Источник света

Как сохранить в себе искру чего-то светлого, когда водоворот войны затягивает все глубже в свои пучины? Гермиона знала ответ: никак. Потому что темнота — это отсутствие света, а не его противоположность. Но невозможное становится возможным, когда противостояние длится годы. Звезды сияют бесконечно долго, расходуя свое ядерное вещество, — вот и она могла светить в ущерб себе. И не сгорать. Цена была слишком высока, но оно того стоило. — Гермиона, нужна твоя помощь. Быстрее! — в панике выкрикнула Джинни, схватила что-то со стола и умчалась. Гермиона обернулась через плечо, но успела выхватить взглядом только всполох рыжего цвета в дверном проходе. Она нахмурилась и потушила горелку под котлом, одновременно распределяя в голове задачи по степени неотложности. Ситуация явно не была рядовой, если потребовалось ее вмешательство, но Грейнджер не могла оставить крововосполняющее, не завершив цикл приготовления, — сейчас в нем особенно нуждались. Она выдохнула, призывая себя успокоиться, и поймала встревоженный взгляд Молли, которая была занята тем, что бережно накладывала противоожоговую мазь на лицо своей невестки. Кожа Флер была обуглена до черноты, и только в некоторых местах виднелись островки красно-бурого оттенка, покрытые водянистыми волдырями. «Очень глубокий ожог», — отметила про себя девушка, мельком оценив состояние кожных покровов. Слизистая отходила целыми пластами тонкой белой пленки, поражения занимали не меньше трети тела. И хотя они сталкивались с этим заклинанием раньше и успешно справлялись с его последствиями, сейчас ситуация была откровенно паршивой. Вряд ли речь шла только о сохранении внешней красоты. — Иди, мы управимся сами, — поспешно сказала миссис Уизли, заметив ее колебания, но конец фразы потонул в отчаянном крике. Флер в полубессознательном состоянии заметалась по носилкам, и они с Биллом склонились над ней, стремясь удержать на месте и умоляя потерпеть еще немного. — Нет! Пустите.. Пустите меня! — Глаза девушки лихорадочно блуждали по углам комнаты. — Мне нужно вернуться! Габи осталась там.. — Она сделала слишком резкий рывок, проехавшись изувеченной рукой по брезентовому полотнищу, на котором лежала, и по щекам сразу хлынули слезы боли. — Флер, прошу, лежи смирно, — голос Билла натурально дрожал, когда он укладывал жену, стараясь при этом не коснуться пораженных участков кожи, но Флер все равно то и дело вскрикивала, и каждый раз он вздрагивал вместе с ней, словно чувствовал все то же, что и она. Гермиона еще раз взглянула на котел, нервничая все сильнее. Зелье должно было само остыть перед тем, как она добавит последний ингредиент, но над поверхностью все еще вздымался серый дым. Если бы только она могла разорваться и находиться в нескольких местах одновременно.. — Верните мою сестру, — слабо всхлипнула Флер, пребывающая на грани сознания от адской боли. — Ей обязательно помогут. — Молли снова взяла в руки флакон с мазью и на мгновение замерла, с сочувствием осматривая хрупкую напряженную фигурку, а после решительно принялась за работу, приговаривая что-то успокаивающее. Очередные пустые слова. Для Гермионы они звучали как бряканье иссушенного черепа из кабинета Трелони о стол. Лживые заверения не имели ничего общего с реальностью, но в агонии люди готовы поверить во что угодно. В этот момент из коридора послышался грохот и крики: прибыла новая группа людей, которым необходима помощь. За стеной послышались спешные шаги, сопровождавшиеся переговорами на повышенных тонах, после чего раздался крик, от которого кровь стыла в жилах, и Гермиона не выдержала: — Билл, мне нужно, чтобы ты добавил в котел порошок из печени дракона, как только зелье остынет, — настойчиво попросила она и отлевитировала флакон с рассыпчатым содержимым на видное место. — Слышишь меня? Он кивком дал знать, что все понял, но даже не взглянул в ее сторону. Существовала вероятность, что он отреагировал на автомате, но Гермиона больше не могла позволить себе терять время, пока остальные целители зашиваются. Оставалось надеяться, что Молли за всем проследит, иначе им придется плохо. Она выбежала в коридор и направилась в самую гущу толпы, сосредоточенно рыская взглядом по встречающимся по пути людям, прибывшим с поля боя. Ее разум закрылся от эмоциональной стороны происходящего и был способен только на холодный анализ. Кому оказать помощь первому? Кто мог подождать, а на кого вообще бессмысленно тратить время? Падма тихо всхлипывала. Ее плечи обнимал Дин, который выглядел скорее