Новые приключения Железного Треугольника

      «ienai itami kanashimi de kizu tsuita kimi yo

kesenai kako mo seoi atte ikou ikiru koto wo nage dasanai de

tsunaida kimi no te wo

itsuka ushinatte shimau no kana

usurete iku egao to kimi wo mamoritai kara

hibiku boku wo yobu koe sae kare

toki ni sou kaze ni kaki kesaretatte

kimi wo mitsuke dasu»*1

(UVERworld – D-tecnoLife; OP № 2 «Bleach»)

      У Се с каким-то неясным чувством смотрел на прибой. Железный Треугольник стоял на небольшом клочке суши, омываемой со всех сторон морской водой. Это был один из тех малоизвестных крохотных островов, не нанесенных ни на одну карту мира. С последней экспедиции к священной горе прошло больше года. За это время случалось разное, но после возвращения из длительной заграничной поездки в компании Сяогэ, он стал затворником, бессовестно скинувшим большую часть хлопот семьи У на Кань Цзяня и Цзян Муданя. Даже визиты настойчиво добивающихся аудиенции с ним представителей клана Чжан прекратились. Состоявшееся пару недель назад собрание Цзюмэнь принесло с собой понимание того, что среди расхитителей босса У считали потерянным для мира авантюр и древних гробниц. Озвученная концепция казалась притягательной во всех отношениях. Накопившаяся усталость от необходимости поддерживать приобретенный за годы экспедиций и войны с семьей Ван авторитет угнетала, а возможность избавиться от него будоражила. У Се был готов отказаться и от своего статуса главы семьи У в пользу Ли Цу, и от своего членства в Цзюмэнь, он планировал разобраться со всем к концу месяца, чтобы обрести долгожданную свободу от обязательств.       До конца месяца оставалось четыре дня, когда появление на пороге Ушаньцзюй незнакомца с посланием от признанного погибшим при невыясненных обстоятельствах третьего дяди нарушило все его планы и вынудило отправиться в новую экспедицию. Призрак прошлого, как назвал выпавший из плотного пожелтевшего конверта завернутый в папиросную бумагу костяной крюк с жалом на конце и с нанесенными на него неизвестными символами Панцзы. Изначальные надежды разрешить ситуацию быстро себя не оправдали: с расшифровкой послания возникли сложности, как у самого У Се, так и у Сяогэ и у наведавшегося в Ханчжоу по делам клана Чжан Хайлоу, а Хо Даофу указал на то, что структура кости, из которой сделан крюк, отличается от всего, с чем доктору приходилось сталкиваться ранее. На самом деле, У Се считал, что крюк мог быть частью какого-то механизма, и в этом Чжан Цилин его поддержал. В остальном пришлось повозиться, доверив Панцзы напоить неожиданного визитера, назвавшегося старым знакомым У Саньшэна, чтобы вызнать всю подноготную, а боссу У потребовались сутки, чтобы проявить начертанную на папиросной бумаге бесцветными чернилами карту и короткую инструкцию к ней.       Их путь лежал на юго-западное побережье полуострова Цзюлун, в тихую бухту, а оттуда – к необозначенному на общедоступных картах архипелагу, согласно собранной по крупицам информации регулярно затопляемому и потому доступному для посещения только в новолуние и под особым влиянием знака Змееносца, что случалось приблизительно раз в восемнадцать лет. Становилось очевидным, почему Я Нусы появился именно сейчас.       Предрассветные сумерки начали рассеиваться, отсчитывая минуты до наступления новолуния. Шум прибоя нарастал, пронизывающий ветер вздымал волны и разбивал их о скалистый берег веером соленых брызг, несущих с собой резкий, чуть горьковатый запах моря. По совести, посещение подводной гробницы у берегов Сиша и покорение погребального комплекса У Чэнъэня напрочь отбили желание участвовать в подобного рода экспедициях. И У Се отказал бы незнакомцу, если бы не попался на уловку, на призрак прошлого. Теперь, когда до обозначенной Я Нусы цели оставалось совсем немного, отступать было поздно.       - Похоже, начинается.       Слова Панцзы потонули в грохоте, земля под ногами задрожала. Гребни волн вздымались все выше, подобно цунами. Очередная волна накрыла остров полупрозрачным куполом, скрадывая звуки. Море разверзлось, и У Се шагнул вперед. Тринадцать ступеней – он считал, чтобы не думать о чем-то другом, чтобы не обернуться и не повернуть назад, пока имелась такая возможность – вели вниз, на самое дно, куда не попадал рассеянный солнечный свет. Скругленные каменные плиты вкупе с водными стенами образовывали тоннель, уводящий все дальше от внешнего мира. Во впадине среди коралловых рифов возвышалось строение, нечто среднее между замком, крепостью и ротондой. С башней в центре и тринадцатью примыкающими к ней павильонами в окружении стен из блоков.       Стоило им пройти через снятые с петель ворота, как обратный путь на поверхность перестал иметь принципиальное значение. Их манила новая тайна, скрытая на морском дне. Удивительно, но У Се не ощущал нехватки кислорода или чрезмерного давления, чего опасался больше всего. Воздух был влажным и прохладным, а многотонные объемы воды создавали нечто вроде защитного кокона. Мимо пропалывали морские обитатели глубин, однако коснуться их не представлялось возможным. Окружающее пространство, красиво подсвечиваемое поднимающимся откуда-то из морской пучины слабым свечением, зачаровывало. Громада подводного сооружения – вот что ощутимо давило, заставляя чувствовать себя маленьким и ничтожным, словно песчинка.       Внутренний двор древней крепости оказался завален разрушенными колоннами и обвалившимися арками, некогда составлявшими архитектурный ансамбль. Невольно вспоминались пустынные улицы затопленного города-призрака под Цяньдаоху и коридоры переоборудованного Ван Цэнем под новую базу для остатков семьи Ван дворца. Маленькие бойницы сторожевых башенок и монолитные стены павильонов резко контрастировали с сильно вытянутыми окнами с множеством выступов, в арочном обрамлении и с узорными решетками в нижней части.       - Айя, Сяогэ, что скажешь? Местечко в европейском стиле раннего Ренессанса у берегов Цзюлуна? Очередная древняя цивилизация?       - Начало династии Чжоу. Большего сказать не могу, - пожал плечами Чжан Цилин. В чем-то друг был определенно прав: им не следовало слепо верить глазам своим, они уже сталкивались с наследием древнейших цивилизаций, не сложно было представить, что им снова «повезло» наткнуться на подобные отголоски далекого прошлого, о котором едва ли имели представление даже в клане Чжан.       - Кто бы ни построил эту крепость, он был хорошо знаком с архитектурными приемами, используемыми в додинастический период. Но я согласен с Сяогэ, строительство закончилось в эпоху Чжоу. Думаю, зодчим потребовалось около трех столетий, чтобы завершить этот архитектурный проект. И все-таки я не возьмусь предполагать, кому могла принадлежать эта крепость. Разве что речь пойдет об останках исчезнувшей цивилизации вроде Пацифиды. На данный момент это единственное логическое обоснование… всего.       - Ну, мы уже имели дело с исчезнувшими цивилизациями, - широко ухмыльнулся Панцзы. – Предлагаю войти внутрь.       Изнутри центральная башня представляла собой каведиум*2 в пять или шесть этажей, с арочными окнами в пол из цветного алмазного стекла*3, громоздким раздвижным куполом, изъеденным следами ржавчины, не смотря на воздушный пузырь, окружавший крепость, и тринадцатью дверями, чьи засовы отличались гением инженерной мысли. Над каждой дверью располагался соответствующий маскарон, слишком абстрактный как по мнению Панцзы, так и по мнению самого У Се. Мозаичный пол сходился в одной точке радиальными пересечениями линий точно под пьедесталом, отдаленно напоминающим кафедру с водруженным на подставку пыльным фолиантом. Хорошо выделанная немного шершавая кожа покрывала металлические пластины, служившие своеобразной обложкой, под которой обнаружились хорошо сохранившиеся листы папируса*4, исписанные столбиками неизвестных боссу У символов, перемежающихся с чертежами и сложными схемами. Среди таких схем ему удалось разобрать атлас звездного неба с выделенными на нем созвездиями. Названия оставались для него загадкой, однако ему удалось опознать их по несколько искаженным линиям.       - Сяогэ, ты можешь прочитать, что здесь написано? – без особой надежды уточнил У Се у Чжан Цилина, тот стоял рядом и смотрел немигающим взглядом на желтоватые страницы.       Сяогэ отрицательно покачал головой: он не понимал написанного, мог только догадываться о приблизительном значении того или иного элемента, сопоставив с заложенными в голову с раннего возраста древними текстами.       - Созвездия в атласе расположены в том же порядке, что и двери, - спустя долгую минуту молчания, снова заговорил босс У. – Я в этом уверен, только…       - Нужно выбрать правильную дверь, - Сяогэ указал на ту, что привлекла его внимание.       - Готов поспорить, нам нужно придерживаться первоначального маршрута, - бас подрывника эхом прокатился по каведиуму, - то есть следовать за Змееносцем. Осталось определить, какое из этих страшилищ, - Панцзы с некоторым отвращением отвернулся от монструозных маскаронов, - его символизирует. Потому что я вижу только уродливое нечто.       - Все не так, - возразил Сяогэ. Выбранная им дверь ничем не отличалась от двенадцати таких же, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. И все-таки он был уверен в сделанном выборе. От практически черной створы исходила знакомая энергия, такая же темная, как и дарованное ему при рождении божественное благословение, такая же притягательная и одновременно разрушающая, как сама суть Предела. В этом месте, где бы они ни оказались на самом деле, не существовало понятия символизма. Маскароны служили для отвода глаз тех, кто не знал об обитавших здесь тайнах. Истинное значение монструозных, вылепленных из глины и каменной пыли масок было доступно лишь избранным, но никто из них троих к таковым не относился по определению. Возникал ряд закономерных вопросов. Например, о том, каким образом У Саньшэн и Я Нусы стали первооткрывателями этого места? Никаких следов привычной для расхитителей деятельности Чжан Цилин не наблюдал. Почему младший из трех братьев У решил снова втянуть племянника в свою опасную авантюру? Такой поступок виделся слишком жестоким по отношению к У Се даже со стороны беспринципного, лишенного четких моральных установок и ответной бескорыстной привязанности к единственному боготворящему его идеологию родственнику. И, что не менее важно, почему единственный выживший в той давней экспедиции человек пришел к У Се только сейчас, но при этом отказался вернуться в за павшими товарищами? Ускользнул, как только Панцзы утратил бдительность. Ответ напрашивался сам собой: возникшие при появлении Я Нусы на пороге Ушаньцзюй подозрения себя оправдывали.       - Сможешь открыть? – перешел на деловой тон Ван Юэбань.       - Мгм.       Механизм, запирающий дверь, на поверку включал в себя с десяток скрытых и явных элементов, требующих должной аккуратности при работе с ними. Каждый отдельный элемент запускал ловушку – умный ход для надежного сокрытия тайны. Сяогэ предпочел продвигаться медленно, выверено, хотя времени у них было в обрез. Пускай примыкающие к центральной башни павильоны не выглядели слишком впечатляюще, скорее мрачно, план здания (по крайней мере, тот чертеж соответствовал тому, что они видели, находясь снаружи крепости), который мельком попался ему на глаза на папирусных страницах не менее древнего фолианта, свидетельствовал о наличии еще, как минимуму, трех уходящих вниз уровнях.       Шестерни, крючки, тросики, гирьки – идея вполне могла служить для создания часового механизма, если бы уже не использовалась для активации многочисленных ловушек, запримеченных им сразу, как только их трио переступило порог центральной башни. Установленные на выступах под куполом каменные шары, с большой долей вероятности, предназначались для пробивания черепов незваных гостей крепости. Небольшие ниши по периметру каведиума идеально подходили для обстрела дротиками или стрелами, а соседствующие с ним многочисленные отверстия диаметром в палец – для обстрела металлическими или каменными шариками. Узкие, неприметные канавки, тянущиеся вдоль линий мозаичного пола, свидетельствовали о наличии газовой или огненной ловушки, а возможно, и того, и другого. Вертикальные углубления, придающие высоким стенам особый антураж, скрывали в себе еще большую опасность, вроде вылетающих лезвий или «маятников». Впрочем, проверять на собственном опыте все бытующие в голове догадки Сяогэ не планировал.       Последняя шестеренка встала на свое место, запуская механизм. Дверь беззвучно распахнулась, пропуская расхитителей в укутанный удушающим сумраком павильон. По обе стороны длинной галереи медленно разгорались факела. На выложенном плитами, покрытом толстым слоем пыли полу россыпью кристаллов выделялся силуэт из пролистанного в спешке фолианта.       - Змееносец, - удовлетворенно кивнул Панцзы, с исследовательским интересом переходя от одной установленной на невысоком постаменте каменной изящной чаши к другой. Содержимое чаш варьировалось от кристально прозрачной жидкости до странной густой субстанции, напоминающей мазут или битум. По краям чаш сидели миниатюрные фигурки, которые подрывник немедленно окрестил «феями и орками» в зависимости от приданного им неизвестным творцом облика.       Так и не разобрав ни единого символа из тех, что покрывали стены галереи от пола до потолка, У Се разочарованно вздохнул: его мастерски обвели вокруг пальца. Если кто-то когда-то и посещал укрытую в морских глубинах крепость, то случилось это еще до рождения предыдущего патриарха клана Чжан. О том, что здесь побывал третий дядя в сомнительной компании Я Нусы, даже предполагать было глупо. А он так просто поверил в невозможное, и теперь чувствовал себя дураком. По-хорошему, им бы стоило махнуть на все рукой и вернуться, пока не стало слишком поздно.       Обнаруженная Сяогэ лестница привела их в коридор с множеством дверей и решеток. Ничего примечательного, обычное хранилище реликвий, вроде более ранней версии Склада 11. Настоятельная просьба Чжан Цилина держать свои руки и свое любопытство при себе не обсуждалась, не им с Панцзы оспаривать предостережение, для их же блага.       А вот нижний ярус определенно заслуживал того, чтобы углубиться в его изучение. У Се про себя назвал его библиотекой. Пространство здесь словно расширялось: до стен, казавшихся достаточно близкими, чтобы рассмотреть на них все те же неизвестные, расположение в строго определенном порядке символы, приходилось преодолевать расстояние в сотни шагов. Вместо постаментов с чашами нижний ярус занимали изумрудные скрижали*5, выполненные из цельного камня высотой в полтора человеческих роста.       - Ни одной доступной для понимания подсказки, - пожаловался Панцзы. Все, что он видел, по итогу сводилось к закорючкам. Ничего, что могло бы пролить свет на то, куда они вляпались на этот раз. Спасибо так несвоевременно заглянувшему в Ушаньцзюй Я Нусы и лихо ушедшему от ответов на все вопросы. Ван Юэбань знал наверняка – Сяогэ раскусил того сразу, даже встречался втайне с представителями клана Чжан по этому поводу, но о помощи не попросил, о чем честно признался подрывнику. Не то чтобы Панцзы вообще рассчитывал на стороннюю помощь. А вот понять, насколько искренним был интерес У Се, у него не вышло. Друг увиливал от разговора, как мог. Однако в мысли закралось подозрение, что и У Се не оставил без внимания откровенно паршивую актерскую игру нежданного визитера, просто проигнорировал этот факт. По вполне объяснимой причине, стоило признать. Да, они оба могли отговорить, настоять, но это не имело смысла. У Се послушался бы, для виду, разумеется, а потом все равно бы не усидел на месте, отправился бы искать ответы в одиночку. Как и сказал однажды Сяогэ, пусть лучше их общий дорогой человек, либо собственноручными усилиями получит желаемое, либо в очередной раз разочаруется несбывшимися надеждами, затем успокоится на время и пересмотрит приоритеты, чем диктовать свои условия или доказывать что-то. Зачем? Если можно наслаждаться новым приключением и хорошей компанией даже в такой жутковатой атмосфере абсолютной неизвестности.       - Всегда думал, что изумрудные скрижали – своего рода уникальная реликвия, - поделился со спутниками У Се, въедливо изучая таблицу из изумрудного камня. – Приятно ошибиться по такому поводу, - смысл письмен от хождения вокруг установленной в золотых держателях плиты яснее не становился, зато он мог в полной мере удовлетворить свое любопытство и, затаив дыхание, разглядывать неоднородную на просвет неожиданную находку.       - Еще бы понять, что все эти закорючки обозначают, - добродушно фыркнул Панцзы. – Ого, да тут еще один ход! Сяогэ, посмотри-ка, я ведь прав? Ты упоминал, что на плане в том пыльном талмуде за каждой из тринадцати дверей построено по три яруса.       - Все верно, - подтвердил слова друга Чжан Цилин. Проход, обнаруженный подрывником за расколотой надвое глубокой трещиной молочно-зеленоватой скрижалью, выделявшейся на фоне остальных не только цветом и пирамидальной формой, но в большей степени абстрактным наброском, вел вниз (хотя казалось бы куда еще ниже, они и так находились где-то под морским дном). Кладка на стенах колодцеобразного тоннеля на ощупь напоминала рыбью чешую: немного ребристая с полукруглыми, наслаивающимися изгибами, она поглощала свет, отчего разглядеть что-либо на расстоянии в полтора чжана не представлялось возможным. Ни ступеней, ни скоб для спуска не предусматривалось, а пальцы то и дело соскальзывали с микроскопических неровностей. При таком раскладе могла помочь только закрепленная за один из золотых держателей все той же треснувшей скрижали стропа.       Подготовка к спуску и собственно спуск заняли от силы минут пять, однако с учетом отрицательных значений их местоположения под уровнем моря Сяогэ не удивился бы, окажись они на другом краю света. Он конечно же утрировал, воспоминания о погребальном комплексе У Чэнъэня всплывали всякий раз, когда им троим выпадало забираться настолько глубоко под землю. И самое отвратительное, с чем их трио приходилось сталкиваться, обитало именно в таких местах. Взять хотя бы пещеру с ядовитым туманом в Эрвандун. Очередная усыпальница – вот, куда они направлялись, в этом Сяогэ не сомневался.       - Как в склепе, - мрачно пошутил Ван Юэбань, проворно спрыгивая с зависшей над полом стропы. – Сыро, холодно, темно – идеально!       - Этот тоннель построили на несколько веков позже, - просветил подрывника У Се. – Думаю, в этих катакомбах немало ловушек, возможно, они обитаемы. Вернемся? Нет здесь третьего дяди, и никогда не было. И нам здесь тоже делать нечего.       - Прости, Тяньчжэнь, но я вынужден не согласиться с твоим бесспорно привлекательным планом, - Панцзы указал на обрезанную стропу в своей руке и почесал затылок: ситуация складывалась не в их пользу. – Нас преследовали, и весьма изобретательно, раз даже Сяогэ не заметил ничего подозрительного.       - Ммм…       - Придется смириться с нашим бедственным положением, и просто сделать то, что нам удается лучше всего: надрать задницу всем, кто встретится нам на пути.       - Хм?       - Айя, Сяогэ, ты круче меня и Тяньчжэня вместе взятых, бесспорно, но не сбрасывай нашу слаженную командную работу со счетов. Вместе мы добиваемся большего – признай это!       - Признаю, - без тени иронии согласился с доводами друга Чжан Цилин. Совместными усилиями они могли исправить ситуацию и выбраться из западни живыми. В гробницах всегда имелся запасной выход, им просто нужно было его найти.       

