Лорд-Богомол

***

— Вы уже сейчас уходите? Ваше Величество не соизволит остаться во дворце? В Халлоунесте нынче совсем небезопасно, вы можете пострадать в пути при контакте с заражёнными, моя Леди. — Внутренне удивлённая таким необычным решением, но сохраняющая внешнее спокойствие и чёткость речи Дрийя продолжала следовать за своей королевой по залам Белого Дворца. Сабатоны её доспехов, выкованные из дорогой бледной руды, издавали характерный лязг при соприкосновении с каменными ступеньками парадной лестницы, что находилась у самого входа во дворец. Но стоило Белой Леди резко остановиться у самого конца лестницы, уже ступая на грубую поверхность Котлована, как Дрийя замерла на месте, не смея и посмотреть в сторону. Не позволял как рыцарский кодекс, так и этикет, коему та обучалась при дворе ещё много-много лет назад. Её Леди безмятежно покачивались из сторону в сторону, обдуваемая ветрами с каждой стороны. Она также, как и Дрийя, не двигалась даже на дюйм, погрузившись в собственные мысли, дабы составить, как ей казалось, правильный ответ для своего рыцаря. «Корень», как её в далёкие лучшие времена любил ласково называть сам Бледный Король в неофициальном формате, рассеяно смотрела куда-то вдаль — далеко-далеко за многочисленные пещеры и скалы. Будь тут художник, то запечатлел бы настоящую красоту. Не хватало лишь того пышного белого платья, концы которого у шеи расходились в разные стороны, чем-то отдалённо напоминая вырастающие из головы Леди корни. В конце концов, она повернулась на все сто восемьдесят градусов к Дрийе, смотря широкими и голубыми, будто воды озера над столицей, глазами прямо в душу. На миг, не доглядев за собой, бывалая воительница дрогнула, давая своеобразный знак для Леди к началу диалога. Печальные веки наполовину закрылись, опускаясь вместе с головой к земле, будто она сейчас будет говорить не с давней подругой, а с судьёй о содеянном преступлении, которое душу раздирает от стыда. — Я не могу оставаться здесь, вместе со своим мужем… — Она повернула голову, смотря на подходящую ближе телохранительницу. — Больше не могу. — Без лишних слов Леди отвернулась обратно, медленным шагом ступая в направлении, видимо, ближайшей станции рогача, названной в её честь. — Тогда я пойду с вами, моя Леди! — Выкрикнула вслед взволнованная пущен прежнего Дрийя, готовая уже сорваться с места и побежать за ней. Королева вновь остановилась, на сей раз полностью разворачиваясь к своему верному рыцарю. — Боюсь, что подобный вариант исключён из возможных. В моих садах охрана не потребуется, а особенно там, где собираюсь доживать оставшуюся жизнь. — Леди улыбнулась, скрывая за натянутым лицом острую печаль. Дрийя замялась на несколько секунд, видимо всё ещё мысленно стоя на своём. — И я уверена, что во дворце ты пригодишься намного больше моему мужу. Кто, как не ты поможешь ему в поддержании порядка? — Вы может и правы, — Сухо отрезала Дрийя. — Но я давала клятву лично вам и вашему мужу, что буду защищать королеву в любое время дня и ночи. Моя клятва не подлежит обсуждению, я вынуждена пойти вместе с вами. Это мой долг. — Вижу, вижу… мои слова тебя не убедят. Ты твёрдо стоишь на своём. Что же, если желаешь того — идём вместе. Не нужны ли вещи какие из дворца? — Всё, что мне нужно: вы, мои крепкие доспехи и острый гвоздь. — Гордо произнесла Дрийя, видимо, готовя такую пафосную фразу сказать ещё очень давно. Более их во дворце никто не видел. По слухам, королева укрылась вместе со своей защитницей в самой глубине собственных пышных садов. Но вот почему, где именно и насколько — только гадали взволнованные этим событием массы среди аристократии и простых горожан, оплетая историю далеко не самыми приятными слухами. Холодная снаружи Дрийя, которую все зовут Свирепой, не знала, выстоит Халлоунест или нет, но она будет защищать свою Леди до конца, ведь это была её задача . Это был её долг...