оглушенным, нежели уравновешенным. Гермиона попыталась не обращать внимания на чувство тошноты, возникшее при виде пустой глазницы Невилла, из которой сочилась красная жидкость. Кровь застилала его лицо, однако из-за адреналина после битвы он, казалось, не замечал ничего вокруг. Им как раз собиралась заняться Помфри, но парень продолжал вертеть головой, мешая ей осмотреть себя. — Кто-нибудь видел Полумну? — спрашивал он как заведенный, заглядывая в лица проходивших мимо товарищей, но те только отводили глаза. Никто ее не видел. Возможно, она уже была мертва. Осознав, что ее помощь здесь не требуется, Гермиона вошла в гостиную, ставшую подобием госпиталя. Переступив порог, она сразу нырнула в привычные больничные звуки: некоторые стонали от боли; другие — кому было полегче — терпеливо ждали помощи; какая-то девушка билась в истерике, и сразу несколько целителей или тех, кто успешно себя за них выдавал, пытались удержать ее на месте. В ноздри ударил резкий запах медикаментов и дезинфицирующего средства, но даже они не могли перекрыть острое металлическое зловоние крови, которым были пропитаны сами стены этого места. Ряды коек со склонившимися над ними колдомедиками были полностью заполнены. Так было постоянно. Кровати не успевали остыть от предыдущего пациента, как на них тут же клали следующего нуждающегося в неотложной помощи. Найдя взглядом Джинни, Гермиона направилась к ней. — Мерлин, наконец-то! — выдохнула Уизли, посторонилась, чтобы подруга опустилась на колени около Кэти Белл, и с досадой сообщила: — Кровь не сворачивается, все хлещет и хлещет. Насквозь мокрая салфетка, подложенная под бедро девушки, внушала жуть. Джинсы распороли, чтобы облегчить доступ к ране, и было хорошо видно, как из нее, пульсируя, вытекает алая кровь. Повреждена артерия. Гермиона подняла глаза, отмечая, что Кэти по цвету сливалась с белой тканью наволочки. Черты людей, тронутых смертельными проклятиями, будто обострялись, тени становились глубже, вызывая жуткое впечатление гипсовой посмертной маски. «Плохо дело», — мгновенно отреагировал мозг на увиденное, в то время как рука уже чертила руны диагностических чар. Как и ожидалось, артериальное давление слишком низкое, а пульс — запредельный. — Ты пробовала использовать Эпискеи? Давала крововосполняющее? — сыпала вопросами Гермиона, ощупывая руками, обеззараженными заклинанием, нарастающую гематому в окружающих ранение мягких тканях. — Я сделала все что могла, иначе не позвала бы тебя, — ощетинилась Джинни, которая и так находилась на взводе. У Гермионы не было повода сомневаться в ее компетентности, она просто тянула время, прежде чем назвать этот случай безнадежным. Признание подобного каждый раз давалось тяжело. Прежде чем думать о сохранении конечности или реконструкции повреждения с помощью сложнейшего заклинания, нужно остановить кровотечение, но что-то мешало это сделать. Невозможность помочь человеку, с которым завтракала за одним столом много лет, пусть они не были так уж близки, отдавалась тупой тянущей болью где-то за грудиной. С незнакомцами было проще, получалось абстрагироваться. — Годрик, что это вообще такое? — нахмурилась Грейнджер, нервным жестом заправляя прядь волос, выбившуюся из тугого хвоста, за ухо. За раздражением скрывалась жалкая беспомощность. — Наверное, что-то новое, — зло процедила Джинни, подкладывая под ногу Кэти новую стерильную салфетку, поскольку предыдущая вся пропиталась кровью. — Я еще ни разу не сталкивалась с подобным. Кровь почти как вода, окрашенная в красный.. Она не сворачивается. У Пожирателей существовали целые подразделения, занимавшиеся разработкой новых заклинаний. Они располагались прямо в лагерях, где проклятия тестировали на пленных, прежде чем взять на вооружение. Об этом даже не стеснялись писать в «Ежедневном Пророке» и называть незаслуженной милостью по отношению к предателям. Чтобы не шокировать обычных читателей, газетчики уточняли, что для испытаний отбирали безнадежно больных и что это так же гуманно, как добровольная эвтаназия, запрещенная в Великобритании, но разрешенная, например, в Швейцарии или Бельгии. Однако те, кому удалось бежать, рассказывали, что подопытными часто становились в качестве наказания за плохое, по меркам Пожирателей, поведение, что могло подразумевать под собой что угодно: слишком медленная ходьба, секундная задержка с ответом на поставленный вопрос, плохое настроение надсмотрщика.. Люпин сказал, что после месяцев в плену многие действительно выбирали смерть и воспринимали ее как