные стороны, неуклюже елозя в разных позах на голове — сказывалось отсутствие у него крепких конечностей и тела. В таком виде мы выходили из комнаты. Слёзы на лице уже прекратили идти, засохли и были стёрты руками, не оставив за собой и следа. Уже наступало позднее утро, а этот факт значил, что мы опаздываем на тренировки. Впрочем, торопиться было некуда. Прямо к нам по белому коридору дворца быстрым шагом ступал сам Бледный Король. Похоже, он искал именно «потерявшуюся» меня, которая не явилась на тренировку сосудов вовремя. Теперь он прекрасно понимал, почему не явилась. Шаг его значительно замедлился, пока Черв окончательно не остановился в нескольких метрах от нас. Очи были устремлены на меня и сосуд. Пускай лицо Короля не выражало ни единой видной эмоции, но в движениях его, в этой слегка опустившейся голове было видно разочарование: «Не тот... не Чистый...» — должно быть так он думал. Улыбка медленно сползала с лица, а Король протянул свою руку вперёд, как бы молча прося передать ему сосуда. Выбора не было и опустившись на одно колено, я аккуратно, боясь поранить, опустила дитя на каменный пол. Он смотрел в глаза Создателю, который также нагнулся, подавая своему неудачному творению руку. Несмотря на это, сосуд ещё несколько секунд продолжал неподвижно стоять, видимо обдумывая ситуацию, но мы и не торопили того никуда. Пустотное дитя, в один нежданный момент, обернулось в мою сторону, также резко побежав ко мне. Бледный протянул руку ещё дальше, как бы безмолвно зазывая того к себе. Однако, сосуд не обратил на это никакого внимания. Уперевшись в мою ногу, он всем своим весом, пускай незначительным, прижался изо всех сил, не выпуская из мёртвой хватки своих лапок. Он поднял голову на меня, видимо, ожидая ответных объятий, так понравившихся пустотному дитя. Ничего не оставалось мне, кроме как опустится окончательно на оба колена, обнимая и убаюкивая малыша сладкими словами. — Ш-ш-ш-ш... тише-тише, я никуда не уйду. Давай ещё минутку и ты пойдёшь в-о-о-н с тем белым жуком, хорошо? — В ответ на моё указание от сосуда лишь молчаливый кивок в качестве согласия. Бледный принялся ждать, спокойно стоя в сторонке. Шла минута, другая, и сосуд решил, что готов пока отпустить добрую девушку, подарившую ему немного тепла и ласки, дабы пойти вместе со своим Создателем, как думало дитя, на очередную тренировку. Больше его никто не видел...

***

Обиден всё ещё для меня был тот факт, что брат очень скоро уйдет из жизни таким, можно сказать, подлым способом. Тем не менее я благодарна ему за спасение от роли Грезящей. А он, думаю, был бы безмерно благодарен, если бы знал о ином исходе событий: о своём чумном безумии, о предательстве сестёр ради мирской власти, о любимейшей дочери, погибшей отчасти по его вине. Если бы он знал, то тем более отдал бы жизнь за меня. Стоя поздней ночью у балкона Белого Дворца, всматривалась я в тёмные своды пещеры. Светомухи и прочие мелкие насекомые украшали местное «небо» разными яркими цветами: от бледно-белого и до ярко-зелёного, фиолетового, синего. Лёгкий ветерок поддувал со стороны пещер, ведущих на поверхность, ближе к Городу Слёз, если выражаться точнее. Тяжёлые раздумья посещали мою голову. Мысли хоть и не роились беспорядочно в голове, но каждая из них давалась тяжело для осмысления. «Правильно ли я поступила? Верными ли были мои выборы? К чему всё это приведёт?» — Вот одни из вопросов, которые я задавала себе уже много… много дней. Однако, помимо всего прочего, было ещё одно чувство… будто я не сделала что-то срочное, необычайно важное. Упустила какую-то деталь, которую ни в коем случае нельзя было не заметить. То было внутреннее чувство некой пустоты, будто бы я и не сделала ничего: ни помогла брату, ни своему народу, ни Бледному Королю, ни сосудам. Всё это казалось сейчас таким мизерным, мелочным и незначительным, что ставится совсем иной вопрос: «А что я вообще сделала?». Сосуды — ни в чём невинные дети всё также будут умирать на дне Бездны, а их собрат таится в тюрьме и сам станет тюрьмой для божества. Халлоунест также умрёт под натиском чумы и прочих невзгод, как и многие другие его уголки вместе с их жителями. Так посмотри и по большому счёту история совершенно никак не поменялась, только в некоторых «мелких» моментах. Впрочем… не этого ли я хотела? Не того, чтобы история шла своим ходом, ведь так и надо? Может быть, может… Нежданно, в дверь раздались ровно три неторопливых стука — не сильных, но и не слабых. После же какие-либо звуки из коридора Дворца прекратились. Очевидно, что посетитель хотел прежде получить моё разрешение войти. Что же, почему бы и нет? Короткого «Войдите!» было достаточно, чтобы деревянная дверь без какого-либо скрипа начала медленно открываться, запуская в почти тёмную комнату бледный свет. Впрочем, исходил он не только от светомух в коридоре, но и от вошедшей — Белой Леди. Её тусклое свечение хоть и не доставало во все части комнаты, но заметно разрезало кромешную тьму помещения, которую до этого лишь слегка сглаживал свет насекомых пещеры. В таком виде она воспринимается… более божественной, что-ли? Как бы то ни было, но видно, что пришла по делу держа в руках, скрещённых за спиной, какой-то предмет. — Ох, это вы, Леди. Не ожидала вас увидеть в столь поздний час. Вы по какому-то делу? — Конечно, я примерно знала, по какому именно. Но ради приличия спросить стоит, ибо этикет — он в любой ситуации этикет. — Верную истину зришь ты, юная Лорд-богомол. Слуга и верный адъютант наш письмо прислал, что, по словам его, адресовано тебе самой. Он попросил передать его, а раз уж я проходила мимо, то почему бы и нет? «Письмо? От брата и сестёр? Так быстро? Да нет же, бред какой-то. Моё только сегодня дойти должно было…» — Адъютант не сказал, от кого именно пришло письмо? — Увы, но нет. Однако, думаю я, что это очень личное и важное: то, что позволено знать только тебе. — Прискорбно, но логично… что же, премного благодарна вам, миледи. Желаю вам спокойных снов. — Боюсь, что рано ещё желать мне сладких грёз. Подруга, не составишь ли ты мне дружескую компанию на балконе? Ах, так много времени я провела во Дворце сегодня и даже ни разу не посетила свои сады, не дышала там свежим воздухом и ароматами цветов. — Не имею никаких возражений. Идёмте, сейчас своды пещер выглядят наиболее красиво. — После этих слов Леди положила письмо из паучьего шёлка на стол. Так мы и вышли вдвоём на балкон, дыша свежим воздухом и любуясь на раскинувшуюся перед нами