***

      - Ты же понимаешь, что вы не найдете следов У Саньшэна там, куда вы направляетесь? – Чжан Хайкэ сидел напротив, прищурившись, словно выискивал на лице собеседника признаки лжи.       - Мгм, - вот только Сяогэ лгать никому не собирался, так же как и пускаться в обстоятельное объяснение причин своего решения, он вообще пришел в резиденцию клан не за тем, чтобы участвовать в светской беседе.       - Почему не скажешь об этом У Се? Он послушает тебя, - не думал отступать «друг детства».       - Думаю, У Се и сам догадывается о мотивах Я Нусы, просто не хочет доверять своей интуиции и доводам разума, - вмешалась в разговор Чжан Хайци. – Его поступок неосмотрительный, но закономерный. Клан Чжан не смог противостоять соблазну приоткрыть завесу тайн прошлого, так почему бы У Се не возобновить поиски того, кто является для него значимой фигурой?       Вот уж кто действительно неплохо разбирался в хитросплетениях личности потомственного расхитителя из семьи У. Чжан Хайци прекрасно понимала, что подвигло У Се распрощаться с затворнической жизнью и отправиться в новую экспедицию – Чжан Цилин видел в ее глазах то, в чем не ожидал вообще когда-либо заподозрить представителей клана Чжан, за исключением разве что Чжан Хайли и Чжан Чжэньчжэна.       - А ты, - Чжан Хайсин выразительно посмотрела на него, - как я понимаю, не хочешь лишать У Се цели жизни? Даже такой нелепой?       - Мгм, - что она вообще могла знать о целях жизни У Се, если вдуматься. Клан Чжан никогда не интересовался ничем, кроме поддержания сомнительного статуса и упивания гордыней и тщеславием. Их приевшийся эготизм лишь совсем недавно претерпел некоторые изменения, и все равно этого было недостаточно, чтобы делать столь громкие заявления о нелепости стремлений У Се.       - От У Се хотят избавиться, - перебил увлекшуюся соплеменницу Чжан Хайлоу, переходя от бессмысленной болтовни к делу.       - Тогда экспедиция – отличный шанс изловить «доброжелателей», - поддержал родственника Чжан Хайся, обращаясь к Чжан Цилину. – Кто-то должен будет присматривать за ним, а, значит, вас троих будут сопровождать со всеми почестями, чтобы убедиться в вашей смерти на пути к «цели» или воспользоваться возможностью и избавиться одним махом от всех проблем своими силами.       Именно в этом и заключался его план: подпустить ближе и уничтожить тех, кто намеривался причинить вред У Се, кто так цинично сыграл на чувстве детской привязанности дорогого Сяогэ человека.       - То есть тебе, а вернее сказать У Се, нужна наша помощь? – Чжан Хайкэ нахмурился. – За этим ты пришел?       - Нет, - просить подчиненных о помощи в таком контексте Сяогэ не стал бы, не до конца убежденный их искренностью. Кроме того, осознанно подвергать кого-то из них опасности, не виделось мудрым решением. В клане Чжан не гнушались устраивать бунты и восстания, разрушить все, чего ему удалось добиться за прошедшее в качестве настоящего патриарха время, не хотелось.       - Патриарх пришел предупредить нас о том, что, возможно, не вернется, - Чжан Жишань откинулся на спинку стула, но его взгляд оставался сосредоточенным.       - Ммм…, - смысла отрицать очевидное не было. Он действительно зашел попрощаться, каким бы странным это не казалось со стороны.       - Это же глупо, отказываться от помощи! – вскочила со своего места Чжан Хайсин, тут же понижая тон. – Все еще не веришь в нашу искренность? Тогда позволь доказать обратное, - в ее голосе слышалось затаенное отчаяние.       - Я согласен с сестрой, - зашел с другой стороны Чжан Хайкэ. Похоже, «друг детства» начал входить во вкус, изображая из себя делегата. – Ты бы мог отдать приказ, мы бы подчинились. И все же мы добровольно предлагаем свою помощь. Почему ты такой упертый? – в противовес Чжан Хайсин в его голосе не было знакомых раздражающих ноток. Он звучал иначе, убедительнее, тактичней. А еще в Чжан Хайкэ чувствовалась уязвимость от осознания того, что мир не вертелся вокруг клана Чжан с их извечным недовольством, с их чванливостью, с их нескончаемыми интригами и завышенными требованиями к окружающим. – Неужели считаешь, что отказ У Се сотрудничать с кланом Чжан побудит кого-то из нас пересмотреть свои обещания? Признаю, мы по-прежнему заслуживаем такого отношения с твоей стороны, хотя бы исходя из наших последних… эмм… выходок. Неразумно было так навязчиво добиваться встречи с У Се. С этим не поспоришь. И все же, уверяю тебя, в клане Чжан не осталось тех, кто желал бы У Се смерти. Кто-то может его недолюбливать или даже презирать – меняться не просто, по себе знаю – но мы все признаем его заслуги перед кланом Чжан, поэтому вряд ли кому-либо придет в голову использовать предложенную советом клана помощь для извлечения собственной выгоды. Даже Чжан Сюаню и его товарищам, раз уж на то пошло. Если это то, чего ты опасаешься, - непривычно тихо закончил свою речь Чжан Хайкэ.       - Ты не изменишь своего решения? – последняя попытка Чжан Хайсин склонить его на свою сторону.       - Нет, - это было взвешенное и однозначное решение: он шел за У Се, потому что не мог иначе, так же как верный друзьям Панцзы. Их трио было единым целым, вопреки всему, что они пережили, вопреки незадавшемуся первому знакомству, наперекор судьбе, наконец.       - В таком случае, мы могли бы заняться переводом той надписи, - предложение Чжан Хайци звучало заманчиво.       - В этом нет необходимости, - его слова не были ложью по двум причинам, о которых он предпочел умолчать.       - Так ты знаешь, что в ней зашифровано?       - Догадываюсь, - и снова ни слова лжи. Чжан Цилин не знал наверняка, но что-то подсказывало ему, что он уже видел нечто подобное, просто не мог вспомнить об этом прямо сейчас.       - Поделишься догадками с У Се? – отстраненно поинтересовался Чжан Хайкэ.       - Позже, - когда он сам разберется во всем.       - Хочешь, чтобы У Се самостоятельно пришел к определенным выводам?       - Ммм…, - Чжан Хайсин ошиблась в своем предположении лишь отчасти, чем немало удивила Сяогэ.       - Даже если он прямо спросит тебя об этом? Или тогда ты посвятишь его в свои предположения?       - Мгм, - лгать любимому человеку он не имел морального права, хотя мог позволить себе утаить часть информации, пока У Се по-настоящему не заинтересовался этой стороной вопроса. К тому моменту Чжан Цилин надеялся воскресить погребенные в недрах подсознания воспоминания, чтобы быть во всеоружии.       - Я так и думала, - удовлетворенно кивнула Чжан Хайсин.       - И так, клану Чжан запрещено вмешиваться в деятельность У Се? – снова заговорил Чжан Хайся.       И его вопрос остался без ответа. Сяогэ давно пришел к выводу, что в подобных делах лучшим выбором из одинаково паршивых вариантов всегда было оставить окончательное решение на откуп подчиненным. По итогу они зачастую приходили к правильным выводам и действовали не столь опрометчиво, как могли бы, позволь он им раз за разом немедленно претворять в реальность свои подчас амбициозные и от этого не менее сумасбродные идеи. Безрассудства ему хватало и в отношениях с У Се, в хорошем смысле, а дружба с Панцзы добавляла экстрима и бесшабашности в любую затею железного трио.       - Ну, лично меня больше интересует деятельность Я Нусы, - с деланным безразличием протянул Чжан Хайлоу.       Молча поднявшись из-за стола, Чжан Цилин направился к выходу. Он обсудил с присутствующими на собрании представителями клана Чжан все, о чем хотел поговорить, даже если в основном говорили они. Их заинтересованность Я Нусы снимало с него некоторые обязательства. По крайней мере, по раскрытию личности самопровозглашенного товарища У Саньшэна.       - Патриарх уже уходит? – отмер, наконец, Чжан Жишань. Ставший хорошей опорой для него в качестве заместителя, тот заслуживал соответствующей реакции на застывшую в глазах обеспокоенность ситуацией.       - Да, - Сяогэ предпочитал избегать физического контакта с соплеменниками (за некоторым исключением), но в последние два дня часто задумывался о поддержке Чжан Жишаня, а потому поступился собственноручно введенными ограничениями и, проходя мимо, коротко хлопнул того по плечу.       - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - шепот Чжан Хайкэ достиг его ушей.       - Хм?       - Ничего, - «друг детства» покачал головой. – Просто позаботься об У Се, как всегда, - слова потонули в звуке захлопнувшейся за его спиной дверью.       

