Лорд-Богомол

***

Не торопясь на пути, но следуя ему твёрдой маршевой походкой покидая пределы родной деревни через только что открытые главные ворота, по виду больше похожие на обыкновенное бревно, — просто необыкновенно больших размеров — скреплённое с различными механизмами, приводящими его в движение, я только сильнее старалась отвлечься от недавнего разговора с Лелеяной и сконцентрироваться на других, более важных для миссии мыслях. Для начала осмотрела себя, из моего скудного набора всего необходимого на путешествие: один медальон для передачи души, небольших размеров даже не сумка, а подсумок, в котором плотно укомплектовалась карта всех нужных земель, помещавшаяся в одной только клешне и усердно кем-то заточенное огниво для костра. Вот и всё нужное снаряжение на вылазку наружу, а где спать, что поесть и остальное такое найду и добуду как-нибудь собственными силами. Сделав пару шагов вперёд по явно давно вытоптанной богомолами, но всё равно порядком заросшей грибами каменной тропинке. За спиной брякнуло вложенное в эдакую кобуру копьё, как бы недовольно напоминая о себе.

«Ну и ты ещё, конечно. Куда же мне шляться по почти всему Халлоунесту с заполонившими его агрессивными бездумными оболочками и без своего верного оружия?»

Раз уж всё на своих местах, то и смысла задерживаться более нет. Глубоко вдохнув и выдохнув для лишней уверенности, со старым, но испытанным годами копьём, наконец пошла дальше по грибной пещере. Заботил меня больше дальнейший план маршрута, куда бы пойти для начала? Восточней от Деревни, где и лежала основная вотчина Бледного Короля нет ни смысла, ни времени, чтобы пробираться через те же Стоки. Зелёная Тропа и Сады Её Величества были, конечно, местами важными, но... Пожалуй, не сейчас. Как-нибудь потом по необходимости навещу мшистый народ и охраняющую Белую Леди Дрийю. В Глубинное Гнездо соваться даже и смысла нет, разве что если не хочу быть съеденной заживо мерзкими ползучими тварями в темноте и одиночестве.

«Бр-р-р... Как представляю, аж до сих пор передёргивает! Ладно, если Рыцарь, как и должно быть, придёт со стороны Воющих Утёсов через главные ворота, то лучше дождаться его где-то поблизости. Может быть, по дороге встречу кого-то знакомого и кто не попытается убить меня с пеной у рта, лишь завидев...»

От низины Грибных Пустошей я поднималась всё выше и выше к Грязьмуту, теми же привычными маршрутами, какими приходилось ходить и годами ранее. Как и было на моей памяти согласно… Игре. Да, согласно игре, менее всего чувствовалось, что земля грибного народа поражена Чумой. Всё было также, как и было всегда: и на прорастающих спорах не было оранжевых опухолей, да и сами «разумные» обитатели этих мест не стали внешне какими-то иными. Ну, разве что вместо внятных слов их грибной бубнёж на каком-то своём наречии только и слышится, а ещё тебя по возможности хотят прибить сворачивающиеся в перекати-поле взрослые, даже несмотря на твою превосходящую силу, но в основном… Да, всё те же пропахшие грибами, наполненные только и исключительно грибами безжизненные Пустоши. Так и не скажешь, что местных обитателей Чума сильно изменила. Возможно, на это есть какая-то разумная причина… Впрочем, вряд ли если я узнаю — или вспомню — её, то что-то существенно изменится в моей миссии или даже в миссии того Рыцаря, который очень скоро должен прибыть в Халлоунест. Голову снова охватили размышления, чему только способствовало относительное спокойствие мест по мере продвижения вверх. Грибов росло тут всё меньше и меньше, а значит скоро я выйду на Забытые Перепутья, что не могло не радовать. И всё-таки, учитывая как довольно серьёзно изменилась обстановка в Королевстве от той, что могла бы быть, то как, в таком случае, будет проложен путь Рыцаря? Раз той же Хорнет нет, то, значит, мне нужно будет возложить на себя обязанность сопровождать его и помогать при необходимости. И как будет действовать сам Рыцарь? Ведь это самый главный вопрос. Если он действует полностью по собственной воле, то это одно дело, но если же он всего лишь кукла и кто-то управляет им извне, за гранями этого мира, то что мне делать тогда? Всё рассказать? Или проявить осторожность, посмотреть за ним повнимательней? Быть может стоит поступить и так. А что же его другие выжившие братья, которые всё продолжают прибывать сюда по зову помощи Разбитого Сосуда? Что делать? Как мне с ними быть? Ведь раз так, значит они ни перед чем не остановятся, видимо, даже если я очень сильно их попрошу. Но от одной только мысли, чтобы убить хоть одного — и сразу тяжёлый ком подкатывает к горлу, и как-то становится противно горько внутри. Остановить их просто так нельзя, чтобы сами согласились, об убийствах не хочу и думать, а бросить просто так, на произвол судьбы… Позволить им вот так вот сгинуть от ран, заражённых тварей и других опасностей Королевства, стоя в сторонке, будто ничего не происходит? Нет, я не могу поступить так тоже. Не могу и всё, сколько не заставляй себя, сколько не говори себе «так надо»! Я видела тогда ещё, когда была во Дворце, видела многих из них. Я видела, что ни один из них и близко не тот чистый, которого хотел Король, что они тоже способны мыслить, чувствовать любовь и боль… Даже если не могут они проронить ни слова — ведь нет голоса — и лик ни одного из них не выразит никогда радости и печали, я знаю только одно: они живут. По-настоящему живут. Я не могу их бросить, выкинуть, будто бы они какие-то бездушные вещи или глупая тля, которую ведут на забой. Тщетно пытаясь отогнать от себя мысли о сосудах, успокаивая себя тем, что всё как-нибудь да решится, я всё равно волновалась о них, как если бы была их родителем. Можно ли меня так называть, если я какое-то время следила, можно сказать ухаживала и тренировала их? Быть может они… Внимание отвлекла появившаяся из неоткуда и установленная непонятно кем небольших размеров — примерно мне по пояс — каменная плита, коей раньше на выходе из Грибных Пустошей издавна не было. С интересом осмотрев её с обоих боков, я обошла её по тому направлению, где начинались Перепутья и полностью заканчивались Грибные Пустоши. Надпись, накарябанная мелом на диалекте простых жуков Халлоунеста, гласила следующее:

Путники, свою мудрость старшего я оставляю лишь вам! Внемлите высеченному слову в сём граните! Эта земля поражена страшным поветрием. Не ходите туда, не селитесь там и не ищите здесь знаний и богатств, ведь в Грибных Землях ждёт вас только страшная смерть. Во спорах ядовитых задохнётесь вы, свой разум потеряете, так и издохнут ваши тела и души, а желанного во век не найдёте!

Неизвестный проводник, увы и ах, где-нибудь на другой стороне валуна своего имени, подписи или каких-то других намёков на свою личность оставить не удосужился. Но похвально, что этот инкогнито постарался, где-то нашёл такой гладкий и большой булыжник и потрудился из всех своих возможных усилий обезопасить путников. Дай судьба, если свидимся и узнаю его — может и отплачу от имени всех словами благодарности. Но, что же, задерживаться на этом пограничье более нет смысла, пора поднимать. Чем выше — тем дальше и чище.

***

— Хватит чавкать и жрать прямо здесь, кретин! Я не хочу, чтобы ошмётки того ползуна плавали тут рядом со мной! Хриплый, и явно не от старости, голос жука, сидевшего примерно по пояс в воде, выражал явную неприязнь. Он ещё перед сказанным немного выждал и сконфузил гримасу смешанного с отвращением недовольства на лике своей слегка вытянутой маске с четырьмя рогами — двумя отросшими вверх, и двумя мелкими по бокам. Манеры поведения его товарища слева, не полноватого, а даже откровенно говоря чересчур жирного по меркам Халлоунеста любителя вкусно покушать с двумя маленькими рожками-хохолками на макушке, явно оставляли не лучшее впечатление. Хотя толстый не источал ни злобы, ни отвращения своим видом и, можно сказать, со стороны мог показаться потешным, но, судя по всему, не для всех он представал именно в комичном образе. — Скажи, самому-то не противно от себя же? Пухлый, что сидел слева от длинного, медленно и удивлённо перевёл взгляд. Тем не менее, даже такое оскорбление и через пару секунд он сам же и ответил на вопрос аппетитным чавканьем, исходившим от перемолотого во рту в кашицу сочного мяса когда-то живого дикого зверька. Длинный был вновь недоволен, только теперь глаза его так выглядывали из-под дырок маски, что по лицу читалось: он, как минимум, был этим жестом нехило оскорблён, а как максимум, третьего часу уже как вызван на дуэль незнакомым выскочкой. — …Понятно мне всё с тобой. Но учти: когда ты таки поперхнёшься, плюхнешься под воду и будешь тонуть в этом источнике — даже не надейся, что я тебя достану оттуда и помогу выплюнуть кусочек не доваренного панциря из горла. Впрочем, толстый не обращал никакого внимания на такие угрозы, спокойно доедая уже остывшую ножку несчастного животного, которая когда-то свободно ползало по близлежащим пещерам и узким проходам. Протяжно напоследок хрустнув на всю пещеру, она положила между двумя посетителями здравницы начало какой-то неловкой тишины, паузы, которую и как-то уже не то, что неловко, а просто из злости и бессилия не хочется… Однако, в своеобразную «дверь» так же внезапно своеобразно «постучали». В коридоре, ведущем из источника, отчётливо звучали цокающие и отдающие слабым эхом шаги кого-то неизвестного. Отдыхающие напряглись, подвесив в воздухе мёртвой петлёй уже не неловкую паузу, а гробовую тишину — и понятно почему, шаги становились громче, а некто идущий прямо к ним всё ближе. Хоть они оба и знали, что заражённые не ходят никогда к источникам, но… А вдруг что? Толстый, что сидел слева, нервно сглотнул застрявший где-то посередине горла удушающий ком. Становилось жарковато, и это совершенно не из-за того, что они были на горячих источниках. Как назло, но рядом с ними не было и тупого гвоздя, который позволил хотя бы, если не убить, то временно оглушить заражённую оболочку. К счастью для них… В проёме наконец-то появились очертания той самой загадочной фигуры: высокая, стройная, на макушке головы красовались симметричные друг-другу, принадлежащие то ли какому дикому зверю или неведомому чудищу, массивные рога. Но, что самое главное, не было видно болезненной рыжины в глазах, да и походка не была похожа на ту, которая у заражённых — те хоть и могли иметь разные повадки и умения прежних себя, но все их движения, как правило, были вялыми и ленивыми, будто их ручками и ножками двигали не они сами по своей воле, а кто-то другой. Будто все они наполовину дремали находу после пробуждения ото сна, от которого и вовсе не хотелось пробуждаться. …Таинственным незнакомцем