***

— Ваше Величество, вы уверены, что Чистый Сосуд уже готов для последней части плана? — Как всегда скептически ко всему настроенная Мономона в очередной раз переспросила рассевшегося на троне Бледного Короля, знаком вопроса свернув одно из щупалец. — Если Его Высочайшее Благородие решил, что Сосуд готов, значит он готов. Всё же, наш Король лично тренировал его. Считаю, что различные сомнения на этот счёт глупы и неуместны. — Лурьен гордо поднял указательный палец вверх, прикрыв один единственный глаз. Всё-таки, как ни крути, а он остаётся самым верным слугой Бледного Короля, не смея подвергать действия того хоть какой-то критике. — Чистота Сосуда не один раз доказана лично мною. Он достаточно натренирован, чтобы сдерживать Лучезарность хоть целую вечность. Грезящие в сборе, а Храм Чёрного Яйца с недавнего времени полностью достроен. Хватит — более нам нет смысла ждать, особенно в то время, когда Халлоунест погибает от оранжевой заразы. — Король говорил уверенно, жёстко и настроен был крайне решительно. Справа от его трона неподвижно стоял сам «Чистый» Сосуд, одетый в вычищенную до блеска броню и носящий везде с собой исписанный рунами острый гвоздь. Взгляд его был устремлён в целое «никуда». Что же, как и в игре: эмоциями при посторонних не раскидывается, оно и правильно. — Значит, ваш план таков: — Теперь и я подала голос. — Мы сегодня же запечатываем Сосуда в Храме, после чего все трое Грезящих отходят ко сну и начинают действовать печати. На этом всё? — Всё именно так, как ты сказала. Моя стража будет надёжно охранять Сосуд, пока Грезящие не выполнят свою часть миссии. После этого распространение чумы наконец остановиться. — Хм… будем надеяться, что всё пройдёт в точности по плану… — Вновь влезла в разговор Мономона. — Я вовремя предупрежу об этом брата. Если что, у нас тоже всё готово. — Прекрасно. Тогда объявляю сбор оконченным. Можете разойтись, в нужный момент я отдам сигнал оповестить вас. Если у вас есть какие-то срочные дела, то самое время закончить их в ускоренном темпе. — Король улыбнулся, делая вид, что всё в порядке и каждая часть плана полностью соблюдается. Мы втроём ступали из тронного зала Белого Дворца медленным шагом, прежде уважительно откланявшись Его Величеству. Лурьен, видимо, собирался в последний раз осмотреть подготовленную для его защиты охрану. Мономона проведёт последние часы собственной жизни рядом с любимым учеником, отправив его после в далёкие Пустоши. Что касается меня и брата, то и говорить тут не о чем. Мы давно решили и повторно обговорили все подробности. Сейчас он, наверное, просто ждал рокового часа, когда будет пора расстаться с семьёй, уйдя из мира материального. А безопасность его обеспечивать будем мы, не подпуская и близко посторонних к телу. Впрочем, мне уже известно, что такое положение дел далеко не вечное, как предполагается по сомнительному плану Короля. Но, что забавно, он является главной и неотъемлемой частью единой истории, целостность которой так упорно стараюсь сохранить. Мрачный, мокрый, жуткий и ныне почти «безжучный» Город Слёз твёрдо стоял на одном месте, игнорируя дожди и любые другие невзгоды, что посмеют посягнуть на сохранность Вечного Царства. Только стража и редкие прохожие наполняли каменные улочки хоть какой-то жизнью. Несмотря на то, как проклятая чума пыталась уничтожить королевство, превращая тысячи и тысячи его жителей в бездумных рабов, многие горожане продолжали сохранять спокойствие. Для них, особенно для знающих историю Халлоунеста, всё происходящее было не более чем очередным