освобождение, но Гермиона все равно считала это чудовищным. Целитель внутри нее осознавал, что в некоторых ситуациях спасение пациента только продлевает его мучения, однако человек, которым она являлась, не мог смириться с чем-то подобным. — Как давно она без сознания? — отрывисто спросила она. — Около десяти минут, — чуть подумав, прикинула Джинни. Этого было вполне достаточно для наихудшего исхода, с учетом массированности кровопотери. Гермиона сцепила зубы. Жгут. Они должны хотя бы попробовать наложить жгут. Если волшебство не действует на сосудистые стенки, может, хотя бы он сработает? — Ферула. — Магия хлынула из кончика палочки и сомкнулась вокруг ноги Кэти, механически прижимая поврежденную артерию, но даже так кровь продолжала сочиться. Грейнджер протяжно выдохнула через нос, призывая себя сохранять спокойствие. — Джин, принеси крововосполняющее, — попросила она, однако, прекрасно осознавая бессмысленность этого действия и ненавидя себя, цинично добавила: — Но только один флакон. Потому что это, в сущности, не имело смысла. Никакое зелье не сможет удержать жизнь в теле Кэти после хитрого пожирательского проклятия. Те крохи, которые восстанавливались в кровеносной системе, тут же окрашивали салфетки в красный цвет. Еще какое-то время они вливали новые порции, оттягивая неизбежное и пытаясь отделаться от душившего чувства безысходности, но Кэти все равно ушла — так тихо и незаметно, что, казалось, просто уснула. Гермиона на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как от ее души откалывается очередной осколок. Скорбь слишком большая роскошь, когда кругом война, но она позволяла себе это мгновение горя каждый раз, когда кто-то умирал на ее руках, — и неважно, знала она этого человека или нет. В любом случае это всегда ощущалось так, будто было ее личным промахом. Люди входили в лазарет и выходили из него. Спеша по своим делам, они огибали Гермиону, сидевшую на корточках у койки Кэти, как речное течение обходит стороной камень. Рядом кого-то шумно вытошнило. Наконец Джинни принесла чистую простыню и бережно накрыла тело, скрыв его от чужих глаз. Жизнь продолжалась. Гермиона переместилась к соседней койке. — Я пойду спрошу, нужна ли моя помощь Помфри, — сказала Джинни, и только сдавленный тон выдавал ее истинное состояние. Грейнджер тоже чувствовала этот болезненный ком в горле, поэтому лишь кивнула, уверенно сжимая древко и при этом ощущая, как внутри все дрожит. Излишне резким взмахом палочки она очистила постель и одежду раненого, другим — перевернула на бок, чтобы в случае еще одного приступа он не задохнулся. Движения были полны профессиональной небрежности и механичности, как у человека, повторявшего одни и те же действия очень много раз. Она подхватила со стола пергамент с данными первичного осмотра, но так и не успела в него заглянуть, потому что дверь снова хлопнула и поверх всех звуков лазарета раздался голос Кингсли: — Гарри Поттер здесь? Имя пронеслось по рядам тревожным шепотом. Гермиона так и застыла, не замечая, как смяла в напряженных пальцах бумажку. «Если он не может найти Гарри, значит, он все еще на поле боя», — сделала очевидный вывод она, чувствуя, как со спины подбирается тревога, но пока не осознавая до конца всей опасности своего открытия. Девушка вскинула голову и увидела, как Джинни сменила курс на половине пути и двинулась в сторону Кингсли, и ощутила импульс, побуждающий отправиться следом и узнать больше. Однако человек внизу простонал что-то нечленораздельное, и его снова вырвало. На этот раз на ее ботинки. Наверняка Помфри осудила бы Гермиону, если бы узнала, как ее ученицу пронзило ядовитым раздражением, но ее разум был поглощен мыслями о лучшем друге. Она пробежалась глазами по назначениям и не сдержала облегченного выдоха, увидев слова: «Повреждения внутренних органов брюшной полости, показания к оперативному вмешательству». Гермиона еще не совершала подобные манипуляции самостоятельно, поэтому отыскала наставницу и передала ей пациента, молясь, чтобы та не заставила себе ассистировать. Ей повезло: Помфри подозвала какого-то начинающего целителя, не упуская возможности провести для него полевую практику, и вместе они направились к больному. Гермионе пришлось остановиться еще раз, чтобы вправить вывих локтевого сустава Терри Буту, но уже спустя минуту она наконец смогла выскользнуть в коридор. — Вы не можете быть уверены в том, что он в безопасности, — раздался разъяренный голос Джинни, когда она переступила порог переговорной, некогда бывшей кабинетом