природную (и не очень) красоту. Леди, похоже, была довольна таким времяпрепровождением, сужая глаза в радостной улыбке. Чем глубже становилась ночь, тем сильнее становился пещерный ветер. Впрочем, он не шибко обдавал холодом, разве что Леди вскоре упрятала обе руки под мантию, стоя ровно посередине балкона. Ветер вздымал её одежды, унося подолы плаща то в одну сторону, то в другую. Из-за этого могло показаться, что Леди даже стала больше, выше и тучнее. Я же устроилась у самого краешка балкона, облокотившись обеими руками на каменные перила. Делать было всё равно нечего и не найдя себе другого занятия, я вновь полностью погрузилась в свои воспоминания и мысли, устремляя взгляд в какую-то неизвестную точку вдалеке. Мою задумчивость, похоже, в определённый момент заметила и Леди. Лик её повернулся ко мне со всё такой же радостной улыбкой. — Что за проблема гложет душу твою, моя юная подруга? Что за мысли тёмные роятся в голове твоей? Не стесняйся, раздели эту горечь со мной — я не причиню никакого зла. — Мягкая и тёплая рука-корень обвила ближнее к ней левое плечо, приятно поглаживая, будто пытаясь успокоить и настроить на диалог. С несколько секунд мы смотрели друг-другу в глаза: Леди ожидала слов, а я обдумывала, стоит ли открывать жене Короля мысли по тому или иному поводу. «Впрочем, не думаю, что это как-то повредит. Быть может я даже найду ответы?» — грустный взгляд вдаль сменился на более серьёзный и чёткий, по нему Леди и стало понятно, что говорить я всё же буду. Причём много. — Эх… иногда мне кажется, будто я делаю что-то не то… что-то неправильное, или же недостаточное. Будто все действия, каждое моё дело не стоят ничего даже вместе взятыми. Если говорить откровенно, я думаю, что делаю слишком мало… был бы способ победить Лучезарность окончательно и не произошло бы… всего этого: Чумы, мёртвых сосудов, эти планы Короля. И я никак не осуждаю его, не подумайте, но всё равно где-то в глубине души терзает чувство того, что мы ошиблись — пошли неправильным путём. Этого я и боюсь больше всего, понимаете? Глаза Белой Леди широко раскрылись, а взгляд устремился также вдаль на неопределённую точку, как и у меня. Впрочем, ответа долго ждать не пришлось. — О, моя юная Лорд, мы все жалеем о том, что история именно такая, какая она есть. Думаю, что если бы любой из нас обладал достаточными силами, чтобы изменить ход событий, то так и сделал бы. Однако, к сожалению или к счастью, никто из нас на это неспособен, даже мой дорогой муж, пускай он и Высшее Существо. Я уверена, ты сделала всё хорошее для мира, что только могла и можешь гордиться собой. Знаю, что этот путь тернист, тёмен и непрост, но он единственный из возможных и если мы будем вместе — обязательно справимся. — Леди вновь широко улыбнулась, пытаясь заразить свою собеседницу более оптимистичным настроем, но подучилось не очень: лицо моё было по-прежнему хмурым, хоть и не настолько сильно. — А как же сосуды? Они ведь живые существа, и ваши дети в первую очередь! Почему нам нужно убивать их всех? Только ради того, чтобы найти «Чистого»? Я же сама видела, как они испытывают боль, как злятся и как могут любить! Неужели вы с Королём не могли придумать что-то, чтобы те остались живы? — Со сдерживаемой яростью я всматривалась в глаза Леди, которая, тем не менее, продолжала сохранять уверенное спокойствие. Тем не менее глаза её всё больше наполнялись печалью, а руки сплелись у груди. — Хм… я понимаю твоё негодование, юная Лорд. Ты полностью права: сосуды наши кровные дети. Однако, дай мне всё объяснить. — Я скрестила руки на груди, в ожидании ответа. — Сосуды… наши дети отчасти порождены Пустотой — это главная проблема. Сосуды не могут испытывать настоящие эмоции и тем более злиться или любить. Пустота исказила их изначальную суть, изменив тела и души до неузнаваемости. Всё, что с нашей стороны кажется проявлением чувств и эмоций — лишь копирование поведения других живых существ. Они даже не осознают свои действия в полной мере, бездумно повторяя их из раза в раз. Все они, так или иначе, представляют огромную угрозу для простых жуков в первую очередь. — Но… — Тем не менее, — Тон Леди заметно повысился, голос стал намного чище и грубее. — Это не значит, что мне и моему мужу безразлична судьба собственных же детей. Мы знаем, что деяние наше ужасно, что нет нам прощения и что каждый знающий всю историю справедливо назовёт нас детоубийцами — всё это горькая, но неизменная правда. Думаешь, мы не печалимся об их судьбе изо дня в день? Печалимся. Они есть самая высокая цена, самая кровавая плата, которую только можно было принести за спасение Халлоунеста и всех его народов. И я знаю, что нас нельзя простить, но я и не прошу. Я прошу тебя понять: какими бы ужасными ни были наши действия, всё это вынужденные меры, иначе любые другие усилия были напрасны. Иначе все наши жертвы были принесены зря. Белая Леди чуть ли не соприкоснулась своим лицом с моим, настолько та близко наклонилась, сгорбившись чуть ли не вдвое. В глазах её читался гнев… но не от злобы на кого-то конкретного, а от такой же безысходности, которую ощущала я. Глядя в мои расширенные от удивления глаза, Леди переменилась в настроении, резко отстранившись назад. — Ох… прошу, прости… прости-прости-прости-прости меня, юная Лорд! Я… я не знаю, что нашло, просто… я дала лишнюю волю своим эмоциям. Прости, мне не стоило поднимать голос на тебя. — Леди с такой же резвостью подалась вперёд, нагибаясь только для того, чтобы крепко прилуняться обеими руками. — Вс-с-ё в п-прядке. Я… к-хм, простите. Мне не стоило поднимать такую тему. Я знала, что она болезненна для вас, но я… я… — Так и стояла в ступоре, не в силах предпринять хоть какие-то действия, кроме невнятных попыток продолжить извиняться перед Леди. — Не переживай так сильно, это всего лишь небольшое недоразумение. Оно пройдёт. — Леди слегка отстранилась от меня, но всё также оставляла держать руки на плечах. — Давай сменим тему и продолжим любоваться ночными видами? Думаю, нехорошо будет портить друг-другу настроение, особенно в такие важные дни, м? — Её лицо вновь озарила жизнерадостная улыбка. — Гм… да-да, пожалуй это будет правильно. — Неловко ответила вспотевшая от перенапряжения я. — Вот и чудно! Можешь задать любой другой вопрос, я постараюсь ответить тебе, хорошо? — В ответ только мой молчаливый, неуверенный кивок со взглядом куда-то в сторону. Однако, Белой Леди было и этого достаточно. Так мы и простояли минуту, другую, третью и ещё