***

      - Мы ходим по кругу, - Панцзы устало привалился к холодной стене. Они шли больше часа, а укрытый липким сумраком коридор никак не заканчивался.       - Мы все время шли прямо, - последовав примеру друга, возразил У Се. На их пути не встречалось ни поворотов, ни боковых проходов, только бесконечно длинный мрачный коридор.       - Ну, в таком случае, мы давно покинули пределы крепости, - поморщился подрывник. Отвыкшие от чрезмерной физической нагрузки за год спокойной размеренной жизни ноги гудели, мелко подрагивая всякий раз, когда он пытался отлепиться от стены, чтобы продолжить идти.       - Это не так, - пальцы очертили неприметный выступ, похожий на те, что отмечали предыдущие участки коридора. Между выступами сохранялась строго выдержанная дистанция, а сами выступы немного отличались друг от друга. Незримое отличие, базирующееся в основном на тактильных ощущениях. Если бы его попросили описать эти отличия, Сяогэ затруднился бы с ответом. Но оба дорогих человека, смотрящих на него широко распахнутыми глазами, в которых без труда читалось безграничное доверие к нему, к его суждениям, ничего не спрашивали, ожидая пояснений, и одновременно не настаивая на них. – Искажение пространства и времени.       - Иллюзия? – первым нашелся Ван Юэбань. – Или мы снова попали в ловушку древнего божества вроде лянмяньшэнь?       - Иллюзия, - такое определение ближе всех соответствовало истинному положению дел.       - Мы находимся в центре зодиакального круга, поделенного на тринадцать сегментов, - осененный догадкой, выдал У Се.       - Мы находимся на пути к центру круга, - поправил любимого человека Чжан Цилин.       - То есть некая древняя цивилизация на полном серьезе использовала современную западную зодиакальную систему для составления гороскопов? – за годы покорения гробниц Панцзы научился особо не удивляться неожиданным открытиям.       - Вряд ли речь шла о гороскопах, - Сяогэ ухмыльнулся уголком губ.       - Прогнозирование событий?       - Возможно.       - Считается, что Змееносец наделен уникальными энергетическими ритмами и потому оказывает особое влияние на людей и мировые события, - У Се выпрямился: усталость отступила, на смену ей пришел исследовательский интерес. – Одни астрологи уверены, что Змееносец нарушает баланс зодиакального пояса, поэтому ряд катаклизмов приходится на конец ноября или начало декабря. Другие, наоборот, склоняются к мнению о том, что Змееносец дополняет круг, уравновешивает конфликтующие энергии противоположных по своим характеристикам зодиакальных знаков. А людям, рожденным под покровительством Змееносца, приписывают необычные, чаще мистические способности.       - То есть наш Сяогэ вполне может быть Змееносцем? – расплылся в добродушной улыбке Ван Юэбань. – Ему подходит.       - В общем, все сводится к энергетической составляющей Змееносца, - продолжил потомственный расхититель. Признаться, он неоднократно задумывался о том, что Сяогэ сочетал в себе не сочетаемые, казалось бы, качества. Типичный Змееносец, как однажды сказала госпожа Чжужун, зная о человеке с фотографии не больше, чем любой другой наниматель или случайный знакомый Чжан Цилина. Знакомства с патриархом клана Чжан та не водила, зато к тому времени, когда боссу У понадобилась ее помощь, была наслышана об их трио. – По крайней мере, этим можно объяснить искажение пространства и времени в пределах коридора.       - И как долго мы будем бродить здесь?       - Уже скоро, - заверил друга Сяогэ.       - Хотелось бы верить, - проворчал подрывник. В любом случае, от стояния на одном месте пользы не наблюдалось.       Как он и предполагал, до заветного выхода из утомляющего своим однообразием коридора оставалось немного. Нащупав выступ, Чжан Цилин решительно пересек незримую черту, очутившись словно в другом измерении. Просторное светлое помещение язык не поворачивался назвать ни пещерой, ни залом. Для пещеры обстановка была слишком изысканной, а для зала – скудной. Несколько статуй в разных позах стояли у подножия пустовавшего возвышения. По представления Чжан Цилина, изначально его предполагалось использовать в качестве постамента для саркофага, однако по какой-то причине планы изменились, и в помещении остались только плакальщики*6 и ряды изящных декоративных ваз, служивших в качестве масляных светильников для ритуального погребения.       За пустующей усыпальницей начинался новый коридор, широкий и изобилующий всевозможными ловушками. Местами на мраморных бежевых стенах виднелись глубокие царапины и выбоины. По всему выходило, что некоторые из ловушек уже срабатывали когда-то, хотя определить, какие именно, не выходило – единого механизма деактивации не существовало, а по отдельности рычаги, будто в насмешку, были вмонтированы в узорные плиты по другую сторону коридора. Там же в нишах по обе стороны от «панели управления» опирались на причудливое древковое оружие четыре мумифицированных тела, некогда несшие вахту стражей.       Сяогэ шел впереди, прокладывая безопасный маршрут. Любой из них троих мог оступиться и запустить какую-нибудь особо заковыристую ловушку, поэтому извлеченный из ножен за спиной меч он держал наготове на случай внезапной атаки.       Хэйцзинь завибрировал, рассекая просвистевшую над их головами цепь. Идущий последним Панцзы пробормотал несколько ругательств: самопроизвольно срабатывающие ловушки определенно затрудняли и без того нелегкую задачу – они едва миновали половину коридора.       - Кажется, нам не рады! – раздраженно пробасил Ван Юэбань, спешно смахивая с рукава куртки язычок пламени. В осторожности больше не было нужды: впереди бушевал шквал огня, сквозь пелену едкого дыма поблескивали металлические диски, с тихим зудящим звуком летающие от стены к стене, за ними, сотрясая пространство, орудовал пресс. О том, с чем еще им предстояло столкнуться, подрывник предпочитал не задумываться. – Говорю вам, здешний хранитель – полтергейст.       Чжан Цилин поднял глаза к потолку. Даже ему пришлось бы изрядно попотеть, чтобы пройти такую полосу препятствий. О том, чтобы вести через нее дорогих людей, не заходило и речи. Впрочем, он мог обойти ее, добраться до «пульта управления» и сломать механизм, что позволило бы У Се и Панцзы спокойно и безопасно добраться до конца коридора.       - Стойте здесь, - он обернулся к спутникам. – Смочите водой платки и прикройте ими лица.       - Сяогэ, ты собрался поиграть в Супермена?! – недовольно сложил руки на груди Ван Юэбань. – Ну, уж нет! Вернемся и поищем обходной путь!       - Этот путь единственный, - в противовес другу Сяогэ сохранял спокойствие. – Делайте, как я говорю, - запах гари проникал в легкие, от него начинала кружиться голова.       У Се кивнул, оттаскивая гневно сопящего подрывника от Чжан Цилина. Им действительно следовало поторопиться, а не сводить все к затяжным спорам. Пропитанная питьевой водой ткань шейного платка противно прилипала к лицу, но облегчала дыхание.       Удостоверившись, что оба дорогих человека выполнили его указание, Сяогэ взобрался на торчащие из стен в шахматном порядке балки. Зачем вообще кому-то понадобилось укреплять потолок коридора столь ненадежной конструкцией, его интересовало мало, пока существовала возможность использовать несовершенства архитектурной мысли в своих целях.       С «пультом управления» проблем, на удивление, не возникло. Рычаги не двигались, но взломать защиту механизма и разбить колбу со светящимся содержимым – не то взвесью белого песка, не то неизвестным науке веществом – оказалось достаточно: пресс замер в одном бу от пола, металлически диски с лязгом рухнули на плиты, а столп огня с шипение потух, оставив после себя покрытые копотью стены.       - Слава Небесам, Сяогэ! – Панцзы не сдерживал эмоции, сгребая Чжан Цилина в свои медвежьи объятия.       - Вы как? – осторожно поинтересовался Сяогэ, когда тот закончил обличительную тираду.       - Нормально, - буркнул Ван Юэбань, мгновением позже расплываясь в лукавой ухмылке. – Тяньчжэнь обещал посадить тебя на цепь, если ты продолжишь в том же духе, Сяогэ, - доверительным шепотом сообщил он под обиженное фырканье потомственного расхитителя.       - Это было образное выражение, - пождал губы У Се. – Я перенервничал, - неожиданно даже для самого себя, пустился он в оправдания. – Не стану же я, в самом деле, ограничивать Сяогэ!       - Айя, конечно же нет, - вмиг стал серьезным Панцзы. – Это ему следует посадить на цепь тебя, Тяньчжэнь. Образно, - театрально охнув от слабого удара локтем в бок, хохотнул он.       - Не шути так.       Подрывник подавился смехом, во все глаза уставившись на Сяогэ, словно видел его впервые. Тот стоял практически вплотную, немного нависая и едва шевеля губами, однако Ван Юэбаню не пришлось повторять дважды. Он мог подшучивать над друзьями, чаще над У Се, но всегда знал меру и останавливался, когда его просили об этом, более не затрагивая щекотливые темы.       - Хорошо-хорошо, вы сами во всем разберетесь, - Панцзы поднял руки в примирительном жесте. – Куда дальше?       - Подсказка на фреске, - Чжан Цилин отошел к потускневшему от времени изображению, такому же абстрактному, как все, что находилось в пределах подводной крепости.       - Признаться, - снова заговорил Ван Юэбань, окинув задумчивым взглядом изъеденных плесенью мумий, - я опасался, что стражи оживут, пока ты, Сяогэ, будешь занят деактивацией механизма ловушек. Рад, что мои опасения не подтвердились. Но яснее, куда мы забрались на этот раз, не стало. На фреске изображена какая-то хрень, как по мне – у меня вот-вот глаза кровью истекут. Похоже, над созданием этого «шедевра» совместно трудились Кандинский, Ротко, Мондриан, Поллок и Франкенталер*7.       - Госпожа Сяньюй? – понятливо хмыкнул У Се. По совести, он был солидарен с другом в отношении информативности фрески: разглядеть на ней хоть что-то не представлялось возможным, сплошные искаженные линии и размазанные пятна краски. При всем имеющемся у него богатом воображении, ничего походящего на подсказку на глаза не попадалось.       - Точно.       - Одна из мумий ненастоящая, - Сяогэ выпрямился, возвращаясь к стражам. Четыре облаченные в полуистлевшее тряпье фигуры выглядели натурально и пахли соответствующе. Обтянутые иссушенной кожей черепа при ближайшем рассмотрении отличались узкой лобной костью с сильно выступающими надбровными дугами и сглаженными скуловыми костями, отчего черты лица стирались, не позволяя представить, как именно выглядели стражи при жизни. Разве что как человекообразные обезьяны, наделенные высшим разумом. – Эта, - объяснить, на чем именно основывался его выбор, Чжан Цилин, вероятно, не смог бы. Снова. Просто знал, что за стражем, рядом с которым стоял У Се, находится потайной проход, ведущий куда угодно, только не на поверхность. И что-то ему подсказывало, что шли они на встречу с хранителем.       Потянув на себя необычное оружие поддельного стража, он отошел на пару шагов назад и вынул из ножен меч. Плита в основании ниши дрогнула, опускаясь вместе с мумией. Еще минуту назад казавшаяся монолитной стена бесшумно отъехала в сторону. Один за другим кирпичи из декоративной кладки сложились в мост, соединяющий два коридора.       - Ого, - присвистнул Панцзы. Стены потайного коридора тускло поблескивали в свете карманных фонариков. Через слои скопившейся пыли проступали темные силуэты. Стряхнув серый налет рукавом куртки, он поскреб ногтем по полупрозрачному зеленому камню – застывшее в неоднородной структуре нечто определенно не было липком грязи, более того оно следило за ним. – Что за?!       - Это же молдавит*8, - зачаровано выдохнул У Се.       - Айя, Тяньчжэнь, хочешь сказать, что теперь нам хоть что-то известно об этом месте?       - Не совсем. Молдавит представляет собой осколки метеорита, упавшего на землю примерно пятнадцать миллионов лет назад. Найденные фракции могут достигать десятки карат, что, скорее, является исключением, чем правилом.       - И?       - В любом случае, некто, кто построил этот коридор, похоже, верил в его космическое происхождение.       - Тайны Вселенной?       - Мгм, - Сяогэ был склонен согласиться с любимым человеком, хотя бы исходя из того влияния, что коридор оказывал на него: мелькание зарниц перед глазами вызвало тошноту и головокружение, он постепенно утрачивал связь с реальностью, но по каким-то причинам вспышки не перерастали в полноценные видения. Усиленные тренировки тоже не особо помогали. Ему пришлось просить о помощи, когда пол все-таки ушел из-под ног.       