миссис Блэк. Гермиона прикрыла за собой дверь, отмечая, что в помещении, кроме нее, Кингсли и Люпина, находится еще и Грюм, который до сих пор не восстановился после ранения. Бывший глава Аврората чудом выжил после режущего проклятия, прошедшего на расстоянии в несколько пальцев от аорты. — Это все ваш чертов Наземникус, — начала тем временем Уизли, но ее прервали: — У нас не было причин ему не доверять. — Ремус выглядел потрепанным, однако его голос звучал уверенно. На скуле была запекшаяся кровь, а на подбородке наливался синяк. Джинни презрительно фыркнула. — Я могу перечислить миллион причин не доверять этому шнырю, но вот вам главная: именно он дал наводку на то, что гарнизон уэйбриджского лагеря состоит из пары десятков Пожирателей! Если бы не его информация, этого ада сейчас не было бы. Гермиона могла назвать миллион причин, почему Люпин будет до последнего искать оправдания этой вылазке, но все они не имели значения. Он был одним из тех, кто яро отстаивал миссию на собрании, а после, когда она была утверждена, возглавил ее, потому что в лагере была Тонкс. И им удалось вызволить ее: Нимфадора, истощенная и едва живая, была среди поступивших в лазарет. Всего их оказалось трое — тех, кого удалось вызволить. Тонкс, Ханна Аббот и какой-то парень, чьего имени Грейнджер не знала, но которого помнила по Хогвартсу. Стоило ли оно того? Стоили ли три жизни трех десятков, кого пришлось вытащить из постелей и отправить на подмогу отряду? Она предпочла бы не отвечать на эти вопросы. Гермиона злилась на Люпина, но, наверное, это было подло и лицемерно, ведь, окажись она на его месте, а вместо Нимфадоры — Гарри, Рон или Джинни, она поступила бы так же. И все же мозг так устроен, что всегда ищет, на кого спихнуть вину. В конечном счете им, как и каждым из них, двигала надежда на лучший исход. Нападение на Уэйбридж было одним их тех отчаянных поступков, которые случаются, когда человек готов делать что угодно, лишь бы только не сидеть сложа руки. Все казалось таким надежным, ничто не предвещало засады.. «Разве это не то, что должно было насторожить нас?» — тут же мысленно возразила себе девушка. — Мы видели списки своими глазами. Кто же мог предположить, что они так внезапно сменят количество караульных? — с раздражением спросил Люпин. Гермиона с трудом подавила желание грубо оборвать его, потому что они обсуждали не то, совсем не то. Что было, то было, сейчас это не имело значения. Нужно продумать план отступления, вызволить оттуда Гарри, если он все еще там.. Вот что действительно важно. Она уже собиралась произнести это вслух, как мужчина снова подал голос: — Гарри может быть у Макгонагалл. Предположение было более чем разумным. Дом профессора стал еще одним временным штабом, но вряд ли им сейчас удалось бы связаться с ним: на время боевых действий все базы Ордена баррикадировались так, что туда не могла проскользнуть даже сова. Так что это место действительно было безопасным.. если Гарри там, а не все еще на поле боя. — Невилл видел, как он аппарировал, — Кингсли явно повторял это не в первый раз, судя по тому, как скривилась Джинни. — Парень, черт побери, поплатился за это знание собственным глазом! — Ему могло показаться, — мгновенно взвилась Уизли, у которой, казалось, от злости волосы встали дыбом на загривке, как у гигантской зуву. — Мы не имеем права просто оставить все как есть, слишком многое стоит на кону. Гарри.. — Антиаппарационный щит находится в сотне метров от лагеря. Мы не можем позволить себе вернуться, чтобы просто проверить, — пытался вразумить ее Бруствер, и тогда вспыхнула уже Гермиона: — Так вы предлагаете просто сидеть здесь, фиксировать погибших и надеяться, что Гарри среди них не окажется? — выплюнула она, глядя на мужчину, но тот смотрел куда угодно, только не на нее. Воцарилось тяжелое мрачное молчание. Грейнджер считала, что главная проблема состояла в том, что Кингсли продолжал мыслить и действовать как теоретик, а не как главнокомандующий Сопротивления, кем он и являлся. На войне действовали совсем другие законы, о которых был осведомлен совсем другой человек. Гермиона перевела на него взгляд, пытаясь найти поддержку, но по угрюмому лицу Грюма ничего нельзя было прочесть. — Гарри не покинул бы поле боя, — решительно сказала она, глядя прямо на Грозного Глаза и обращаясь будто персонально к нему. — Он либо тяжело ранен, либо до сих пор там. А ведь там был еще и Рон. Гарри и Рон — два самых дорогих человека в ее жизни, ее единственная семья. Во время сражений Гермиона