неизвестное количество времени, прежде чем я решила наконец-то заговорить хоть на какую-то тему, чего и ждала Леди. — Хм… о! Да, давно хотела спросить! — Радостный взгляд Леди оторвался от живописных пейзажей, резко переключившись на меня. — Расскажите лучше о битве с Черночервом. Мне… скажем так, приходилось слышать о нём всякое, но подробностей и правды в рассказах простых жуков, я полагаю, больно мало. Быть может вы знаете намного больше? — Черночерв… как бы тебе понятней объяснить, любопытная Лорд? Все, кто из рода мужа моего — Червы — все они братья друг-другу в каком-то смысле, ибо порождены были в одно время своей стихией. Червы всегда стремятся ближе к простым смертным, чтобы править ими. Они создают великие королевства и цивилизации из пепла пустошей, как и мой муж. Черночерв же… странной скверной поражено было его тело и разум. Он не стремился созидать, как иные его родичи, а лишь имел тягу к хаосу и уничтожению. Если бы он победил, то не стало бы всего Халлоунеста. Так печально, что некогда одно из величайших и разумнейших созданий мира опустилось в один момент до уровня зверя дикого… — Белая Леди отвела взгляд в сторону, вопросительно скривив лицо, будто думая о чём-то. — Благо мой муж вовремя предвидел его пришествие и злодея удалось вовремя остановить с помощью Великих Рыцарей. — И за всё это время не было никаких, даже самых маленьких намёков на других Червов? — К сожалению или к счастью, но всё так и есть. Похоже, что мой Черв остался сейчас последним из своего рода. Это… должно быть было грустно осознавать сначала, но он смирился с этим довольно быстро — его и не слишком заботила перспектива обзавестись, скажем так, «родным потомством». Впрочем, если ещё остались в мире его собратья, то находятся они очень далеко за бескрайними пустошами. — Потомством?! — Выкрикнула я, предварительно поперхнувшись воздухом и откашливаясь. — Кхе-кхе-кхе… ох, но как?! — Леди и без лишних объяснений поняла суть моего вопроса, похоже не шибко ему удивившись. — Что же, скажем так… Червы несколько по-другому устроены. Один из них может быть либо отцом, либо матерью — тело само перестраивается в зависимости от занимаемой им ролью в паре. Понимаешь? — Да… да… давайте лучше закроем эту тему? — Леди одобрительно кивнула, показывая полную солидарность. — Раз Червов привлекают простые смертные, вернее, их огромные скопления, значит близко к нам нет ни одной живой цивилизации? — Боюсь, что и это абсолютная правда. Даже если в пустошах смогли выжить какие-то королевства — они слишком далеко, чтобы можно было дойти до них хотя бы за всю свою жизнь. Конечно, иногда в окрестности Халлоунеста забредают различные полуразумные бродяги, но… мало кто из них способен даже на внятную речь. — Конечно, я знала о Фарлуме и о том, что за пределами Халлоунеста вполне себе кипит жизнь. Однако, подобные знания для остальных будут уже лишними, как и вопросы ко мне. — Понятно… ох! Прошу прощения, скажите, не утомила ли я вас столькими вопросами? Если хотите, я могу прекратить разговор. — Зачем же, юная Лорд? Не волнуйся, беседа с тобою меня лично нисколько не утомляет. Особенно в это тёмное время, когда так мало времени есть у всех на простое общение по душам. Продолжай. — Тогда вот мой последний вопрос… — Руки нервно елозили на перилах и Леди поняла, что это нечто важное, серьёзное и несколько смущающее. — Возможно, он слишком личный, но как вы познакомились с Бледным Королём? — Твой вопрос действительно интересный. И… я охотно отвечу на него. Тот день, когда я встретила своего будущего мужа — буду помнить всегда, как если бы это происходило ещё вчера. Но начнём, пожалуй, издалека. — Недолгое молчание повисло на балконе и Леди с прижатыми к груди руками приводила мысли в порядок, чтобы начать рассказывать историю. — Как и многие живые существа, я была порождением природы. Ещё с давних-давних времён, которые даже сама вспоминаю с огромным трудом, я жила на одной земле, которую делила вместе с мудрой Унн. Мы жили в мире и сосуществовании, равно заботясь о жизни каждого зверька или травинки, что были в пределах наших плодородных лесов. Мы старались не враждовать и не контактировать с выводками и слугами Лучезарности, как и она. Когда же мой муж явился в Халлоунест, свергнув тиранию Богини Грёз, мы не обратили на это внимания. Вскоре мы встретились в моих Садах. Он знал обо мне и Унн, и зная о нашей миролюбивости, пришёл говорить о мире и дружбе. Ни я, ни Черв не ожидали, что от одного лишь взгляда друг на друга в душах наших вспыхнут искры симпатии, позже переросшие в нечто большее. Он полюбил меня, а я полюбила его. Так мы и стали королём и королевой. Думаю, подробности наших встреч тебе не очень интересны, да и не играют ключевой роли в рассказе моём. — У вас получилась интересная история, я бы сказала… э-м-м… романтичной, да! — Хи-хи! — Леди приложила одну руку ко рту, прикрывая смешок. — Возможно она правда похожа на те многочисленные детские сказки, но это правда. Знаешь, жизнь иногда преподносит очень интересные истории. В ней всё возможно, юная Лорд. Особенно, когда живёшь очень много-много лет. — Да… да, вы правы: жизнь иногда преподносит нам разные сюрпризы… «Брат, прости меня!» — Что-то случилось, моя подруга? Как ты себя чувствуешь? — Леди вновь положила руку на моё плечо, вопросительно наклоняя голову вбок. — Нет-нет, ничего! Я просто… уже веки собственные держать не могу. Спать хочется до невозможности. Беседа с вами была очень приятна и познавательна. Надеюсь когда-нибудь мы сможем уделить ещё время на разговоры. — Ох, в таком случае спокойной ночи, юная Лорд. Пусть Грёзы твои будут… чистыми, особенно в такое непростое время. — Благодарю, желаю вам того же! На такой приятной ноте мы и распрощались друг с другом. Леди неспешным шагом вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Ещё некоторое время её шаги были слышны в коридорах, пока через несколько минут те полностью не исчезли, превратившись в тишину. Теперь уверенно можно было заявить, что абсолютно весь Белый Дворец погрузился в ночной сон, временно прекратив типичную для него суету стражи, слуг и прочих. Впрочем, перед моим личным отходом в уже небезопасный Мир Грёз, оставалось одно единственное дело, откладывать которое было бы минимум неприлично — принесённое Леди письмо, что также ровно лежало по центру рабочего стола. С усталостью я рассматривала замотанный в сухие белые листья, служившие конвертом, «лист» из паучьего шёлка — удовольствие дорогое. В