оказался богомол — к счастью это было или нет. И когда воин грозного племени предстал перед прямо перед ними в полный рост, сидящими безоружными посреди источника, тишина между двумя друзьями стала ещё мрачнее. Они много где были и слышали из разных рассказов, что богомолы не жаловали чужаков на своей земле, будучи воинами, несмотря на мирные отношения с Королём, они убивали всякого заходящего к ним, а правители их по силе, ходили байки, не уступали даже Великим Рыцарям! Теперь же один из этих воинов стоял прямо перед ними, но… В его взгляде и движениях не читалась агрессия и готовность напасть. Совсем-совсем напротив: воин вёл себя расслаблено и смотрел на них без какого-то интереса, будто знал изначально, что они вдвоём сидят тут безоружные. — Что молчите? Языки проглотили? — Слегка грубоватый, но не лишённый мягких ноток голос выдал в воине совсем не воина, а воительницу. Значит, то была женщина из племени богомолов. Видя всё ещё чересчур нервные лица посетителей источника, она на секунду закатила глаза, и продолжила говорить как сама с собой. — Можете не бояться, вас я не трону. Как вас зовут? — Но путники всё равно предпочли сохранить молчание. И зря, воительнице это не понравилось и она нервно вздохнула, протерев пальцами глаза. — *Эх-м…* Можете не притворяться немыми. Я знаю, что вы прекрасно умеете говорить. Ну и как? — Тебе надо записаться в Колизей. — Наконец заговорил тот из жуков, что был худым относительно своего друга и сидел слева. — Что, прости? — Опешила богомолиха, видимо никак не ожидая, что вместо нормального ответа ей начнут говорить о чём-то совершенно не связанным с её вопросом. — В Колизей. Ко-ли-зей — Колизей, да! Тебе нужно записаться туда на Испытания! Да-а-а… — …Там все сильнейшие из сильнейших и горы гео выше макушки Пика поднимаются… *ном-ном-ном* — Подключился к разговору и толстый, таки доев ту самую жареную тушку, с прежним аппетитом проглотив её. — …Ну и глупцов там всяких много, дохнут-то быстро, как светомошки в фонариках! Но, э-э-э-э… Мы по тебе вот видим, ты не из этих слабаков, которых потом дохленьких вниз бросают, во! — …Да-да, не из этих худых-костлявых-невкусных дурачков, тьфу им! — Так что хочешь если попытать удачу, приходи в Колизей. А мы тоже там будем, даже поставим на тебя очень много гео, хе-хе-хе… — Последний смешок худого был тихим и сдавленным, даже каким-то нервозным. Воительница углядела в такой реакции скорее страх перед ней, нежели «искреннюю доброту» любителей смотреть, как другим выпускают кишки на арене. — Эх… Ладно, неважно. И всё же, имена мне свои скажите? — Сперва своё назови. Хоть знать будем, на кого ставки записывать, да! — Моё имя вам слышать не нужно. Да и не скажет оно вам ничего. — Тогда и мы будем… Это… — Начал раздумывать над своими словами толстый, перехвативший речь худого. — …Энкогнето? Или как там в Городе Слёз говорили? — «Незаметно» шепнул ему на ухо худой. — …Да, энкогнето! Мы тоже будем энкогнето, чтоб между нами всё честно было! — Радостно завершил свою мысль толстый. — Не больно и хотелось знать. — Безразлично на их попытку отказаться ответила воительница. — В любом случае, мне на поверхность нужно, а не с вами тут сидеть. — Ан-на поверхность? — Поинтересовался худой. — А чё делать-то там? Пыль одна метёт с Утёсов, холодно и идиоты всякие ещё спускаются оттуда в Халлоунест. — Если вам так нужно знать, то ищу кое-кого. — И кого это такого важного, что его аж богомолы ищут? Всякое слыхал, но вы ж, ребята, вроде сидели и не совались никуда? Да и вообще… — …Да и вообще, будешь дальше задавать свои вопросы… — Перебила неожиданно для них богомолиха, с виду казавшаяся спокойной и терпеливой. На брякнула копьём по камням, выставив его лезвием вперёд и слегка покручивая в руках, будто играясь. — …В общем, вы поняли, что будет тогда. — Не убивай, умоляем! — Путники от такого ответа теперь нескрываемо боялись, толстый и худой незаметно для себя вжались друг в друга, хныча в плечо. — Но если отвечать вкратце: скажем так… Я ищу знакомого, который поможет разобраться с одним пустяковым делом. Больше вам знать необязательно. Ладно, итак слишком много времени потратила на трёп с вами. Грозная воительница богомолов развернулась и так же быстро исчезла в темноте проёма пещеры, как и появилась из него. И всё же путники не переставали дрожать от страха после полученных в свой адрес угроз. Даже учитывая то, что и угрозы самой более не было рядом.