***

      Разговор с Панцзы не был простым. Они оба понимали, что идти на поводу у Я Нусы опасно, что их общий дорогой человек оказался втянут в авантюру проходимца, показавшегося им смутно знакомым. Панцзы сердился на него за то, что он встречался с представителями клана Чжан, за то, что рассказал им о мошеннике, который сыграл на детской привязанности и взял в оборот У Се.       Возможно, друг был прав, и ему не стоило доверять своим подчиненным, но кому, если вдуматься, они вообще могли верить? Хэй Яньцзин с Цзэ Юйчэнем по-прежнему большую часть года пропадали в заграничных разъездах, использовать ресурсы семьи У было бы слишком неосмотрительно (после последнего инцидента с нападением сподвижников Чжан Лаоцзюня на резиденцию, где проживал У Эрбай с преданными ему людьми, отношения между У Се, его родственниками и партнерами семьи У обострились), Ли Цу в компании Лю Сана и Ли Цзялэ отправились покорять какую-то гробницу неподалеку от Чжанъе, Кань Цзяню, Ван Мэну и Цзян Муданю и без того хватало забот, идти на поклон к семье Хо он не стал по идейным соображениям (Ру Иньюэ не отказалась от своих чувств к нему, порой выражая их весьма экстравагантными способами, способными довести до белого каления любого здравомыслящего человека). По итогу, в сложившейся ситуации Сяогэ пришлось отринуть все бытующие в голове сомнения и сделать ставку на клан Чжан.       Панцзы принял его доводы и не стал развивать тему дальше, но Чжан Цилин чувствовал, что разговор не окончен, если только они не сгинут в месте, куда заманил их Я Нусы. Единственное, о чем они с подрывником не затевали спор – о невиновности У Се во всех предстоящих испытаниях. Они сами вызывались отправиться с ним, так что ответственность за сделанный выбор лежала на плечах всего трио.       

***

      Панцзы сбился со счета, сколько раз он обошел выполненный в знакомых зеленоватых тонах – благо строительный материал не относился к внеземному даже в теории – зал по кругу. Обычный такой зал, со статуями и вазонами в древнегреческом стиле, как обозначил У Се. Никаких ловушек, гробничных тварей или оживших покойников. Впрочем, в отделанном со вкусом просторном помещении вообще не наблюдалось покойников, ни, тем более, хранителя. Только заполненный прозрачной жидкостью бассейн и громоздкий зеркальный шар над ним, а еще свободно покачивающиеся на водной глади горящие лампады в форме кувшинок.       Оба друга устроились в дальнем от злополучного коридора углу. Вернее, У Се указал на предполагаемое место привала, как только они переступили порог зала. Вместе они дотащили туда Сяогэ и с чисто походным комфортом уложили того головой на колени потомственному расхитителю. Ван Юэбаню ничего не оставалось, как пуститься в исследовательскую деятельность, так и не принесшую никаких результатов. Хотя у него была теория, делиться ею с напряженно всматривающимся в бледное лицо Сяогэ У Се он не рискнул. Пока.       Чжан Цилин с трудом открыл глаза, медленно фокусируясь на любимом человеке в ареоле зеленоватого свечения. Во рту было сухо, но общее самочувствие значительно улучшилось, не смотря на ту интенсивность, с которой древнее строение транслировало переплетающиеся между собой образы и события прошлого. Ничего определенного, на самом деле, просто набор «кадров».       - Ты очнулся, - слабая улыбка тронула губы У Се. Он переживал за Сяогэ и не скрывал этого. Ему хотелось разрушить коридор, не смотря на всю эстетическую и историческую привлекательность архитектурного решения. Теперь он окончательно уверился в предположениях Чжан Жишаня о том, что сходные по своим колебаниям с Чинтамани энергетические ритмы оказывают особое влиянии на Чжан Цилина, и уже поздно пытаться это изменить. Бронзово-нефритовый метеорит, метеорит из зеленого камня или собственно Чинтамани – все, что, так или иначе, было связано с вселенскими тайнами и попало на Землю прямиком из Космоса, необъяснимым образом притягивало к себе Сяогэ. Напрямую, вроде Бронзовых Врат, или опосредованно, вроде Чинтамани или молдавита. Бронзовые Врата закрылись навсегда, два из трех осколков Чинтамани уничтожены, и вот им на смену пришел новый артефакт, упавший с Небес в море у побережья полуострова Цзюлун. – Сяогэ, я могу что-то сделать для тебя?       - Мгм, посиди так еще немного, - голос не слушался, поэтому говорить приходилось с небольшими паузами. Меньше всего Чжан Цилину хотелось куда-то идти прямо сейчас.       - Хорошо, - больше У Се ничего не спрашивал, погрузившись в собственные мысли под знакомое ворчание Панцзы и тихое, чуть хрипловатое дыхание Сяогэ. Пальцы зарылись в темные волосы – привычный жест успокаивал, позволял обдумать произошедшее и, наконец, осмотреться.       - У Се, - Сяогэ перехватил любимого человека на запястье, сжимая. Привлечь к себе его рассеянное внимание оказалось непросто, тот выглядел задумчивым, отстраненным.       - Кажется, я знаю, где мы, - пробормотал потомственный расхититель. – Точнее, где мы находимся в данный момент. Думаю, все, что нас окружает, это своего рода установка для создания пророчеств.       - Что-то вроде хрустального шара гадалки? – подошел к друзьям Панцзы: именно на такую мысль его натолкнуло бесцельное брожение по залу.       - В точку! Некто проходил через коридор из молдавита, заряжаясь космической энергией, затем погружался в воду и смотрел в зеркальный шар. Отблески от лампад в нем обладают гипнотическим эффектом. Дальше включалось воображение или врожденные способности – честно, не знаю, какой вариант более вероятен – и в тот момент, когда человек приходил в себя, он верил – тут сомневаться не приходится – что приоткрыл завесу тайн Мироздания.       - Изумрудные скрижали? – на пробу уточнил Ван Юэбань.       - Возможно, - в догадке подрывника прослеживался смысл. – Мы видели несколько пустых, так что, полагаю, ты прав.       - Но Сяогэ действительно видит… что-то, - не счел за лишнее напомнить Панцзы. – Может, нужно было положить его в воду? Вдруг…       - Нет, - оборвал друга Чжан Цилин. Подобные эксперименты вызывали в нем отторжение. В предложении Панцзы не было никакого скрытого подтекста, но его ответ все равно оставался неизменным – нет.       - В таком случае, продолжим путь. Пока ты бродил в стране грез, Сяогэ, а Тяньчжэнь мужественно боролся с желанием разнести здесь все к чертовой матери, я, кажется, нашел выход. Не на поверхность, зато всяко вариант лучше, чем снова идти через коридор.       За одной из колонн, поддерживающих свод зала, действительно обнаружилось еще одно помещение меньшего размера, невзрачное и проходное, с множеством длинных глубоких царапин на полу и стенах. Высокие двери, украшенные отдаленно напоминающими египетскую письменность символами, охраняли мумифицированные воины, вооруженные парными короткими клинками с широкими обратно изогнутыми лезвиями и непропорционально длинными оплетенными грубой кожей рукоятями. Из темных провалов глазниц на расхитителей смотрело нечто. Это нечто было похоже на тех созданий, что наблюдали за ними из стен коридора, прорубленного в упавшем на морское дно Китайского моря метеорите.       - Паразиты? – Панцзы успел уклониться от атаки одной из внезапно пришедших в движение мумий. – Что-то вроде хэймао?       - Вероятно, - причудливое оружие мертвеца оставило зазубрину на обухе подаренного Ван Мэном и взятого по случаю непальского ножа. Босс У нанес ответный удар привычно лежащим в руке, изрядно потрепанным в экспедициях кукри, разрубая воздух. Для древней мумии тот двигался чересчур быстро. – Они управляют стражами, как марионетками.       - То есть выбравшиеся из метеорита существа, - ловко орудуя саперной лопатой, продолжил общую мысль Ван Юэбань, - захватили подводную крепость и стали хранителями?       - Не позволяйте стражам коснуться вас, - предостерег дорогих людей Сяогэ. – И цельтесь в голову, - Хэйцзинь звенел, сталкиваясь с клинками мертвых воинов, нанося существенный урон, но не достигая обтянутых серовато-желтой сухой кожей черепов. При жизни стражи определенно слыли отличными бойцами, возможно, они превосходили любого выходца из клана Чжан. Описав полукруг, острие меча пробило нагрудный доспех и вышло под углом через затылок.       - Да к черту все! – разозленный очередной неудачей, едва не стоившей ему жизни, подрывник швырнул в подбиравшуюся сзади к У Се марионетку попавшимся под руку булыжником.       Череп мумии отвратительно хрустнул. Постояв еще пару секунд, страж завалился вперед.       - Тяньчжэнь, осторожно!       Из приоткрывшегося рта по плитам растеклась лужица черной слизи, в следующее мгновение впитавшейся в камень. Распухший темно-синий язык вывалился следом, извиваясь до тех пор, пока босс У не пригвоздил его к полу походным ножом.       - Уходим, - росчерком лезвия лишив головы последнего из шести стражей, Чжан Цилин выбил ногой двери – заклинивший механизм издал жуткий лязгающий звук – и буквально втолкнул растерявшихся от его действий У Се и Панцзы в усыпальницу. Тяжелые створы захлопнулись за их спинами.       

***

      Панцзы не понимал, зачем другу вообще понадобилось обращаться за помощью к клану Чжан. Ровно до тех пор, пока Чжан Цилин обстоятельно не разъяснил, как видел ситуацию, куда их трио угодило стараниями Я Нусы, со своей стороны. Было что-то знакомое в неожиданном визитере, только подрывник никак не мог уловить, что именно.       Зато Сяогэ, похоже, принял к сведению имеющуюся у них скудную информацию, успешно сложил головоломку и нашел ответы, так что приведенные им доводы звучали убедительно. По совести, Ван Юэбань и сам задумывался о подобном, правда так и не нашел решения, а потому привычно последовал за У Се в Гонконг, чтобы на рассвете найти то, о чем с таким упоением рассказывал им Я Нусы. Здравомыслие Сяогэ не раз спасало их – Панцзы открыто признавал этот факт и надеялся, что и на этот раз им удастся избежать если не опасности (именно из опасностей и неизвестности состояла романтика гробничных приключений), то хотя бы смерти.       Говорить У Се о возможном вмешательстве клана Чжан в их дела, ни Чжан Цилин, ни сам подрывник не стали, понадеялись на его выдающуюся прозорливость, дающую сбой всякий раз, когда речь заходила об У Саньшэне. Если бы Панцзы мог, он бы собственноручно сначала привел того к У Се, а затем придушил, чтобы прожженный до мозга костей аферист из семьи У прозрел и больше не мотал им всем нервы своими «гениальными планами» и «невообразимыми находками». Но, как и Сяогэ, подрывник был твердо уверен: У Саньшэн мертв. Поэтому ему ничего не оставалось, как сыпать проклятиями в адрес этого давно упавшего в его глазах человека, и сопровождать У Се в новой экспедиции на побережье полуострова Цзюлун.       