центре кончики листьев переплетались, скрепляясь печатью из воска грязно-бурого цвета. Застыл он, видимо, давно. Самому письму уже несколько дней, но почему же его задумали отправить только сейчас? Время идёт, а вопросы только прибавляются. Сильное чувство желания поскорее уткнутся лицом в кровать и провалится в неё становилось всё сильнее. Я для виду, нежели для реальной пользы, демонстративно дала себе же пощёчину, надеясь хоть так немного взбодриться. Ещё немного тупя на месте, массируя затёкшие от усталости виски, я соскребла воск, запечатывавший письмо. Тот больше не нужен был, так что сразу оказался где-то за окном — мусорные баки в Халлоунест почему-то не завезли, а жаль. Не успела я убрать все упаковочные листья, как письмо, загоравшись чистым белым и мягко-жёлтым свечением само вылетело из конверта, поднявшись на уровень моего лица, будто держал его кто-то своей невидимой рукой. Однако, оно извивалось, как если бы находилась на лёгком тёплом ветру. Здесь понятно лишь одно: магия. Значит, письмо действительно важное, но опять же, от кого оно? На белом письменном шёлке начали постепенно проступать ещё более бледные символы. Они формировались беспорядочно в разных частях, постепенно начиная составлять из себя один единый текст. Прочитанное в нём определённо заинтересовало меня… «Доброго вам здравия, юная госпожа и Лорд народа великих воинов богомолов, пусть это письмо в целости, сохранности и вовремя дойдёт до вас! С момента вашего первого прибытия в Халлоунест я внимательно наблюдал за активной деятельностью, продвигаемой по вашей же инициативе. Данное письмо мною, после долгих раздумий и сомнений на счёт того, заинтересует ли вашу прекраснейшую особу подобное предложение, было написано с огромным трудом. Однако, я смог собрать собственную волю в кулак и спрашиваю лишь одно: не заинтересует ли такую грациозную особу, как вы, скромное деловое предложение вашего Доброжелателя? Если вы, дорогая госпожа, заинтересованы, то можете приходить в любой из десяти дней от прочтения письма на главную площадь Города Слёз, я лично встречу вас и сопровожу в более подходящее для переговоров место. В противном же случае, если вы не пожелаете явится в течении указанного выше срока, я не расстроюсь и мы вместе просто забудем о данном предложении. Пусть мудрость и благоразумие всегда будут с вами. Искренне, ваш покорный Доброжелатель.» Стоило мне прочесть последние строчки текста, как письмо обернулось в какую-то жёлтую субстанцию. Золотистую и излучающую свет, который, казалось, был подобен солнечному. В следующие мгновения письмо просто начало исчезать, будто его сжигают в огне. Только маловодные жёлтые искорки остались парить по комнате, да и те со временем пропали. Сказать, что это было «странно» — не сказать ничего. Всё, начиная от текста письма и заканчивая этими магическими фокусами было настолько непонятным, что аж в голове не укладывалось. Особенно в сонной голове. Ясно было только то, что афишировать на широкую (в рамках Дворца) публику это послание пока не стоит — могу ненароком спугнуть этого «Доброжелателя». Если и собираться выходить к нему на встречу, то разумней всего будет дождаться ответного письма из деревни, тогда будет повод покинуть Дворец по «срочным делам». Ещё ведь совершенно неизвестно кто он и какой силой обладает. Хотя, магия с письмом навеивает подозрения о личности неизвестного… «Впрочем, сейчас неважно. Уже поздно, пора спать» — на том и было решено улечься в кровать, закутавшись в одеяла. Ветер с балкона, что ранее приятно обдувал всё тело своим тёплым воздухом, теперь умолк, похоже также засыпая, как и все остальные в Белом Дворце. Тело будто срасталось с кроватью, проваливаясь в неё каждой частичкой. Грёзы были так сладки и так опьяняли… но на сей раз не окрашены те едким светом их богини.

***

Честно если бы я могла — сама бы подсказала Бледному Королю, какой нужен сосуд в качестве тюрьмы Лучезарности. Ведь, на моё огромное счастье, среди всех этих детей довольно быстро нашла и Полого Рыцаря и Маленького Призрака. Собственно, несмотря на то, что сосудов порядка нескольких тысяч — было несложно, всё же, те выделяются среди остальных. Однако, особо близкого внимания я пыталась им не уделять сверх необходимого, ограничиваясь лишь тренировками и постоянным бдением за детьми. Помимо двух братьев, встречен был среди толпы и Потерянный Собрат — изначально выше прочих, тот умело орудовал гвоздём. А ещё в живых пока остаются некоторые сосуды, которых Рыцарь встретит подвешенными в пещере Нокса. Я даже увидела того сосуда, которого убила по игре Хорнет, когда мы с ней впервые сталкиваемся на Зелёной Тропе. Интересно, как долго все они протянут вне Бездны? На четвёртый день начались новые тренировки сосудов, но уже с помощью ловушек Пути Боли. Я всегда размышляла, были ли на самом деле в Белом Дворце все те ловушки с самого начала, ещё до перемещения оного в Грёзы? Теперь абсолютно ясно, что были, занимая добрую половину той части Дворца, что находилась под Городом Слёз. Ударными темпами Король, со значительной помощью своей магии, каролингов и, господи, гильдии починжуков, возвёл сие сооружение за каких-то три-четыре дня. Пока часть сосудов пыталась тщетно пройти Путь Боли, иные продолжались заниматься со своими наставниками. Сегодня, за один день, на самой первой серьёзной тренировке погибли сотни сосудов. Король отстранённо наблюдал, как его дети неуклюже пытались перепрыгнуть через пилы, копья, крыльней и колючую лозу. Попытка у каждого была всего одна и никакая ошибка не прощалась, наказывая смертью. Кто-то проходил чуть больше, кто-то чуть меньше, но ни один из сотен сосудов не дошёл до конца. Маски их какое-то время лежали на лозе: распиленные напополам, дырявые, раздавленные — все они вскоре были подобраны и выброшены в Бездну, как и оставшаяся после Пустота, что не оказывала какого-либо сопротивления. К вечеру осталось лишь несколько дюжин от некогда гигантской пустотной «армии» детей. Я, полностью осознавая этот кошмар, который можно назвать лишь резнёй, только и помолилась высшим силам, попросив даровать мне возможность дать этим детям второй шанс в жизни. Оставшиеся десятки маленьких сосудов на следующий день должны будут пройти точно такую же тренировку. Пускай внешне они плохо умели выражать эмоции, от многих из оставшихся просто фонило первобытным страхом, запрятанным в самых глубинах души — в первую очередь за себя, но не только… все они вели себя «по-особому», иначе, чем