***

Воздух наполнился запахом пыли и заброшенности, Забытые Перепутья действительно выглядели как то место, про которое совсем-совсем все давно позабыли. И путники с их тележками и вечной суетой, и заражённые. Единственное, что напоминало о когда-то присутствовавшей здесь жучиной цивилизации — те же брошенные и разграбленные предприимчивыми путниками повозки, всякие выполненные из металла платформы, значение некоторых из коих было сложно определить, да редкие вдолбленные в стенки пещер округлые домики. Редко когда тут встречалась оболочка или ещё какая неразумная тварь. Впрочем, ни те и ни другие не представляли опасности даже для того, кто два дня как взял гвоздь в руки. Как правило не представляли… Тем более, сама Лелеяна была далеко не из тех, кого мог сразить любой встречный мимо-проходимец. Ей часто приходилось во время тренировок сражаться со своими одногодками и даже иногда сбросившими свои детские крылья старшими. Да что уж там! В конце концов, её без устали тренировал сам отец. Можно ли кому-то не во всей Деревне, а во всём Халлоунесте мечтать об учителе лучше, чем один из Лордов? Лелеяна могла гордиться за свои труды, которые не были напрасными, за племя и отца, которые вырастили её такой, какая она сейчас. И всё же сейчас она чувствовала множество сомнений, роившуюся в голове стаю мошек, накрывающих друг-друга чёрной жужжащей волной. Весь этот план Бледного Короля, вся эта зараза, её тётя, связанная с отцом узами братства и правления, но явно скрывающая и знающая то, что никто не знает, и делающая то, чему Леляна не могла придумать внятного объяснения. Она была родной, но что-то скрывала от всех других, от племени, сестёр и отца, как от чужих. Всё было… Сложно. Слишком сложно — даже для дочери одного из Лордов, ведь проблему нельзя было решить ни простым разговором, ни грубой силой. И отчаявшаяся Лелеяна с трудом понимала, что именно ей делать сейчас.

«Отец… Мне так не хватает твоего совета и мудрости сейчас. Если ты слышишь, если бы ты слышал меня, что бы ты сказал? Не ведаю этого, будучи даже взявшей всё с детства с твоих рук. Мне не хватает… Тебя, отец…»

Она отсиживалась на выступе, выдолбленном прямо над вымощенной дорогой, даже не пещера, а просто небольшой уголок. Тёмный, незаметный, в недоступном для многих месте — хорошее укрытие, чтобы укрыться и перевести дух.

«Я должна поторопиться. Нужно не отставать от тёти!»

Лелеяна вселила в себя решимость вскоре продолжить идти по пути. Открыв карту и сверив начертанные на ней пути, она вдумчиво сверяла их с найденными следами тётушки, которые вели выше, к поверхности. Судя по ней, она прошла от ближайших горячих источников и до станции рогача, ведь других ответвлений нету. Если Лелеяна пойдёт прямо по следу, то велика вероятность, что даже при всей её аккуратности и скрытности, тётя может заметить её. Она взглянула на карту пещер повыше с, судя по всему, очень просторными путями и разными тупиками, где можно спрятаться. Поскольку из всех вариантов этот был самый лучший, Лелеяне не пришлось особо долго думать над тем, куда в итоге держать путь. Собрав те немногие вещи, что она успела взять с собой, когда бежала за тётей, Лелеяна ещё раз внимательно посмотрела на карту. Сейчас ей нужно подняться наверх, затем по ней направо в сторону, отмеченную простой надписью «Пик». Да, её путеводитель был не совсем полноценным, дешёвенький и общедоступный вариант, на котором отображены только основные земли Халлоунеста, по которым как правило ходят путники: часть Зелёной Тропы, сами Перепутья, Грибные Пустоши, с которых Деревня была вырезана и огромная столица, занимавшая треть холста переработанной из травы бумаги. Без особого труда карабкаясь по стенам и перепрыгивая с платформы на платформу, дочь Лорда наконец вышла к нужной ей пещере. Каплями подтекавших Чумой ползунчиков и жужжалкок, которые из-за своего изначального скудоумия даже будучи заражёнными не рвались особо нападать на кого-либо, Лелеяна без проблем обошла. Да что обходить? Всех их можно было и затоптать спокойно. Но возиться с мелочью времени не было, она торопилась идти дальше. Пробежав прямо по пещере, минуя небольшие провалы с шипами, неожиданно падающие с потолка камушки и извилистые проходы, Лелеяна вышла к просторной комнате — полностью пустая, но явно рукотворная: вот, балки из ракушечного дерева поддерживают своды. Так зачем было делать такой высокий проход? Она не могла объяснить, но чувствовала пробегающий по хитину холодок. Место ей совсем не нравилось. Прежде чем заходит, Лелеяна аккуратно осмотрела комнату снизу доверху, выглядывая из-за угла. И интуиция её не подвела. Внимательно приглядевшись, она смогла разобрать два воротных механизма в обоих концах пещеры, какие были и у них в Деревне. Думать дальше нечего — кто-то точно готовил здесь засаду, и это очень вряд ли были пускающие слюни заражённые… Опасна вся эта затея, но она должна была пробежать здесь. Так и что, просто зайти и принять бой с неизвестно кем? Лелеяна рисковала, ведь не знала совершенно ничего о том, кто устроил засаду, сколько врагов и откуда на неё нападут, оставалось надеяться на внезапность её осведомлённости и собственные отточенные годами тренировок навыки. Лелеяна хоть и не без пробегающего по затылку холодка, но продолжала идти вперёд. Сумку с картой и прочим хламом решено было оставить за воротами, в небольшой стенной дырочке — только мешаться будет. С ней только надетые на предплечья заточенные богомольи когти, которые выдавали любому малость обученному отроку. Пройдя где-то до середины комнаты, Лелеяна так и не услышала ни шороха, не увидела ни единого намёка на то, что некто собирается атаковать её. Богомолихе в какой-то момент даже показалось, что здесь действительно нет никакой засады и воображение просто выдумало несуществующего врага в тени.