***

      - Сяогэ, мы ошиблись в своих выводах? – Панцзы с некоторым недоумением посмотрел на массивный костяной браслет. Переговаривались они шепотом, чтобы не привлекать внимание рыщущего по усыпальнице У Се. – Неужели Я Нусы действительно побывал здесь однажды вместе с пройдохой У Саньшэном?       - Хм? – Чжан Цилин сам не понимал, как одно из странных на вид креплений замурованного в основании саркофага костяного браслета попало в руки к Я Нусы. Сквозь холодные, словно выдолбленные из ледяной глыбы, и такие же голубовато-прозрачные стенки саркофага проступал силуэт хозяина гробницы.       Снять тяжелую крышку труда не составило – помощь Панцзы оказалась кстати. А вот определить пол существа, чей хорошо сохранившийся облик напоминал человеческий, Сяогэ затруднялся. Пышный, явно не похоронный наряд на щуплом теле напоминал ему платья а-Лянь. Да и в целом существо походило на ребенка. Небольшая голова, увенчанная сложной прической с вплетенной в волосы диадемой, тонкие запястья с маленькими кистями, выглядывающими из-под расширяющегося книзу удлиненного рукава в лучших традициях обожаемых Мэй фэнтезийных фильмов, угловатые плечи. Многослойные нижние одежды не давали представления о том, был ли то мужской или женский наряд – проверять он не брался, как бы на этом не настаивал подрывник. На кукольном лице, не тронутом следами разложения или процессом мумификации, выделялась белоснежная полоска полупрозрачной струящейся ткани, скрывающая распахнутые, устремленные в арочный свод невероятно большие глаза (потускневшая, практически выцветшая радужка служила единственным доказательством, что перед расхитителями лежал труп). Чуть приоткрытые пухлые губы, подведенные чем-то красным, вздернутый нос – Чжан Цилин не относил себя к ценителям прекрасного, но признавал своеобразную красоту существа перед ним.       - Ушных раковин нет, - в растерянности констатировал Ван Юэбань. Сложная и, вероятно, увесистая прическа скрывала пару слуховых проходов. Вокруг каждого была выбита «татуировка», дополненная самоцветами на тончайших булавках с миниатюрным жалом, удерживающим украшение на положенном месте.       - Что тут у вас? – так и не найдя ничего интересного в усыпальнице, У Се вернулся к саркофагу. Идей, как добраться до артефакта, чтобы изучить его, не находилось. – Ребенок?       - Не думаю, - покачал головой Сяогэ. Внешность могла быть обманчива. Своим глазам он не доверял и полагался в основном на инстинкты и многолетний опыт, а они говорили, что подводная крепость со всеми ее тайнами еще преподнесет им несколько неприятных сюрпризов.       - Нужно придумать, как достать браслет, - вмешался Панцзы. Особой интуицией он не обладал, но что-то ему подсказывало, что времени у них в обрез. – Взорвем саркофаг?       - Нет, - возразил другу босс У. Тишиной, нарушаемой лишь их голосами, он не обманывался. Предчувствие буквально вопило о приближающейся опасности. – Нет нужды разрушать усыпальницу ради безделушки. Если не найдем конструктивного решения, то лучше все оставить, как есть. Эй, - так и не найдя отклика на свои слова, У Се нахмурился, намериваясь перейти к обличительной тираде в духе Панцзы, но передумал. – Я знаю, о чем вы оба думаете. Знаю, что Сяогэ ходил на встречу с кланом Чжан, а потом вы спорили об этом до поздней ночи. И ваше шушуканье выглядит подозрительно. Да, я попался на уловку Я Нусы, и признаю это. Так что хватит делать вид, что только вам двоим все известно. Я догадывался о планах Я Нусы с самого начала, просто позволил себе поверить…       - Тяньчжэнь, мы…, - Ван Юэбань смущенно поскреб в затылке.       - Никаких обид, - прервал друга У Се. – Спасибо, что пошли со мной. А теперь, либо мы быстро находим способ извлечь артефакт, либо бросаем все и ищем выход. План Я Нусы явно не ограничивался только тем, чтобы заманить меня… нас сюда. Может, он и собирался от нас избавиться изначально, но тогда не имело смысла отдавать нам часть того, чем ему, очевидно, хотелось завладеть.       - Айя, Сяогэ, с чего вдруг тебя потянуло обниматься с мертвой красавицей или… эмм… красавцем?       Вместо ответа Чжан Цилин сбросил на машинально подставленные руки задохнувшегося от праведного возмущения подрывника свою ношу. Как он и предполагал, дно саркофага служило крышкой. Повозившись со скрытым в изножье механизмом, Сяогэ надавил на дно. С тихим щелчком крышка отскочила, позволяя заглянуть внутрь хранилища. На свет показался костяной браслет.       - Рука мертвеца, - ответ находился прямо у него перед глазами еще в Ушаньцзюй, однако потребовалось прикоснуться к артефакту, чтобы, наконец, это понять.       - Тебе придется выражаться яснее, Сяогэ, - поморщился Панцзы, возвращая тело в саркофаг.       Для детской руки браслет оказался велик. Ровно до тех пор, пока Чжан Цилин не вставил в паз костяной крюк. Браслет словно ожил, сжимаясь точно по размеру и вытягиваясь до размеров наруча. Две дюжины костяных крюков образовывали «сороконожку», плотно обхватывающую предплечье существа от запястья до локтя. Закованная в костяную перчатку кисть, действительно, напоминала руку мертвеца.       - Ого!       - Рука мертвеца делает носителя практически неуязвимым, - пояснил Сяогэ. – И является отличным оружием.       - Я слышал, что рука мертвеца привлекает богатство и удачу, - вставил босс У. – Думаю, в этом и заключается интерес Я Нусы. Но почему он не забрал артефакт сразу, если уже бывал здесь?       - Парные артефакты.       - Айя, Сяогэ, так ты уже сталкивался с чем-то подобным?       - Мгм. Тот артефакт был уничтожен. Его поисками занималась семья У, безуспешно, насколько мне известно.       - Кто уничтожил артефакт?       - Последний глава семьи Хун из Чанша.       - Тот самый Эр Юэхун?       - Мгм. Семья Хун хранила немало секретов. В их коллекции долгое время находились артефакты, о которых не знали даже в клане Чжан.       - Второй браслет, - все сказанное Сяогэ стоило обдумать, позже, - откуда…       - Я не знаю. Помню только, что Эр Юэхун воспользовался артефактом, когда японская армия напала на Чанша. Мне пришлось уйти сразу после прощания с госпожой У, но последнее, что я помню, как он уничтожил его. Артефакт можно использовать в качестве оружия. Это симбиотический организм*9, по своей сути, поэтому полностью совместим с любым носителем. До тех пор, пока не напитается кровью. Тогда рука мертвеца срастается со своим владельцем. Срастание происходит постепенно. Эр Юэхун успел избавиться от артефакта.       - Единственный в своем роде парный артефакт?       - Нет, - покачал головой Чжан Цилин. Как бы ему не хотелось подтвердить гипотезу Панцзы, рука мертвеца, найденная ими в усыпальнице под подводной крепостью, не относилась к уникальным артефактам. К редким, безусловно. Поисками руки мертвеца, в свое время, занималась не только семья У, но и семья Хо, и семья Чэнь, и семья Хэй. Многие расхитители отличились в этой области, отказавшись от идеи стать владельцами парного артефакта (или хотя бы его части) после целого ряда необъяснимых и жутких смертей (об этом Сяогэ прочитал в рукописях из архива клана Чжан, на тот момент не придав информации особого значения).       - Ну, раз мы все выяснили, предлагаю вернуть артефакт на место и найти выход, - вмешался босс У.       - Мы смогли заполучить его, - предложение любимого человека не было неверным, просто не до конца продуманным, - значит, смогут и другие.       - Есть идеи?       - Да, - торчащий из костяной печатки «сустав» оставил на пальце след от укола, из которого на артефакт закапала кровь, отчего сероватая костная масса начала светлеть. Такое стремительное преображение свидетельствовало в пользу сформировавшейся теории: кем бы ни был предыдущий владелец руки мертвеца, тому удалось вовремя отказаться от взаимодействия с жаждущим крови симбионтом. Костяные крюки, составляющие наруч, сжались сильнее, прокалывая ткань рукава и проникая в плоть трупа.       - Нам присоединиться? – осторожно поинтересовался Ван Юэбань.       - Нет. Артефактом пользовались в качестве оружия какое-то время, - заметив на лицах Панцзы и У Се признаки недовольства, Сяогэ счел за лучшее внести ясность, пока оба дорогих человека не отчитали его за опрометчивый поступок. Безрассудства им обоим было не занимать, но при этом они относились к попыткам Чжан Цилина использовать привычный способ урегулирования ситуации с древними реликвиями и гробничными тварями с неодобрением. У Се однажды заявил, что запрещает ему действовать в ущерб самому себе, и что это единственное ограничение, которому тот призывал следовать. Если бы только любимый человек прислушивался к собственным запретам. Впрочем, в тот раз Сяогэ не предпринял ничего, чтобы отстоять свое право на не слишком-то приятную, если уж на то пошло, процедуру пускания крови. Или напомнить У Се о том, что не он один был склонен к жертвенности и своеволию. Просто дал обещание действовать по ситуации. – Нужно всего несколько капель крови, чтобы запустить процесс срастания. Тогда артефакт станет бесполезен для тех, кто найдет к нему дорогу.       - Ты уверен?       - Да.       - Тогда поспеши. Мне не дает покоя мысль об истинных мотивах Я Нусы, - подрывник передернул плечами: многообещающая ухмылка самозванца – иначе Панцзы об этом человеке не думал – в момент появления на пороге Ушаньцзюй вызывала раздражение, и за последнюю пару дней это чувство многократно усилилось до навязчивого желания найти Я Нусы и познакомить того со своими кулаками.       - Я закончил. Выход там, - Сяогэ указал на ничем не выделяющийся участок зеленоватого оттенка стены. Он мог ошибаться, но в абстрактных, едва угадывающихся чертах, ему виделся Змееносец. Тот самый, что вел их по коридорам и залам подводной крепости.       - Там ничего нет.       - Иллюзия.       - Многофункциональный механизм?       - Мгм.       

***

      Может Панцзы и считал его наивным, а Сяогэ по-прежнему видел в нем молодого наследника семьи У, настырно следующего попятам за суровым, молчаливым знакомым третьего дяди, он изменился. Рассекая морские волны в густых предрассветных сумерках на арендованном катере, У Се ни словом, ни жестом не выдал того, что ему все известно. Известно об участии клана Чжан в разоблачении Я Нусы, известно о ночном споре между Сяогэ и Панцзы, известно о намерениях семьи У отстранить его от дел и непрекращающихся попытках Ру Иньюэ соблазнить Чжан Цилина.       Он бы отступил еще на побережье Цзюлун, если бы не был настолько упрям. Ему требовались доказательства обмана, либо след, который мог привести его к У Саньшэну. Он выбрал отрицание, чтобы заставить себя спуститься на самое дно Китайского моря. И не жалел об этом. Совершенно абсурдно, конечно, но чувство вины на глубине под развалинами подводной крепости значительно притупилось. Он шел вперед, иногда с укоренившейся в нем самоиронией размышлял о своем нелепом поступке и сомневался в собственном здравомыслии, порой ловил себя на мыслях о возвращении к жизни в разъездах по стране, спорах с отцом и вторым дядей, противостоянии партнерам семьи У и, наконец, примирении с кланом Чжан, и при этом все больше проникался позабытым за месяцы затворничества исследовательским интересом к новым открытиям.       У Се чувствовал себя живым, даже не смотря на то, что в любую минуту мог распрощаться с жизнью. Чувствовал себя самим собой. И был безмерно благодарен Сяогэ и Панцзы за понимание, за помощь и поддержку. За все.       