и без того находилась в подвешенном состоянии, сидя в тылу в ожидании вестей и не имея возможности ни на что повлиять, но эта ситуация в тысячу раз хуже. На этот раз она точно знала, что происходит что-то ужасное. Смерть всегда следовала за ними по пятам — начиная с глупой вылазки за троллем на первом курсе и заканчивая тем самым моментом, когда они сообща голосовали за решение напасть на Уэйбридж, — но впервые Грейнджер чувствовала ее холодное зловещее дыхание прямо на своем затылке. Страх потерять друзей получил материальное воплощение, перестал быть просто ловушкой разума, от которой можно отмахнуться разумными доводами. Если отвлечься от ее личных чувств, Гарри был тем, с кого все началось и кем должно закончиться. Он был точкой отсчета в системе координат каждого волшебника, который сражался против Волдеморта. Тем, чье существование помогало держаться не только Гермионе, а тысячам людей. В Гарри верили, а с верой любые страдания можно вынести. Если же с ним что-то случилось.. Она опустила взгляд на свои ботинки и сжала руку в кулак, пытаясь подавить бессмысленную ярость от бессилия. Как Кингсли мог не понимать, что потерять Гарри — значит потерять все? — Это неоправданный риск, — снова проговорил он, качая головой. Раздался глухой стук о паркет, и Гермиона вскинулась. Грюм стоял на ногах, опираясь руками на круглый набалдашник трости. Его искусственный глаз бешено вращался в глазнице, словно он старался одновременно держать в поле зрения лицо каждого из присутствующих. — Плевать на риск, — гаркнул Аластор, заставляя девушку вздрогнуть. — Мы потеряем каждого, если потребуется, чтобы сохранить жизнь Поттера. Гермиона сжала губы, сдерживая торжествующую улыбку при виде обреченного Кингсли, и выпрямилась, стремясь придать себе смелости, которой не испытывала на самом деле. Такой союзник, как Грюм, стоил всех остальных. Сердце колотилось в груди с такой силой, что она ощущала его биение по всему своему телу, в каждой клеточке. В какой-то момент девушка осознала, что ее трясет не от страха, а от предвкушения.. Она собиралась спасти своих друзей. В одиннадцать Гермиона мечтала найти друзей. Настоящих друзей. Тех, за кого и жизнь не жалко отдать. А еще чтобы ее прекратили называть чудаковатой зубрилкой. В итоге она нашла Гарри и Рона, которые имели наглость дразнить ее занудой, в очередной раз списывая домашнее задание прямо перед уроком, но готовы были начистить физиономию любому, кто посмел бы ее обидеть. Гермиона никогда не променяла бы их ни на кого другого. Они будто оказались в аду. Гермиона видела разноцветные всполохи, которые срывались с кончиков палочек и неслись в направлении своей цели или растворялись в воздухе, так и не достигнув ее. Пульс оглушительно грохотал в ушах, но она все равно слышала выкрики заклинаний и предсмертные вопли боли и ужаса. Невероятная жестокость происходящего приводила в оцепенение, вызывала желание рухнуть на обагренную кровью землю, сжаться в комок, прикрывая голову руками, и зажмуриться, однако Гермиона осадила себя, напомнив, зачем она здесь. Прибывшая на подмогу новая группа, в состав которой она входила, как раз рассредоточивалась, чтобы охватить как можно большую площадь и сделать поиски Гарри более эффективными. Перемигиваясь сигнальными снопами искр, они двинулись к лагерю. Картинка вокруг менялась так быстро, что девушка не успевала опомниться. Повсюду были трупы. Они лежали на земле, медленно остывая, пока рядом продолжалась кровавая бойня. Часть из них была облачена в черные мантии, а их лица скрывали маски. Даже сейчас, когда люди были уже мертвы, они выглядели не менее зловеще. Другие же, на которых была самая разная одежда, казались разрозненными яркими пятнами на фоне сплошной темноты. Гермиона не решалась считать потери. Пусть этим займется кто-то другой, не она. Девушка набрала в грудь побольше воздуха и вскинула руку вперед, выкрикивая заклинание защиты. Зеленые искры отскочили от возникшего над ней купола, и она внутренне сжалась, с опозданием осознав, что это было убивающее. — Ты видишь его? — спросила Джинни, посылая оглушающее в одного из Пожирателей, заметившего их; тот с легкостью отразил его, но не стал преследовать девушек и тут же отвлекся на кого-то. — Нет. — Гермиона для верности отрицательно покачала головой на случай, если за шумом битвы подруга ее не расслышала, но та уже отвернулась и высматривала врагов в противоположном направлении. Они оказались в запущенном дворе небольшого поместья. Часть и без того тронутых временем