«Эх… Видимо я слишком сильно накручиваю себя, да и подумать: кто и для чего будет тут устраивать засаду? На кого? На безмозглых прокажённых? Нужно возвращаться за вещами и быстро идти дальше…»

Лелеяна ещё никогда в своей жизни так не ошибалась, как сейчас… Мгновенный удар чем-то тупым и огромным со спины полностью ошеломил её, выбив весь воздух из груди и точно сломав несколько пластинок тонкого девичьего панциря, откинул вперёд, прямо в стенку, будто Лелеяной выстрелили в неё. Не прошла и секунда, а она уже чувствовала себя как вбитой молотом в стену. В глазах не просто помутнело — нет, зрение пропало, как если бы его никогда не было. Боль, растёкшаяся даже по тем частям тела, которые удар, казалось бы, не задел, была парализующей каждый напряжённый мускул. Всё онемело. И её мысли тоже. Едва оправившись от шока и сковывающих тело мук, Лелеяна скорее инстинктивно, машинально как и учили её на тренировках в Деревне всю жизнь, в последнее мгновение Лелеяна успела похожим на резкий скачок кувырком вправо уклониться от смертельного удара, на глазах оставившего в стене дыру и превратив попавшие под него камни в пыль, забивавшуюся в нос, рот, глаза — везде, где только можно. Поднявшийся столб крошки сыграл на руку скорее богомолихе, нежели Неизвестному напавшему. Не медля встав с места и решительным рывком оказавшись снова в середине помещения, Лелеяна уже была готова во всеоружии отразить следующую атаку. Лелеяна инстинктивно отпрыгнула в сторону от разогнавшего облако пыли свиста, проделав в нём ровно круглую формочку. Огромный, нет-нет, ОГРОМНЫЙ гвоздь пролетел прямо в том месте, где пару секунд назад был самый центр маски между её глаз. Он будто клин, вбитый молотом, влетел прямо в противоположную каменную, прочно уткнувшись в неё. Идеально отполированный, созданный из чистого бледного металла, гвоздь имел необычайно широкое и длинное лезвие, но в то же время несоизмеримо маленькую рукоятку, которую, как могло показаться, могла полностью обхватить и сама Лелеяна даже своей маленькой лапкой. В тот момент, впрочем, она не разглядывала оружие со всем вниманием, лишь представляла, насколько огромным и сильным был её противник и в мыслях карала сама себя. Ведь как она могла не заметить посреди пещеры, где и прятаться негде, такую огромную тушу? Как могла позволить себе попасться в такую банальную, примитивную засаду и чуть не проиграть тому, кого даже ещё не видела? Внезапно мимолётно промчавшаяся вслед за своим оружием фигура, очертания которой едва ли могла разглядеть Лелеяна, заставила её отшатнуться вновь в ту сторону пещеры, у коей ранее её чуть не убили. Таинственная серо-белая фигура молниеносно пролетела прямо перед носом, словно извивающийся тканьевый платок, гонимый сильным ветром. И вот, нечто, сражавшееся с ней, показалось рядом со своим гвоздём, с лёгкостью вытащив его из стены своей тонкой чёрной ручкой. Её движения были плавными и лёгкими, будто она весело пританцовывала с Лелеяной, фигура же расплывчатой — и даже если попробовать вглядеться, невозможно было разобрать точно её черт, как будто оно было чем-то вроде духа, призрака, миража… Чем-то скрытым от простых глаз и непонятным. И вот, они вновь стоят на тех местах, с которых начали. Лелеяна справа, а её необычный противник слева. — Heney’ya! — Прокричала что-то на каком-то своём языке незнакомка. Да, именно незнакомка. Во всяком случае, судя по голосу, Лелеяна была уверена, что это именно «она» и не иначе. В тот же момент таинственная незнакомка в характерном для себя стиле, будто левитируя в воздухе и причудливо крутясь со своим телом и гвоздём, рванулась прямо на Лелеяну, возможно стараясь такими движениями запутать богомолиху, а может наращивая тем самым силу для ещё одного ошеломительного удара. Как бы то ни было, но Лелеяна, вопреки перспективе снова уклониться, решила «удивить» свою противницу, со всей мощной скоростью рванув прямо на неё, выставив один богомолий коготь спереди, а другой занеся за спину. Трудно было предугадать вихрь, в котором кружилась напавшая из засады, но воительница знала, что с такими противниками, которые владеют сложными и мудрёными приёмами легко никогда и не бывает. Всё же именно время, за которое она могла перемешаться в ту или иную точку, было на стороне Лелеяны. Богомолов всегда учили именно этому: не бессмысленно колотить врага градом атак в надежде попасть хоть куда-нибудь, нет — рассмотреть врага, понять и изучить его технику и лишь в нужный момент замахнуться и нанести один единственный удар, который оборвёт его жизнь, принеся чистую победу. Таково было искусство боя настоящих охотников, отточенное за множество поколений до совершенства. Свистящий лязг, раздавшийся от соприкосновения их орудий, неприятно резал слух, как если бы по гладкий железный лист пробовали бы разрезать. Искорки, отлетевшие в стороны, ни на секунду не ослепили и теперь их лица были буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Сдерживая массивный меч всего одним когтем, оперевшись на ноги, незнакомка нависала своим итак высоким телом над Лелеяной, удерживая её плоской стороной меча.