испытанием, которое они победоносно преодолеют вместе с Великими Рыцарями и Бледным Королём: они защищали их раньше — защитят и сейчас. Жуки из горожан и стражи тихо шушукались по углам, иногда смеясь и шутя… в общем, настрой у них был позитивный. Особенно учитывая расползающиеся слухи о Полом Рыцаре, который вскоре должен победить чуму, доблестно освободив королевство от такой мерзкой напасти. Они были свято уверены, что последняя и единственная цивилизация в мире выстоит и их вера, в каком-то роде, может быть даже логически оправдана. В конце концов, о будущем здесь знают немногие — я, да Высшие Существа. Однако, не боги, не местные жители и не красота шпилей города привлекала моё внимание, а лишь одна единственная статуя, возвышающаяся на площади в самом центре столицы, рядом с обиталищем Лурьена, откуда тот и ранее редко выходил, а теперь вовсе останется навеки. Судьба Грезящих благородная, но, как ни крути, совсем незавидная. Что же, сама статуя Полого Рыцаря ничуть не изменилась: за исключением фигуры моего брата, стоящего заместо Херры из игры. Признаться, здесь он был ниже и тоньше… ох уж эти перфекционисты из королевских скульпторов, что так не любят даже малейшую асимметрию! Наверное, подобное изменение коснулось и статуй Грезящих, что располагаются в Землях Упокоения. «Памятник Полому рыцарю В чёрном хранилище высоко над нами. Благодаря этой жертве Халлоунест будет стоять вечно». Насколько же иронично слышать подобное, особенно когда знаешь дальнейшую судьбу этого самого «вечного» королевства. Хотя, даже во время чумы были редкие выжившие, а значит и Халлоунест еле-еле, но имеет шансы на своеобразное возрождение. Другой вопрос заключается в том, что последствия нынешней бессмысленной войнушки между бешеным мотыльком и равнодушным червяком уже никогда не позволят подняться местным жукам на прежний высокий уровень. Надо оно или не надо — другой вопрос, да и меня это не касается. Всё же, не богомолу ведь править этим сборищем простолюдинов и аристократов, если ими вообще будет кто-то управлять… — Всего лишь игра, хе-хе-хе! Но настолько ли? Эх… как же всё сло-о-ожно. Где реальность, где иллюзии — а чёрт разберёт! — Шёпотом я проговаривала про себя слова под разными интонациями, размышляя о бытие в ином мире. Так ли реально то, что вижу сейчас? Или это какая-то необычная форма бреда разума после смерти? Почему-то местная атмосфера города каким-то образом побуждала к тёмным и глубоким мыслям, вытаскивая их из самых глубин сознания. Забылся как-то и холодный дождь, и с подозрением поглядывающие прохожие, и прочие мелочи. Однако, из транса тело вывела массивная клешня, неожиданно лёгшая на плечо. То был Огрим в своей пока что белой броне, взволнованно смотря на меня. Конечно, годы тренировок научили меня реагировать на любой шорох, но сейчас… не хотелось вспоминать про битвы. Совсем. — Прошу прощения, что побеспокоил, но ты стоишь и смотришь на памятник уже, боюсь сосчитать точно, явно не одну минуту. Всё в порядке? Ты говорила какие-то странные вещи про себя... не поделишься? — Скептически осматривающий меня сверху вниз Огрим стоял практически вплотную, своими белыми глазами заглядывая в мои чёрные, пытаясь найти неведомое что-то. — А, так это ты! Прости, Огрим, я задумалась о своём и… к-хм, со стороны же выгляжу странно, да? — Подошедший рыцарь вывел меня из раздумий, отвлекая внимание на себя. Взгляд его хоть и был несколько грустным, но самый преданный Королю старался сохранять бодрость духа. — Знаешь, в последнее время грезить вот так свободно опасно, тебе