фасадов была еще сильнее повреждена заклинанием Бомбарда, лужайка сплошь усыпана битым стеклом и осколками кирпича. Стараясь держать друг друга в поле зрения, девушки продвигались вглубь территории, пытаясь отыскать взглядом Гарри и Рона, но это было практически нереально. Даже если они были здесь, в этой мясорубке невозможно распознать ничьи лица. В какой-то момент Гермиона осознала, что Джинни больше нет рядом, и запаниковала еще сильнее. В шестнадцать Гермиона мечтала о большой и чистой любви. Чтобы сердце сладко замирало, а дыхание перехватывало от эмоций. Она по ошибке попыталась вручить нераспустившийся цветок своих чувств Рону, но тот всегда отставал по Травологии и переходил на следующий курс только благодаря ее помощи. И все равно это было замечательное время — светлое и наивное. Теперь, когда все по-другому, воспоминания о нем помогали ей держаться. Откуда-то сбоку донесся вопль жгучей ярости, и Гермиона, вздрогнув всем телом, резко обернулась и вскинула палочку. От увиденного ее едва не вывернуло наизнанку. Оливер Вуд осел на колени, безумным взглядом смотря перед собой, и инстинктивно пытался прикрыть рукой рану на животе, чтобы удержать органы внутри. Его рот приоткрылся, и из него на грудь хлынула бордовая кровь. Режущее заклинание прошло прямо, вспоров его, как свинью, от шеи до пупка. Взгляд Грейнджер выхватил светло-зеленую вспышку, и Пожиратель, убивший Оливера, рухнул на землю. — Гермиона? — раздался ошарашенный голос Рона. Увидев его, бегущего к ней, девушка едва не разрыдалась от облегчения. Уизли на ходу опустил руку с палочкой, и ее мозг как будто запнулся об этот обыденный жест, а потом выстроил причинно-следственную связь. Почему-то осознание того, как легко он лишил жизни человека, пусть и врага, сковывало внутренности ужасом не хуже увиденного. — Какого черта ты здесь забыла? Гермиона с трудом заставила себя перевести взгляд с его сжимающих древко пальцев на лицо, испачканное грязью и кровью. Вокруг стоял невообразимый шум, но, хоть Рон и был так близко, она слышала его будто сквозь пелену. Он нахмурился, а потом опустил руку на ее предплечье и потащил за собой. И правда, что она здесь забыла?.. Гермиона всегда была в тылу — осознавала, что там она пригодится гораздо лучше. За три года она поднаторела в колдомедицине настолько, что стала правой рукой Помфри: варила зелья, изучала пожирательские проклятия и придумывала, как справляться с их последствиями, разрабатывала противоядия к некоторым ядам и вскоре должна была приступить к полостным операциям.. но она не была воином. Вернее, ее привычным полем боя был лазарет. Гермиона была достаточно эмоционально заряжена, чтобы вызваться добровольцем, к тому же она фактически вынудила Кингсли забросить в Уэйбридж подкрепление и не могла остаться в стороне, однако только сейчас она поняла, насколько глупым был этот шаг. — Где Гарри? — спросила она, пытаясь перекричать грохот, а в следующий момент едва не прокусила язык: Рон дернул ее на себя, заставляя пригнуться. — Экспульсо! — выкрикнул он, но промахнулся. Гермиона юркнула вперед из-за его спины и оглушила Пожирателя прежде, чем он успел собраться и выговорить новое проклятье. — Он у Макгоналалл.. ранен. С плеч будто сняли огромный груз. Во всяком случае, Гарри жив, хотя неясно, было ли его ранение серьезным. Успокоиться окончательно она сможет только тогда, когда увидит его собственными глазами — живого и невредимого. — Почему вы все еще здесь? — удивилась девушка, окидывая взглядом дымящееся поле боя. Они устроили переполох и вернули часть пленных, Гарри в безопасности, значит, пора отступать. К этому времени все орденовцы должны были выбраться за пределы антиаппарационной зоны, так почему же они даже не продвигались в ее сторону? Рон искоса взглянул на нее со странным выражением на лице, но тут же отвернулся. Гермиону охватило дурное предчувствие. — Рон? — Она дернула его за рукав, обращая на себя внимание. — Мы получили приказ на уничтожение. Полагаю, они тоже, — коротко проговорил он, словно если произнести это достаточно быстро, то смысл сказанного до нее не дойдет. Брови девушки тут же взлетели вверх, а во взгляде заплескалось неверие пополам с горьким разочарованием. Видя, как изменилось выражение ее лица, Рон остановился и обхватил ее за плечи, заставляя смотреть на него. Минуту назад он был в бешенстве, увидев ее, но уже принял ситуацию и переключился: — Спокойно. Сейчас мы отсюда выберемся. — Но мы слишком далеко.. — Спокойно! — рявкнул он, желая достучаться