их павшие собратья, если так можно выразиться. Это сложно объяснить, но такие сосуды меньше прочих ошибались в чём-либо, будь то битва, какое-то незамысловатое упражнение или ещё что-то. Они старались делать всё с идеальной точностью, не допуская никаких ошибок, прямо-таки всем своим видом, всем существом крича: «Я ЧИСТЫЙ. Я ПОЛЫЙ. Я ИЗБРАННЫЙ. Я…». Эта холодная решимость была вызвана из-за страха или всё же желания не разочаровать, не подвести своих учителей и главное — Создателя? Они хотели, чтобы Король Отец гордился ими? Сосуды, что характерно, не проявляли видимых эмоций. Точнее, именно старались не показывать их кому-либо. Если бы я не знала, что план Короля провален изначально и «Чистый Сосуд» на самом деле имеет чувства, как и остальные, то была бы убеждена в обратном. К тому же, некоторые скрывают своё несовершенство слишком плохо — достаточно тайно понаблюдать за детьми, когда те находятся парами или наедине. Сосуды не слушали никаких приказов, кроме отцовских и учительских, интуитивно понимая, что если они оплошают хоть в чём-то, то о жизни можно забыть, навеки пропав вместе с остальными. Их мать же давно не показывалась из Садов или своих покоев, а если и встречалась с сосудами, то долго с ними не находилась, со сдерживаемыми слезами убегая куда-то, где нет ни одного из её детей. Несмотря на все тяготы, Леди продолжала хранить молчание, не мешая, но и не способствуя выполнению плана. А что можно было мне ответить на всё происходящее во Дворце Бледному Королю? Мы с братом итак воспользовались добротой Черва, чтобы спасти мою шкуру. Если я ещё буду встревать в его семейные дела и пальчиком указывать божеству, что «Ай-ай-ай! Нехорошо убивать своих детей!», то он может поменять решение и тогда мы, скажем так, будем в очень неудобном положении. Активные тренировки продолжались ещё пару дней. После уже из нескольких дюжин сосудов осталось лишь четверо. Бледный Король, судя по его поведению, уже нашёл того самого, кого считал Чистым. Взгляд Черва останавливался всё чаще именно на том самом Полом Рыцаре, как его официально и окрестили во Дворце и народе. Да, Король уже оповестил всю столицу и остальной Халлоунест о том, что спасение от загадочной чумы не за горами — надо лишь немного подождать и всё вновь будет хорошо. Это, конечно же, значительно успокоило подавляющее большинство горожан всех сословий: начиная простолюдинами и заканчивая аристократами. Помимо Полого остался, конечно же, Маленький Призрак и, на удивление, двое других сосудов были мне абсолютно неизвестны. В игре те нигде не встречались. Это, конечно же, несколько настораживало. Впрочем, к вечеру того же дня оба они были побеждены и, как следствие, убиты во время отдельных схваток против Полого и Призрака. Бледный Король решил не медлить, а потому увёл с собой оставшихся двоих братьев к Бездне. Те послушно следовали за своим создателем, спешно покидая привычное место обитания. Теперь Дворец освободился на час от присутствия сосудов и всем казалось, будто наступила долгожданная тишина. Долгожданная, но гнетущая всех и каждого: не было больше топота тысячи маленьких ножек, не было больше жужжания крыльней и лязгов доспехов каролингов, не было больше песни из бесчисленного множества пил и копий — Дворец наконец-то умолк. Все бездейственно ждали того самого часа, когда Король явит своего Чистого для спасения королевства. Только для меня итог был очевидным, как и происходящее сейчас в Бездне В конце концов, остался лишь один сосуд: тот самый, ради которого и было пролито столько крови пустоты его детей созданий. Сам Черв и его рыцари тут же приступили к обучению сосуда, который ускоренно набирал в силе и росте — благодаря магии Создателя в том числе. Скоро должен быть достроен и Храм Чёрного Яйца. А пока… пока есть примерно несколько недель, прежде чем Полого наконец запечатают в храме, в то время как он сам заключит в себе Лучезарность.

***

На следующий день скоростной адъютант доставил уже лично мне ответное письмо из деревни. В нём, конечно, не было какой-то ценной информации, лишь пожелания всего наилучшего и советы. Однако, меня интересовало не столько содержимое письма (ну нет, мне конечно важно знать, что у брата, сестёр и других всё хорошо), сколько само его наличие. Дело о том «Доброжелателе» меня заинтересовало, узнать кто это и что ему нужно есмь моя не самая обязательная, но довольно важная задача. Само же письмо можно применить как аргумент для Бледного Короля, что мне очень нужно на время уйти из Белого Дворца. И действительно, стоило сказать о личном характере данного вопроса и Черв без лишних возражений освободил меня на время от тренировок Чистого Сосуда, отпустив, как он думал, в деревню. Впрочем, что мне мешает заглянуть туда после? Благо Город Слёз был по пути — иная тропа к моей деревне слишком огромная, ведёт к трамвайной станции и уже после к Глубинном Гнезду — не самое гостеприимное место для богомола, особенно для Лорда. Без особого труда добралась я до огромного лифта, которым, судя по всему, редко кто пользовался, да и технический уход не помешал бы. Стоило дёрнуть за рычаг, как механизмы болезненно заскрежетали, выдавая свою ржавость и очень короткий срок, за который их можно ещё эксплуатировать. Мало того, но стоило лифту начать подниматься, как тот затрясся, поднимая в воздух целые клубы пыли. Несмотря на маску, закрывающую большую часть лица, прокашляться всё равно пришлось знатно. Наконец-то доехав до самой столицы через несколько долго тянущихся минут, глазам предстала типичная для данного места картина: дождь, грязные стоки, возвышающиеся до верха пещеры башни, а также уже не настолько многочисленные жители, бродящие по улочкам города. Кто бежал по делам, кто неторопливо прогуливался, но всё же видно, что Чума изрядно подкосила население Города Слёз. Никто из общей массы как-то и не обратил во всей этой типичной суете внимание на незнакомку, что укутанная в тёмно-коричневый плащ вышла из лифта, который вёл, по слухам местных, к самому дворцу Бледного Короля. Впрочем, оно и к лучшему. Лишние глаза и уши мне сейчас ни к чему. «Так, в письме говорилось, что встретят меня на “главной площади”… это ж наверно где статуи в честь Полого и Грезящих будут? Скорее всего да…» — С неуверенными мыслями, я, тем не менее, уверенным шагом потопала в ту сторону, где предположительно и должен будет в будущем стоять известный по игре монумент. Идти, а тем более стоять под дождём в ожидании неизвестно