«Мой шанс!»

Так подумала воительница, когда поняла, что время для следующей атаки настало. Второй коготь, заведённый за спину, был лёгок и быстр, он нацелился прямо на шею незнакомки, готовый проткнуть её, если не отрубить голову на месте. Лелеяна в тот момент собрала всё дыхание и силу для этого удара, который и должен был окончить эту дуэль. Внезапно для воительницы богомолов, стоило ей почти достигнуть своей цели, и незнакомка в самый нужный момент, когда казалось, что коготь вот-вот проткнёт ей шею, просто лёгким движением руки подняла рукоять гвоздя и закрыла атаку широкой его частью. Патовое положение, обе сцепились вместе и никак не могли атаковать друг-друга. И всё же Лелеяна понимала, что долго так продолжаться не может, незнакомка держит гвоздь всего одной рукой, когда другая полностью свободна и может дать ей очень неприятный сюрприз с любой стороны. Решив действовать решительно и быстро, надеясь выиграть для себя хотя бы пару секунд, Лелеяна вцепилась в гвоздь ещё сильнее и что есть мощи потянула его к себе вместе в владелицей, их лица находились почти вплотную — это то, что нужно было Лелеяне. Удар лбом о лоб противницы, однозначно, ошеломил её. Впрочем, и Лелеяна отпрянула назад, когда поняла, что с силой маленько переборщила и огоньки теперь и перед её глазами сверкают. — Oh-oh-oh, wai-i-i-i… — Что бы снова там не говорила незнакомка на своём языке, потирая лоб свободной рукой, но ей явно сейчас было неприятно. — Ай… Больно… — Прошептала про себя Лелеяна. Внезапно, незнакомка выпрямилась, но всё ещё потирая свой лоб. Её взгляд точно был устремлён на Лелеяну, как если бы она услышала или увидела что-то необычное. — Eh? Sey le’mer sor’io? — И снова непонятная речь, в которой, тем не менее, богомолиха не могла прочесть нотки враждебности или неприязни к ней. Она спрашивала о чём-то, но вот конкретно о чём именно для неё была та ещё загадка. — Я не понимаю, что ты там говоришь… Фух… Но тебе бы лучше опустить меч и сдаться на мою милость! — Всё ещё не придя в себя от своего же удара Лелеяна с трудом произнесла эти слова. — Ох, le’mer, прости мо’я, мо не хотела делать плохо… — Голос незнакомки был с сильным акцентом, а слова часто путались, но Лелеяна с некоторым трудом поняла, что она более чем говорит на языке жуков Халлоунеста. — Если не желаешь мне зла, тогда зачем напала?! — Wai-i-i! Прости, le’mer! Я клянусь честью мо’я, что спутала с проказными, прости мо’я… Прости, не хотела свершить обиду злую… — Жалобно и со всем звоном и нежностью, что у неё были, проговорила таинственная незнакомка. — Ха! Честью? И кто ты, чтобы клясться ею? Честь есть у истинных воинов, а не нападающих из западни хищников! — Горделивым и громогласным голосом выпалила Лелеяна. — Ох, le’mer, мо’я не рассказала сего… — Воительница была удивлена, можно сказать поражена тогда, когда незнакомка чуть склонила перед ней голову, после чего выпрямилась во весь рост. И даже её причудливо закрученные в рога чёрные усики были натянуты подобно тому, как натянута нить ткача. — …Se, мо Зе’мэр, одна из пяти воинов, верный рыцарь мо Короля. — Короля? Бледного Короля? — Удивилась Лелеяна. — И что же ты делала, сидя… — Лелеяна ещё раз осмотрела пыльную пустую пещеру, отчасти не веря в происходящее сейчас. — …Здесь? Назвавшая себя чуждым и иноземным даже по меркам воительницы богомолов в сравнении с типичными именами жуков Халлоунеста Зе’мэр отвечала на все её вопросы легко и непринуждённо. Всё равно, что если бы они просто были подружками на какой-то пустяковой встрече. — Мо’я, на самом деле, тебя давно заметила, рыщущей по Перепутьям. Встать в засаду посчитала разумным решением, если представляла ты угрозу. — И ты творишь, что… Просто спутала меня с поражённой Чумой оболочкой? Мне казалось, что вы, кто себя называет «Великими Рыцарями», будете опытнее в определении того, кто враг, а кто нет. — Говорю