то ли до Гермионы, то ли до себя самого, и сразу же потянул ее куда-то, не давая возразить. Размышлять пришлось на ходу. Скорее всего, приказ поступил уже после того, как Гарри покинул поле боя: они все же не стали бы рисковать им. И теперь эти люди — все они — просто пушечное мясо. Смертники, которые должны были уйти, утянув с собой как можно больше Пожирателей. Рон добровольно оказался в их числе. Он знал, на что подписывается, поэтому пришел в ужас, увидев ее. А затем разозлился, потому что именно так реагировал, когда боялся. Открытие больно ударило по Гермионе. Знал ли об этом Грюм? А Кингсли? Вряд ли, иначе их бы ни за что не пустили сюда. Но тогда кто отдал этот бесчеловечный приказ? — Джинни, — сказала она дрогнувшим голосом и поджала губы, не в силах закончить. Но Рон все понял. — Джинни тоже здесь? Вы вообще в своем уме? — рявкнул он, остановившись, но тут же настороженно замолчал, глядя куда-то сбоку от них, вскинул руку и нарисовал в воздухе зигзаг. — Конфринго! Заклинание молниеносно пронеслось мимо и, Гермиона могла поклясться, лизнуло огнем ее щеку. Она коснулась ее и очень удивилась, не обнаружив ожога, потом развернулась туда, где в схватке схлестнулись двое, ужаснулась и отчаянно выкрикнула: — Назад! — Рука неосознанно взметнулась, но так и застыла в воздухе. Зеленый луч угодил Симусу в грудь. Он на секунду застыл, прежде чем свалиться в розовые кусты. Она не могла произнести ни слова от шока — все произошло слишком быстро. Вмешательство Рона не спасло Финнигана от смерти. Уизли сжал челюсти, однако почти сразу снова открыл рот, собираясь что-то сказать.. В этот момент прозвучал первый взрыв. Он пришелся на часть здания, противоположную той, где они находились, и не был особенно силен, но прогремел так внезапно, что они вздрогнули и одновременно развернулись, готовые встретить могущественного противника лицом к лицу. Перед ними никого не оказалось, более того — двор начал стремительно очищаться, потому что люди бежали от чего-то и больше не пытались вступить в схватку друг с другом. Крыша эркера, выпирающего с левой стороны фасада, от мощности нанесенного удара раскололась на крупные части и, как игрушечная, полетела вниз, обрушивая по пути восточную часть поместья. Земля содрогнулась под ногами. С той стороны, куда рухнули обломки, разнеслись еще более истошные крики. Рон с Гермионой посмотрели друг на друга, не понимая, что происходит, но каким-то внутренним чутьем осознавая: что-то изменилось. На арене появился некто, своим появлением изменивший распределение сил. Неужели Волдеморт? — Нужно найти Джинни, — решительно сказал Рон, первым справившись с нахлынувшими эмоциями. — Вам нужно уходить. — Нам нужно уходить, — с нажимом на первом слове исправила его она. Раздался второй взрыв, благодаря которому разлетелась центральная часть лагеря с крыльцом и парадным входом, однако оставшиеся смельчаки оказались к этому готовы и уже не кричали так сильно, выставив над головой палочки с Протего, чтобы защититься от каменных осколков. Гермиона задалась вопросом, остались ли в поместье солдаты, но эта мысль тут же растворилась, потому что из образовавшейся дыры хлынула Тьма. Она окаменела, пораженная увиденным. Клочья черного тумана двигались вперед непрерывным фронтом, ощупывая пространство извивающимися щупальцами, словно слепец, прокладывающий себе путь. Люди, которых настигал морок, пытались ухватиться за что-то, потом некоторое время буксовали, упираясь пятками в землю, но все было тщетно — дымка, которой следовало бы быть бесплотной, просто хватала и проглатывала их, не жуя. Как будто наступал огромный бестелесный зверь, забрасывая, словно в топку, все, что попадалось на пути. Заклятия и вопли несчастных сменялись тишиной и темнотой, застревая в плотном мареве. В воздухе пахло запретным колдовством, но это не походило ни на одну магию, с которой Гермиона сталкивалась раньше. Она была не просто темной.. темнейшей. Прямиком из преисподней. Происходящее рождало внутри тот самый первобытный страх, который посылал по нервным клеткам сигналы к бегству, но девушка силой воли подавила это желание и заставила себя вертеть головой, разыскивая Джинни. — Она там! — крикнула Гермиона, заметив младшую Уизли прямо около границы мрака. Она остолбенела от шока: просто стояла и не двигалась, глядя прямо перед собой и опустив руку с палочкой вдоль тела. — Не отходи от меня. Мы не должны потеряться. — Рон крепко сжал ее ладонь, и они побежали, стараясь двигаться спиной к спине и прикрывать друг