***

      - Ловушка, - прикрыв лицо шейным платком, У Се огляделся: пол по обе стороны тонкого перешейка обрушился, в воздухе танцевали серебристые крупинки пыли. Им приходилось выверять каждый шаг, чтобы не сорваться вниз.       Затяжной коридор заканчивался просторной пещерой, на стенках которой поблескивали капли влаги, а под ногами, среди камней текли ручейки воды. Звук предупредительной автоматной очереди на миг оглушил. Впрочем, чего-то такого ожидать следовало. Босс У не знал наверняка, просто предполагал, что их поджидают в надежде завладеть древним артефактом, и не ошибся в своих предположениях, что не увеличивало шансы на благополучный исход стычки с вооруженными наемниками.       - Нам нужен артефакт.       Если бы на него не направили несколько пистолетов, он бы рассмеялся: требование нескладного, широкоплечего главаря с гнусавым голосом звучало заезжено. У Се сбился со счета, сколько раз слышал эту фразу в той или иной вариации.       - Артефакт остался в гробнице, - потомственный расхититель развел руками. – Вы сами можете убедиться в этом. Правда, он не представляет никакой ценности, разве что в качестве культурного наследия неизвестной цивилизации.       - Что вы сделали с артефактом? – с нажимом повторил другой наемник, выделяющийся на общем фоне ирокезом и замашками панка.       - Оставили в гробнице, - перехватил инициативу Панцзы. О ведении переговоров речи не шло, зато в их силах было вывести противников из себя. Побаловать самих себя напоследок, так сказать. В сложившихся обстоятельствах подрывник не отказался бы от вмешательства клана Чжан в назревающие разборки.       - Это ваш ответ?       Сяогэ поморщился: говоривший коверкал слова, едва справляясь с произношением на кантонском диалекте*10. В его ответе нашлось место паре крепких словечек, поразивших, судя по всему, не только наемников, но и дорогих людей. Панцзы стоял с картинно отвисшей челюстью, словно в попытке осознать услышанное, У Се только ухмыльнулся, впечатленный и довольный одновременно. Да, черт возьми, они оставили артефакт в усыпальнице, чтобы он не попал в руки кучке конченых придурков с автоматами и отмороженного на всю голову нанимателя. В чем вообще состоял вопрос?       Кого Чжан Цилин точно не ожидал увидеть среди переглядывающихся бандитов, так это Чжан Сюаня и Чжан Вэня, выглядящих донельзя несуразно в чрезмерно огромных куртках с чужого плеча, новомодных штанах с низкой слонкой и с прическами из множества мелких косичек. Что они забыли в подводной пещере, да и еще и под командованием гнусавого главаря с крючковатым носом на заросшем неопрятной щетиной одутловатом лице, следовало выяснить, в перспективе, если им троим удастся выжить и вернуться на поверхность.       - Тогда нет смысла оставлять вас в живых.       Наемник с плохим произношением оказался еще тупее, чем Сяогэ думал изначально. Нет, не так, тот раздражал своей беспросветной тупостью. Я Нусы явно пожалел средств для инвестирования в более сообразительных «сотрудников».       - Либо вы можете провести нас в гробницу.       - Юн Чаньцзюань, - прошипел панк.       Единственная женщина в толпе мужчин приковывала взгляд модельной внешностью и злыми подведенными черными стрелками глазами. Она, не отрываясь, смотрела на железное трио, беззвучно шевелила губами. Но У Се готов был поклясться, что слышит проклятия, слетающие с накрашенных яркой помадой губ. Кем бы ни была люто ненавидящая всех троих особа, соображала Юн Чаньцзюань значительно лучше товарищей по команде. А темная татуировка на бледной лебединой шее навевала воспоминания о событиях в Кайпине и Хуанлун.       - Надеешься выслужиться перед боссом? – прогнусавил главарь.       - Вот еще, - надменно вздернула подбородок Юн Чаньцзюань. – Он мне не босс.       - Я знаю тебя, - Панцзы не стал игнорировать внезапно снизошедшее озарение. Он в упор посмотрел на предводителя наемников, припоминая, с каким смачным хрустом ломался крючковатый нос под его кулаком. – Пи Коудай. Шакал из банды босса Сюй. Так вот откуда у Я Нусы столько сведений об У Саньшэне.       - Господин Пан, - сквозь зубы процедил Пи Коудай.       - Как служил цепной шавкой, так и служишь, - продолжил насмехаться над собеседником Ван Юэбань. – Сменил одного алчного до чужого добра ублюдка на другого, никакого карьерного роста.       Руку обожгло болью. Зашипев, подрывник по инерции отступил на пару шагов, зажимая кровоточащее предплечье – ко всем прочим недостаткам у бывшего подчиненного босса Сюй наблюдалось косоглазие, поэтому оставалось загадкой, каким образом тому удалось выбиться в лидеры группы наемников. Звук выстрела отразился от свода пещеры. Не на такой результат он рассчитывал, но кому-то надлежало вывести противников из равновесия – самодовольство на не обремененных интеллектом рожах Панцзы откровенно бесило.       - Стреляете в безоружного, - Сяогэ сохранял напускное спокойствие, но, похоже, бандитов его не самая выдающаяся актерская игра убедила. Для более тонких манипуляция рядом с ним стоял У Се.       - Кто следующий?       Презрительная усмешка косящего под крутого панка наемника не возымела на босса У никакого эффекта. Если его пытались запугать, то исключительно бесталанно. Предоставив Чжан Цилину возможность позаботиться об их общем лучшем друге, он снисходительно хмыкнул в ответ на заявление. В самом деле, кто додумается угрожать противнику, изначально находясь в выигрышном положении, когда хватило бы трех выстрелов. Ответ напрашивался сам собой: только тот, кому позарез нужно было заполучить бесценную реликвию для своего требовательного босса. Вроде индульгенции.       - Да, пожалуйста, - У Се пожал плечами, не предпринимая иных активных действий. Дразнить наемников виделось чреватым непредсказуемыми последствиями. Усложняло задачу и нахождение в их нестройных рядах представителей клана Чжан. Ни к Чжан Вэню, ни тем более к Чжан Сюаню особого доверия босс У не испытывал. – Усыпальница там, - он махнул рукой в сторону коридора, плюнув на условности и положившись на неясное предощущение чего-то грандиозного. – С нас подвигов достаточно. А ваша судьба в ваших руках.       - Глава У бравирует.       Прищур придавал Юн Чаньцзюань сходство с Мегерой*11. С того самого старинного полотна, над которым вздыхал Я Нусы, как бы между делом бродя по мастерской в антикварной лавке Ушаньцзюй и пытаясь пошло заигрывать с Дань Ся до первого далеко не только словесного внушения от Чи Хуна (Панцзы рассказывал об этом в красках, когда просил за бывшего ассистента Сяньюй Юйчи; У Се, в принципе, не возражал и даже поддерживал порыв парня защитить друга). Видимо, разглядел родственную душу или просто хорошо знакомую женщину.       - В чем смысл? – вопросительно изогнул бровь У Се. По телодвижениям Чжан Вэня и Чжан Сюаня за спинами товарищей по команде становилось многое понятно, но слепо верить в собственную догадку он не спешил. – Вас больше. Вы вооружены. На самом деле, довольно забавно, что кто-то из вас перерезал веревку, чтобы мы не смогли выбраться из западни, а затем вы все вместе направились сюда дожидаться нашего появления. Это признание наших общих талантов?       - Не стану отрицать очевидное.       Высокомерие Юн Чаньцзюань не имело границ – к такому выводу пришел босс У, наблюдая за собеседницей. Ей претило поддерживать с ним разговор, однако возвращение с пустыми руками для нее, вероятно, было худшим из имеющихся вариантов. Я Нусы по всей видимости умел убеждать.       - Ваша жертва станет напрасной, если вы не отдадите нам артефакт.       - Думаю, я смогу смириться с этим прискорбным фактом, - в такт своим мыслям покивал босс У. – Коридор и усыпальница в вашем полном распоряжении.       - Глава У не оставил мне выбора, - Юн Чаньцзюань вскинула руку, целясь в грудь противнику.       Пронзительный свист вынудил потомственного расхитителя инстинктивно пригнуться, практически распластываясь по земле. Что бы ни задумывала парочка выходцев из клана Чжан изначально, в их планы, судя по всему, не входило появление стражей.       Встреча наемников с обитателями подводной крепости вышла короткой, и запомнилась У Се только смачным поцелуем, состоявшимся между покрытым струпьями и плесенью стражем и тем самым панком, что грозился пристрелить их на месте. По крайней мере, вопрос о том, каким образом выбравшимся из метеорита бесплотным паразитирующим созданиям удалось захватить власть над стражами подводной крепости, отпал сам собой. Черная слизь перетекла из дурно пахнущего разлагающейся плотью рта мумии в рот с остервенением отбивающегося от ее объятий парня.       Бандит замер на несколько секунд в неестественной позе, рассеяно глядя прямо пред собой. У Се пришлось подавить рвотный позыв, когда глаза панка с отвратительным звуком лопнули, и в истекающих кровью глазницах заклубилась темнота. Живая, осязаемая и жаждущая свежей крови, новых тел, сосудов для существования вне упавшего на морское дно зеленого минерала из глубин Космоса.       Поймав отражение стража в остекленевших глазах Пи Коудая, босс У перекатился на спину, блокируя удар необычного оружия, врезавшегося в камень рядом с его головой. Не все паразиты хотели покидать насиженное место внутри яростно размахивающих клинками ходячих трупов.       - У Се, Панцзы, задержите дыхание!       Из неосмотрительно разрубленного надвое Чжан Вэнем мертвеца в воздух взмыло облачко пыли, оседая на лице Юн Чаньцзюань. Сяогэ бросился вперед, оттесняя извергающую проклятия женщину к застланному серебристой пеленой коридору. Не дойдя десятка шагов, та покачнулась и схватилась за горло, расцарапывая тонкую шею в попытке вдохнуть. Позвонки под пальцами сместились с тихим хрустом – Юн Чаньцзюань упала к его ногам сломанной куклой. Сбросив зараженное спорами тело в разлом, Чжан Цилин вернулся к месту схватки. Вовремя. У Се закрывал собой подрывника, сосредоточено орудуя сразу двумя клинками, но был вынужден медленно отступать. Одного взмаха Хэйцзинем оказалось достаточно, чтобы лишить головы ближайшую мумию.       Панцзы огляделся по сторонам: еще совсем недавно бахвалящиеся своим превосходством наемники замертво лежали то тут, то там. Тех, кому не повезло стать новым сосудом для космических паразитов, добивали Чжан Сюань и Чжан Вэнь.       - Чжан Сюань, сзади!       Вопль Чжан Вэня привлек внимание У Се. Ничего подобного ему раньше видеть не доводилось: лужицы слизи, вытекавшие из ртов поверженных стражей и зараженных бандитов, слились в одну, обретшую вполне человеческие очертания и готовящуюся к нападению на увлеченного схваткой Чжан Сюаня. Подаренный Ван Мэном непальский нож описал дугу, пройдя через скопление слизи, словно сквозь масло. Следующее, что босс У запомнил достаточно четко, то, как вода пропитывает его одежду, мелкие осколки породы впиваются в плоть, на волосах оседает учащенное дыхание Чжан Сюаня, где-то за спиной вспыхивает столп пламени, кричит Панцзы, и их накрывает серебристой вуалью.       