стоит быть осторожней… — Огрим сделал паузу, посматривая в неопределённую точку наверху. — И не стой под дождём, а не то промокнешь! Я, конечно, знаю, что ты сильный воин, но даже сильные воины беспомощны перед простудой, уж поверь! — Защитник издал короткий смешок, клешнёй приглашая пройти в более сухое и комфортабельное место. Я интенсивно закивала ему в ответ, принимая приглашение. Так мы рука об руку ушли с дождливых улиц в левую сторону города, что располагалась ближе к деревне. То был район не таких обеспеченных жуков, как аристократы, но которые смогли накопить достаточно денег дабы жить в столице. Впрочем, снаружи здания не слишком отличались: камень и прочие материалы одни и те же ведь. Быстрым шагом мы дошли до, как оказалось, главных ворот из Города Слёз, которые сторожила снаружи каменная статуя Хегемола: такая же сильная и могучая, как тот, по образцу которого её сделали скульпторы. Сухое, совершенно не жилое, а потому и безжучное просторней место. Только дождь снаружи, бивший по домам и дороге огромными каплями. — Ну вот, подруга, здесь мы на сегодня и расстанемся. Знаю ведь, что тебе к своим надо. — Огрим продолжал громогласно говорить радостным голосом. Однако, я никуда не торопилась. — Как ты думаешь... — Выдержанная пауза, во время которой всё ещё продолжала думать о последующих словах. — ...План Короля сработает? — Глаза Огрима расширились, но уже через секунду он улыбнулся, по-доброму рассмеявшись. — Хо-хо! Он должен сработать, а иначе и быть не может. Я уверен в деле своего Короля. Мы разбирались раньше и не с такими опасностями в масштабах Халлоунеста. Думаю справимся уж как-нибудь. В конце концов, у нас есть Полый рыцарь, а мы, если что, ему подсобим! Хо-хо! — Огрим вновь рассмеялся, расставив клешни по бокам своего шарообразного тела. — К слову, о рыцарях, — Демонстративно я повертела головой в разные стороны, привлекая больше внимания к вопросу. — А где все остальные? На весь Дворец и столицу один ты остался. — А! Да ничего важного, подруга! Как и я: все остальные выполняют поручения Короля. Но ты ошиблась, ибо со мной место службы разделяет пока что Исма. — Защитник сощурился, видимо очень довольный подобным фактом. Оно и неудивительно. — Что до остальных, хм... Зе’мэр и Хегемол нынче у Грязьмута и Перепутий дозор ведут: следят там за порядком. Я и Исма, как уже говорил, здесь разной работой занимаемся. Дрийя... — Он поднёс клешню к подбородку, приподнимая ту вверх. — Честно говоря, я не совсем уверен, но она пропала недавно вместе с дорогой королевой. Быть может та пожелала увидеть свои чудесные сады... да, скорее всего именно так! — Сначала задумавшийся Огрим, уже сейчас также радостно и уверенно говорил. — И ты думаешь, что мы справимся? Я имею ввиду инфекцию. — Надо верить, моя дорогая подруга... надо верить, а иначе жизнь ныне совсем не мила, хо-хо! Но я уверен, повторюсь, что мы справимся с этой напастью. Знаешь, я это больше рассматриваю, как одно большое испытание, которое должно чему-то нас всех научить. Не все его пройдут и это, конечно, печалит, но думаю всё в конечном итоге будет хорошо. — Быть может твоя точка зрения и имеет смысл. Во всяком случае, лично я ничего против не выскажу. Ладно, что же, мне пора. Прощай, Огрим. Надеюсь, что мы скоро вновь увидимся. — Пожав друг-другу руки (хотя в его случае скорее клешни) мы разошлись, ещё долго махая вслед, пока я не исчезла за стенами пещер. Защитник, Преданный Огрим — он был уверен, что Халлоунест выстоит. Королевство должно было стоять... вечно. Такова была воля Бледного Короля.