же, ле’мэр, недоразумение есть сие! Издалека, исподтишка наблюдала! А почто несчастных, больных проказой упоминаешь и ставишь ниже? Ведь ходят также, как раньше будучи ещё живыми, и сражаются держащие гвоздь, как сражались будучи ещё живыми. Если не пытаться узреть истину в глазах — сложно догадаться, друг перед мо’я или враг. — Звучит… Хорошо, возможно я поверю тебе, и всё же: чем ты здесь занимаешься? Я имею ввиду, для чего бродишь по всеми забытым Перепутьям? — Aui? Мо’я странно слышать такой вопрос, ведь я исполняю свой долг: защищаю поданных мо Короля, как клялась когда-то жизнью и честью. Нет более забот важнее, чем сохранить хоть часть величия королевства сего, пускай сие, признаться грустно, но сейчас в упадке… — Зе’мэр траурно чуть склонила голову вниз, но через несколько секунд снова подняла её. — Могу ли мо’я задать вопросы ле’мэр в качестве награды за свои ответы? — Лелеяне тогда показалось, что одна из рыцарей проговорила это почти радостно. Наверное, ей действительно было интересно то, что она хотела узнать. — В качестве награды?… — Задумалась она. — Хм… Что же, задавай. Попробую ответить. Зе’мэр воткнула свой огромный гвоздь прямо в твою землю, перед этим с такой же лёгкостью и грацией, как и орудовала им, занесла над собою. Она звонко рассмеялась и захлопала в ладоши. Похоже, что она была благодарна… Лелеяна не была так уверена в истинности показанных чувств незнакомки. Может быть это подсказывала ей интуиция задним местом, а может быть у воительницы просто чересчур разыгралась подозрительность ко всему окружающему. — Se! Ле’мэр ведь из племени воинов-богомолов, что живут ниже? В пустошах, где мо’я задыхаюсь от спор. — Да, я отправилась сюда из Деревни. — Мо’я давно не видела никого из вашего рода. Мо’я и подумала, что тоже постигла проказа род! — Лелеяна нахмурилась. Раз она первая, кого рыцарь видит за долгое время, значит ли это, что Зе’мэр и её тётю тоже не видела? — Как видишь, минимум я жива и полностью здорова. Могу тебя заверить, что и мои соплеменники тоже. — Ах, радостно сие бысть, что верные друзья мо Короля в добром положении! Но зачем ле’мэр так далеко от дома и родни идти? — Зачем ушла? Скажем так: я хочу кое-что найти. Что именно, тебе не столь должно быть важно. — Многие что-то ищут здесь, а совсем немногие что-то находят. Но это судьба ле’мэр такова, прийти сюда и найти. И чувствую, что найдёшь. Мо’я узнала всё, что хотела, но позволишь последнее вопрошение подать? — Спрашивай, что хотела. — Как мо’я называть ле’мэр, если встретимся вновь? — Богомолиха немного со стыдливостью вспомнила, что так и не представилась незнакомке, когда они только начали говорить. — В моём племени все меня звали и зовут Лелеяна — зови и ты меня этим именем. — Ah, wai-i-i! — Снова Зе’мэр что-то громогласно выпалила на своём языке. То же самое слово, что она произнесла по окончанию битвы, когда приходила в себя, видимо, что-то означало. По крайней мере сейчас оно звучало преисполненным радости. — Спасибо, ле’мэр! Мо’я думаю, что пересекаться пути будут ещё не раз. И ежели хочешь найти мо, то выйди на поверхность с Перепутий, ты быстро увидишь городок — там обиталище. Хо-хо! — Зе’мэр звонко рассмеялась, вынув гвоздь из земли и возложив себе на плечо. — И если мо нужно, то сама найду ле’мэр… — Эй, постой!… — Не успела договорить Лелеяна, как рыцарь Зе’мэр исчезла со своего места, буквально став сначала прозрачным облачком, но потом испарившись вместе с могучим гвоздём в никуда, будто её никогда и не было здесь на самом деле. Лелеяна была в прострации — мягко говоря. — Колдовство какое-то… — Удивлённо продолжала она повторять себе под нос, не веря собственным глазам. После такого странного знакомства её путь по следам одной из Лордов продолжился. Теперь она могла идти спокойней, зная, что у неё есть, пускай и со своими странностями, но боевой друг… Наверное, друг…