***

      Сяогэ медленно опустился на свое место во главе стола. Внешне он оставался спокоен, но внутри все клокотало от ярости. Сдерживать себя от скорейшей расправы над пойманным подчиненными Я Нусы приходилось неимоверным усилием воли. Мерзавец продолжал язвить, не считаясь с собственным положением, и не собирался отвечать на вопросы.       Не то чтобы Чжан Цилин хотел услышать очередную ложь или скабрезное высказывание, ему просто требовалось дождаться надежного человека, сдать тому Я Нусы со всеми потрохами и впоследствии удостовериться, чтобы самодовольно усмехающийся мошенник понес заслуженное и максимально суровое наказание, составив достойную компанию парочке опальных старейшин клана Чжан в тюрьме, из которой существовал только один путь – смертная казнь.       - О, этот взгляд, - с издевательским сочувствием протянул Я Нусы, - хочешь меня убить? Не отрицай. Я знаю, что ты хочешь меня убить, но не станешь этого делать. Почему? Потому что У Се выжил. Дважды. Первый раз постарались доктора, второй – твои подчиненные. У Се – тот, кто тебя сдерживает. А ты сдерживаешь его. Какова роль господина Пан во всей этой драме, спросишь ты…       - Сяогэ, надеюсь, доверенный человек клана Чжан появится с минуты на минуту, потому что, если этот ублюдок не захлопнется, я...       - Панцзы, - прервал гневную тираду друга Чжан Цилин.       - Сяогэ, тебе придется, либо избавляться от трупа, либо навещать меня в тюрьме, - Панцзы не шутил. Кулаки чесались стереть глумливую ухмылку с лица Я Нусы.       - Мгм. Ты не Я Нусы, - избежать взаимодействия со словоохотливым аферистом не представлялось возможным, зато Сяогэ мог попытаться перевести разговор в другое русло. Кто сказал, что он не умел издеваться над собеседниками, когда те не отличались сдержанностью в словах? – Ты Цзяо Ла.       - Айя, Сяогэ, о чем это ты? – споткнувшись на полуслове, Ван Юэбань вопросительно посмотрел на Сяогэ.       - Я Нусы погиб в Хуанлун, его место занял Цзяо Ла, которого мы не застали в той гостинице, где держали Жань Синь, - пояснил Чжан Цилин. – Они оба, как и убитый в ядоносном саду наемник, работали на Хэй Чайхо.       - Сбежавший в Кайпине меценат Хэй?       - Мгм.       - Как ты узнал?       - Не я, - Сяогэ покачал головой: выражение лица самозванца изменилось, на нем появился испуг. – Они, - поблагодарить подчиненных, собравших на зарвавшегося мошенника внушительный компромат, он не успел. Тревожный сигнал от Чжан Циншаня поступил, едва они с Чжан Жишанем переступили порог резиденции клана Чжан. А после все его мысли оказались заняты заботой об обеспечении безопасности и созданием условий для скорейшего выздоровления любимого человека. – И У Се.       - Точно! Тяньчжэнь все время твердил в бреду про татуировку. И Юн Чаньцзюань тоже?       - Да, - вместо патриарха подтвердил Чжан Вэнь. – Юн Чаньцзюань была любовницей Хэй Чайхо. Он погиб там же, в Кайпине. Серия взрывов спровоцировала обрушение свода в одном из тоннелей под дяолоу. Прямиком на голову спешно удирающегму из лап хранительницы меценату Хэй. Некто, представившийся спасателям, как Дисянь, пытался вытащить его из-под завала, но скрылся в неизвестном направлении до приезда полиции.       - Провидение?       - Карма, - хмыкнула Чжан Хайци.       - Затем появился Шэнь Цоу, жаждавший исцеления, и Юн Чаньцзюань придумала план, согласно которому вам троим, - Чжан Вэнь окинул выразительным взглядом патриарха и господина Пан, - выпадала роль ритуальных жертв.       - Совпадение или нет, - вставила свои два юаня Чжан Хайсин, - но в то же самое время мошенника, называвшего себя Вулянь, и известного выдающимся актерским талантом, признали пропавшим без вести.       - То есть настоящий Я Нусы – это Вулянь, тогда этот тип, - Панцзы указал на присмиревшего самозванца, - Цзяо Ла, и есть Дисянь, нанявший Няо Яолу?       - Мгм, - контролировать божественного зверя и древнюю тьму внутри себя оказалось намного легче за обсуждением личности сидевшего напротив с перекошенным от злобы лицом афериста. У Се был абсолютно прав, когда утверждал, что болтовня здорово отвлекает и позволяет собраться с мыслями. Им всем следовало прислушаться к его словам намного раньше сегодняшнего вечера.       - Чжан Вэнь и Чжан Сюань хорошо постарались, выполняя свою часть работы, - без тени иронии заметил Чжан Хайлоу. – Узнали место сбора команды наемников и устранили двоих, чтобы занять их место в команде.       - Те наемники живы, - внес ясность Чжан Вэнь. – Сдались патрулю и раскаялись во всех своих грехах. Они же сообщили нам о дальнейших планах босса. Изначально мы думали, что команда последует за патриархом, главой У и господином Пан, и ошиблись. Никто из команды не знал точного местоположения усыпальницы, поэтому им пришлось отрезать вас троих от выхода из подводной крепости и дожидаться вашего появления в пещере. Их босс поставил на стремление главы У найти дядю, и не просчитался. Так себе план.       - Единственный аргумент для успешного манипулирования Тяньчжэнем – У Саньшэн, - понятливо кивнул Ван Юэбань: поиски младшего из трех сыновей У Лаогоу на многие годы стали для лучшего друга целью жизни, вроде стабильной установки, не позволяющей сдаться и плюнуть на все, в том числе на самого себя. – На самом деле, ты просчитался, - он не без удивления обнаружил, что при обращении к Цзяо Ла его голос звучит ровно. – У Се намеривался вернуться, наемники опередили его всего на несколько минут, перерезали веревку, но все напрасно. Артефакт остался в усыпальнице, где ему самое место.       - Подготовка заняла немало времени, мне пришлось несколько месяцев провести в пыльных архивах, изучить тонну бесполезной макулатуры, нанять тупицу Пи Коудая, чтобы получить больше информации о боссе У и его безуспешных попытках найти У Саньшэна, найти специалиста, искусственно состарившего на пару десятков лет перерисованную мною из отвратительно сохранившейся шелковой книги времен эпохи Чжоу карту, чтобы никто, даже Чжан Цилин не догадался о том, что держит в руках подделку, а еще выкрасть у господина У Ицюна костяной крюк. Старик вообще не имел представления об его истинной ценности, - с нескрываемым презрением ко всем участникам провалившейся авантюры фыркнул Цзяо Ла. – Хотя та говорливая девчонка из гостиницы тоже внесла свою лепту. Не слишком умная, и кроме сплетен и слухов ничего толком не знает, зато сколько пафоса.       - Кто бы говорил, - парировал Панцзы. Кулаки чесались меньше – разговор пошел на пользу не только ему, но и Сяогэ, чья искаженная тень теперь клубилась на полу, а не занимала собой все помещение – раненая рука на перевязи начинала болеть все сильнее, да и беспокойство за так и не очнувшегося У Се росло, не смотря на заверения доктора Лян и ассистирующей ей Чжан Хайли, одаренность которой по части традиционной китайской медицины вдохновляла.       - Помощница господина У Эрбая не стеснялась в выражениях, когда рассказывала о боссе У, - разоткровенничался Цзяо Ла. Впрочем, не изменяя самому себе в пренебрежительности тона. – Раз уж мне все равно не уйти от правосудия, хочу, чтобы все узнали, о чем мы беседовали с той девицей. Занимательная беседа вышла, признаю…       - Ты взял в оборот уличного хулигана и наркомана, пообещав денег на дозу, чтобы он устранил У Се прямо в больнице, под носом у докторов и не скольких Чжанов. Вот что занимательно, на самом деле, - не позволил самозванцу договорить Чжан Хайся.       - Слово добить подходит лучше, - осклабился аферист.       - Может, помощница У Эрбая не отличается умом и сообразительностью, - поддержал соплеменника Чжан Хайкэ, игнорируя измывательскую манеру самовыражения Цзяо Ла, - как и нанятый тобой бандит, как и тот парнишка-наркоман, но твой изначально дрянной план подчеркивает твою несостоятельность и твое скудоумие.       - Прямо великий комбинатор, - с чувством мрачного удовлетворения подытожил Панцзы.       - Изначально я собирался избавиться от босса У, затем подумал, что он может быть полезен для дела, как расхититель. Я не ошибся и не просчитался, просто не учел разрушительную силу человеческой глупости. А сейчас я впечатлен. Оказывается, в клане Чжан умеют рассуждать логически. Я думал, вам и господину Пан этого не дано.       - Да как ты…, - задохнулась от возмущения Чжан Сяошань.       Ее поддержал ропот «молодежи» из числа тех, что находились в больнице в момент попытки нанятого зубоскалящим Цзяо Ла уличного хулигана проникнуть в палату интенсивной терапии, куда У Се перевели из реанимационного отделения под постоянное наблюдение медицинского персонала. Им удалось предотвратить нападение и связаться с патриархом, но тот успел сбежать, напугав молоденькую практикантку.       - Ай! – Цзяо Ла вскрикнул от неожиданности.       Никто не ожидал выпада со стороны сидевшего на другом конце стола Чжан Жишаня. Пальцы бессменного председателя Цзюмэнь сомкнулись на горле мошенника, приподнимая над стулом.       - Пожалуй, я пойду на то, чтобы избавиться от трупа.       Цзяо Ла захрипел, цепляясь за рукав твидового пиджака в попытке ослабить хватку на своем горле. Его глаза расширилась, когда Чжан Жишань склонился к нему и прошептал на ухо три коротких слова. Самозванец задрожал, бессильно рухнув обратно на стул, стоило пальцам разжаться, и зашелся в приступе кашля, растирая покрасневшую шею.       - Думаю, господин Цзяо проведет оставшиеся полчаса в размышлениях, - оповестил изумленно пялящихся на него соплеменников Чжан Жишань.       - Патриарх, - вошедшие в помещение молодые Чжаны под предводительством Чжан Люйгу старательно отводили глаза и топтались на месте.       - Как я понимаю, - первым заговорил Чжан Хайся, - миссия по поимке несостоявшегося убийцы-наркомана провалена?       - Мы обошли все подворотни и заброшенные здания, все места, где проходят встречи уличных хулиганов, и даже посетили несколько притонов, - на этой фразе Чжан Люйгу скривился от отвращения. – Ничего, - взяв себя в руки, торопливо отчеканил он.       - Прошу прощения…       Сяогэ посмотрел поверх голов приунывшей молодежи на маячившую в дверях знакомую долговязую фигуру. Появление Чжан Чжэньчжэна вызвало настоящий ажиотаж среди собравшихся под одной крышей представителей клана Чжан. Бывший подчиненный настороженно оглядывался по сторонам.       - Что ты здесь забыл? – сквозь зубы процедил Чжан Люйгу.       - Что случилось? – призвав младших соплеменников к порядку, Чжан Жишань опустил руку на плечо хранившему молчание Чжан Чжэньчжэну, подводя ближе к патриарху.       - Тот уличный хулиган мертв, - отрапортовал Чжан Чжэньчжэн.       - Ты замешан в его смерти? – Чжан Хайсин расплылась в провокационной усмешке. – Неожиданно.       - Он сломал шею, когда перелезал через строительное ограждение.       - Неужели? – хмыкнул Чжан Хайлоу. – Слабо верится.       - Спасатели достали его со дна котлована.       Чжан Цилин кивнул, принимая ответ. В коротком рассказе Чжан Чжэньчжэна прослеживалось немало нестыковок. Впрочем, несостоявшегося убийцу ему жаль не было. Совсем. Сломал шею? Почему бы и нет, если бывший подчиненный настаивал. Не самый худший исход, тем более главный зачинщик находился у них в руках, и доказательств его преступлений имелось достаточно для пожизненного тюремного заключения.       - Я…       - Ты можешь идти.       - Патриарх!       - Чжан Чжэньчжэн, ты можешь идти, - повторил Сяогэ, бросая на Чжан Люйгу остерегающий от необдуманных слов и поступков взгляд. Чжан Чжэньчжэн им помог, пусть и своеобразно, но от простого знания, что тот, кто намеривался отнять жизнь У Се за дозу, нет в живых, становилось легче. Чжан Цилина такой исход полностью устраивал, мнение Чжан Люйгу и остальных несогласных (благо, таких не нашлось) его не интересовало. Чжан Чжэньчжэн мог покинуть резиденцию клана Чжан без негативных для себя последствий, о которых тот знал, когда принял решение прийти и сообщить о гибели уличного хулигана лично, и которые проигнорировал не в свою пользу. Чжан Чжэньчжэн пришел ради У Се – это единственное, что имело значение.       - Спасибо.       - Доктор Лян хочет поговорить с патриархом и господином Пан, если это возможно, - вышла из тени коридора Чжан Хайли.       - Мгм.       - Айя, конечно, что за вопрос?!       - Так вот где глава клана Чжан спрятал своего любовника, - пробормотал себе под нос Цзяо Ла, предусмотрительно вжимая голову в плечи под тяжелым взглядом бессменного председателя Цзюмэнь.       - Не перестарайтесь, - поравнявшись с Чжан Хайлоу, в полголоса предостерег подчиненных Чжан Цилин, прежде чем покинуть комнату следом за Чжан Хайли и Панцзы.       

***

      - Я забрал тебя из больницы на случай, если Цзяо Ла не поймают, и он вернется, чтобы завершить начатое, - Сяогэ пригладил каштановые пряди на голове любимого человека, мягкая улыбка коснулась его губ. – Но Чжан Хайлоу и Чжан Хайся привели его в резиденцию клана Чжан несколько часов назад.       - Где Панцзы? – говорить было тяжело, воздуха на слова категорически не хватало даже с учетом плотно прилегающей к лицу кислородной маски. В горле свербело.       - Панцзы в порядке. Общается с Чжан Жишанем и остальными, - друг настоял на том, чтобы он стал первым, кого увидит У Се, когда очнется. За это Чжан Цилин был ему благодарен.       - А…       - Чжан Сюань тоже идет на поправку, ты сохранил ему жизнь, - заверил беспокойно завозившегося потомственного расхитителя Сяогэ. – Как ты себя чувствуешь?       - Дышать больно, - признался У Се. Тянущаяся к сгибу локтя трубка капельницы мешала двигаться. Хотелось сменить положение и вдохнуть полной грудью.       - Ты едва мог дышать на подъезде к больнице, бредил. Докторам пришлось механически очищать твои легкие от спор. Моя кровь на время замедлила заражение, но не могла спасти тебя. Мне пришлось воспользоваться своим правом принятия решений от твоего имени и перевезти тебя в резиденцию клана Чжан.       - Сяогэ…       - Я знаю, - лоб У Се оставался теплым, в покрасневших осоловелых глазах плескалась целая гамма эмоций, на бледном лице играл лихорадочный румянец. – У Се, тебе не о чем переживать. Отдохни еще немного. Позже выскажешь все, о чем думаешь.       - Не уходи, - У Се предпринял еще одну пытку приподняться. Безуспешно.       - Ты в безопасности, - заняв вторую половину кровати, Сяогэ помог У Се устроиться головой на своих коленях. – Как только почувствуешь себя лучше, и доктор Лян разрешит тебе покинуть резиденцию клана Чжан, мы переберемся в отель, вернемся в Ханчжоу или Юйцунь. Чжан Вэнь хочет поговорить с тобой, но ты не обязан соглашаться. Ты не обязан соглашаться ни на что из того, о чем могут попросить тебя другие Чжаны. Это я обратился к ним за помощью, я привез тебя сюда, потому что нам некуда было идти. Ни одно из принятых мной решений не требует от тебя взаимодействия с кланом Чжан или ответных услуг. С их стороны не последует никаких претензий. Обещаю.       - Разговор с Чжан Вэнем?       - Мгм.       - Я подумаю об этом, - У Се закрыл глаза, подставляясь под невесомые прикосновения к волосам, лицу. Он действительно чувствовал себя в безопасности, находясь рядом с Сяогэ под крышей дома, порог которого запрещал переступать себе с того самого дня, когда стали известны причины, толкнувшие Чжан Сишаня и Чжан Найхэ на предательство. – Позже.       

***

      Именно в таком положении застала их нагрянувшая делегация из представителей клана Чжан. Тем хватило такта покинуть комнату без лишних разговоров и шума, услышав короткий ответ на волновавший всех вопрос и сообщив о том, что Цзяо Ла в целости (о невредимости афериста никто не заговорил, однако мимолетное торжество в глазах Чжан Сяошань говорило о многом) отправился прямиком в тюрьму до начала суда и последующего оглашения приговора.       Оглядываясь назад, Сяогэ начинал верить в искренность подчиненных, хотя бдительности не терял, памятуя об их непостоянстве. И все-таки У Се сумел добиться расположения Чжанов, сам того не желая. Его уважали (порой в своеобразной манере), как человека, как личность, о чем напоминали постоянно (не всегда уместно или пристойно, зато с ошеломляющим рвением доказать свою лояльность). Их троих уважали и принимали без оговорок. Пускай не все в клане Чжан поддерживали инициативу «молодежи» и Чжан Хайкэ, не все с готовностью шли навстречу произошедшим за последние годы изменениям, однако ярых противников железного трио значительно убавилось после судьбоносных для многих Чжанов событий с участием вознамерившихся возвысится над соплеменниками старейшин.       Оставалось надеяться, что любимый человек тоже сделает шаг навстречу клану Чжан и согласится выслушать Чжан Вэня. Принуждать У Се к взаимодействию со своими подчиненными или настаивать на взаимной вежливости Сяогэ не стал бы никогда и ни при каких обстоятельствах. Он мог только поддерживать, разрешать возникающие из-за недопонимания между сторонами щекотливые (порой нелепые до абсурдности) ситуации и ждать. А ждать он умел.       

***

      Нет ничего постоянного в этом мире. Уважение – это одна из самых изменчивых вещей. Оно может быть гранитным и базальтовым, если ты – тот человек, который каждую секунду своей жизни способен вызывать уважение своими выборами и своими действиями. Если ты только один раз что-то великое сделал, как Кортес, это все сотрется. Потому что тебя уважают за совокупность твоих выборов и действий, которые ты делаешь постоянно.       