***

Поражённые чумой Грибные Пустоши, однако, несмотря на сегодняшнюю обстановку, выглядели безопасно относительно того же Перепутья. Конечно, безопасность эта обеспечена относительной изолированностью местности, нашими бравыми воинами и, как ни странно, самими грибными существами. Они итак жили в общем коллективном разуме — и теперь для них немногое поменялось. Большинство из них, впрочем, всё равно нынче представляет опасность. Но опасность эта, особенно для воина моего типа, не стоит ровным счётом ничего. Таким образом, уже который раз прорубаясь через местных заражённых, я вышла к воротам деревни. Стража у них была значительно усилена дополнительным десятком крепких воинов: основной проход, как ни крути. У него меня и встретили, дружно пригласив пройти внутрь поселения. Верхние ярусы деревни опустили, в то время как с нижних, сквозь многочисленные стены, доносился протяжный гул огромного множества голосов. Должно быть, о Чистом Сосуде уже сообщили брату и сёстрам, вот и устроили срочное собрание. Точнее, скорее уж похороны — Лорд (не) Предатель собирается вскоре уснуть навсегда. В гигантском тронном зале, отведённым нам — Лордам — было всё также жучно. Помещение от стенки до стенки было заполнено членами племени разных родов деятельности: отроки, собиратели и охотники, а также воины, целители и, собственно, сами правители всей толпы, ждавшие, похоже, только моего прихода. Стоило мне войти, как абсолютно каждый из присутствующих молчаливо уставился на меня, не произнося и слова. Даже сёстры с братом были молчаливы, лишь кивком головы отец Лелеяны указал на трон, принадлежавший мне. Стремительным рывком я уселась в ту же позу, что и сёстры, во второй раз ознаменовав начало важного собрания. Однако, помимо толпы и недавно построенного храма, напротив наших тронов были расположены длинные прямоугольные столы в количестве четырёх штук. На деревянной, костяной, каменной и даже металлической столовой посуде аккуратно были выложены различные яства и напитки, в которые входила, по большей части, только вода и перекисшие ягоды, если судить по цвету жидкости в кувшинах. Многочисленные ароматные запахи тут же ударили мне в нос — и видимо не только мне, но никто даже усиком не повёл в сторону еды: всё племя ожидало более подробных вестей от меня касательно Сосуда, Короля и количества времени, которое осталось у брата. В конце концов, поесть можно и немного позже, несмотря на урчащие у некоторых животы. — Как скоро? — Не поворачивая головы спросила средняя сестра. Другие же родичи повернули головы в мою сторону, как и большая часть собравшейся толпы. — В ближайшие часы Чистый Сосуд запечатают. Ждите, нам скоро сообщат. — Я выдержала паузу в несколько секунд, устремив взгляд к средней сестре. — Думаю, можно уже приступать? — Родичи согласно закивали, давая разрешение на начало пира. Один брат молча сидел в стороне на приевшимся троне. Как раз кстати мне через несколько мгновений буквально вложили в руки блестящий металлом бокал пролетающие мимо отроки, которые были сегодня в роли «слуг», следя за порядком на предстоящем празднестве. Хотя, и они в один момент могли принять активное участие за застольем. Стоило только встать с трона, как это привлекло внимание толпы, которая, как и в прошлый раз, перестала издавать даже малейший звук, полностью сосредоточив своё внимание на мне. Тёмно-красный напиток с дурманящим запахом аккуратно переливался в буквально светящейся чаше. Две мои самые нелюбимые в жизни вещи: толкание речей и алкоголь. Тем не менее сегодня придётся смириться с этим. — Мои братья и сёстры… — Я внимательно окинула толпу взглядом, и глаза их были полны холодной решимости. — …Последние годы были тяжёлыми для всех нас. Мало вечно наступающих тварей из Глубинного Гнезда, так потом ещё пришла Чума, из-за которой погибли многие — наши во время стычек с безмозглыми жуками, в том числе. Сейчас это древнее божество, этот… «Старый Свет» собирает себе армию рабов, что пожирают всё на пути. Они не знают голода, холода, усталости, не знают о чести воинов, убивая всякого. Но я вижу, что в ваших глазах по-прежнему нет страха и других лишних эмоций, как и подобает истинным воинам. Но вот, что скажу вам сейчас: сила познаётся не только в славной битве. Она познаётся ещё в умении принимать трудные решения, особенно когда последствия касаются тебя самого. — Левая клешня, которая была свободной от бокала, указала в сторону брата. — Наш брат долго и мудро правил племенем вместе с нами и не было ему достойной замены. Вы все свидетели, как он сам согласился стать Грезящим, когда известности был предан план Бледного Короля. Он согласился оставить свою жизнь, семью и племя, чтобы спасти всё дорогое от нависшей угрозы. — Голова, как и рука, опустилась вниз. Выдержав небольшую паузу, пошло продолжение. — Сегодня он последний раз пирует вместе с нами. Так пусть когда брат отойдёт ко сну, мы будем вечно сторожить его трон и покой, ведь жертва им принесённая — величайшая из всех. — Залпом мгновенно я осушила бокал. По телу прошлась еле сдерживаемая дрожь и тепло алкоголя. Разум туманил кисло-сладкий вкус напитка. Братья и сёстры также подняли разные кувшины, повторив моё действие. Пир начинал разгораться и только Лорд — вечно верный своему племени не ест и не пьёт. Он ждёт, когда часы пробьют ко сну. Когда придётся расстаться со всем и навсегда.