***

Звук периодичных маленьких шажков эхом отражался от стенок пустых и просторных пещер, выходящих ближе к обдуваемой ветрами поверхности. И чем дальше — тем больше их эхо устранялось от пустого колодца, что служил спуском в эти полные мрака и опасностей подземелья. Оболочка с заполненными рыжиной зрачками, ведомая только первобытным чувством голода и жаждой убивать, продиктованной неизвестной волей, со скрипом выползла из-под повозки, откликнувшись на приближающиеся к ней эхо из этих шажков. *тап-тап* *тап-тап* *тап-тап* На четвереньках оболочка ползла, готовая порвать руками и покусать жвалами, вперёд, вперёд, вперёд… *хрясь* Гвоздь располовинил маску вместе с панцирем и головой надвое, оставив вместо лица два шатающихся, держащихся только за счёт полной тушки обрубка, но оболочка лишь истошно прорычала из глубин желудка, брызжа едкой слюной вокруг и побежала с новой силой к тому, что издавало шажки. *хрясь* Второй удар дорубил оболочку, оставив две рваные, но ещё дёргающиеся в конвульсиях части тушки лежать на холодных пыльных камнях. Даже тогда её лапки тянулись к источнику звуков, что пробудил её, хотя оранжевый яд вперемешку с прозрачно белой живицей вытекал из неё всё больше и больше, вываливаясь вместе с почерневшими от гнили органами. Непонятно какими силами издав последнюю попытку вдохнуть воздуха, похожую на грубое чавканье и хлюпание лёгких, оболочка перестала дёргаться уже насовсем. Огоньки в глазах погасли и из неё полностью ушли какие-либо намёки на жизнь, пока чумная жижа впитывалась в землю, исчезая в никуда. Тенью промелькнувшая фигура едва ли больше убитой оболочки обошла её части в полукруге, подобрав выпавшие из карманов некогда живого путника парочку светящихся камушков. Маленькая фигура продолжала идти дальше. Фигуру более ничего не волновало, кроме пути, по которому она следует и который известен только ей. *тап-тап* *тап-тап* *тап-тап* Дом. Не пыльные заброшенные хибары, которые теснились в перепутье, а настоящий огромный дом. Издалека, из самых-самых далёких концов можно было увидеть его гигантский размер, яркий бледный свет, такой непривычный для Забытых Перепутий — оно стояло особняков от всего происходящего. Оно всем видом выражало своё величие, свою неосязаемую ауру священности, будто оно было очень важным. Храм… — Слово было выжжено в памяти, как метку от калёного железа выжигали на мягкой плоти, и теперь его нельзя было стереть. Тень точно знала, куда идёт и зачем. Проход храма был открыт перед ней и тень мигом проскочила внутрь. И каким бы могучим Храм не был бы снаружи, но внутри, на удивление… Пуст. В нём не было ничего лишнего: ни одного чужого, кем-то оставленного предмета, ни дорогой росписи, ни даже единой лишней пылинки. Храм был пуст, но удивительно чист и ухожен, как если бы за ним следило целое множество слуг. Единственный предмет общего интерьера — это развешанные кем-то в хаотичном порядке лампы со светомушками, местами новые, а местами истлевшие и угасающие. Но их света хватало, чтобы его было видно даже через окна и он то и дело зазывал к себе путников и паломников. Тень не интересовало убранство. Тень шла только туда, куда манил её зов. Только одно в храме в самом его центре возвышалось над тенью и всем остальным — огромное чёрное яйцо, оно на вид было будто из неведомого камня, который впитал в себя саму тьму и стал ею. Тень подошла ближе, на монолитном яйце были как бы вдолблены три незнакомых лика. Раз маска, что верхняя, с одним глазом. Два маска, что слева, с четырьмя глазами — двумя побольше и двумя поменьше. И три маска, с двумя глазами, что грозно смотрели на всякого проходящего, будто отгоняя от того, что они сторожили. Дверь… Тень ударила яйцо гвоздём. Бесполезно. Потрескавшийся клинок только с лязгом и искрами отскочил в совсем обратную сторону, при этом даже не поцарапав его. Тень бездейственно стояла на месте, не шевеля и частицей своего тела, ища способ, как можно было открыть проход. Он ведь точно должен быть… — Привет! Как прелестно встретить ещё одного путника на этих забытых дорогах. — Тень обернулась на голос, держа свой гвоздь всё также наготове резать и убивать. — А ты держишься браво, хоть и рост невелик. — Но, похоже, сейчас это не понадобится. Жук, один из обитателей этого места, что был чуть повыше и ходил сгорбленно, как приклоняясь ближе к земле. — Я Квиррел. Знаешь, меня так и тянет к неизведанным местам. — Тень внимательно осмотрела его с ног до головы, но не найдя в нём ничего опасного и интересного, просто продолжала смотреть и слушать снизу вверх. — Это древнее Королевство хранит множество удивительных тайн, и самая великая из них как раз перед нами. — Квиррел указал большим пальцем на Чёрное Яйцо. — Огромное каменное яйцо среди руин древнего Королевства. И это яйцо… — Он демонстративно постукал его кулаком пару раз. — …Оно тёплое? Вокруг него стоит странный дух. — Можно ли его открыть? Оно всё покрыто странными отметинами… Я просто обожаю тайны… И кто знает, что за чудеса таятся глубоко под нами… — Было похоже, что жука путника совсем не интересовало, слушала его тень или нет. Он просто озвучивал то, что думал и реагировал так, как велели эмоции. — Меня тянуло сюда уже очень давно. Столько сказаний о чудесах и ужасах Королевства. Больше не мог противиться. Мне нужно было увидеть всё самому. И ведь в какое время я решил прибыть сюда! Этот мёртвый мир вновь решил вернуться к жизни. Твари встают на дыбы от гнева, грохочет земля. Воздух такой густой, что хоть гвоздь вешай. Интересно, в чём причина всего этого? Не получив ничего ценного, тень развернулась к выходу и решила покинуть храм в поисках ответов, как открыть то, что предстаёт препятствием. — Послушай, если решишь и дальше бродить по этим землям, очень рекомендую подняться на городок, он недалеко, сверху от нас. Там у них можно купить всякое интересное. — Тень на секунду остановилась, обернувшись на голос. — Ну и удачи тебе, маленький путник. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь. Обернувшись назад, тень продолжила идти на выход. Сначала можно было ещё увидеть её очертания в виде невеликого роста, сияющей белизной маски и рогов, потом топот шажков, потом тень ушла слишком далеко и её уже не было слышно. — Воистину, это чудо… — Прошептал про себя Квиррел.