кого в двойне неприятно. Накидка уже изрядно промокла, а моё далеко не резиновое терпение заканчивалось. Потому, удобства ради, решила нырнуть к ближайшей крытой металлической скамейке. Так и сидела я там минуту… и далеко не одну. Жители города продолжали шагать туда-сюда, становилось скучно. В какой-то момент даже хотелось заснуть, но благо подобного не случилось. Один жук среднего роста, что также от низа и до верха был укутан в чёрный плащ, сел рядом со мной. Мы оба несколько секунд молчали — я от напряжения, а незнакомец по каким-то иным причинам. Тем не менее, откашлявшись он всё-таки заговорил, при это даже не поворачивая голову в мою сторону. — Дождливая сегодня погода, впрочем, как и в остальные дни. Благодарю за то, что вы решили откликнутся на мою просьбу, мудрая госпожа. Уверяю, нет события для меня сейчас более радостного, чем это. Для меня большая честь наконец встретиться с вами, пускай не совсем лично. — В голосе я распознала относительно молодого жука, он, по всей видимости, только вошёл во взрослый возраст. Тем не менее, голос его был чересчур ровный, отстранённый, будто его обладатель в принципе не мог проявлять эмоции через речь. Подобное было странным, но я оставалась холодна и в мыслях, и в словах. — Что вам нужно? Говорите коротко и по делу, я не имею никакого желания задерживаться на всякие любезности. Оставьте это в беседах с местной знатью. — Сразу к предложению? Очень хорошо, ведь я ценю тех, кто предпочитает слову делу. Особенно я ценю это качество в вас, трудолюбивая госпожа. — Жук, казалось, говорил так, словно был каким-то особо отличившимся в похвале хозяев лакеем. Глаза мои инстинктивно сощурились, изображая раздражение. Как бы то ни было, но незнакомец резко и по-машинному чётко встал со своего места, похоже уловив недовольство. — Предлагаю нам пройти в какое-нибудь более тихое и подходящее для нас место. Здесь слишком много не нужных нам душ, не находите? — Молодой жук повернул голову, смотря своими глазами в моё лицо, заглядывая в саму душу, казалось. Его очи были не чёрными, как у многих нормальных существ. О не-е-е-т! Те были абсолютно белыми, похоже белее самого Дворца. Но они не светились, как тот же Король, от них вообще жизни не исходило, будто со мной разговаривал не кто-то живой, а кукла, которую умело дёргают за нитки. Мы шли по мокрым улицам города настолько быстро, насколько могли, а… эта оболочка всё больше падала и спотыкалась, порой даже о собственные ноги. Похоже, что нынешний хозяин тела не полностью его контролировал, либо такие мелочи тому были совершенно безразличны. Горожане, конечно, бросали на мгновение слегка удивлённые взгляды, но без какого-либо интереса в глазах отворачивали их, думая, что перед ними обыкновенный калека. Как же все они сильно ошибались… Не вызывая на протяжении всего пути абсолютно никак подозрений, мы всё же дошли, по-видимому, до конечного пункта назначения. То был один из множества высоких каменных домов Города Слёз — видно, что сделан по одному чертежу с остальными, но всё же отличается узорами каменно-металической конструкции и некоторыми пристройками примерно из тех же строительных материалов. Если судить внешне, то дом явно принадлежал далеко не самому бедному жителю столицы, но и явно недостаточно богатому, чтобы иметь чин аристократа. Впрочем, в столице в целом понятие «бедняк» отличалось от привычного мне или кому-то другому. Даже сейчас, далеко не в самые лучшие времена, каждый здесь может расчитывать на достойное жильё, пропитание и плату, пускай житель и работает каким-нибудь грузчиком вокзала. Пожалуй, вечно спокойная обстановка как раз привлекала в Город Слёз многих со всех концов Халлоунеста. Жук, тем временем, отворил, оказывается, вообще никак не запертую дверь. Впрочем, там и запирать нечего — дом был итак практически полностью пуст. Остался только… э-кхм… каменный стол, а на деле слегка отполированный сверху булыжник, три стула из ракушечного дерева и… всё? Однако, никак следов иной мебели не было, видимо, это жилище либо не обставляли множеством вещей никогда, либо отсюда всю подчистую вынесли ещё очень давно. Оболочка, всё также не оборачиваясь на меня, указала на левый от меня стул, приглашая присесть. Он же уселся на правый стул, неприятный скрип которого нарушил долгое холодное молчание: как между нами, так и в самом доме. — Приношу свои искренние извинения. Вам придётся слегка потерпеть такие небольшие неудобства. Увы, но мы никак не могли выбрать иное место — именно это безопасней всех прочих. — Удобства сейчас не имеют значения. Говори коротко и ясно, ибо копьё всё ещё при мне. — Ах, бросьте пугать! Смерть мне никак не страшна, особенно сейчас… — Веки подконтрольной оболочки неестественно дёргано, неровно сузились, а глаза закатились назад, как бы изображая извращённое подобие улыбки. Шея выгнулась, приподнимая голову чуть вверх. — Но, впрочем, думаю вы не разделяете со мной подобное положение… как и ваш народ, ведь так? — К чему ты клонишь? Хватит юлить и говори прямо. — Что, если я могу спасти вашего брата и более того — помочь сделать ваш народ ещё сильнее прежнего? — И какими такими способами? — Конечно, уже не было сомнений в том, кто именно стоит за этим. Мастер Душ и сама Лучезарность, не иначе. Но, всё же, диалог стоило как-то поддерживать. Надеюсь, он не знает обо мне слишком много. Пока лучше продолжать играть роль ничего-не-понимающей-дурочки. — Моя госпожа уже успела поведать о том, что между вами двумя возникло некоторое… скажем так: «недопонимание». Уверяю вас, она очень сильно сожалеет, что обстоятельства первого знакомства прошли не самым лучшим образом. И поэтому Всевышняя Богиня Грёз предлагает вам свои искренние извинения, дружбу и крупицу своей силы. — Вижу, что Лучезарность нынче очень щедра на свои дары. И чем же я могу отплатить ей взамен за такую великую божественную доброту? — Ох, вы даже, боюсь, не представляете, насколько щедра… — Как раз таки имею представление. Без неё вы бы на вряд ли овладели подобной магией. Я правильно полагаю, тот, кто зовёт себя Мастер Душ? — Как бы невзначай, я расселась нога на ногу, ещё скрестив руки на груди в поддельной улыбке. По оболочке не видно, но думаю главарю местных учёнышек не очень понравилось утверждение на счёт «его» достижений — Допустим, что вы меня заинтересовали, продолжайте. — Тем не менее, короткая фраза вывела обстановку из небольшого напряжения. — Так вот, моя госпожа просит совсем немного: лишь ответить