***

К сожалению, а может и к счастью, даже такое больше застолье за несколько часов не смогло превратиться в полноценный, привычный ещё с прошлой жизни и Халлоунеста пир: с балаганом, драками, смехом, музыкой и разбитой посудой. Все сидели, тукнутые лицами в тарелки или дно бокалов, которые отроки стремились побыстрее заполнить, мечась от стола к столу. В таком гробовом молчании слышался только полушёпот единиц из всей толпы и постукивание столовыми принадлежностями друг о друга. Однако, никто не был хмур или зол — и дело не в выпивке или обильной пище, которые легко разряжали напряжённый разум. Некое напряжение, но в то же время терзающее всех спокойствие наполнило воздух зала. Говорить в такой обстановке, видимо, не хотел никто. Совсем. — А где же Лелеяна? Я не вижу её среди собравшихся. — Вопрос ничуть не смутил брата. Похоже, что он изначально знал ответ на него. — Лелеяна не захотела присутствовать сегодня… она дома, с мужем. — Без всякой запинки он произнёс заранее заготовленную фразу, озвученный в которой факт внешне никак на выражении лица не отражался. Неизвестно, какие чувства сейчас внутри него — брат умело их скрывает, даже от очень давних знакомых и членов семьи. Хотя, о последнем ещё можно поспорить… Решётчатые ворота неожиданно для всякого с треском открываются, когда в зал влетает на полной скорости беловатая мушка, а за ней, запыхающиеся и взволнованные, двое стражников. Малютка остановилась перед тронами и нетрудно было догадаться, что это летает крылень Бледного Короля. Видимо, это и есть его «сообщение». Одного факта появления здесь слуги Черва хватило, чтобы каждый из присутствующих осознал всё. «Время пришло, значит…» — Пора было начинать церемонию. Задерживаться нельзя. Впрочем, это понимал каждый богомол. Как по команде, каждый встал с насиженного за несколько часов места, в немоте устремляя глаза в сторону брата. Без лишних слов, ведь здесь они уже ни к чему, с тронов поднялись и мы — Лорды. По нажатию на рычажки, троны опустились намного ниже, давая спокойно сойти с них. Толпа подбиралась всё ближе к нам, в частности к брату. Когда до его массивного, исполинского тела оставался лишь метр, подходящие остановились ровно на этом расстоянии, плотно прижимаясь друг к другу. Они окружили старого лорда со всех сторон, не оставляя много места. Поочерёдно, из огромного скопления собравшихся начали по одному выходить разные воины и целители. Каждый из них подходил чуть ближе прочих к брату, заключая того в крепкие объятия, ибо те были последние. Среди них были и друзья, и родичи, и даже просто знакомые воины. Хоть и не скажешь сразу, но суровые лица многих были готовы лить слёзы. Однако, богомолы всё также не выказывали лишних эмоций. Кто-то нашёптывал брату на ухо заветные слова. Настолько тихо, что даже вблизи при всём старании не услышишь. Когда последний желающий отошёл от брата, он последний раз оглядел своё племя смирённым взглядом, не жалея и не желая более ничего в этой жизни. Медленным, можно даже сказать вялым шагом все пошли в сторону достроенного святилища, и по совместительству усыпальницы старого лорда. Он шёл, ни один раз не оглянувшись назад, с высоко поднятой головой и выпрямленным исполинским туловищем, по-прежнему возвышаясь над остальными. У входа в храм за ним толпа остановилась, и дальше более никто идти не смел. Кроме него. Перед ним было всё племя, а в глаза смотрели три сестры-правительницы. Он смотрел в наши глаза, будто мысленно передавая какое-то послание, на что каждая из нас одобрительно кивнула. Когда брат зашёл в храм, а врата за ним прочно захлопнулись, я в очередной раз осмотрела тот самый амулет, который мог передавать силу души. Что же, эта доселе безделушка очень-очень скоро мне понадобиться по самому прямому назначению. Через несколько десятков секунд святилище окончательно закрылось, когда дверь и все стены были обвиты магическими печатями — подарком Бледного Короля к подобному случаю. В безмолвии всё племя собралось у врат в закрытый храм, произнося про себя какую-то немую молитву. Молитву о том, чтобы лорд справился, и чума покинула Халлоунест. Они были полны больших надежд на будущее, ведь печать должна была стоять вечно. По крайней мере, они думали, что вечно…