друга, хотя в этом не было надобности. Никто больше не сражался, все в панике сбегали с поля боя, но мрак был быстрее любого человека. Со всех сторон раздавались крики, когда смертоносное облако, разрастаясь, настигало очередную живую душу. Его края были неровными и двигались хаотично, захватывая людей — орденовцев и Пожирателей — без разбора. Сторона значения не имела. Чем бы оно ни являлось, оно было прожорливым и алчным. — Джинни! — заорал Рон, как только они приблизились достаточно. Услышав знакомый голос, она резко вздрогнула, обернулась и, будто очнувшись, бросилась им навстречу. Именно в этот момент прямо за ее спиной что-то отделилось от мрака. У Гермионы внутри все смешалось в кашу от страха и паники, однако она вскинула палочку и неожиданно твердой рукой принялась чертить ровные и четкие символы, словно находилась на экзамене у Флитвика, посылая проклятия в сгусток энергии. Он двигался, пульсировал, менял форму, но неизменно собирался в некое подобие человека. В горле застрял крик, и Гермиона с трудом сглотнула его, ошарашенно глядя на то, как нечто вышедшее прямиком из кошмаров неумолимо приближается. Но это не было сном. К сожалению, нет. И какими бы идеальными ни были ее заклинания, ничего не работало. Джинни обернулась, испуганно выругалась и присоединилась к ней, пытаясь поразить сотканное из теней существо, однако чудище, оглушительно вереща, вскинуло лапы с тонкими кожистыми пальцами и ринулось навстречу еще быстрее, словно питалось их магией и становилось только сильнее. Что. Оно. Такое? — Я прикрою вас, уходите, — раздался не терпящий возражений голос Рона. — Еще чего, — огрызнулась Гермиона. Он выбежал вперед, бросая в воздух бесполезные заклинания, чтобы выиграть им время, но каждый из троих понимал: ни один из них не способен оставить других на верную смерть. Они либо полягут все втроем, либо вместе сбегут. Выражение лица Джинни выдавало ту же решимость, что пылала в ее собственном сердце, и, сколько бы Рон ни опалял их гневными взглядами, он был неспособен поколебать их. Сумрак замедлился, словно насытившись, в отличие от ужасающей твари, и у Гермионы мелькнула смелая мысль, что если бы они уничтожили ее, то смогли бы добраться до зоны аппарации. Однако в тот же момент от мрака отделилось еще несколько таких же, и внутри у девушки все оборвалось. Чудища направились прямо в их сторону, будто получив чей-то бессловесный приказ. Осознав, что другого выхода нет, Гермиона крикнула друзьям: «Бежим!» — и первая сорвалась с места, продолжая посылать за спину заклятия и боковым зрением отмечая, что Рон и Джинни движутся параллельно с ней, хоть и на некотором расстоянии, так как сбиваться в кучу было чревато последствиями. Она уже пересекла линию леса и миновала первые деревья, когда одна из тварей с удивительным для своих размеров проворством ринулась вперед, схватила ее за талию и потянула вверх. Грейнджер истошно завопила, ощущая, как ее ноги отрываются от земли. Оно было чертовски сильным — подняло ее так легко, словно она ничего не весила. Девушка вскинула руки в неосознанном жесте, как будто желая за что-то ухватиться, но впереди был только воздух. — Бегите! — снова закричала она, но с палочек Рона и Джинни роем посыпались разноцветные искры. Тьма подбиралась к ним все ближе, однако теневые солдаты собирались только около нее, как темные стражи, охраняющие свою добычу, и больше никого не преследовали. Гермиона оглянулась через плечо, и ее натурально затрясло от увиденного. Звуки, похожие на жужжание, доносились из зияющей дыры, заполненной острыми зубами, которые напоминали осколки черного стекла. Оно походило на дементора, но.. хуже. Гораздо хуже. В нос ударил запах гнили, и девушка едва не задохнулась от вони. Хватка была крепкой, но какой-то неловкой, как будто пальцы существа плохо его слушались, и она тут же воспользовалась слабым местом и принялась бить кулаком по его суставам. Тщетно. Тогда она задергала ногами в воздухе, надеясь таким образом выскользнуть из непослушных пальцев. И этим разозлила его. Мерцающий вопль разнесся еще ближе. Монстр разинул пасть и впился в плечо Гермионы, раздирая плоть. Она снова закричала от боли, разрывая связки. В двадцать целью Гермионы было не умереть. И она упорно шла к ней. В какой-то момент девушка сорвала голос, ощущая, как тьма прорывается сквозь ноздри и глаза в ее тело. Существо быстро двинулось обратно в свою обитель, и остальные тени двинулись следом. Она ясно осознавала неминуемость своей смерти. Тьма поглотила Гермиону.