Франц Вертфоллен

«Вакцина от идиокартиии»

      _____________________________________________________________       Комментарий к главе:       Астрологические знаки зодиака – это двенадцать секторов зодиакального пояса. Некоторые ученые полагают, что какая-то схема летоисчислений могла зародиться еще в эпоху мустьерской культуры, то есть примерно 120-140 тысяч лет назад. Однако привязка созвездий к календарю происходила постепенно с развитием земледелия. Признанными пионерами в создании астрологических карт и прогнозов считаются шумеры. Хотя один из первых календарей был разработан в Древнем Египте около 7000 лет назад. Археологических комплексов, которые претендуют на календарные и астрономические системы, существует великое множество. Самый известный из них – Стоунхендж. Проблема современной астрологии заключается в том, что со времен шумеров, египтян и вавилонян земная в результате прецессии изменила свое положение, а, следовательно, и сами созвездия сместились по секторам. Так, например, в созвездии Девы Солнце находится 45 дней, а в созвездии скорпиона – всего 7 дней, созвездие Овна частично заняло сектор Рыб, а созвездие Весов – сектор Девы.       Вот тут приходит на помощь тринадцатый знак Зодиака, лоббируемый некоторыми западными астрологами, именуемый Огненным Змееносцем и известный с древних времен (возможно, даже более древних, чем все знаки зодиакального пояса вместе взятые). Особое внимание Змееносцу уделяли представители вавилонской цивилизации, существовавшей с 2100 по 538 года до н.э.. Вавилоняне ассоциировали созвездие со змеиным божеством Нихаром. Очертания созвездия, действительно, напоминают фигуру человека, который держит в руках змею, поэтому в античные времена люди пришли к заключению, что созвездие символизирует древнегреческого бога врачевания Асклепия.       Вавилоняне и шумеры отказались от включения Змееносца в зодиакальную систему, поскольку это нарушило бы идеально легшую, как казалось, в основу большинства современных календарей концепцию, когда каждый сектор соответствует 30 градусам, что очень удобно для подсчетов. На этом принципе примерно в 2000 году до н.э. был основан вавилонский календарь, по которому год состоял из 12 месяцев, состоявших, либо из 30, либо из 29 дней (такой подход уже выбивался из системы, но кого это волновало в древние времена, ведь и сейчас усугубляющиеся с течением времени несоответствия для времяисчисления и развивающейся астрологии не имеют принципиального значения).       В эклиптике Змееносец располагается между Скорпионом и Стрельцом, к нему можно причислить людей, которые родились между 27 (30) ноября и 17 декабря. Змееносцы, по астрологическим представлениям, балансируют на грани добра и зла. Рожденные в это время люди периодически вынуждены сжигать за собой мосты, как Скорпионы, и возрождаться, как Стрельцы. Человек, родившийся под знаком Змееносца, часто бывает наделен особой задачей. Его путь – служение людям, порой доходящее до самопожертвования. Настоящим Змееносцем считается человек, перешагнувший через свою судьбу. Считается, что Змееносец, которому предначертана особая миссия, обязательно имеет на теле особый знак. Характер у Змееносца непростой: с одной стороны – он, как безжизненная ледяная пустыня, лишен эмоций и привязанностей, как сверхчеловек, для которого не существует преград, а с другой – это живой и любящий человек со своими пороками и слабостями. Основное отличие Змееносца от других знаков — это то, что жизнь не дает ему возможности надолго остановиться (зачастую жизнь Змееносца проходит в самых трудных, нечеловеческих условиях) или постоянно сидеть на одном месте (он постоянно в движении). Вся их жизнь – череда сражений. Змееносцы – самые надежные и выносливые люди, хотя не без набора отрицательных и опасных для окружающих качеств.         Числа Змееносца иногда называют “сожженной дорогой”, являющейся символом пути, на котором людей ждут самые тяжелые испытания. Согласно древнегреческим легендам, именно под знаком Змееносца Фаэтон на колеснице своего отца уничтожил все живое на Земле, после чего из мрака самого Космоса вылезли жуткие чудовища. Кроме того знак Змееносца, согласно мифологии древних Арий, олицетворяет царя Вселенной Закхака, соблазненного Тьмой. Во многих древних культурах считается, что в течение того времени, когда Вселенная (или Солнце, или Земля – в зависимости от масштаба фантазии древних народов) находится во власти Змееносца, люди могут рассчитывать только на свои силы, поскольку боги в этот период глухи к их мольбам.        P.S. 1: На этот раз названием для экстры послужили две метафоры. Мрачная тень в метафорическом смысле означает нечто похожее, но неполноценное, искаженное восприятие образа или отражения, изменяющее его до неузнаваемости. Стеклянная или хрустальная маска – это иллюзия, метафора фальшивых эмоций, за которой человек скрывает свои чувства, такие как страх или боль, но рано или поздно такая маска разбивается о реальность бытия. Вместе с тем, в культурных традициях стеклянные маски имеют символическое и духовное значение, они обладают защитной силой и отпугивают злых духов.       P.S. 2: Нас уже несколько раз спрашивали, почему именно Франц Вертфоллен? Все дело в том, что мы НЕ согласны с его высказываниями и мыслями на 98%, но оставшиеся 2% достойны того, чтобы поделиться ими. Часто в своих книгах, публикациях и в своем блоге он противоречит самому себе и оскорбляет людей за иной образ мысли. В чем-то он прав, что-то в принципе не соответствует насаждаемой «мудрости» как таковой, над чем-то стоит задуматься не только людям в большинстве своем, но и ему самому, потому как рассуждать и делать – не синонимы. В целом, ознакомиться с творчеством Франца Вертфоллена для общего развития и расширения кругозора, было бы полезно всем, кому нравится размышлять на извечные темы. Мы, например, пришли к выводу, что повстречайся нам на пути этот человек, наше общение с ним от прений перешло бы к драке (радует, что вероятность встречи близка к нулю), потому как учить людей жить есть проявление тщеславия и гордыни (исключительно наше мнение).       P.S. 3: Вулянь (无脸 [wúliǎn]), то есть «безликий». Имя Я Нусы своего рода отсылка к Двуликому Янусу.       Цзяо Ла от «лацзяо» (辣椒 [làjiāo]), то есть «перец едкий/острый».       P.S. 4: Чего же на самом деле хотел добиться Цзяо Ла? Даже сами авторы не смогли найти ответ на этот вопрос. Персонаж просто возник сам собой, жаждущий мести, не желающий мириться с поражением, обиженный едва ли не на целый мир и искусственно придумавший причину для мести в качестве мотивации к действиям. Увы, такие люди существуют. И их поступки не всегда поддаются логическому обоснованию. Так и с Цзяо Ла. Вроде бы все понятно, но ничего не ясно до конца.       Это последняя экстра о приключениях Железного Треугольника. Дальше только четвертая часть «Нерассказанных историй».       Примечания:       1. Сломленный болью и печалью, ты не можешь исцелить свои раны.       На твоих плечах тяжкое бремя прошлого, которое не стереть.       Не теряй волю к жизни.       Я держу тебя за руку…       Можем ли мы лишиться всего?       Я хочу защитить тебя и твою угасающую улыбку…       Звонкий голос, зовущий меня.       Даже если со временем ветер сотрет его,       Я найду тебя.       (Выполненный авторами перевод исключительно вольный, основанный на обрывках воспоминаний о том, как мы в далеком 2005 году рыскали по Интернету в поисках перевода понравившейся нам песни из аниме. Не смотря на напряженную и довольно мрачную текстовку, песня зацепила нас ритмом и бодрой музыкальной композицией).       2. Каведиум – первоначально центральная часть древнеримского жилища (домуса), представлявшая собой внутренний световой двор, откуда имелись выходы во все остальные помещения.       3. Алмазное стекло – по своей сути горная порода, состоящая в основном из алмазных зерен с примесью графита или корунда (иногда других минеральных пород). Этот материал имеет высокую твердость и прочность. Процесс добычи алмазного стекла может быть сложным и требует специальных методов и оборудования. Впервые алмазное стекло обнаружили в Кимберли (Южная Африка). Однако исторически алмазное стекло использовалось в составлении витражей еще до нулевого года.       4. Папирус – материал для письма, который в древности изготавливали из одноименного водно-болотного растения семейства осоковых. Папирус имел широкое применение еще в Древнем Египте в III тысячелетии до нашей эры, в античном мире его использование началось примерно с VII века до н. э.. Папирус находился в употреблении вплоть до XII века, затем был вытеснен бумагой.       P.S.: К слову, папирусом также называют рукопись или свиток, изготовленные из склеенных между собой нарезанных на полоски стеблей одноименного растения. Одним из древнейших папирусов, известных человечеству, принято считать «Книгу Тота» (другой вариант «Книга дыхания», неизвестно, какая из рукописей была написана раньше, но обе существовали – факт), переписанную неоднократно, отчего определить даже приблизительный возраст рукописи становится непросто (в настоящее время насчитывает двадцать тысячелетий). А самый большой папирус Харриса по параметрам соотносится с современным ватманом.       5. Изумрудная скрижаль или изумрудная таблица – пластина из изумрудного или зеленого камня с записанными на ней тайнами Вселенной. Считается важнейшим памятником герметизма (синкретическое религиозно-философское, магико-оккультное, теософское учение, включающее в себя магические и мантические, то есть пророческие, тексты). Изначально предполагалось, что оригинал текста базируется на греческом языке, однако позднее ученые определили, что этот монументальный труд имеет арабские корни, и был создан между VI-VIII веками нашей эры.       Согласно легендам, существует двенадцать скрижалей изумрудно-зеленого цвета, сделанных из субстанции, полученной путем алхимической трансмутации примерно в промежуток между 50 000 и 36 000 гг. до нашей эры, а их создателем является никто иной, как Тот – атлантический Жрец-Король, основавший колонию в древнем Египте после того, как их родина затонула (он же был строителем Великой пирамиды в Гизе, ошибочно приписываемой Хеопсу).        P.S.: В нашем случае, скрижали выполнены из изумрудного камня, содержат надписи на неизвестном языке и не имеют прямого отношения к настоящим изумрудным таблицам.       6. Плакальщик – профессия, известная еще с глубокой древности в большинстве культур и часто противоречащая религиозным канонам, политическим убеждениям и предписаниям властей (например, в христианстве деятельность плакальщиков считается недопустимой, противоречащей вере; негативно к явлению плакальщиков относится также шариат; а в 2017 году в Таджикистане наем плакальщиков был запрещен на законодательном уровне). Суть профессии заключается в выражении скорби по усопшему на похоронах за соответствующую плату, деньги.       P.S.: Профессия плакальщиков была особенно востребована в Древнем Египте, в Древней Греции, на Руси, на территории Британии, Франции и среди коренного народа Аляски (танаина), а вот в Древнем Риме попала под запрет. До сих пор плакальщиков на время похорон принято нанимать в Бразили, в Италии (здесь встречаются специальные женские хоры) и даже в США.       7. Эти выдающиеся, согласно мнению искусствоведов всего мира, художники писали в абстрактной манере. Василий Кандинский (1866-1944, Российская Империя, СССР) – один из основателей абстракционизма (наиболее известные картины «Синий всадник», «Двойной аккорд» и «Москва. Красная площадь»). Марк Ротко (1903-1970, родился в Латвии, умер в Нью-Йорке, США) – мастер цветового абстракционизма (наиболее известна картина «Белый центр»). Джексон Поллок (1912-1956, США) использовал особую технику разбрызгивания масляных красок (наиболее известные картины «Осенний ритм» и «Синие столбы»). Пит Мондриан (1872-1944, родился в Нидерландах, умер в США) создавал работы в стиле геометрического абстракционизма (наиболее известные картины «Вечер. Красное дерево», «Серое дерево» и «У моря»). Хелен Франкенталер (1928-2011, США) работала в абстрактном стиле «живопись цветового поля» (наиболее известная картина «Горы и море»).       P.S.: Авторы не понимают абстракционизм от слова совсем. Большинство известных работ похожи на рисунки детсадовцев, добравшихся до баночек с краской, особенно если говорить о стиле Марка Ротко, за редким исключением, например, картина «У моря» Пита Мондриана.       8. Молдавит или влатавин – камень метеоритного происхождения высокой прозрачности, бутылочно-зеленого или коричнево-зеленого цвета со стеклянным блеском. Происхождение молдавита связывается с падением крупного метеорита около 14,7 миллионов лет назад. Они возникли в момент удара метеорита о поверхность Земли. Добывается преимущественно в Южной Чехии. Считается, что в нем заложена не силы Вселенной. Молдавит не только он дает доступ к различным уровням космической информации, но и помогает наладить связь с Высшими силами, а также развить экстрасенсорные способности и усиливать взаимодействие знаков зодиака с небесными покровителям.       9. Симбиотический организм – это организм, участвующий в тесном и долгосрочном биологическом взаимодействии живых организмов, принадлежащих к разным биологическим видам.       Эктосимбиоз – это любые симбиотические отношения, при которых симбионт живет на поверхности тела хозяина.       10. Кантонский диалект, гуандунский диалект или говор юэ (粤语 [yuèyǔ]) – язык китайской группы сино-тибетской языковой семьи, распространенный в китайских регионах Гуандун, Гуанси, а также в Гонконге и Макао. Диаспора юэ существует в Юго-Восточной Азии и Северной Америке.       11. Мегера – богиня кровной мести в древнегреческой мифологии, олицетворение зависти и гнева. Считалась самой злой и жестокой из трех эриний (фурий), вместе с сестрами Алекто и Тисифоной преследовала виновных и доводила их до безумия.       ----------       С уважением к читателям, Pushok Mandarin и Mandarinoviy Pushistic