взаимной дружбой. Вашему брату не придётся погружаться в вечный сон, а ваш народ станет сильнее, чем когда-либо. Госпожа предлагает вам весь Халлоунест. Предлагает править вместе с ней, став единым целым. — Совместное правление? И какой же в нём смысл, если царство Бледного Короля итак ковыляет на последнем издыхании, а остальные же не представляют для нас хоть малой опасности? — Моя госпожа собирает силы в единый кулак не просто так. Бездна нынче неспокойна: её многочисленные отроки, смешанные с душой Узурпатора, оживили её. Придали ей примитивные, но формы чего-то могущественного, чего-то зловещего… и если Всевышняя Богиня Грёз, упаси, не сможет победить, то вам уже нечем будет править. Впрочем, вы наверняка и сами об этом знаете, Бледный Король ведь показывал свой «шкаф со скелетами»? — О Лорде Теней однозначно идёт речь. Звучит он довольно убедительно и я бы даже поверила, имей меньше знаний и проще характер. В конце концов, всё это может быть простой ложью — делом, в которой Богиня Грёз самый непревзойдённый мастер. Пожалуй, в этом её обгонит разве что кошмарный братец со своей труппой любителей купить сигареты. — Вы сами-то, в плане «скелетов», не шибко и лучше Бледного. Уж что-то, а он раскаивается в смерти своих сосудов, пускай не показывает этого. — Мы тоже жалеем о всех убитых, правда. А разница между нами в том, что наши действия будут иметь результат, а его план обречён на провал. Богиню Грёз никакая тюрьма не сдержит. Соглашайтесь, ведь из всех зол я предлагаю вам самое меньшее. — Что-то очень сомневаюсь в искренности слов его. Не может быть Душегубу, который всю жизнь кичится лишь о своей шкуре, небезразлична судьба простых смертных. — Ваше предложение, конечно, не из обычных. — Я встала с места, смотря оболочке в глаза. — Я подумаю над вашим предложением, у меня ещё есть время. Как, если что, мне связаться с твоей госпожой? — О, не беспокойтесь об этом! Она сразу узнает сама, когда вы будете готовы. У вас ещё есть вопросы? — Нет, никаких. — В таком случае прощайте, и пусть вас в пути ведут мудрые решения. Белый свет погас в глазах оболочки, и та, без всякого намёка на жизнь рухнула головой на стол, затем тело скатилось на пол, застыв в позе, напоминающей… да ничто не напоминающей. Лежит и лежит. «Надо бы похоронить этого бедолагу, но уже в следующий раз, когда буду здесь. Думаю, городская стража не обрадуется таинственной незнакомке, расхаживающей по городу с трупом местного на руках…» Так и закончилось моё времяпрепровождение в городе. В который раз уже я возвращаюсь в деревню. Что же, проведать родичей было бы неплохо, особенно в такое время. Нам предстоит обсудить вместе ещё очень многие вопросы…

***

Пробираясь через знакомые мощённые дороги пока что не «Забытого» Перепутья, сотни раз исхоженные пути Зелёной Тропы и Грибных Пустошей, я с трудом добиралась до деревни. Теперь заражённые жуки, грибы и всякое зверьё бездумно и открыто шастали по местности, нападая на всякого, в чьих глазах не видели оранжевого света. По многочисленным трактам, если и не располагались заражённые, располагались брошенные кем-то тележки и вещи, иногда в комплекте со своими мёртвыми хозяевами. Пещеры были снизу доверху усеяны всякой нечистью, следами многочисленных стычек, атмосферой начавшегося хаоса и беспорядка. Однако, несмотря на общую далеко не самую лицеприятную обстановку, из ближайшей пещеры, находившейся буквально в нескольких километровых туннелях от деревни отчётливо слышалось чьё-то басистое и протяжное песнопение. Казалось, будто сейчас там какой-то священник читает молитву на непонятном языке для своих прихожан. Вернее сказать, то был даже не простой священник, а самый настоящий странствующий монах. Пускай из-за голоса казалось, что путник сам по себе высок и массивен в телосложении, однако, на деле монах был даже ниже многих хилых аристократов. Маленький, тем не менее, видимо старый по годам жук, сидел спиной ко входу в позе лотоса, продолжая своё свящённое медитативное пение. Одетый в оранжевую робу и тёмно-коричневые, неестественно большие для его тела и рук бусы с браслетами, монах удобно устроился на самом высоком камне в центре. Его голову украшали небольшие мелкие рожки — настолько мелкие, что если не обращать внимания и не заметишь. Только оглянувшись по сторонам в просторной, заросшей грибами пещеры было замечено несколько беспорядочно разбросанных тел. И принадлежали они местным грибным обитателям, порубленным нынче в капусту. Из их тел струйками текла оранжевая жидкость, обозначая явную заражённость. В сидевшем на камне монахе я признала того самого Старейшину Ху, все отличительные черты сходились воедино, не оставляя иных сомнений касательно личности самопровозглашённого грозного борца с Чумой. Кто знает, быть может этого чудаковатого старика удасться спасти от рук моих собратьев? Если, конечно, он ещё вменяем после стольких рек пролитой чумной крови. Так, медленным шагом незнакомка в плаще — коей я и была — начала приближаться всё ближе и ближе к монаху. Тот, впрочем, хоть и явно слышал чужие шаги, судя по-всему, внимания им не придал. — Что-о-о за бре-е-е-нная душа-а-а трево-о-о-жит меня-я-я? Покажи-и-и лицо-о-о своё-ё-ё! Я по-о-о-мню его-о-о! — Ху вёл разговор… довольно странным образом. Язык его звучал подобно тем храмовым песнопениям, что я услышала несколькими минутами ранее. Видимо, такое протяжное и неторопливое общение — одна из особенностей родного диалекта его народа. В игре к его гибели как раз привела одна из стычек с воинами народа богомолов… по истории Ху спутал нас с заражёнными. Что же, будет хорошо, если благодаря мне никто в этой ситуации не пострадает. Решено было переговорить с ним. Стоило мне подойти ещё на шаг ближе, как монах, даже не раздумывая, метнул в мою сторону что-то подобное небольшому остроконечному кинжалу, с тонкой рукоятью и толстым кольцом на её конце. Похоже, Ху не был настроен дружелюбно и фразу проговаривал перед каждым встреченным существом... заражённым или нет. Однако, от ножа мне легко удалось увернуться в ту же секунду и тот пополам разрубил неудачно попавшийся под горячую руку грибочек. Ху, очевидно, заметил такое проявление интеллекта, на что не были способны обычные заражённые: зачастую тупые и неповоротливые. — Так значит вы не один из тех лишённых собственной воли душ? Прошу простить… не подскажите, как к вам обращаться? — Монах, на удивление, начал говорить на привычном Халлоунесту акценте без особого труда. Сначала тот