***

После того, как Полый Рыцарь вобрал в себя Лучезарность, чума исчезла в то же самое мгновение. Прежде заражённые оболочки, которые по несколько раз оживали благодаря ядовитому свету, сейчас мёртвым грузом лежали на сырой земле, разлагаясь на гниль. И практически никто не убирал их, ведь живым забота была куда нужнее, чем мёртвым. Уже вторая неделя шла, как неизвестная хворь, которую ни одна магия или трава лечебная не брала, пропала также неожиданно для всех жителей Халлоунеста, как и появилась. План Бледного Короля вновь сработал и теперь… неужели кошмар закончился? Этот вопрос неоднократно задавал себе Старейшина, стоя у самих ворот Храма Чёрного Яйца, как его официально величали по приказу Его Величества. И, что же, это название прекрасно ему подходило. В компании своих собственных мыслей Старейшина сидел подле странной узорчатой сферы с выгравированными тремя масками, подогнув ноги под тучное, ныне не такое бодрое тело, как в радостной молодости. Тонкие, костлявые, слабые ручонки были удобно уложены под складки плотной и такой тёплой мантии, которая чуть ли не срасталась с телом за долгие годы ношения. Уставшие, казалось печальные глаза уже который час смотрели на Чёрное Яйцо. Прикрывая их от всё большей дрёмы, старик продолжал свою собственную молитву к этому… чем бы оно ни было, но рядом с ним пожилой жук чувствовал себя на удивление легко и спокойно. В самый последний момент, когда веки Старейшины спускались ниже и ниже и когда он был готов склониться над полом, издавая тихий храп, за спиной послышались отчётливые шажки по каменному полу храма. Незнакомец всё ближе подходил к нему. Из приличия, старик встал с насиженного места, разворачиваясь лишь для того, чтобы удивлённо охнуть, схватившись одной из лапок за рот. — Ох, простите! Я не ожидал увидеть здесь кого-то… из ваших. — Старейшина оглянулся сначала на Чёрное Яйцо, а после на нежданную гостью, начиная вновь говорить уже намного более спокойным голосом. — Так вы тоже пришли посмотреть на этот величественный храм? Место завораживающие, согласен. Знаете, когда я прихожу сюда молится, то чувствую приятное тепло, исходящее от этого… монумента. Вы так не считаете? — Незнакомку из племени богомолов, похоже, его слова абсолютно не волновали, а потому он вновь принялся за молитву неизвестному спасителю, как вдруг… — Знаешь, что скрывается за этими вратами? — Строгий, но такой женственный голос эхом заполнил пространство храма. Старик оглянулся, вопросительно смотря на богомолиху, укладывая голову на бок. Гостья из Грибных Пустошей лишь тяжело вздохнула, переключал взгляд в неопределённую точку на потолке. Она уже было собиралась уйти, как Старейшина вспомнил одну немаловажную деталь. — Эх, я, к сожалению, никогда не был в Городе Слёз — нашей священной столице, где восседает Его Величество, но от путников слышал, что там статуя есть и на ней один из ваших изображён… да-да, наверное так и есть. — Похоже эта информация тронула что-то внутри воительницы, и та теперь снова смотрела на сгорбившегося Старейшину. — Уже не имеет значения. Не буду вас отвлекать, прощайте. — Гостья спешно развернулась, быстрым шагом следуя к выходу. Вечно печальный старичок только помахал ручкой вслед, ещё долго смотря на гигантский проход из храма.