повернул голову, а затем и всё туловище в мою сторону, наклонив голову, видимо чтобы не упустить ни единого слова. — Приветствую. Знаете, нехорошо спрашивать имя у незнакомцев, при этом самому не представившись в Халлоунесте. Во всяком случае, так заведено здесь. — Старик несколько удивился, услышав женский голос юных лет. — Ох… прошу простить мою грубость, юная леди. Многие знакомые зовут меня Ху. Пришёл я с далёких земель, неся слово веры своей заблудшим душам, когда же я оказался в… в «Халлоунесте» — как вы называете сие королевство, меня постиг ужас неописуемый. Я чувствовал, будто что-то разгневало местное божество и теперь оно одурманивает разум ни в чём невинным существам. Сердце моё терзала великая печаль и всё, что я мог, так это избавить бедные души от мук иллюзий. — Хе-хе… и вы приняли меня за одну из них? Ничего страшного, с кем не бывает. Но, боюсь, ваше благородное странствие в Грибных Пустошах придётся прервать. Дело в том, что ещё ниже живёт моё племя… — Я сняла капюшон с головы, может это что-то прояснит для Ху. — Мой народ богомолов. И вам нечего делать на этих землях, ибо зараза не постигла нас, и не постигнет. Не думаю, что мы ещё встретимся, но если так… зовите меня Лорд. Приятно познакомится, Ху. — Так значит, в этих поросших грибами лесах свящённое служение моё окончено? Что же, юная Лорд, благодарю тебя за вежливость, добрый совет и гостеприимство в своих землях. Я не забуду твоей доброты. — Вот так, парой коротких фраз можно иногда спасти кому-то жизнь, ох, если бы мне ещё кто-то сказал в прошлой жизни не есть оливки… Впрочем, неизвестно, спасён ли Ху. В конце концов, Халлоунест полон иных опасностей и если его не убьёт кто-то из моих собратьев, то, возможно, особо сильные заражённые. Хотя, Ху не дурак и не слабак, уж как-нибудь сам справиться должен. — Удачи в твоём благородном деле. Она тебе понадобится… особенно в такие нелёгкие времена. Однако, знай: если мы встретимся вновь — буду рада твоей компании. До встречи, думаю, она наступит когда-нибудь. Мы удостоили друг-друга поклонами: мой, привычный для всякого богомола и Ху, слегка наклонивший тело, сложив ладони рук вместе у головы. Монах незамедлительно отправился наверх, а мой путь лежал по-прежнему в родную деревню, благо оставалось идти совсем чуть-чуть.

***

В этой части Грибных Пустошей, что принадлежала народу богомолов, было тихо. Вернее, много раньше у приграничных земель журчали кислотные лужицы, всякие жучки негромко стрекотали то тут, то там, а иногда можно было услышать (и увидеть тоже) одного из собратьев, разведывающего территорию в поисках и сборе пропитания для племени. Но сейчас… наступило безмолвие. Будто бы умолкли навеки грибы, всякие гады, кислота и мои братья с сёстрами. Однако, это было не так. Проходы были усеяны мелкими пещерками и ответвлений, что из-за разросшихся грибов стали практически незаметны, если не искать намеренно. И в каждой из десятков пещерок таилось по несколько глаз, следящих за каждым звуком и движением. Они готовились к битве с любым, кто попытается покуситься на жизнь моего брата. Напряжённая атмосфера продолжала преследовать даже после входа в деревню через главные ворота, охраняемые всего двумя воинами. Когда-то свободное, просторное для манёвров место было усеяно шипами, расставленными от пола и до потолка. Механические железные ворота перекрывали важные входы и выходы, а где те не было смысла ставить — заграждали деревянными и каменными баррикадами. Часовые, впрочем, умело ориентировались во всей этой застройке, поджидая возможного врага в засаде. Прочие же отсиживались в также хорошо защищённых убежищах-домах. Так деревня превратилась в настоящую крепость, куда никто не войдёт без спроса, а кто войдёт… более не выйдет живым. Наш «Тронный Зал», где обычно присутствовали все Лорды, на сей был один лишь брат, в безмолвии стоявший перед почти что достроенным склепом позади четырёх возвышающихся тронов. Массивное сооружение круглой формы чем-то отдалённо напоминало кочевнический шатёр. Простая сама по себе конструкция: камень, дерево и ткани, а большего и не надо. Камни, конечно, послужили опорой и основанием для древесных балок. Балки, в свою очередь, плотно скреплялись в единый каркас, на который, в свою очередь, было наложено два слоя ткани: наружный и внутренний. Простенькая дверка внутрь ростом со, скажем, меня, была прикрыта таким же серым куском полотна, скрывая внутреннюю часть. Брат же стоял ровно напротив его личного «храма», сложив обе клешни за спиной, которую выпрямил, будто железный стержень. Взгляд был серьёзен и холоден, без нотки печали, волнения или каких-то других лишних эмоций. Смиренно тот осматривал здание, глубоко витая в своих мыслях. Повернувшись только лицом, брат приветственно поклонился. — Приветствую. Ты пришла проведать нас? — Голос задал, казалось, искренне заинтересованный тон, а левый глаз слегка сузился, изображая на лице вопрошение. — Ты прав частично. Не только хочу за обстановкой проследить, но и важные дела обговорить. К слову, где сёстры? — Сейчас старшая у Глубинного Гнезда — со своей ватагой заражённых рубит, а другая за деревней и охотниками следит. — Что же ты ни с одной из них не работаешь? Или ты не нашёл себе дела? — Я слежу за постройкой э-м… алтаря. Внутри ещё не всё закончено. — Поняла тебя. Не возражаешь? — Немой ответ и указывающая на место рядом клешня означали, что брат позволил встать рядом. Храм был по-своему величественным и монументальным — пожалуй, единственным чем-то архитектурно сложным, что когда-либо строилось в деревне. С несколько десятков минут мы любовались его красотой. — Какие вести из царства Бледного Черва? — Чума забрала многих, но по крайней мере столица их держится. Все ждут спасения от заразы, обещанное Королём. — И каков он, Чистый Сосуд, что должен Старый Свет заточить? — Он быстро растёт и крепнет с каждым днём, если не часом. Думаю, осталось совсем немного времени, прежде чем он будет готов к выполнению своей главной миссии. Совсем немного… ты сделал всё, что посчитал нужным? — Продолжительный выдох брата пропитан был печалью, тем не менее, он твёрд в намерениях. Он знает, на что идёт. — Да, вроде я ничего не забыл. — На секунду тот задумался, подставив клешню к подбородку. — Удачи там… во Дворце, я верю в тебя. Пока никто более не смел нас тревожить, мы ещё долгие часы рассматривали храм, глядя то на что-то конкретное, то просто в пустоту, погружаясь в собственные мысли. Скоро всё закончится.