***

— Какая сейчас обстановка в городе? Докладывай, Огрим. — Бледный Король величественно, как и подобало монарху, восседал на троне, принимая на аудиенцию своего преданного рыцаря. — Ваше Величество, мы по-прежнему пока что держим ворота города запечатанными. Завозимого провианта пока что хватает на всех жителей, но по расчётам вскоре нам придётся либо начать экономить, либо открыть ворота. Общественный порядок удаётся без особых проблем поддерживать, граждане охотно идут на сотрудничество. Случаи грабежей и мародёрства пресекаются стражей. Как по мне, обстановку можно назвать стабильной и полностью контролируемой. — Отлично… хорошая новость. — Бледный Король встал с трона, неспешно подходя к балкону просторного зала. Он ещё несколько секунд смотрит на открывающийся оттуда вид, после поворачиваясь к Огриму. — Тебе более нечего доложить? — Как бы невзначай спросил монарх. — Никак нет, Ваше Величество. Всё спокойно и… — Защитник делает несвойственную ему волнительную паузу, настораживая этим Черва. — Что такое? Говори. — Король продолжал говорить спокойным тоном, протягивая в сторону рыцаря руку. — Мы правда победили, мой король? Чума наконец повержена? — И не заметил склонивший голову к полу Огрим, как взгляд Бледного Короля слегка дёрнулся. Впрочем, как и свойственно Высшему Существу, через несколько невидимых мгновений он уже полностью держал себя в руках, не выдавая и намёка на беспокойство. — Да, Огрим, мы правда… победили… — Сейчас Защитник заметил, какие паузы делает монарх, будто сам тот не верил в сказанное. Однако, он быстро отбросил какие-либо сомнения. Рыцарь знал о том, что потерял Король, когда поборол чуму. Это было, наверное, сложнейшее испытание за всю жизнь, что Огрим был близь Белого Света. Ведь нет цены величественней, чем собственные дети. — Но забудем об этом! — Бледный значительно приободрился даже казалось, чуть повышая голос. — У нас ещё много работы, Огрим. Ступай, твоё дело следить за порядком в Городе Слёз и на его окраинах. Защитник значительно приободрился. Такой энергичный настрой Короля не мог не радовать бывалого рыцаря! Ещё раз откланявшись, Огрим с радостным видом чуть ли не выбегал из тронного зала. Теперь у него не было сомнений в том, что всё будет хорошо. И Халлоунест выстоит, и все будут жить в мире — нужно только ждать и трудиться. Осталось совсем немного. Стоило преданному защитнику Его Величества выйти, как монарх, будто мешок с камнями, свалился на пол зала. Черв схватился за голову обеими руками, плотно зажмурив глаза, будто маленькое дитя пыталось скрыться от чего-то… страшного, но такого неизбежного. — Ты ведь знал, что так будет, глупый Черв? — Такой приятный и золотистый голос разливался внутри разума, окутывая его в своих приятных объятиях. И они были бы приятными, если бы монарх не знал, кому принадлежит этот мерзкий, противный, невыносимый голос, составленный из тысячи чужих. Но он не ответил заклятому врагу — поработительнице, терзающей Халлоунест в попытке отомстить за былое, когда время Богини Грёз давно уже прошло. Король, всё такой же молчаливый и холодный, уселся на собственный трон. — Ты ведь знаешь, что эта хлипкая тюрьма не сможет держать мой свет вечность. Ты узрел это в собственных видениях, ведь так? Знал же, что я выберусь, что судьба твоего жалкого королевства и рабов предрешена. Так почему ещё противишься моей ты воле? — Но Черв не отвечал ехидно усмехающемуся Старому Свету, выгораживая собственный разум от Мира Грёз. — Уйди… — Лишь слова хватило, чтобы Лучезарность умолкла в его голове. Черва внутри разрывало глубокое чувство печали от того, что он всё знал. Знал, что скоро будет с Халлоунестом, что свалится на его несчастных жителей и что ему никогда не отмыться от стыда за самого себя. Горечь пожирала его нутро, оставляя ноющую пустоту внутри сердца. Но где-то, глубоко-глубоко в душе, Черв всё ещё продолжал верить. Он верил, что Халлоунест выстоит, что уплаченная цена была не напрасна, что его поданные когда-нибудь будут наконец свободными от тиранов. Грёзы показали ему смутный силуэт, что так похож был на избранное ранее дитя, но был тот отличен. В воздухе Бледный Король — Новый Свет, ощущал ветер, нёсший с собою перемены. И пока Черв чувствует этот ветер, надежда никогда его не покинет.